Лера поняла, что нужно что-то добавлять, чтобы смягчить удар.
- О, у нас очень ценят вашу культуру! – поспешно сказала она. Ваших котов, например, очень любят. И у нас практически в каждом доме есть кот! Их холят, лелеют, кормят специальным кормом, который производят лично лучшие производители мира в огромных заводах…
Лицо Бастета (насколько это возможно у кота) начало выражать некоторое удовлетворение. Он выпрямился.
- Ну, это разумно. Почитание священного животного – признак развитого общества. И как проявляется это… холение?
Соня, обрадовавшись знакомой теме, радостно вставила:
- Специальные мягкие домики, игрушки, палочки с перьями! Чтобы не портили мебель – мы подстригаем им коготки! А чтобы не орали по ночам и не метили, их обычно кастрируют! Быстрая и безболезненная процедура!
Звук, который издал Бастет после минутной гробовой тишины, нельзя было описать словами. Это было нечто среднее между предсмертным хрипом, шипением змеи и лязгом рвущейся стальной пружины. Он вскочил на все четыре лапы, его шерсть встала дыбом, хвост превратился ершик.
- К-а-с-т-р-и-р-у-ю-т?! – прошипел он так, что по спине девушек пробежали мурашки. – Вы в своем будущем лишаете божественных созданий их…их… священной сущности? Ради тишины по ночам и…?! – кот так и не договорил, захлебнувшись в возмущении.
Бастет был вне себя от ярости и ужаса. Казалось, он вот-вот бросится на них когтями. В этот критический момент дверь кабинета распахнулась.
Вошла девушка. Она была одета «не как все»: в нечто яркое и лоскутное, с бубенчиками на поясе. Ее волосы были убраны под пестрый платок, из-под которого выбивались рыжие завитки. В руках она несла пучок засушливых трав и небольшой, дымящийся стеклянный шар.
- Ой, Бастет. Какая напряженная атмосфера. Опять орешь? – звонко сказала она. – У тебя от гнева аура вся в колючках. Нехорошо.
- Хекет-Мут! – завопил кот, указывая дрожащей лапой на девушек. – Эти… Эти твари утверждают, что они из будущего! И что там КАСТРИРУЮТ котов!
- Ну, не всех же, - неуверенно попыталась исправиться Соня.
Хекет-Мут, дворцовая специалистка «по странностям», подошла ближе. Она внимательно, без страха, посмотрела на Леру и Соню, потом понюхала воздух вокруг них, поводила руками, словно ощупывая невидимые нити.
- Х-м-м, - протянула она, - Запах… очень странный. Не наш. Пахнет… - она причмокнула, - … пылью больших, даже огромных зданий и… чем-то металлическим и быстрым. Правда твоя, пушистик. Они не отсюда. Их аура… она звенит, как струна, натянутая из завтра в вчера. Очень странно!
Бастет, все еще взъерошенный, уставился на нее.
- Ты это серьезно? Ты подтверждаешь эту… эту ересь?!
- А что тут еретического? – пожала плечами Хекет-Мут. – Время же – оно не река, оно… клубок. Иногда ниточка торчит не в ту сторону. Эти девочки – гости. Нечаянные. И похоже, очень напуганные. И голодные. И пахнут… тьфу, темницей.
Ведьма повернулась к ошарашенным девушкам и улыбнулась самой солнечной улыбкой.
- Ну, что с вами делать? В пирамиду не положишь – вы еще живые. В рабыни – жалко, руки у вас, я гляжу, не работящие, нежные. Значит, - она хлопнула в ладоши, - гостями будете! У нас закон гостеприимства священен. Даже для тех, кто прибыл из завтра.
Бастет издал звук, средний между хрипом и стоном.
- Гостями?! У них в протоколе семь нарушений! Они оскорбили…
- Оскорбили твое кошачье достоинство, знаю-знаю, - перебила его Хекет-Мут. – Они извинятся. Правда? – она строго посмотрела на девушек.
- Да! Да! Мы глубоко сожалеем о сказанном! Это у нас такая дикая, варварская традиция! Мы ее осуждаем! – затараторила Лера.
- У нас самих коты священны! – добавила Соня. - Целые храмы! Мемы!.. то есть песни!
Кот, все еще фыркая, но немного успокоившись от извинений и лести, тяжело вздохнул.
- Ладно. Но они остаются под моим личным наблюдением. И под твоим Хекет-Мут. И мы выясним, как и зачем они здесь. А пока… - он с отвращением посмотрел на их грязные одежды, - …их нужно отмыть. И одеть во что-то приличное. – И… - он скривился, - … поселить в комнаты. Чтобы не шлялись.
Через час Лера и Соня сидели в небольших, но невероятно удобных покоях в женской половине дворцовых помещений. Была отдельная комната на двоих с кроватями, застеленными чистым льном, тумбочками, лампами. Было окно с видом на внутренний сад с лотосовым прудом. В углу стояли глиняные кувшины для умывания. Но главное – за занавеской находилось нечто потрясающее: небольшой бассейн, в который по глиняным трубам из котла на улице поступала теплая вода. Рядом лежали куски пасты из песка и золы – подобие мыла, и кувшины с ароматными маслами.
- Это пятизвездочный отель! – прошептала Соня, тыча пальцем в ванную. – И подушки! Настоящие подушки!
- Душ… - благоговейно прошептала Лера. – Теплый душ. Я готова продать душу за это.
Пока гостьи из будущего отмокали в воде, смывая с себя недели страха и грязи, за дверью раздался диалог:
- Вот их чистые одежды, - ворчал Бастет. – Простые, но приличные.
- Прекрасно, дорогой, - звенел голос Хекет-Мут. – А я пока возьму их на прогулку в сад.
Дверь приоткрылась, и внутрь просунулась рыжая голова ведьмы.
- Девочки, не утоните! А то Бастик потом протокол о смерти от чрезмерной гигиены составлять будет, а это много писанины.
За дверью снова послышался ворчливый голос Бастета:
- Не расслабляйтесь! Завтра начнутся допросы!
Дверь закрылась. Слышно было, как ведьма уводит кота:
- Идем, я тебе новую игрушку принесла, из камыша и павлиньих перьев….
- Знаешь, - сказала Соня спустя час, с наслаждением вытягиваясь на чистой простыне, - я думала, когда мы скажем правду, нас или сожгут, или сочтут сумасшедшими. А нас… поселили в люкс и назначили двух кураторов: ведьму-хиппи и кота-депутата с психологической травмой.
- Главное, - с блаженной улыбкой прошептала Лера, уткнувшись лицом в подушку, - что тут есть кровать, теплая ванна и нет крыс.
Их приключения в Древнем Египте сделало новый, сюрреалистичный виток. Из темницы они попали под личную опеку двух самых эксцентричных представителей власти. И впервые за долгое время у них была не просто надежда на выживание, а реальный шанс на то, чтобы разобраться в правилах этого мира. И, возможно, найти способ вписаться в него. Или даже найти путь домой.
Глава 5
Жизнь в статусе «подопечных ведьмы и кота» оказалась странной, но на удивление комфортной. Их дни были расписаны между двумя полюсами: утром – дотошные допросы Бастета, а после полудня – исследования с Хекет-Мут, которая заставляла их описывать сны, рисовать странные символы и нюхать разные травы, пытаясь поймать «эхо будущего».
Однажды, поймав благоприятное время, когда кот был занят важными государственными делами, а Хекет-Мут отправилась загород собирать каких-то редких жуков, Лера и Соня решили исследовать дворец самостоятельно.
Они бродили по бесконечным, прохладным коридорам, стены которых были расписаны сценами из жизни богов и фараонов. Солнечный свет, преломляясь через алебастровые плиты в верхних окнах, заливал все мягким, молочным сиянием. Они прошли через огромный колонный зал, где стволы папирусообразных колонн уходили ввысь, словно каменный лес, поддерживающий само небо.
Затем они вышли в внутренний сад. Это был оазис упорядоченной красоты. Ровные дорожки из битого известняка делили пространство на квадраты, где росли незнакомые для девушек растения. Все, что было им знакомо – это финиковые пальмы.
В центре сада искрился прямоугольный бассейн, наполненный прозрачной водой, где плавали белые и голубые лотосы. Вдоль стен цвели кусты жасмина, наполняя воздух тяжелым, опьяняющим ароматом. Слышалось негромкое журчание воды, бегущей по системе глиняных желобков для полива.
- Это как ботанический сад. – Прошептала Соня.
- Нет, - не согласилась с ней Лера. – Здесь в сто раз красивее.
Девушки отправились дальше. Их путь лежал мимо открытой кухни – отдельного строения во дворе, откуда доносились умопомрачительные запахи. Через арку они увидели суету поваров и изобилие еды: десятки слуг ощипывали гусей и уток, мололи на каменных жерновах зерно для тончайшей муки, замешивали тесто в огромных глиняных корытах. В печах пеклись огромные, десятикилограммовые буханки хлеба, на вертелах жарились целые антилопы, а в медных котлах тушилось мясо с луком, чесноком и экзотическими пряностями. На столах громоздились горы фиников, гранатов, инжира и винограда. Воздух на кухне был густым горячим и невероятно вкусным.
- Я… я никогда не была так голодна, как сейчас, - обреченно сказала Соня, прижимая руку к животу. – Это же пиршество для армии!
- Нет, это просто обед для фараоновой семьи и высшей знати, - заметила Лера, у которой у самой потекли слюнки от увиденного.
- Я согласна быть удочеренной фараоном. – Мечтательно закатила глаза Соня.
Именно в этот момент, когда девушки застыли как завороженные перед кулинарным раем, из-за угла, ведя под уздцы двух резвых охотничьих собак, вышел молодой человек.
Он был высок, строен, одет не в пышные царские регалии, а в простой, но безупречно белый льняной схенти, подчеркивающий его загорелую кожу. Его волосы были густыми, темными, слегка вьющимися, глаза – ярко-зелеными, как малахит, что было крайней редкостью для египтянина и придавало взгляду хищную, инопланетную красоту. В его движениях была ленивая, небрежная грация существа, которое никогда в жизни никуда не спешило и ни в чем не сомневалось.
- Хм, - произнес он, остановившись и оглядев их с ног до головы.
Его взгляд, скользнув по их простым, но чистым платьям, задержался на лице Леры, выделившейся бледностью и светлыми волосами. – Новые служанки?
Его тон был снисходительным, полным бесцеремонного любопытства.
Лера нахмурилась.
- Мы гости Хекет-Мут. – Холодно ответила она, стараясь гордо и смело смотреть ему прямо в глаза, что само по себе было дерзостью.
- А, чудачка с травами, - махнул он рукой, и собаки завиляли хвостами. – Ну, тогда понятно. Она всегда тащит во дворец всякий… необычный народ. – Он сделал шаг ближе, изучая Леру. – Ты откуда? С севера? Твоя кожа… Ты никогда не видела солнца? Или мертвая креветка?
Соня, наблюдая за этим, едва сдерживала смех. Она видела, как Лерина щека начала подергиваться – верный признак растущего раздражения.
- Я из страны, где солнце светит иначе, - парировала Лера, цитируя свою же старую легенду.
- Из загробного мира. Так и знал. – Отшутился молодой мужчина. – Тебя наверняка высекли из плохого мрамора и забыли раскрасить.
Соня фыркнула. Лера же почувствовала, как по спине побежали знакомые мурашки гнева.
- Ваши манеры… Вам не хватает хорошего воспитания… Или ремня. – Сказала Лера тихим, но четким голосом.
Наступила тишина. Повара и слуги замерли. Кажется, даже собаки перестали дышать, и все устремили свои взгляды на мужчину.
- Ого. У нее не только бледная кожа и колючий язык. – Он улыбнулся, и эта улыбка была лишена злобы, но полна азарта. – Хекет-Мут нашла себе дикую кошку. Может, тебя стоит переселить в мой зверинец? У меня как раз пустует одна клетка.
- Я предпочитаю оставаться человеком, даже в обществе некоторых животных. – Парировала Лера, чувствуя, как краснеет, но не от смущения, а от ярости.
Мужчина громко рассмеялся:
- Отлично! Она еще и смешная!
Его зеленые глаза вспыхнули азартом, как у охотника, наконец-то нашедшего достойную дичь.
- В вашем загробном мире случайно не учат, как разговаривать с сыном Повелителя Двух Земель Великого Сети I ? – усмехнулся он, и в его глазах заплясали насмешливые огоньки. Он представился с театральным полупоклоном: - Рамсес II, сын Великого Сети I.
- Лера, - коротко бросила она, не собираясь кланяться в ответ.
- А я Соня! – весело вклинилась та, решив сгладить ситуацию. – Мы просто гуляли. У вас тут… очень красиво. А из кухни… пахнет божественно!
Рамсес бросил равнодушных взгляд на кухню.
- Да? Не замечал. – Он снова повернулся к Лере: - Теперь ты у меня на заметке. – Он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо: - Ты останешься у нас. Мне нужно будет… приручить тебя. Это будет моя новая забава.
С этими словами он щелкнул языком, подозвал собак и, кивнув им на прощание, медленно удалился вглубь сада, посвистывая.
Соня выдохнула:
- Вау. Он… как герой плохого исторического романа. Красивый, наглый и абсолютно уверенный, что мир создан для его развлечения.
- Он – избалованный ребенок, - сквозь зубы процедила Лера, все еще раздраженная. – С кучей комплексов и скукой во взгляде. И он решил, что я его новая игрушка.
- Сама виновата, – фыркнула подруга. – Ты только что оскорбила наследника престола. Разве можно грубить самому Рамсесу II?
Они стояли в тени пальм, а из кухни по-прежнему неслись благоухающие запасы. Но аппетит Леры пропал. Она чувствовала на спине насмешливый взгляд зеленых глаз. Их жизнь во дворце только что усложнилась. Теперь, помимо кота-бюрократа и ведьмы-хиппи, в их судьбе появился новый, куда более непредсказуемый фактор – принц, который увидел в Лере не гостя из будущего, а диковинку для своей коллекции. И, судя по его глазам, он не собирается так просто отступать.
Так и произошло.
На следующий день у каждой из девушек нашелся свой род занятий. Разница только в том, что Соня добровольно отправилась «служить» дворцу Великого Сета, Леру же принудили.
Решение Сони было гениально в своей простоте: «Попрошусь помогать на кухне. Там тепло, пахнет едой, и я всегда буду сыта». Хекет-Мут с радостью благословила эту идею. Так, Соня стала подмастерьем при дворцовых пекарях, открыв для себя простую истину: кратчайший путь к сердцу Древнего Египта лежит через желудок.
Результат ее деятельности на кухне был оглушительным.
Однажды, увидев, как Хекет-Мут толчет в ступе зерна, Соня решила, что это аналог ванили. К тому же пахли они как ваниль. Не задумываясь, девушка решила добавить их в сладкие пирожки с финиками. Пирожки получились пышными и ароматными. В порыве щедрости Соня накормила всю ночную смену слуг и охраны. Через двадцать минут во дворце воцарилась неестественная, блаженная тишина. Спали все: стража у личных покоев фараона, повар у очага, даже бдительная охрана в саду. Даже не известно, как до них дошли Сонины пирожки. Бастет, обнаружив «недееспособность всей вооруженной охраны дворца», устроил Соне «разнос на кошачьем».
Решив успокоить вечно ворчащего кота-чиновника, Соня решила поднять ему настроение рыбной закуской по мотивам том-яма. Бастет, тронутый неожиданным вниманием, съел все. Эффект был стремительным. Сначала он замер с широко открытыми глазами, потом издал звук, похожий на пар из чайника, и исчез в направлении тростниковых зарослей с рекордной для своего телосложения скоростью. Хекет-Мут три дня восстанавливала ему «гармонию желудка и духа».
Соня, окрыленная тем, что ее не выгнали еще после «сонных пирожков», решила, что Бастет – ее личный гастрономический критик и друг. Кот же считал себя жертвой кулинарного террора.
Например, однажды, узнав, что египтяне не знают сыра, Соня решила его изобрести. Она взяла молоко, добавила сока инжира (думая, что это закваска), завернула в тряпку и засунула в теплый угол печи.
