Потребовался укол адреналина, чтобы вернуть его к жизни, Корнелиус качал его сердце, как сумасшедший, и до сих пор жаловался на боли в мышцах, но это было ничто в сравнении с тем, что Ксавьеру пришлось пережить впоследствии.
Ксавьер и не знал, насколько чудовищна может быть ломка. В клинике ее частично купировали препаратами, но Мигель ему такой привилегии не предоставил. И, может быть, правильно сделал.
Он больше не прикоснется к наркотикам. Хватит с него слабости. Хватит постоянного страха, он и так слишком долго прожил с этим омерзительным чувством.
– Я уже четвертый день не появляюсь в особняке Гальярдо, – прохрипел Ксавьер. – Себастьян не заходил?
Корнелиус отвлекся от осмотра и покосился на Мигеля.
– Скажем ему, что на работу вместо него ходили вы?
– Что? – поперхнулся Ксавьер.
– Что? – Мигель был, как всегда, сама невозмутимость.
– Это правда, господин Санторо, – вмешался Йохан. – Иного выхода не было, вы были в совершенно невменяемом состоянии.
– Я наврал, что вы уехали в Гондурас договариваться о новой партии. – Мигель крутил пустой шприц в пальцах, умудряясь каким-то немыслимым образом не уколоться. Ксавьер поймал себя на том, что неотрывно следит за иглой, и поспешно отвел взгляд. – С принцем все в порядке, значит, Себастьян повелся. Сам он вчера улетел в Колумбию и в ближайшее время не заявится точно. У принца забот полон рот и куча гостей. Мы выиграли немного времени, постарайтесь использовать его на полную катушку и поскорей приходите в себя.
– Отлично. – Ксавьер откинулся на подушку. Противорвотное подействовало – его больше не тошнило. – Хоть одна хорошая ново…
Договорить он не успел – в рот сунулась ложка с кукурузной кашей.
– Вот так, – довольно сказал Рори, зачерпывая очередную порцию. – Если хотим, чтобы Себастьян не догадался об этом позоре, то надо ам.
– Мальчишка тут откуда?! – вскипел Ксавьер. – Мигель, чему ты учишь молодое поколе…
– Ешьте. – Рори флегматично продолжил кормить Ксавьера с ложечки, как младенца.
– Чему учу? – Мигель хмыкнул. – Показываю последствия глупых решений. Считаете, это не эффективно?
Ксавьер угрюмо замолк и сел поудобнее. Затем забрал у Рори тарелку и ложку и принялся поглощать кашу.
Он и не понимал, насколько проголодался. Истерзанный желудок урчал так громко, что напугал бы кита. В два приема расправившись с кашей, он впервые за несколько дней почувствовал себя лучше.
На лице помощника он прочел облегчение и устыдился. Жалея себя, он совершенно упустил из виду, каково приходилось Йохану все эти дни. Да что там дни, несколько недель!
– Бедняга тут выслушивал от вас всякое, пока вы находились в коматозе. – Мигель будто прочел его мысли. – На некоторые высказывания я мог бы и обидеться, если бы это относилось ко мне.
– Уверен, добрая часть моих злословий адресовалась и вам, – буркнул Ксавьер, отдав пустую тарелку Рори. – Йохан. Ты поел?
Помощник выглядел так, будто эта мысль ему даже в голову не приходила.
– Э… Да, я…
– Врет, – безапелляционно заявил Рори. – Ни крошки в рот не взял со вчерашнего дня.
– Быстро пошел на кухню и наелся до отвала. У нас куча дел. Марш.
Лицо Йохана просветлело. Он наконец начал узнавать прежнего босса.
– Слушаюсь! – Он радостно вскочил со стула, едва заметно скривившись – сорванная спина все еще болела, хоть Корнелиус и колдовал над ней каждый вечер. – Я мигом вернусь, господин Санторо!
Мигель проводил его аплодисментами, затем повернулся к Ксавьеру. Дурашливое выражение исчезло с лица, уступив место серьезности.
– Ну как оно там, под глюками да на том свете? Реальность лучше?
– Омерзительна ваша реальность. – Ксавьер вздохнул и протянул руку за водой.
Не успел он отпить и глотка, как требовательно зазвонил телефон.
– Принц, – не глядя на экран, угадал Мигель. – Вы в состоянии говорить, или мне снова наврать, что вы заняты? Учтите, это сказка про мальчика и волков…
– Я отвечу. – Ксавьер отдал бутылку Мигелю и взял телефон, но видеосвязь включать не стал. – Слушаю.
Голос звучал устало, но уверенно. Мигель закрутил крышечку и показал ему большой палец.
– В чем дело? – без приветствий напустился на него принц. – Почему не отвечаешь на звонки?! Йохан ссылался на совещание, Мигель – на новые поставки, но не думай, что я этому поверил! Что происходит?
– Когда ты звонил в последний раз, я спал, – бодро ответил Ксавьер. – Ночь для этого и существует. Выпил снотворное, не слышал телефон. Йохану запретил меня будить, если никто не умер. А тебе обязательно устраивать панику на полмира? Ты сам требовал, чтобы я больше отдыхал, а у тебя сейчас ночь. Почему не спишь?
– Уж прости, – процедил Амадео, и Ксавьер воочию увидел сердитое выражение на лице принца, – но обычно ты перезваниваешь. А тут несколько дней от тебя ни слуху ни духу!
Он прошипел длинное ругательство на китайском, которому научил его Цзинь, и Ксавьер услышал потрясенный голос Даниэля:
– Коровьим рогом?.. Куда? И кого? Мсье Амадео…
– Я все равно не понимаю, поэтому тебе тоже приятного дня, – ответил Ксавьер, стараясь забыть то, что перевел Бенуа. – Я занят, поговорим позже.
– Ладно. – Голос Амадео звучал недовольно, но Ксавьер услышал в нем нотки облегчения. – Раз у тебя все хорошо, я спокоен.
Ксавьер едва успел дать отбой, как его снова скрутило. Телефон ударился о пол. Мигель поднял его двумя пальцами и критически оглядел разбитый в хлам экран.
– Рано или поздно он все равно узнает. Но лучше поздно. – Он протянул Ксавьеру воду. – Теперь я понимаю, зачем вы это сделали. Посчитали, что, лишившись такого замечательного вас, Себастьян отстанет от вашего принца. Аха. Такой большой, а в сказки верите! И нет, я не разочарован, я просто недоумеваю!
– Да, я так решил. Глупо, признаю. Глупее не придумаешь. – Ксавьер открутил крышку, отметив, что пальцам возвращается былая твердость. – Спасибо, Мигель. Если бы не вы, пришлось бы краснеть в гробу перед Амадео за этот позор. И вам спасибо, Корнелиус, за мою… реанимацию.
Тот угрюмо кивнул, а Мигель расплылся в такой широкой улыбке, что Ксавьер не на шутку испугался.
– Меня поблагодарили! Сам Ксавьер Санторо! Этот день войдет в историю, надо как следует отпраздновать! Корнелиус! Заказывай марьячи!
– Щас. Только сделаю вид, что этого не слышал, – ворчливо отозвался химик.
Ксавьер зажмурился. Жизнь понемногу возвращалась в привычную колею.
Амадео положил замолкший телефон на стол. Почти четыре дня он не мог дозвониться до Ксавьера. Несмотря на заверения Мигеля, на кажущуюся беззаботность Йохана, он нутром чуял – что-то случилось. Требовал позвать друга к телефону, но каждый раз находились отговорки.
Уехал на склад. Принимает товар. Отправляет товар. На совещании. На инструктаже. Где угодно, только не рядом с телефоном.
И сейчас он наконец услышал голос друга, который, несмотря на показную бодрость, звучал устало. Очень устало.
Амадео взял пузырек, стоящий рядом на столе. Таблетки практически не помогали: мало того, что он снизил дозу, так теперь еще и организм выработал устойчивость к их действию. Цзинь в таком случае поменял бы лекарство, но Жану Амадео ничего говорить не стал.
Не было ничего из того, что назначал ему Жан, что бы они уже не пробовали с Цзинем. Кроме атропина, но Лесфор категорически отказался от этого метода лечения. Любая ошибка – и все может закончиться плачевно.
– Придется ввести вас в кому, – объяснил он, – но даже если все пройдет хорошо, потом у вас могут начаться галлюцинации, психоз, нарушения памяти… Это чрезвычайно опасный метод лечения. Только очень опытный врач может провести его без значительных последствий, я не рискну брать на себя такую ответственность. Простите.
С приездом гостей Амадео так выматывался днем, что пару ночей ему удалось поспать без происшествий. Но на третью ночь он проснулся от кошмара и так и не смог заснуть снова. В голову лезли непрошеные картины, от которых он давно избавился: окровавленный, истерзанный Флавио; дрожащий плачущий Тео с искромсанными ножницами волосами; Лукас, смотрящий мертвыми глазами в потолок. Кристоф Солитарио, тянущий к нему руку перед тем, как умереть. Амадео вздрагивал и выныривал из полудремы, сжимая дрожащими пальцами одеяло.
А теперь еще и Ксавьер с его деланной бодростью и уверениями, что все отлично. Еще немного, и он в самом деле сойдет с ума.
– Дьявол, – ругнулся под нос Амадео. Щелкнув по иконке приложения авиакомпании, нашел ближайший рейс в Мехико.
– Решили выпить текилы? – Даниэль заглянул ему через плечо. Под впечатлением от недавнего ругательства он притащил из библиотеки словарь китайских выражений. – Я с вами! Можно?
– Нет. – Амадео угрюмо бронировал билет на самолет.
– Томас и Рауль завтра улетают, может, вы с ними?..
– Нет. Не смей никому говорить, я не хочу, чтобы Ксавьеру доложили о моем приезде. От меня что-то скрывают, а я этого терпеть не могу.
– И сами держите ваш визит в тайне. Парадокс, – хихикнул Даниэль. – А может, я все же с вами?.. Текилу пить не буду, обещаю!
– Я уже сказал, нет. Не хочу, чтобы ты находился с Себастьяном в одной стране. Этот человек опасен. А я больше не собираюсь никого терять.
Даниэль замолк, прикусив губу. Как ни хотелось увязаться за учителем, его взгляд красноречиво дал понять, что этого делать не следует. Чревато потерей доверия, а то и вообще отказом его учить.
Иногда мсье Амадео мог быть очень и очень принципиальным.
Телефон завибрировал, не дав завершить бронирование. Амадео провел пальцем по экрану и поднес трубку к уху.
– Здравствуйте, господин Голдман.
Он выслушал тираду главного аналитика, и глаза его округлились. Он махнул Даниэлю, отвлекая его от книги, и, положив телефон на стол, включил громкую связь.
– Повторите, пожалуйста, еще раз.
– Финал Лиги, «Амарильос» против «Лос Тигрес». Линия ставок резко поползла вверх, скакнув на семнадцать пунктов. Семнадцать! Вы понимаете, что это значит?
– Еще бы, – пролепетал Даниэль. – На какой результат делают ставки?
– Общее количество голов. Восемь. Ни больше, ни меньше.
– Мы сейчас приедем, господин Голдман, созовите глав отделов, – перебил Амадео. – Будем через двадцать минут.
Схватив телефон, он быстрым шагом вышел в прихожую и, накинув куртку, пикнул сигнализацией автомобиля.
– Это плохо? – Даниэль вбежал за учителем в гараж маленькими шажками. – Кто-то специально ставит на один результат?
– Разумеется. – Амадео распахнул дверцу автомобиля. – Садись.
В конференц-зале было темно, светился только прямоугольник проектора. Несмотря на поздний час, спать никому не хотелось – неожиданная новость взбодрила всех. Амадео рассматривал кривую ставок, которую программист Майк Корсо вывел на стену. Подавляющее большинство ставило на конкретный результат, и Амадео это ой как не нравилось.
– Похоже, у нас договорной матч, – подытожил он.
– Без сомнений, – кивнул Джеффри Голдман, главный аналитик «Гандикапа». – Но обе команды никогда не были замечены в чем-то подобном. Понятия не имею, как это могло произойти, обычно мы с такими не работаем.
Амадео провел лазерной указкой по линии ставок. Красная точка замерла в последней трети отрезка.
– Вот тут начало повышаться количество. Значит, до этого момента договорной матч не планировался, иначе не произошло бы скачка ставок именно на этот результат.
– Верно.
– Каков коэффициент?
– Сначала был тридцать семь к одному. Сейчас пришлось снизить до трех.
Даниэль охнул и схватился за голову. Он не хуже других понимал, что это означает – множество выигрышей, которые «Гандикапу» придется выплатить. И пусть коэффициент упал, количество ставок однозначно говорило о том, что покрыть их за счет проигрышей других игроков не получится. Потери обещали быть гигантскими.
– Твою ж… – тихо выругался Амадео. – Ладно. Снижать дальше попросту опасно. Ждем результатов матча. Подсчитайте заранее сумму, которую выплатите победителям, и держите ее наготове.
– Но это фактически банкротство! – выкрикнул Карло Сандрелли, финансовый директор. – У «Гандикапа» не хватит средств, чтобы остаться на плаву!
– Об этом не беспокойтесь. Делайте все по правилам, другого выхода все равно нет.
Сандрелли, недовольно ворча, схватил свои записи и выбежал из конференц-зала. Амадео оперся руками о стол и напряженно размышлял. Он ни секунды не сомневался, что матч договорной – об этом красноречиво говорили ставки на определенный, редкий, практически невозможный результат. Если большая часть игроков ставит на подобный исход, значит, кому-то нужно, чтобы он оказался именно таким.
– Бартоло.
Тот едва не опрокинул стакан с кофе из автомата. Всего несколько дней как вернулся на работу, а тут… Посреди ночи его еще не вызывали, но он подозревал, что с повышением доверия его ждет еще и не такое. Но это только радовало – нравилось чувствовать себя нужным.
– Я!
– Подготовь стандартные ответы на возможные иски. После матча они посыплются на «Гандикап» как из рога изобилия. И еще готовься подать в суд от имени компании на руководство и состав обеих команд, а также на арбитра.
Бартоло старательно записывал, ручка порхала по бумаге.
– Обвинение?
– Договорной матч.
– Но для такого иска нужны доказательства! Не можем же мы обвинить их голословно, рискуем получить встречное дело о клевете!
– А никто и не сказал, что мы будем обвинять голословно. К моменту, как дойдет до слушания, мы должны найти доказательства того, что игроков либо руководство команд подкупили.
Даниэль слушал, разинув рот. Ситуация вырисовывалась очень нехорошая, если они ошибутся в расчетах, «Гандикап» упадет в финансовую яму, из которой потом вряд ли сможет самостоятельно выбраться. Но, с другой стороны, он наконец увидел это! Тот самый огонек в глазах мсье Амадео! Вот уж не было бы счастья…
– Господин Голдман, немедленно уведомите Футбольную ассоциацию о возможном мошенничестве.
– Вряд ли они остановят матч, – возразил тот. – В прошлом году мы сообщали о нескольких нарушениях, но их бюрократия…
– Матч, может, и не остановят, но позже не смогут сказать, что мы их не предупреждали. Скандал разразится нешуточный, и если есть возможность отвести от «Гандикапа» пару-другую пуль, нужно ей воспользоваться.
Голдман кивнул и, поглядывая на линию ставок, которая неуклонно стремилась вверх, сделал пару пометок в объемистом блокноте.
Закончив с инструкциями, Амадео обратился к Даниэлю:
– У нас с тобой задача самая сложная – найти доказательства того, что матч купили. Игра проходит в Колумбии, и до ее начала мы не успеем переговорить ни с игроками, ни с тренерами, да это и не нужно. Я уверен, что все закончится так, как предсказано здесь. – Он указал на светящийся экран. – «Гандикапу» конец, если мы ничего не предпримем после.
– Мсье Сандрелли прав, это приведет как минимум к большим финансовым потерям, а максимум – к банкротству…
– Дело не только в деньгах, – покачал головой Амадео. – Вытащить «Гандикап» из финансовой ямы проще, чем ты думаешь, мне достаточно одобрить от имени «Азар» беспроцентную ссуду. Гораздо больший ущерб будет нанесен репутации. Как считаешь, сколько игроков в будущем доверят свои ставки компании, которая была замечена в договорных играх?
Краска бросилась Даниэлю в лицо. Думая о финансовых потерях, он совершенно упустил из виду другой, не менее важный аспект.
Ксавьер и не знал, насколько чудовищна может быть ломка. В клинике ее частично купировали препаратами, но Мигель ему такой привилегии не предоставил. И, может быть, правильно сделал.
Он больше не прикоснется к наркотикам. Хватит с него слабости. Хватит постоянного страха, он и так слишком долго прожил с этим омерзительным чувством.
– Я уже четвертый день не появляюсь в особняке Гальярдо, – прохрипел Ксавьер. – Себастьян не заходил?
Корнелиус отвлекся от осмотра и покосился на Мигеля.
– Скажем ему, что на работу вместо него ходили вы?
– Что? – поперхнулся Ксавьер.
– Что? – Мигель был, как всегда, сама невозмутимость.
– Это правда, господин Санторо, – вмешался Йохан. – Иного выхода не было, вы были в совершенно невменяемом состоянии.
– Я наврал, что вы уехали в Гондурас договариваться о новой партии. – Мигель крутил пустой шприц в пальцах, умудряясь каким-то немыслимым образом не уколоться. Ксавьер поймал себя на том, что неотрывно следит за иглой, и поспешно отвел взгляд. – С принцем все в порядке, значит, Себастьян повелся. Сам он вчера улетел в Колумбию и в ближайшее время не заявится точно. У принца забот полон рот и куча гостей. Мы выиграли немного времени, постарайтесь использовать его на полную катушку и поскорей приходите в себя.
– Отлично. – Ксавьер откинулся на подушку. Противорвотное подействовало – его больше не тошнило. – Хоть одна хорошая ново…
Договорить он не успел – в рот сунулась ложка с кукурузной кашей.
– Вот так, – довольно сказал Рори, зачерпывая очередную порцию. – Если хотим, чтобы Себастьян не догадался об этом позоре, то надо ам.
– Мальчишка тут откуда?! – вскипел Ксавьер. – Мигель, чему ты учишь молодое поколе…
– Ешьте. – Рори флегматично продолжил кормить Ксавьера с ложечки, как младенца.
– Чему учу? – Мигель хмыкнул. – Показываю последствия глупых решений. Считаете, это не эффективно?
Ксавьер угрюмо замолк и сел поудобнее. Затем забрал у Рори тарелку и ложку и принялся поглощать кашу.
Он и не понимал, насколько проголодался. Истерзанный желудок урчал так громко, что напугал бы кита. В два приема расправившись с кашей, он впервые за несколько дней почувствовал себя лучше.
На лице помощника он прочел облегчение и устыдился. Жалея себя, он совершенно упустил из виду, каково приходилось Йохану все эти дни. Да что там дни, несколько недель!
– Бедняга тут выслушивал от вас всякое, пока вы находились в коматозе. – Мигель будто прочел его мысли. – На некоторые высказывания я мог бы и обидеться, если бы это относилось ко мне.
– Уверен, добрая часть моих злословий адресовалась и вам, – буркнул Ксавьер, отдав пустую тарелку Рори. – Йохан. Ты поел?
Помощник выглядел так, будто эта мысль ему даже в голову не приходила.
– Э… Да, я…
– Врет, – безапелляционно заявил Рори. – Ни крошки в рот не взял со вчерашнего дня.
– Быстро пошел на кухню и наелся до отвала. У нас куча дел. Марш.
Лицо Йохана просветлело. Он наконец начал узнавать прежнего босса.
– Слушаюсь! – Он радостно вскочил со стула, едва заметно скривившись – сорванная спина все еще болела, хоть Корнелиус и колдовал над ней каждый вечер. – Я мигом вернусь, господин Санторо!
Мигель проводил его аплодисментами, затем повернулся к Ксавьеру. Дурашливое выражение исчезло с лица, уступив место серьезности.
– Ну как оно там, под глюками да на том свете? Реальность лучше?
– Омерзительна ваша реальность. – Ксавьер вздохнул и протянул руку за водой.
Не успел он отпить и глотка, как требовательно зазвонил телефон.
– Принц, – не глядя на экран, угадал Мигель. – Вы в состоянии говорить, или мне снова наврать, что вы заняты? Учтите, это сказка про мальчика и волков…
– Я отвечу. – Ксавьер отдал бутылку Мигелю и взял телефон, но видеосвязь включать не стал. – Слушаю.
Голос звучал устало, но уверенно. Мигель закрутил крышечку и показал ему большой палец.
– В чем дело? – без приветствий напустился на него принц. – Почему не отвечаешь на звонки?! Йохан ссылался на совещание, Мигель – на новые поставки, но не думай, что я этому поверил! Что происходит?
– Когда ты звонил в последний раз, я спал, – бодро ответил Ксавьер. – Ночь для этого и существует. Выпил снотворное, не слышал телефон. Йохану запретил меня будить, если никто не умер. А тебе обязательно устраивать панику на полмира? Ты сам требовал, чтобы я больше отдыхал, а у тебя сейчас ночь. Почему не спишь?
– Уж прости, – процедил Амадео, и Ксавьер воочию увидел сердитое выражение на лице принца, – но обычно ты перезваниваешь. А тут несколько дней от тебя ни слуху ни духу!
Он прошипел длинное ругательство на китайском, которому научил его Цзинь, и Ксавьер услышал потрясенный голос Даниэля:
– Коровьим рогом?.. Куда? И кого? Мсье Амадео…
– Я все равно не понимаю, поэтому тебе тоже приятного дня, – ответил Ксавьер, стараясь забыть то, что перевел Бенуа. – Я занят, поговорим позже.
– Ладно. – Голос Амадео звучал недовольно, но Ксавьер услышал в нем нотки облегчения. – Раз у тебя все хорошо, я спокоен.
Ксавьер едва успел дать отбой, как его снова скрутило. Телефон ударился о пол. Мигель поднял его двумя пальцами и критически оглядел разбитый в хлам экран.
– Рано или поздно он все равно узнает. Но лучше поздно. – Он протянул Ксавьеру воду. – Теперь я понимаю, зачем вы это сделали. Посчитали, что, лишившись такого замечательного вас, Себастьян отстанет от вашего принца. Аха. Такой большой, а в сказки верите! И нет, я не разочарован, я просто недоумеваю!
– Да, я так решил. Глупо, признаю. Глупее не придумаешь. – Ксавьер открутил крышку, отметив, что пальцам возвращается былая твердость. – Спасибо, Мигель. Если бы не вы, пришлось бы краснеть в гробу перед Амадео за этот позор. И вам спасибо, Корнелиус, за мою… реанимацию.
Тот угрюмо кивнул, а Мигель расплылся в такой широкой улыбке, что Ксавьер не на шутку испугался.
– Меня поблагодарили! Сам Ксавьер Санторо! Этот день войдет в историю, надо как следует отпраздновать! Корнелиус! Заказывай марьячи!
– Щас. Только сделаю вид, что этого не слышал, – ворчливо отозвался химик.
Ксавьер зажмурился. Жизнь понемногу возвращалась в привычную колею.
Амадео положил замолкший телефон на стол. Почти четыре дня он не мог дозвониться до Ксавьера. Несмотря на заверения Мигеля, на кажущуюся беззаботность Йохана, он нутром чуял – что-то случилось. Требовал позвать друга к телефону, но каждый раз находились отговорки.
Уехал на склад. Принимает товар. Отправляет товар. На совещании. На инструктаже. Где угодно, только не рядом с телефоном.
И сейчас он наконец услышал голос друга, который, несмотря на показную бодрость, звучал устало. Очень устало.
Амадео взял пузырек, стоящий рядом на столе. Таблетки практически не помогали: мало того, что он снизил дозу, так теперь еще и организм выработал устойчивость к их действию. Цзинь в таком случае поменял бы лекарство, но Жану Амадео ничего говорить не стал.
Не было ничего из того, что назначал ему Жан, что бы они уже не пробовали с Цзинем. Кроме атропина, но Лесфор категорически отказался от этого метода лечения. Любая ошибка – и все может закончиться плачевно.
– Придется ввести вас в кому, – объяснил он, – но даже если все пройдет хорошо, потом у вас могут начаться галлюцинации, психоз, нарушения памяти… Это чрезвычайно опасный метод лечения. Только очень опытный врач может провести его без значительных последствий, я не рискну брать на себя такую ответственность. Простите.
С приездом гостей Амадео так выматывался днем, что пару ночей ему удалось поспать без происшествий. Но на третью ночь он проснулся от кошмара и так и не смог заснуть снова. В голову лезли непрошеные картины, от которых он давно избавился: окровавленный, истерзанный Флавио; дрожащий плачущий Тео с искромсанными ножницами волосами; Лукас, смотрящий мертвыми глазами в потолок. Кристоф Солитарио, тянущий к нему руку перед тем, как умереть. Амадео вздрагивал и выныривал из полудремы, сжимая дрожащими пальцами одеяло.
А теперь еще и Ксавьер с его деланной бодростью и уверениями, что все отлично. Еще немного, и он в самом деле сойдет с ума.
– Дьявол, – ругнулся под нос Амадео. Щелкнув по иконке приложения авиакомпании, нашел ближайший рейс в Мехико.
– Решили выпить текилы? – Даниэль заглянул ему через плечо. Под впечатлением от недавнего ругательства он притащил из библиотеки словарь китайских выражений. – Я с вами! Можно?
– Нет. – Амадео угрюмо бронировал билет на самолет.
– Томас и Рауль завтра улетают, может, вы с ними?..
– Нет. Не смей никому говорить, я не хочу, чтобы Ксавьеру доложили о моем приезде. От меня что-то скрывают, а я этого терпеть не могу.
– И сами держите ваш визит в тайне. Парадокс, – хихикнул Даниэль. – А может, я все же с вами?.. Текилу пить не буду, обещаю!
– Я уже сказал, нет. Не хочу, чтобы ты находился с Себастьяном в одной стране. Этот человек опасен. А я больше не собираюсь никого терять.
Даниэль замолк, прикусив губу. Как ни хотелось увязаться за учителем, его взгляд красноречиво дал понять, что этого делать не следует. Чревато потерей доверия, а то и вообще отказом его учить.
Иногда мсье Амадео мог быть очень и очень принципиальным.
Телефон завибрировал, не дав завершить бронирование. Амадео провел пальцем по экрану и поднес трубку к уху.
– Здравствуйте, господин Голдман.
Он выслушал тираду главного аналитика, и глаза его округлились. Он махнул Даниэлю, отвлекая его от книги, и, положив телефон на стол, включил громкую связь.
– Повторите, пожалуйста, еще раз.
– Финал Лиги, «Амарильос» против «Лос Тигрес». Линия ставок резко поползла вверх, скакнув на семнадцать пунктов. Семнадцать! Вы понимаете, что это значит?
– Еще бы, – пролепетал Даниэль. – На какой результат делают ставки?
– Общее количество голов. Восемь. Ни больше, ни меньше.
– Мы сейчас приедем, господин Голдман, созовите глав отделов, – перебил Амадео. – Будем через двадцать минут.
Схватив телефон, он быстрым шагом вышел в прихожую и, накинув куртку, пикнул сигнализацией автомобиля.
– Это плохо? – Даниэль вбежал за учителем в гараж маленькими шажками. – Кто-то специально ставит на один результат?
– Разумеется. – Амадео распахнул дверцу автомобиля. – Садись.
В конференц-зале было темно, светился только прямоугольник проектора. Несмотря на поздний час, спать никому не хотелось – неожиданная новость взбодрила всех. Амадео рассматривал кривую ставок, которую программист Майк Корсо вывел на стену. Подавляющее большинство ставило на конкретный результат, и Амадео это ой как не нравилось.
– Похоже, у нас договорной матч, – подытожил он.
– Без сомнений, – кивнул Джеффри Голдман, главный аналитик «Гандикапа». – Но обе команды никогда не были замечены в чем-то подобном. Понятия не имею, как это могло произойти, обычно мы с такими не работаем.
Амадео провел лазерной указкой по линии ставок. Красная точка замерла в последней трети отрезка.
– Вот тут начало повышаться количество. Значит, до этого момента договорной матч не планировался, иначе не произошло бы скачка ставок именно на этот результат.
– Верно.
– Каков коэффициент?
– Сначала был тридцать семь к одному. Сейчас пришлось снизить до трех.
Даниэль охнул и схватился за голову. Он не хуже других понимал, что это означает – множество выигрышей, которые «Гандикапу» придется выплатить. И пусть коэффициент упал, количество ставок однозначно говорило о том, что покрыть их за счет проигрышей других игроков не получится. Потери обещали быть гигантскими.
– Твою ж… – тихо выругался Амадео. – Ладно. Снижать дальше попросту опасно. Ждем результатов матча. Подсчитайте заранее сумму, которую выплатите победителям, и держите ее наготове.
– Но это фактически банкротство! – выкрикнул Карло Сандрелли, финансовый директор. – У «Гандикапа» не хватит средств, чтобы остаться на плаву!
– Об этом не беспокойтесь. Делайте все по правилам, другого выхода все равно нет.
Сандрелли, недовольно ворча, схватил свои записи и выбежал из конференц-зала. Амадео оперся руками о стол и напряженно размышлял. Он ни секунды не сомневался, что матч договорной – об этом красноречиво говорили ставки на определенный, редкий, практически невозможный результат. Если большая часть игроков ставит на подобный исход, значит, кому-то нужно, чтобы он оказался именно таким.
– Бартоло.
Тот едва не опрокинул стакан с кофе из автомата. Всего несколько дней как вернулся на работу, а тут… Посреди ночи его еще не вызывали, но он подозревал, что с повышением доверия его ждет еще и не такое. Но это только радовало – нравилось чувствовать себя нужным.
– Я!
– Подготовь стандартные ответы на возможные иски. После матча они посыплются на «Гандикап» как из рога изобилия. И еще готовься подать в суд от имени компании на руководство и состав обеих команд, а также на арбитра.
Бартоло старательно записывал, ручка порхала по бумаге.
– Обвинение?
– Договорной матч.
– Но для такого иска нужны доказательства! Не можем же мы обвинить их голословно, рискуем получить встречное дело о клевете!
– А никто и не сказал, что мы будем обвинять голословно. К моменту, как дойдет до слушания, мы должны найти доказательства того, что игроков либо руководство команд подкупили.
Даниэль слушал, разинув рот. Ситуация вырисовывалась очень нехорошая, если они ошибутся в расчетах, «Гандикап» упадет в финансовую яму, из которой потом вряд ли сможет самостоятельно выбраться. Но, с другой стороны, он наконец увидел это! Тот самый огонек в глазах мсье Амадео! Вот уж не было бы счастья…
– Господин Голдман, немедленно уведомите Футбольную ассоциацию о возможном мошенничестве.
– Вряд ли они остановят матч, – возразил тот. – В прошлом году мы сообщали о нескольких нарушениях, но их бюрократия…
– Матч, может, и не остановят, но позже не смогут сказать, что мы их не предупреждали. Скандал разразится нешуточный, и если есть возможность отвести от «Гандикапа» пару-другую пуль, нужно ей воспользоваться.
Голдман кивнул и, поглядывая на линию ставок, которая неуклонно стремилась вверх, сделал пару пометок в объемистом блокноте.
Закончив с инструкциями, Амадео обратился к Даниэлю:
– У нас с тобой задача самая сложная – найти доказательства того, что матч купили. Игра проходит в Колумбии, и до ее начала мы не успеем переговорить ни с игроками, ни с тренерами, да это и не нужно. Я уверен, что все закончится так, как предсказано здесь. – Он указал на светящийся экран. – «Гандикапу» конец, если мы ничего не предпримем после.
– Мсье Сандрелли прав, это приведет как минимум к большим финансовым потерям, а максимум – к банкротству…
– Дело не только в деньгах, – покачал головой Амадео. – Вытащить «Гандикап» из финансовой ямы проще, чем ты думаешь, мне достаточно одобрить от имени «Азар» беспроцентную ссуду. Гораздо больший ущерб будет нанесен репутации. Как считаешь, сколько игроков в будущем доверят свои ставки компании, которая была замечена в договорных играх?
Краска бросилась Даниэлю в лицо. Думая о финансовых потерях, он совершенно упустил из виду другой, не менее важный аспект.
