– Ребекка, я…
– Ничего не желаю слушать. В следующий раз, если приспичит, обратись за информацией к своей базе.
И бросила трубку.
Амадео едва слышно выругался. Ксавьер предупреждал его еще в самом начале: Ребекка не потерпит конкурентов.
Но он не продавал информацию! Разве это, черт побери, конкуренция?
Амадео прекрасно понимал, что в этой ситуации правда не на его стороне. Сейчас доказать что-либо Ребекке не получится – попросту не станет слушать, следует дать ей время немного остыть. Но слишком долго ждать нельзя – с учетом того, что на Ксавьера рассчитывать не приходится, любая помощь будет нелишней.
Ладони сами собой сжались в кулаки. Как Ксавьер мог обвинить его в предательстве? Они же полностью доверяли друг другу, кто мог убедить друга в том, что Амадео способен на такое?
К своему стыду он тут же вспомнил ситуацию двухлетней давности, когда из вредности отдал материалы о бизнесе Ксавьера его заклятому врагу. Быть может, Ксавьер вспомнил об этом и решил, что где однажды, там и дважды? Амадео досадливо прикусил губу, стараясь унять обиду и злость.
Сначала Ксавьер, теперь Ребекка. И всему причиной база данных, не может быть, чтобы это оказалось простым совпадением. Тут что-то не так. Голова шла кругом, мысли путались. Прежде чем принимать очередное решение, следовало расслабиться и хорошенько все обдумать.
Амадео стянул футболку. Несмотря на сильную загруженность, он старался не забрасывать занятия спортом. Сегодня с утра шел дождь, и пришлось обойтись без пробежки, но несколько кругов по бассейну вполне смогут ее заменить, да и голова прочистится. Необходимо разложить по полочкам весь сумбур, который произошел за последние три дня, иначе не получится увидеть картину целиком. Об указаниях доктора он, конечно, не вспомнил.
Амадео подошел к бортику, и тут в кармане халата снова зазвонил телефон.
– С самого утра все словно с цепи сорвались, – пробормотал он, доставая мобильник.
Ответить на звонок он не успел.
Пол обжигал щеку – именно от этого Амадео и проснулся. Не сразу сообразил, где находится: тут было жарко и сильно пахло деревом, воздух был горячим и сухим.
Сауна. Любимая сауна Кристофа Солитарио, где он проводил так много времени. Увлечение, которого Амадео не понимал, так как помещение было слишком…
Тесным. Размером чуть больше карцера.
Паника накатила огромной волной и попыталась утопить. Амадео глубоко вдохнул в попытке справиться с ней, и горячий воздух обжег горло. Стало только хуже.
Выбираться отсюда. Как можно быстрее.
Он подполз к двери и толкнул, но та даже не дрогнула. Паника с новой силой принялась атаковать, но Амадео, стиснув зубы, не позволял ей взять верх. Поднявшись на колени, врезал в дверь плечом, но с тем же результатом. В голове быстро мутнело, воздуха не хватало, и он в отчаянии заколотил по толстому дереву.
– Помогите, – просипел он. – Помогите!
Никакого ответа. Снаружи не проникало ни единого звука, так же как и изнутри. Сердце билось в горле, по лбу и спине катился крупный пот, Амадео колотило, словно в лихорадке. Еще немного, и он попросту задохнется здесь!
Соленая влага заливала глаза, и он зажмурился. Нельзя поддаваться панике, скоро кто-нибудь заметит его отсутствие, совсем скоро… Он не знал, сколько времени уходило на нагрев сауны, так как сам ей никогда не пользовался, но наверняка достаточно, чтобы кто-то из охраны обратил на это внимание – в бассейне из-за постоянной нехватки времени он проводил не больше получаса.
Но надежда таяла с каждой секундой. Становилось все жарче, сердце колотилось быстрее, дыхание еле слышным сипом вырывалось из горла – как нельзя вовремя дала о себе знать астма. Он уже не мог кричать и задыхался.
Ладонь соскользнула с деревянной поверхности. Грудь сдавило, Амадео из последних сил хватал ртом горячий воздух, пытаясь не отключиться, но перед глазами уже плыла ярко-красная пелена.
Правой щекой он ощутил обжигающую боль. И потерял сознание.
– …Амадео!
Знакомый голос с французским акцентом вырвал из блаженного забытья, и Амадео с трудом разлепил глаза. Правая сторона лица горела огнем, в горле было суше, чем в пустыне, но воздух был прохладным, ничем не напоминающим адскую баню, в которой он отключился.
Дрожь пробежала по телу, стоило только вспомнить маленькое тесное помещение, которого он всегда опасался. Амадео сделал попытку съежиться, но на лоб легла прохладная ладонь, и он расслабился.
– Вы меня слышите? – продолжал звать Жан Лесфор. – Успокойтесь, вы в своей спальне. Большой и с открытыми окнами.
– Что… – Он закашлялся и зажмурился от боли в горле.
– Тише. – Жан положил ладонь ему на грудь, запрещая вставать. – Не думал, что вы любитель сауны. Захотелось погреться?
– Нет, я… Я не знаю, как там оказался. – Амадео взял стакан воды, который подал Жан, и залпом выпил. Стало чуть полегче.
– Не знаете? – Врач сверлил его подозрительным взглядом.
– Нет. Я пошел в бассейн, а потом…
Вот оно. Кто-то ударил его по голове, а потом затащил в сауну и запер дверь, включив полную мощность. И этот кто-то беспрепятственно проник в дом сквозь охрану, а может, и сам был охранником.
– Кто-то пытался меня убить, – тихо закончил он.
Вопль величайшего страдания завершил фразу. Осторожно повернув голову, Амадео увидел Курта Сеймура, расположившегося в кресле в позе умирающего аристократа.
– Куда вы смотрели, черт побери?! – Сеймур в бессильной мольбе протянул руки к двум охранникам, застывшим у входа в спальню. – Кто-то был в подвале, босс едва не умер, а вы просто стояли у входа! Снять обоих с поста это меньшее из наказаний!
– Но мы никого не видели, у нас пересменка была не так давно, – промямлил один из них, высокий блондин по имени Ривер, который вез Амадео из больницы.
– Это правда, – согласился второй, приземистый шатен Картер. – Никого постороннего мы бы не пропустили, не первый день в охране… И с поста всегда по одному отлучаемся, и то если уж очень надо…
– Тогда как вы оба объясните, что некто вошел в подвал, а потом вышел оттуда незамеченным? Марш отсматривать видео с камер наблюдения, пока я не слишком разозлился! – Сеймур обмяк в кресле и приложил пальцы к вискам. – Ах, Жан, эти глупцы вызвали у меня мигрень, сделай с этим что-нибудь!
– Сразу, как только закончу с Амадео, Курт.
– Я потерплю, – ворчливо отозвался Сеймур, сворачиваясь в кресле в клубочек, и через мгновение пальцы вновь взлетели к вискам, а к потолку вознесся очередной крик страдания. – Жа-а-ан! Моя голова лопнет, точно лопнет! Как перезрелый арбуз! Если ты не поторопишься!
Краем глаза он заметил все еще топчущуюся на пороге охрану и выпрямился, как ни в чем не бывало.
– Что еще?
– Мы уже смотрели. В самом доме камер нет, а снаружи пусто, – ответил Ривер. – На записях никого постороннего.
– Я разберусь с этим. – Тон Курта Сеймура внезапно стал ледяным. – Вы оба уйдите подальше с моих глаз.
– Либо это кто-то из охраны, либо какой-то призрак, – сказал Амадео, когда охрана покинула комнату. – А в призраков я не верю. Недавно мне пришлось усилить охрану, постороннему сложно пробраться в дом. Других вариантов просто нет.
– Курт с этим разберется, – ответил Жан. – А вам нужно отдохнуть.
Затем он вышел, оставив Амадео с Сеймуром наедине. В отсутствие врача Сеймур по обыкновению разительно преобразился, забыв о своей ипохондрии. Он сцепил пальцы перед собой и наклонился вперед, уставившись ярко-голубыми глазами так пристально, что Амадео стало не по себе.
– Вы ведь понимаете, Амадео, – заговорил он. – Положение очень серьезное. Вас попытались убить в собственном доме, а это повышенный уровень опасности. Что собираетесь с этим делать?
– Найду исполнителя, прежде всего. – Амадео поморщился – горло ужасно болело от сухого воздуха. – А через него выйду на заказчика. Если этот человек настолько глуп, то особого труда это не составит.
– Не лучше ли известить Ксавьера Санторо? Он намного эффект…
Амадео бросил на Сеймура предупреждающий взгляд.
– Нет. Ничего не говорите ему, Сеймур. Незачем ему лезть в мои проблемы, у него наверняка полно своих.
– Но он же ваш друг! – Курт всплеснул руками, задев только что принесенный Жаном стакан с лекарством. – Жа-а-ан! Я обжегся! Обжегся! У меня сейчас слезет кожа!
– Лекарство уже остыло, пока я его нес. Но теперь придется подождать, пока я схожу за новой порцией от твоей мигрени, – не без ехидства заметил врач.
– Я не выдержу, – захныкал тот, уткнувшись в подлокотник кресла. – Что ты за врач такой – так издеваться над пациентом?! Давай иди быстрей, чего застыл?! – Как только Жан вышел за дверь, Сеймур поднялся и подошел к кровати. – Амадео, скажите мне одну вещь. Этот конфликт между вами и Ксавьером Санторо… Я уверен, что вы невиновны, но хочу услышать это непосредственно от вас.
Амадео не сдержал вздоха.
– Я не собираюсь…
– Оправдываться, да. С ним ведите себя, как вам заблагорассудится, но я должен знать наверняка. Отвечайте честно.
Амадео посмотрел в небесно-голубые глаза и твердо, не отводя взгляда, произнес:
– За все время нашего знакомства я не своровал ни цента у Ксавьера Санторо и не провел ни единой операции с банковскими счетами без его ведома.
Сеймур сверлил его испытующим взглядом, затем кивнул.
– Я вам верю. Тогда почему бы не объяснить все вашему другу? Он здравомыслящий человек, и…
– Он мой друг, да. Но он еще и рационализатор до мозга костей. В ситуации, когда обычный человек положится на свои чувства, Ксавьер предпочтет логику и здравый смысл. – Уголки губ чуть приподнялись. – Не сказал бы, что это плохо.
– Но и не хорошо. Посмотрите, во что это вылилось!
– Именно поэтому я не собираюсь ему что-то доказывать, Сеймур. Бесполезно. Пока он сам не поймет, что здесь что-то нечисто, все приведенные мной доказательства по умолчанию будут ставиться под сомнение.
Амадео откинулся на подушку и поморщился, когда щека соприкоснулась с тканью. Поймав отражение в зеркале, висевшем на стене, мрачно отметил, что кожа сильно покраснела. Заработал ожог, когда отрубился в обнимку с полом. Сколько он там пролежал?
Мелькнула мрачная мысль, что он сказал Киану о том, что идет в бассейн. Да, и Картер, и Ривер стояли в этот момент на посту, но именно Киан узнал первым. Увидев перед этим, как Амадео ищет видеокамеру. Понял, что босс обо всем догадался, и решил устранить его, пока не поздно?
Все больше ниточек сходилось к Киану. И он, как умелый кукловод, управлял ими едва заметными шевелениями пальцев, лишь обозначая свое присутствие, но не выдавая. Да кто же он такой?
– Сеймур, – позвал он. – Кто меня нашел?
Тот налил воды из кувшина и подал стакан Амадео.
– Ваш телохранитель, – ответил он. – Еще мальчишка, сам тонкий, как тростинка, а силы – ого-го. Если бы не он, пришлось бы доставать из сауны ваш горячий труп.
– Что еще за самоуправство, мистер Доусон? – Амадео постукивал ручкой по столу и сверлил взглядом директора «Токена». – Вы осознаете, во что ввязались сами и во что втянули меня?
– На носу была проверка, – промямлил Доусон. – Вот я и решил, что…
– Решили, что неплохо бы дать взятку заместителю главы Комиссии по азартным играм. – Глаза Амадео яростно сверкали, он с трудом держал себя в руках. – Но не подумали о том, чтобы посоветоваться со мной. Кто здесь генеральный директор, мистер Доусон?
Доусон оттянул воротник рубашки. Он обливался потом, хотя в кабинете было прохладно – Солитарио не любил жару. И откуда только мальчишка узнал о том, что Доусон знатно лопухнулся? Как бы там ни было, он по уши в дерьме и увязает все глубже.
– Я спросил: кто генеральный директор «Азар»? – Амадео не повышал голоса, но по коже Доусона пробежал мороз. Ему все меньше нравился яростный блеск глаз босса. – Вы не в состоянии ответить на такой простой вопрос?
– Вы, – еле слышно сказал тот.
– Я вас не слышу.
– Вы! – выкрикнул Доусон, затем оставил в покое воротник и вытер ладонь о брюки. – И я прекрасно знаю, что вы всегда откупались от Комиссии, почему этот случай должен стать исключением?!
– Потому что Линдон Стерлинг – не Аарон Брейди, – отрезал Амадео. – К этому человеку нужен иной подход. Я столько времени искал пути к сотрудничеству, а вы испортили все грубейшим нарушением этики! Мы так не работаем.
– А как вы работаете?! – взорвался Доусон, хлопнув ладонями по столу. – Желаете честно вести дела? Вам это вряд ли под силу, даже ваш отец, мир его праху, был на короткой ноге с Комиссией, благодаря взяткам!
При упоминании Кристофа Амадео едва заметно сощурился. Плохой знак для Доусона, но тот не замечал надвигающейся угрозы.
– Если бы вы лучше знали Кристофа Солитарио и его методы работы, господин Доусон, вы бы не бросались сейчас подобными словами, – ответил он ровным голосом, что означало одно – глава «Азар» был взбешен. – Вам что-нибудь говорит принцип «услуга за услугу», или вы все в этой жизни меряете деньгами? Хотя беру свои слова назад. – Амадео поднялся и отвернулся к окну. – Взяткой вы только зажгли фитиль, но взорвала бомбу попытка шантажа. Кому как не вам знать, что шантаж никогда не дает положительного результата в переговорах, а только обостряет отношения еще больше. Неужели вы с вашим опытом этого все еще не поняли?
Доусон вскинул голову. Откуда этот мальчишка узнал?..
Он сделал слабую попытку отступить подальше от обрыва.
– Шантаж? Какой еще…
– Одно дело, когда угрожают на словах, но вы умудрились показать фото, и теперь Стерлинг в курсе, что «Азарино» следит за клиентами. Блистательно, господин Доусон. – Амадео выпрямился и снова сел. Затем бросил Доусону мятую фотографию, на которой Стерлинг сидел в джакузи и обнимал обнаженную блондинку за талию, держа в другой руке бокал мартини. – Это Линдон Стерлинг. Впрочем, полагаю, он вам знаком. Он попросил полной конфиденциальности и отказал в сотрудничестве, когда некто явился к нему и начал шантажировать этим. Все еще будете отрицать?
– Да о чем вы? Я и понятия не имел… – мямлил Доусон, сжимая фото в руке. Он все еще хватался за соломинку, хотя понимал, что его песенка спета. Где он умудрился его выронить? Где? И кто подобрал? Неужели за ним следили? – Мне бы и в голову не пришло…
Врешь, рыкнул про себя Амадео. Врешь и не краснеешь! Если бы не Джо, он бы никогда не узнал причину отказа Стерлинга, а все оказалось настолько банально, что аж скулы сводило. Мало того, бармен нашел и доказательство – фотографию, валявшуюся под стойкой, и теперь в виновности Доусона не оставалось никаких сомнений.
Дьявол, дьявол, дьявол! Амадео знал, что Доусон его не любит, но считал его прямолинейным и честным человеком! Почему тот решил действовать так подло?
Он вдруг почувствовал смертельную усталость. Хотелось просто закрыть дверь и не выходить отсюда несколько дней, пустив все на самотек. Вот только когда он выйдет, вполне может обнаружить, что «Азар» уже не существует.
– И это еще не все, господин Доусон. Потрудитесь объяснить, каким образом после вашей проверки игровых автоматов они оказались перенастроены на полный проигрыш?
Доусон похолодел. Уж эта информация никак не могла просочиться, откуда Солитарио узнал? Один из техников раскололся?
– Полный проигрыш? Но это…
– Невозможно? Хватит корчить из себя дурачка, я прекрасно знаю, что именно вы отдали такой приказ! Вы знаете, что это – уголовное дело?
– Ничего не желаю слушать. В следующий раз, если приспичит, обратись за информацией к своей базе.
И бросила трубку.
Амадео едва слышно выругался. Ксавьер предупреждал его еще в самом начале: Ребекка не потерпит конкурентов.
Но он не продавал информацию! Разве это, черт побери, конкуренция?
Амадео прекрасно понимал, что в этой ситуации правда не на его стороне. Сейчас доказать что-либо Ребекке не получится – попросту не станет слушать, следует дать ей время немного остыть. Но слишком долго ждать нельзя – с учетом того, что на Ксавьера рассчитывать не приходится, любая помощь будет нелишней.
Ладони сами собой сжались в кулаки. Как Ксавьер мог обвинить его в предательстве? Они же полностью доверяли друг другу, кто мог убедить друга в том, что Амадео способен на такое?
К своему стыду он тут же вспомнил ситуацию двухлетней давности, когда из вредности отдал материалы о бизнесе Ксавьера его заклятому врагу. Быть может, Ксавьер вспомнил об этом и решил, что где однажды, там и дважды? Амадео досадливо прикусил губу, стараясь унять обиду и злость.
Сначала Ксавьер, теперь Ребекка. И всему причиной база данных, не может быть, чтобы это оказалось простым совпадением. Тут что-то не так. Голова шла кругом, мысли путались. Прежде чем принимать очередное решение, следовало расслабиться и хорошенько все обдумать.
Амадео стянул футболку. Несмотря на сильную загруженность, он старался не забрасывать занятия спортом. Сегодня с утра шел дождь, и пришлось обойтись без пробежки, но несколько кругов по бассейну вполне смогут ее заменить, да и голова прочистится. Необходимо разложить по полочкам весь сумбур, который произошел за последние три дня, иначе не получится увидеть картину целиком. Об указаниях доктора он, конечно, не вспомнил.
Амадео подошел к бортику, и тут в кармане халата снова зазвонил телефон.
– С самого утра все словно с цепи сорвались, – пробормотал он, доставая мобильник.
Ответить на звонок он не успел.
Пол обжигал щеку – именно от этого Амадео и проснулся. Не сразу сообразил, где находится: тут было жарко и сильно пахло деревом, воздух был горячим и сухим.
Сауна. Любимая сауна Кристофа Солитарио, где он проводил так много времени. Увлечение, которого Амадео не понимал, так как помещение было слишком…
Тесным. Размером чуть больше карцера.
Паника накатила огромной волной и попыталась утопить. Амадео глубоко вдохнул в попытке справиться с ней, и горячий воздух обжег горло. Стало только хуже.
Выбираться отсюда. Как можно быстрее.
Он подполз к двери и толкнул, но та даже не дрогнула. Паника с новой силой принялась атаковать, но Амадео, стиснув зубы, не позволял ей взять верх. Поднявшись на колени, врезал в дверь плечом, но с тем же результатом. В голове быстро мутнело, воздуха не хватало, и он в отчаянии заколотил по толстому дереву.
– Помогите, – просипел он. – Помогите!
Никакого ответа. Снаружи не проникало ни единого звука, так же как и изнутри. Сердце билось в горле, по лбу и спине катился крупный пот, Амадео колотило, словно в лихорадке. Еще немного, и он попросту задохнется здесь!
Соленая влага заливала глаза, и он зажмурился. Нельзя поддаваться панике, скоро кто-нибудь заметит его отсутствие, совсем скоро… Он не знал, сколько времени уходило на нагрев сауны, так как сам ей никогда не пользовался, но наверняка достаточно, чтобы кто-то из охраны обратил на это внимание – в бассейне из-за постоянной нехватки времени он проводил не больше получаса.
Но надежда таяла с каждой секундой. Становилось все жарче, сердце колотилось быстрее, дыхание еле слышным сипом вырывалось из горла – как нельзя вовремя дала о себе знать астма. Он уже не мог кричать и задыхался.
Ладонь соскользнула с деревянной поверхности. Грудь сдавило, Амадео из последних сил хватал ртом горячий воздух, пытаясь не отключиться, но перед глазами уже плыла ярко-красная пелена.
Правой щекой он ощутил обжигающую боль. И потерял сознание.
– …Амадео!
Знакомый голос с французским акцентом вырвал из блаженного забытья, и Амадео с трудом разлепил глаза. Правая сторона лица горела огнем, в горле было суше, чем в пустыне, но воздух был прохладным, ничем не напоминающим адскую баню, в которой он отключился.
Дрожь пробежала по телу, стоило только вспомнить маленькое тесное помещение, которого он всегда опасался. Амадео сделал попытку съежиться, но на лоб легла прохладная ладонь, и он расслабился.
– Вы меня слышите? – продолжал звать Жан Лесфор. – Успокойтесь, вы в своей спальне. Большой и с открытыми окнами.
– Что… – Он закашлялся и зажмурился от боли в горле.
– Тише. – Жан положил ладонь ему на грудь, запрещая вставать. – Не думал, что вы любитель сауны. Захотелось погреться?
– Нет, я… Я не знаю, как там оказался. – Амадео взял стакан воды, который подал Жан, и залпом выпил. Стало чуть полегче.
– Не знаете? – Врач сверлил его подозрительным взглядом.
– Нет. Я пошел в бассейн, а потом…
Вот оно. Кто-то ударил его по голове, а потом затащил в сауну и запер дверь, включив полную мощность. И этот кто-то беспрепятственно проник в дом сквозь охрану, а может, и сам был охранником.
– Кто-то пытался меня убить, – тихо закончил он.
Вопль величайшего страдания завершил фразу. Осторожно повернув голову, Амадео увидел Курта Сеймура, расположившегося в кресле в позе умирающего аристократа.
– Куда вы смотрели, черт побери?! – Сеймур в бессильной мольбе протянул руки к двум охранникам, застывшим у входа в спальню. – Кто-то был в подвале, босс едва не умер, а вы просто стояли у входа! Снять обоих с поста это меньшее из наказаний!
– Но мы никого не видели, у нас пересменка была не так давно, – промямлил один из них, высокий блондин по имени Ривер, который вез Амадео из больницы.
– Это правда, – согласился второй, приземистый шатен Картер. – Никого постороннего мы бы не пропустили, не первый день в охране… И с поста всегда по одному отлучаемся, и то если уж очень надо…
– Тогда как вы оба объясните, что некто вошел в подвал, а потом вышел оттуда незамеченным? Марш отсматривать видео с камер наблюдения, пока я не слишком разозлился! – Сеймур обмяк в кресле и приложил пальцы к вискам. – Ах, Жан, эти глупцы вызвали у меня мигрень, сделай с этим что-нибудь!
– Сразу, как только закончу с Амадео, Курт.
– Я потерплю, – ворчливо отозвался Сеймур, сворачиваясь в кресле в клубочек, и через мгновение пальцы вновь взлетели к вискам, а к потолку вознесся очередной крик страдания. – Жа-а-ан! Моя голова лопнет, точно лопнет! Как перезрелый арбуз! Если ты не поторопишься!
Краем глаза он заметил все еще топчущуюся на пороге охрану и выпрямился, как ни в чем не бывало.
– Что еще?
– Мы уже смотрели. В самом доме камер нет, а снаружи пусто, – ответил Ривер. – На записях никого постороннего.
– Я разберусь с этим. – Тон Курта Сеймура внезапно стал ледяным. – Вы оба уйдите подальше с моих глаз.
– Либо это кто-то из охраны, либо какой-то призрак, – сказал Амадео, когда охрана покинула комнату. – А в призраков я не верю. Недавно мне пришлось усилить охрану, постороннему сложно пробраться в дом. Других вариантов просто нет.
– Курт с этим разберется, – ответил Жан. – А вам нужно отдохнуть.
Затем он вышел, оставив Амадео с Сеймуром наедине. В отсутствие врача Сеймур по обыкновению разительно преобразился, забыв о своей ипохондрии. Он сцепил пальцы перед собой и наклонился вперед, уставившись ярко-голубыми глазами так пристально, что Амадео стало не по себе.
– Вы ведь понимаете, Амадео, – заговорил он. – Положение очень серьезное. Вас попытались убить в собственном доме, а это повышенный уровень опасности. Что собираетесь с этим делать?
– Найду исполнителя, прежде всего. – Амадео поморщился – горло ужасно болело от сухого воздуха. – А через него выйду на заказчика. Если этот человек настолько глуп, то особого труда это не составит.
– Не лучше ли известить Ксавьера Санторо? Он намного эффект…
Амадео бросил на Сеймура предупреждающий взгляд.
– Нет. Ничего не говорите ему, Сеймур. Незачем ему лезть в мои проблемы, у него наверняка полно своих.
– Но он же ваш друг! – Курт всплеснул руками, задев только что принесенный Жаном стакан с лекарством. – Жа-а-ан! Я обжегся! Обжегся! У меня сейчас слезет кожа!
– Лекарство уже остыло, пока я его нес. Но теперь придется подождать, пока я схожу за новой порцией от твоей мигрени, – не без ехидства заметил врач.
– Я не выдержу, – захныкал тот, уткнувшись в подлокотник кресла. – Что ты за врач такой – так издеваться над пациентом?! Давай иди быстрей, чего застыл?! – Как только Жан вышел за дверь, Сеймур поднялся и подошел к кровати. – Амадео, скажите мне одну вещь. Этот конфликт между вами и Ксавьером Санторо… Я уверен, что вы невиновны, но хочу услышать это непосредственно от вас.
Амадео не сдержал вздоха.
– Я не собираюсь…
– Оправдываться, да. С ним ведите себя, как вам заблагорассудится, но я должен знать наверняка. Отвечайте честно.
Амадео посмотрел в небесно-голубые глаза и твердо, не отводя взгляда, произнес:
– За все время нашего знакомства я не своровал ни цента у Ксавьера Санторо и не провел ни единой операции с банковскими счетами без его ведома.
Сеймур сверлил его испытующим взглядом, затем кивнул.
– Я вам верю. Тогда почему бы не объяснить все вашему другу? Он здравомыслящий человек, и…
– Он мой друг, да. Но он еще и рационализатор до мозга костей. В ситуации, когда обычный человек положится на свои чувства, Ксавьер предпочтет логику и здравый смысл. – Уголки губ чуть приподнялись. – Не сказал бы, что это плохо.
– Но и не хорошо. Посмотрите, во что это вылилось!
– Именно поэтому я не собираюсь ему что-то доказывать, Сеймур. Бесполезно. Пока он сам не поймет, что здесь что-то нечисто, все приведенные мной доказательства по умолчанию будут ставиться под сомнение.
Амадео откинулся на подушку и поморщился, когда щека соприкоснулась с тканью. Поймав отражение в зеркале, висевшем на стене, мрачно отметил, что кожа сильно покраснела. Заработал ожог, когда отрубился в обнимку с полом. Сколько он там пролежал?
Мелькнула мрачная мысль, что он сказал Киану о том, что идет в бассейн. Да, и Картер, и Ривер стояли в этот момент на посту, но именно Киан узнал первым. Увидев перед этим, как Амадео ищет видеокамеру. Понял, что босс обо всем догадался, и решил устранить его, пока не поздно?
Все больше ниточек сходилось к Киану. И он, как умелый кукловод, управлял ими едва заметными шевелениями пальцев, лишь обозначая свое присутствие, но не выдавая. Да кто же он такой?
– Сеймур, – позвал он. – Кто меня нашел?
Тот налил воды из кувшина и подал стакан Амадео.
– Ваш телохранитель, – ответил он. – Еще мальчишка, сам тонкий, как тростинка, а силы – ого-го. Если бы не он, пришлось бы доставать из сауны ваш горячий труп.
Часть 5 - Свой среди чужих, чужой среди своих
– Что еще за самоуправство, мистер Доусон? – Амадео постукивал ручкой по столу и сверлил взглядом директора «Токена». – Вы осознаете, во что ввязались сами и во что втянули меня?
– На носу была проверка, – промямлил Доусон. – Вот я и решил, что…
– Решили, что неплохо бы дать взятку заместителю главы Комиссии по азартным играм. – Глаза Амадео яростно сверкали, он с трудом держал себя в руках. – Но не подумали о том, чтобы посоветоваться со мной. Кто здесь генеральный директор, мистер Доусон?
Доусон оттянул воротник рубашки. Он обливался потом, хотя в кабинете было прохладно – Солитарио не любил жару. И откуда только мальчишка узнал о том, что Доусон знатно лопухнулся? Как бы там ни было, он по уши в дерьме и увязает все глубже.
– Я спросил: кто генеральный директор «Азар»? – Амадео не повышал голоса, но по коже Доусона пробежал мороз. Ему все меньше нравился яростный блеск глаз босса. – Вы не в состоянии ответить на такой простой вопрос?
– Вы, – еле слышно сказал тот.
– Я вас не слышу.
– Вы! – выкрикнул Доусон, затем оставил в покое воротник и вытер ладонь о брюки. – И я прекрасно знаю, что вы всегда откупались от Комиссии, почему этот случай должен стать исключением?!
– Потому что Линдон Стерлинг – не Аарон Брейди, – отрезал Амадео. – К этому человеку нужен иной подход. Я столько времени искал пути к сотрудничеству, а вы испортили все грубейшим нарушением этики! Мы так не работаем.
– А как вы работаете?! – взорвался Доусон, хлопнув ладонями по столу. – Желаете честно вести дела? Вам это вряд ли под силу, даже ваш отец, мир его праху, был на короткой ноге с Комиссией, благодаря взяткам!
При упоминании Кристофа Амадео едва заметно сощурился. Плохой знак для Доусона, но тот не замечал надвигающейся угрозы.
– Если бы вы лучше знали Кристофа Солитарио и его методы работы, господин Доусон, вы бы не бросались сейчас подобными словами, – ответил он ровным голосом, что означало одно – глава «Азар» был взбешен. – Вам что-нибудь говорит принцип «услуга за услугу», или вы все в этой жизни меряете деньгами? Хотя беру свои слова назад. – Амадео поднялся и отвернулся к окну. – Взяткой вы только зажгли фитиль, но взорвала бомбу попытка шантажа. Кому как не вам знать, что шантаж никогда не дает положительного результата в переговорах, а только обостряет отношения еще больше. Неужели вы с вашим опытом этого все еще не поняли?
Доусон вскинул голову. Откуда этот мальчишка узнал?..
Он сделал слабую попытку отступить подальше от обрыва.
– Шантаж? Какой еще…
– Одно дело, когда угрожают на словах, но вы умудрились показать фото, и теперь Стерлинг в курсе, что «Азарино» следит за клиентами. Блистательно, господин Доусон. – Амадео выпрямился и снова сел. Затем бросил Доусону мятую фотографию, на которой Стерлинг сидел в джакузи и обнимал обнаженную блондинку за талию, держа в другой руке бокал мартини. – Это Линдон Стерлинг. Впрочем, полагаю, он вам знаком. Он попросил полной конфиденциальности и отказал в сотрудничестве, когда некто явился к нему и начал шантажировать этим. Все еще будете отрицать?
– Да о чем вы? Я и понятия не имел… – мямлил Доусон, сжимая фото в руке. Он все еще хватался за соломинку, хотя понимал, что его песенка спета. Где он умудрился его выронить? Где? И кто подобрал? Неужели за ним следили? – Мне бы и в голову не пришло…
Врешь, рыкнул про себя Амадео. Врешь и не краснеешь! Если бы не Джо, он бы никогда не узнал причину отказа Стерлинга, а все оказалось настолько банально, что аж скулы сводило. Мало того, бармен нашел и доказательство – фотографию, валявшуюся под стойкой, и теперь в виновности Доусона не оставалось никаких сомнений.
Дьявол, дьявол, дьявол! Амадео знал, что Доусон его не любит, но считал его прямолинейным и честным человеком! Почему тот решил действовать так подло?
Он вдруг почувствовал смертельную усталость. Хотелось просто закрыть дверь и не выходить отсюда несколько дней, пустив все на самотек. Вот только когда он выйдет, вполне может обнаружить, что «Азар» уже не существует.
– И это еще не все, господин Доусон. Потрудитесь объяснить, каким образом после вашей проверки игровых автоматов они оказались перенастроены на полный проигрыш?
Доусон похолодел. Уж эта информация никак не могла просочиться, откуда Солитарио узнал? Один из техников раскололся?
– Полный проигрыш? Но это…
– Невозможно? Хватит корчить из себя дурачка, я прекрасно знаю, что именно вы отдали такой приказ! Вы знаете, что это – уголовное дело?
