У многих это вызывало недоумение – в бизнесе не может быть ничего личного, подобные отношения лишь мешают, и тому подобная чепуха. Кто-то в открытую завидовал, по-черному или восхищенно, но никто не оставался равнодушным. Союз Солитарио-Санторо представлял собой крепкий и прочный монолит, неподвластный ветрам перемен и злых козней.
Изо рта Нико снова вырвался смешок. Так ли?
Да бросьте, даже самые крепкие отношения дают трещину, если партнеры нечестны друг с другом. Любые мелкие секреты копятся и в конце концов извергаются потоком взаимных обвинений. Какой бы устойчивой ни была плотина, натиска лжи она не выдержит.
– Вы знаете, что такое бэдбит? – обратился он к сидящему напротив собеседнику.
Это был сухощавый мужчина средних лет. В зачесанных назад темных волосах и аккуратно подстриженной бороде серебрилась легкая седина. Черная рубашка резко контрастировала с белыми перчатками, которые он никогда не снимал, на шее был повязан темно-красный галстук. В пальцах подрагивала сигарета, в другой руке он вертел небольшую позолоченную фляжку, которую всегда носил с собой – ходили слухи, что он боится, как бы его не отравили. Нет, оборвал себя Мариано, «боится» – совсем не то слово, которое можно применить к этому человеку. Опасается – да. Но не боится.
– Вид проигрыша в покере. – Мужчина затушил сигарету прямо о подлокотник. Недешевого кресла, между прочим! Мариано поморщился, но ничего не сказал. – Вы намекаете на то, чтобы я убрал из руки Солитарио самую сильную карту. Но подобная связь не из тех, что легко разорвать. Еще двести тысяч.
Мариано едва не поперхнулся, но сумел удержать себя в руках. Двести! За такую мелочь!
Но выбора не было. Он уже увяз по самые уши, и если отступит сейчас – потеряет все, что успел получить. Сам он не сможет справиться с Санторо, не по его глубине рыбка. Здесь нужна сеть побольше и рыбак поопытней.
– Вы получите деньги, – ответил он раздраженно. – Санторо должен убраться с дороги в ближайшие дни. Но не смейте избавляться от него вашим излюбленным способом. Еще неприятностей с контрабандистами мне не хватало.
Собеседник усмехнулся. От него ощутимо несло спиртным, и Мариано уже всерьез задумывался над тем, не использует ли этот тип виски вместо парфюма. Каждый раз встречаясь с ним, Нико задавался вопросом, как ему удается вообще стоять на ногах и уж тем более руководить кем-то, посообразительнее амебы. Но взгляд, поначалу казавшийся мутным и рассеянным, на самом деле не упускал ни одной детали. Было бы глупо недооценивать этого человека, и Мариано как никто другой это знал.
И замечаний делать не смел. Себе дороже. Нико невольно глянул на пояс собеседника, где, ничем не скрытый, болтался в кобуре старый, но от того не менее смертоносный «кольт».
– Предоставьте все мне. – Мужчина поднялся. Смазанность движений также свидетельствовала об опьянении, но и здесь видимость была обманчива – вздумай сейчас кто-нибудь напасть, мгновенно бы заработал дырку посреди лба. – Через несколько дней Санторо отойдет в сторону, и тогда делайте с вашим красавчиком что хотите.
– Мне нужны гарантии, что Санторо не вмешается…
Взгляд, из которого мгновенно исчез весь хмель, пригвоздил Мариано к стулу. По спине пробежал холодок – этот человек опасен в любом состоянии. Не следует об этом забывать.
Лед в глазах немного смягчился.
– Он не вмешается. Занимайтесь своими делами, Мариано, и не лезьте в мои.
Только после того, как собеседник ушел, Нико позволил себе расслабиться. Руки мелко затряслись – он и не подозревал, что настолько сильно испугался.
– Чертовы наемники, – пробормотал он с нервным смешком.
Агент Байлес с самого утра пребывал в паршивом настроении. Впрочем, он уже и забыл, когда было иначе. Пять лет назад? Десять?
Он закашлялся, прижимая ко рту платок. Чертова астма его доконает, но ингалятор он категорически не признавал. Крутой агент отдела по борьбе с контрабандой таскает с собой стариковскую хреновину! Смех да и только!
Тем не менее, пришлось бросить курить – после сигарет становилось только хуже. Но он постоянно сталкивался с табачным дымом: на работе, на задании, при допросе свидетелей – всем вокруг было наплевать на его здоровье. Они гробили свое, но при этом добивали и Байлеса.
Особенно Санторо.
При одном воспоминании об этом сукином сыне начиналась изжога.
Восемь лет! Восемь гребаных лет Байлес пытался засадить этого хлыща за решетку. И, видит бог, ему почти удалось, но Санторо ускользнул, как змея. Насмешка, настоящая насмешка над таким прожженным агентом как Байлес – за почти тридцать лет службы он пересажал немало мразей, но не Санторо. Его влияние распространялось далеко, и руки Байлеса едва доставали ему до щиколоток. Достаточно, чтобы ущипнуть, и только.
Неудивительно, что Санторо считает его назойливой мухой, от которой и вреда-то никакого нет. Байлес сложил ноги на стол и откинулся в кресле. Такими темпами на пенсию он уйдет с позором. Осталось всего три года, а на горизонте не маячило ни единой зацепки.
Свет люминесцентной лампы помер, и Байлес открыл глаза. Над ним нависла толстая харя в маленьких круглых очочках, вызывающих одно-единственное желание – вдавить их как можно глубже в глазницы обладателя. В этот паршивый день Байлес был как никогда близок к тому, чтобы исполнить мечту многих в этом отделе. Джерри был тем еще засранцем и за полгода сменил восемь напарников. Теперь пришла очередь Байлеса мучиться – его приставили к Джерри всего пару дней назад.
– Чего тебе?
– Мог бы и повежливее, – проворчал тот. – Тут посылка пришла, адресована тебе. Без обратного адреса.
Тяжелый конверт из плотной коричневой бумаги плюхнулся прямо на лицо, и Байлес подавил желание обматерить напарника на весь отдел. Впрочем, тот все равно не услышал бы – он уже грузно шел прочь, попутно ворча на всех подряд.
Байлес спустил ноги со стола и надорвал конверт. На колени высыпались фотографии и какие-то бумаги.
Несколько минут спустя он, забыв о кашле, заводил мотор своего «форда».
Ксавьер постукивал пальцами по столу, глядя на сидящего напротив Арчибальда Беннета. Между ними на поверхности стола веером были разложены цветные фотографии, на которых торговец и владелец «Сиесты» жали друг другу руки, чокались бокалами со спиртным, подписывали соглашения. Съемка велась с одного ракурса, но весь гостиничный номер, где это происходило, отлично просматривался.
– Не собираюсь вас убеждать, что я безучастен, – проговорил Ксавьер. – Но мне нет смысла чинить препятствия человеку, который возит мой товар.
Беннет кивнул, сцепил пальцы и наклонился вперед, оперевшись локтями на стол.
– Да, я тоже не вижу смысла портить наши отношения, но, тем не менее, это произошло. О нашей сделке стало известно, а вы сами понимаете, чем это чревато.
Ксавьер смотрел на фото и гнал от себя самые ужасные подозрения. В памяти некстати всплывали разговоры с Амадео по поводу сбора и хранения поступающей информации. «Все данные собирает и сортирует система, – пояснял тогда Амадео. – Прямой доступ к ним имею только я, и это – наилучшая гарантия безопасности».
Фотографии глянцево блестели в приглушенном свете дешевого кафе – сюда его позвал Беннет в надежде, что в таком малопривлекательном месте выслеживать их никто не станет. Йохану пришлось изрядно попотеть, чтобы найти это место, а он знал все городские закоулки.
– Я понимаю, господин Беннет. – Ксавьер с трудом оторвал взгляд от компрометирующих фотографий. – Если возникнут проблемы с Таможней у кого-то из нас, один так или иначе потянет за собой второго.
– Верно. Именно поэтому я вынужден разорвать наш договор, господин Санторо. Если ко мне явится Таможенная служба, я ни слова не скажу о том, что он вообще имел место, но продолжать отношения слишком опасно.
Ксавьер только кивнул. Он понял, чем все закончится, как только увидел фотографии, но до последнего надеялся, что Беннет рискнет.
С каких пор он стал таким самонадеянным? Безнаказанность ударила в голову? Раньше он всегда был осторожен в своих действиях и не позволял себе так глупо попадаться.
Раньше, до встречи с Амадео. Непрошеная мысль хотела было выскочить на передний план, но Ксавьер усилием воли пнул ее в закоулок сознания. Он подумает об этом позже.
Но следующие слова Беннета нанесли прямой удар.
– Значит, ваш друг заслуживает большего доверия? – спросил он. – Но записи именно из его гостиницы попали не в те руки. Не папарацци слили наш разговор, нет. Если это сделали не вы, а вам это ни к чему, то остается только один вариант. – Он поднялся и поправил пиджак. – В мире бизнеса не может быть дружбы. Только партнерство. Удивлен, что вы этого не знали.
Ксавьер всеми силами старался не выдать смятения. Беннет озвучил мысль, бьющуюся на краю сознания, ту самую, которую он никак не хотел впускать. Но другого варианта не было. Кто-то слил информацию, это установленный факт. А так как к ней имел доступ только Амадео, логично заподозрить его.
Ксавьер громче застучал пальцами по столу, выдавая нервозность. Мысли метались, как сумасшедшие, подозрение проникало щупальцами в сознание, цепко хваталось за случайные фразы и жесты, которые он припоминал из последних разговоров с принцем, и интерпретировало их по-своему. И как ни сопротивлялся Ксавьер этой абсурдной теории, она все меньше казалась надуманной.
– Да, – наконец произнес он. – Наверняка вы правы. Я постараюсь замять скандал, вы понимаете, что гнев Таможни обрушится и на меня тоже. – Он поднялся следом за Беннетом. – Приношу свои извинения, мне пора кое с чем разобраться.
На выходе из кафе он столкнулся с Байлесом. Агент выглядел чрезвычайно довольным и вместо того, чтобы сходу рычать на Ксавьера, как делал это при каждой встрече, широко улыбнулся.
– Вас-то я и искал, господин Санторо! Неужели денежки на исходе, раз решили отобедать в такой забегаловке?
– У меня нет времени и желания разговаривать с вами, Байлес, – процедил Ксавьер. – Если решили предъявить мне что-то – вызывайте в отделение.
Он попытался пройти мимо, но Байлес шлепнул его по груди плотным конвертом. Йохан схватил агента за руку, но Ксавьер остановил его. Именно из такого конверта несколькими минутами ранее Беннет доставал фотографии.
– Что это? Вы наконец-то собрали улики против меня? – Он хотел съехидничать, но в голос прорвалось раздражение.
Успокойся, приказал он себе. Пусть подозрения Беннета и выбили его из колеи, Амадео тут ни при чем, скорее всего, базу данных взломали и выудили нужную информацию. В конце концов, фотографии ничего не доказывают, и Байлес может размахивать ими сколько угодно.
– Нет, не против вас, Санторо, – с сожалением ответил агент. – Да и вообще, строго говоря, это не улики, но данные документы вас сильно заинтересуют.
– С каких пор вы заделались курьером? Неужели в Таможенной службе так мало платят?
На сей раз ехидца достигла цели – улыбка исчезла.
– Все такой же остряк. Ничего, посмотрим, как долго тебе осталось петь, птичка. – И, приложив ко рту платок, Байлес нырнул в кафе.
Оказавшись в машине, Ксавьер в раздражении швырнул конверт на сиденье. Зажег сигарету, затянувшись так глубоко, что закружилась голова, и выпустил дым в приоткрытое окно.
Успокоившись, он наконец смог рассуждать здраво. Амадео нет резона его предавать, тем более, сам он сейчас в довольно щекотливом положении – в сети гостиниц кто-то занимается высокопрофессиональным саботажем. На видеозаписях нет никаких следов, а значит, их кто-то стер. Недавно при нем Амадео звонил Кейси и выяснял, кто мог получить доступ. Если это тот же человек, что слил информацию о сделке с «Сиестой», то все встает на свои места, и обвинения Беннета в нечестной игре беспочвенны.
От этой мысли сразу стало легче. Конечно, принц не мог его сдать, это не имело никакого смысла. Значит, следует бросить все силы на поиски крысы и накрутить ей хвост.
Приказав Йохану рулить к дому Солитарио, Ксавьер наконец обратил внимание на конверт, который всучил ему Байлес. Высыпав содержимое на колени, отложил в сторону уже известные фотографии и пролистал бумаги.
Сигарета выпала изо рта, прожигая дыру в дорогом пиджаке, но Ксавьер даже не сделал попытки смахнуть ее. Он стиснул листы так, что едва не прорвал их, не в силах поверить увиденному.
– Йохан, стоп, – отрывисто скомандовал он. – Отставить особняк. Едем к Ребекке. Немедленно.
Амадео битый час вертел в руке листок бумаги, пытаясь сложить его в какое-то подобие фигурки, но ничего не выходило. Тео рядом терпеливо корпел над своей поделкой – Киан шаг за шагом показывал ему, что нужно делать. Чилли взяла на себя обязанности гендиректора на ближайшие три дня, и Амадео уже извелся от безделья. Следуя указаниям Ксавьера, Киан не давал ему подходить к телефону, переадресовывая звонки Чилли. Амадео злился, но знал, что толку не будет – телохранитель был весьма и весьма исполнительным.
Амадео смял лист и швырнул его в мусорную корзину, знатно промазав. Тео укоризненно посмотрел на отца, затем поднялся и подобрал бумажку.
– Папа, почему ты такой невнимательный? Киан же для нас старается!
– Прости, малыш. Задумался.
– О чем? – Зеленые глаза испытующе уставились на него. – О работе тебе нельзя думать, дядя Ксавьер запретил. Поэтому не отвлекайся и сделай уточку. – Он протянул новый лист.
На этот раз Амадео постарался угодить сыну, но мысли его были все так же далеки от оригами.
Ночами он спал плохо, и как только истек выставленный Ксавьером срок, рванул в «Азар», где Чилли доложила еще о пяти случаях саботажа. Пять! За три дня! Внутреннее расследование ничего не давало – таинственный вредитель был неуловим. Камеры ничего не фиксировали, персонал никого не видел и не замечал среди своих никаких странностей. А посетители один за другим отказывались от услуг.
Кто-то старательно уничтожал репутацию «Азар», но Амадео не знал, что и думать. Главный конкурент – «Вентина» – канула в Лету, а остальным небольшим компаниям подобные преступные действия были не под силу. Слишком много всего навалилось на компанию в последнее время, от непонятных происшествий до отказа Стерлинга, и это не могло быть простым совпадением.
Кто-то вознамерился уничтожить компанию до основания.
Шла вторая неделя после приснопамятного обморока, и все становилось только хуже. Несколько партнеров отказались продлевать контракты, двадцать процентов клиентов ушло к конкурентам. Двадцать! Не прошло и полутора месяцев с первого случая саботажа, а потери были огромными. Кто бы ни занимался этим, он свое дело знал, и меньше всего Амадео хотелось, чтобы это был кто-то из «Азар», но факты говорили сами за себя. Крыса – среди своих, но никаких следов обнаружить не удавалось. Ни единого. Не может быть, что здесь работает человек-невидимка!
За всей этой кутерьмой Амадео не заметил одну важную вещь – Ксавьер Санторо ни разу не позвонил.
Ксавьер прошел мимо Киана, не взглянув на него. Телохранитель едва не преградил дорогу, но в последний момент остался на месте – ранее он получил приказ от босса пропускать Санторо в любое время и без предупреждения, однако выражение лица посетителя не предвещало ничего хорошего. На всякий случай Киан встал поближе к входу, готовый явиться по первому зову.
Ксавьер захлопнул дверь перед носом паренька и прислонился к ней спиной.
Изо рта Нико снова вырвался смешок. Так ли?
Да бросьте, даже самые крепкие отношения дают трещину, если партнеры нечестны друг с другом. Любые мелкие секреты копятся и в конце концов извергаются потоком взаимных обвинений. Какой бы устойчивой ни была плотина, натиска лжи она не выдержит.
– Вы знаете, что такое бэдбит? – обратился он к сидящему напротив собеседнику.
Это был сухощавый мужчина средних лет. В зачесанных назад темных волосах и аккуратно подстриженной бороде серебрилась легкая седина. Черная рубашка резко контрастировала с белыми перчатками, которые он никогда не снимал, на шее был повязан темно-красный галстук. В пальцах подрагивала сигарета, в другой руке он вертел небольшую позолоченную фляжку, которую всегда носил с собой – ходили слухи, что он боится, как бы его не отравили. Нет, оборвал себя Мариано, «боится» – совсем не то слово, которое можно применить к этому человеку. Опасается – да. Но не боится.
– Вид проигрыша в покере. – Мужчина затушил сигарету прямо о подлокотник. Недешевого кресла, между прочим! Мариано поморщился, но ничего не сказал. – Вы намекаете на то, чтобы я убрал из руки Солитарио самую сильную карту. Но подобная связь не из тех, что легко разорвать. Еще двести тысяч.
Мариано едва не поперхнулся, но сумел удержать себя в руках. Двести! За такую мелочь!
Но выбора не было. Он уже увяз по самые уши, и если отступит сейчас – потеряет все, что успел получить. Сам он не сможет справиться с Санторо, не по его глубине рыбка. Здесь нужна сеть побольше и рыбак поопытней.
– Вы получите деньги, – ответил он раздраженно. – Санторо должен убраться с дороги в ближайшие дни. Но не смейте избавляться от него вашим излюбленным способом. Еще неприятностей с контрабандистами мне не хватало.
Собеседник усмехнулся. От него ощутимо несло спиртным, и Мариано уже всерьез задумывался над тем, не использует ли этот тип виски вместо парфюма. Каждый раз встречаясь с ним, Нико задавался вопросом, как ему удается вообще стоять на ногах и уж тем более руководить кем-то, посообразительнее амебы. Но взгляд, поначалу казавшийся мутным и рассеянным, на самом деле не упускал ни одной детали. Было бы глупо недооценивать этого человека, и Мариано как никто другой это знал.
И замечаний делать не смел. Себе дороже. Нико невольно глянул на пояс собеседника, где, ничем не скрытый, болтался в кобуре старый, но от того не менее смертоносный «кольт».
– Предоставьте все мне. – Мужчина поднялся. Смазанность движений также свидетельствовала об опьянении, но и здесь видимость была обманчива – вздумай сейчас кто-нибудь напасть, мгновенно бы заработал дырку посреди лба. – Через несколько дней Санторо отойдет в сторону, и тогда делайте с вашим красавчиком что хотите.
– Мне нужны гарантии, что Санторо не вмешается…
Взгляд, из которого мгновенно исчез весь хмель, пригвоздил Мариано к стулу. По спине пробежал холодок – этот человек опасен в любом состоянии. Не следует об этом забывать.
Лед в глазах немного смягчился.
– Он не вмешается. Занимайтесь своими делами, Мариано, и не лезьте в мои.
Только после того, как собеседник ушел, Нико позволил себе расслабиться. Руки мелко затряслись – он и не подозревал, что настолько сильно испугался.
– Чертовы наемники, – пробормотал он с нервным смешком.
Агент Байлес с самого утра пребывал в паршивом настроении. Впрочем, он уже и забыл, когда было иначе. Пять лет назад? Десять?
Он закашлялся, прижимая ко рту платок. Чертова астма его доконает, но ингалятор он категорически не признавал. Крутой агент отдела по борьбе с контрабандой таскает с собой стариковскую хреновину! Смех да и только!
Тем не менее, пришлось бросить курить – после сигарет становилось только хуже. Но он постоянно сталкивался с табачным дымом: на работе, на задании, при допросе свидетелей – всем вокруг было наплевать на его здоровье. Они гробили свое, но при этом добивали и Байлеса.
Особенно Санторо.
При одном воспоминании об этом сукином сыне начиналась изжога.
Восемь лет! Восемь гребаных лет Байлес пытался засадить этого хлыща за решетку. И, видит бог, ему почти удалось, но Санторо ускользнул, как змея. Насмешка, настоящая насмешка над таким прожженным агентом как Байлес – за почти тридцать лет службы он пересажал немало мразей, но не Санторо. Его влияние распространялось далеко, и руки Байлеса едва доставали ему до щиколоток. Достаточно, чтобы ущипнуть, и только.
Неудивительно, что Санторо считает его назойливой мухой, от которой и вреда-то никакого нет. Байлес сложил ноги на стол и откинулся в кресле. Такими темпами на пенсию он уйдет с позором. Осталось всего три года, а на горизонте не маячило ни единой зацепки.
Свет люминесцентной лампы помер, и Байлес открыл глаза. Над ним нависла толстая харя в маленьких круглых очочках, вызывающих одно-единственное желание – вдавить их как можно глубже в глазницы обладателя. В этот паршивый день Байлес был как никогда близок к тому, чтобы исполнить мечту многих в этом отделе. Джерри был тем еще засранцем и за полгода сменил восемь напарников. Теперь пришла очередь Байлеса мучиться – его приставили к Джерри всего пару дней назад.
– Чего тебе?
– Мог бы и повежливее, – проворчал тот. – Тут посылка пришла, адресована тебе. Без обратного адреса.
Тяжелый конверт из плотной коричневой бумаги плюхнулся прямо на лицо, и Байлес подавил желание обматерить напарника на весь отдел. Впрочем, тот все равно не услышал бы – он уже грузно шел прочь, попутно ворча на всех подряд.
Байлес спустил ноги со стола и надорвал конверт. На колени высыпались фотографии и какие-то бумаги.
Несколько минут спустя он, забыв о кашле, заводил мотор своего «форда».
Ксавьер постукивал пальцами по столу, глядя на сидящего напротив Арчибальда Беннета. Между ними на поверхности стола веером были разложены цветные фотографии, на которых торговец и владелец «Сиесты» жали друг другу руки, чокались бокалами со спиртным, подписывали соглашения. Съемка велась с одного ракурса, но весь гостиничный номер, где это происходило, отлично просматривался.
– Не собираюсь вас убеждать, что я безучастен, – проговорил Ксавьер. – Но мне нет смысла чинить препятствия человеку, который возит мой товар.
Беннет кивнул, сцепил пальцы и наклонился вперед, оперевшись локтями на стол.
– Да, я тоже не вижу смысла портить наши отношения, но, тем не менее, это произошло. О нашей сделке стало известно, а вы сами понимаете, чем это чревато.
Ксавьер смотрел на фото и гнал от себя самые ужасные подозрения. В памяти некстати всплывали разговоры с Амадео по поводу сбора и хранения поступающей информации. «Все данные собирает и сортирует система, – пояснял тогда Амадео. – Прямой доступ к ним имею только я, и это – наилучшая гарантия безопасности».
Фотографии глянцево блестели в приглушенном свете дешевого кафе – сюда его позвал Беннет в надежде, что в таком малопривлекательном месте выслеживать их никто не станет. Йохану пришлось изрядно попотеть, чтобы найти это место, а он знал все городские закоулки.
– Я понимаю, господин Беннет. – Ксавьер с трудом оторвал взгляд от компрометирующих фотографий. – Если возникнут проблемы с Таможней у кого-то из нас, один так или иначе потянет за собой второго.
– Верно. Именно поэтому я вынужден разорвать наш договор, господин Санторо. Если ко мне явится Таможенная служба, я ни слова не скажу о том, что он вообще имел место, но продолжать отношения слишком опасно.
Ксавьер только кивнул. Он понял, чем все закончится, как только увидел фотографии, но до последнего надеялся, что Беннет рискнет.
С каких пор он стал таким самонадеянным? Безнаказанность ударила в голову? Раньше он всегда был осторожен в своих действиях и не позволял себе так глупо попадаться.
Раньше, до встречи с Амадео. Непрошеная мысль хотела было выскочить на передний план, но Ксавьер усилием воли пнул ее в закоулок сознания. Он подумает об этом позже.
Но следующие слова Беннета нанесли прямой удар.
– Значит, ваш друг заслуживает большего доверия? – спросил он. – Но записи именно из его гостиницы попали не в те руки. Не папарацци слили наш разговор, нет. Если это сделали не вы, а вам это ни к чему, то остается только один вариант. – Он поднялся и поправил пиджак. – В мире бизнеса не может быть дружбы. Только партнерство. Удивлен, что вы этого не знали.
Ксавьер всеми силами старался не выдать смятения. Беннет озвучил мысль, бьющуюся на краю сознания, ту самую, которую он никак не хотел впускать. Но другого варианта не было. Кто-то слил информацию, это установленный факт. А так как к ней имел доступ только Амадео, логично заподозрить его.
Ксавьер громче застучал пальцами по столу, выдавая нервозность. Мысли метались, как сумасшедшие, подозрение проникало щупальцами в сознание, цепко хваталось за случайные фразы и жесты, которые он припоминал из последних разговоров с принцем, и интерпретировало их по-своему. И как ни сопротивлялся Ксавьер этой абсурдной теории, она все меньше казалась надуманной.
– Да, – наконец произнес он. – Наверняка вы правы. Я постараюсь замять скандал, вы понимаете, что гнев Таможни обрушится и на меня тоже. – Он поднялся следом за Беннетом. – Приношу свои извинения, мне пора кое с чем разобраться.
На выходе из кафе он столкнулся с Байлесом. Агент выглядел чрезвычайно довольным и вместо того, чтобы сходу рычать на Ксавьера, как делал это при каждой встрече, широко улыбнулся.
– Вас-то я и искал, господин Санторо! Неужели денежки на исходе, раз решили отобедать в такой забегаловке?
– У меня нет времени и желания разговаривать с вами, Байлес, – процедил Ксавьер. – Если решили предъявить мне что-то – вызывайте в отделение.
Он попытался пройти мимо, но Байлес шлепнул его по груди плотным конвертом. Йохан схватил агента за руку, но Ксавьер остановил его. Именно из такого конверта несколькими минутами ранее Беннет доставал фотографии.
– Что это? Вы наконец-то собрали улики против меня? – Он хотел съехидничать, но в голос прорвалось раздражение.
Успокойся, приказал он себе. Пусть подозрения Беннета и выбили его из колеи, Амадео тут ни при чем, скорее всего, базу данных взломали и выудили нужную информацию. В конце концов, фотографии ничего не доказывают, и Байлес может размахивать ими сколько угодно.
– Нет, не против вас, Санторо, – с сожалением ответил агент. – Да и вообще, строго говоря, это не улики, но данные документы вас сильно заинтересуют.
– С каких пор вы заделались курьером? Неужели в Таможенной службе так мало платят?
На сей раз ехидца достигла цели – улыбка исчезла.
– Все такой же остряк. Ничего, посмотрим, как долго тебе осталось петь, птичка. – И, приложив ко рту платок, Байлес нырнул в кафе.
Оказавшись в машине, Ксавьер в раздражении швырнул конверт на сиденье. Зажег сигарету, затянувшись так глубоко, что закружилась голова, и выпустил дым в приоткрытое окно.
Успокоившись, он наконец смог рассуждать здраво. Амадео нет резона его предавать, тем более, сам он сейчас в довольно щекотливом положении – в сети гостиниц кто-то занимается высокопрофессиональным саботажем. На видеозаписях нет никаких следов, а значит, их кто-то стер. Недавно при нем Амадео звонил Кейси и выяснял, кто мог получить доступ. Если это тот же человек, что слил информацию о сделке с «Сиестой», то все встает на свои места, и обвинения Беннета в нечестной игре беспочвенны.
От этой мысли сразу стало легче. Конечно, принц не мог его сдать, это не имело никакого смысла. Значит, следует бросить все силы на поиски крысы и накрутить ей хвост.
Приказав Йохану рулить к дому Солитарио, Ксавьер наконец обратил внимание на конверт, который всучил ему Байлес. Высыпав содержимое на колени, отложил в сторону уже известные фотографии и пролистал бумаги.
Сигарета выпала изо рта, прожигая дыру в дорогом пиджаке, но Ксавьер даже не сделал попытки смахнуть ее. Он стиснул листы так, что едва не прорвал их, не в силах поверить увиденному.
– Йохан, стоп, – отрывисто скомандовал он. – Отставить особняк. Едем к Ребекке. Немедленно.
Амадео битый час вертел в руке листок бумаги, пытаясь сложить его в какое-то подобие фигурки, но ничего не выходило. Тео рядом терпеливо корпел над своей поделкой – Киан шаг за шагом показывал ему, что нужно делать. Чилли взяла на себя обязанности гендиректора на ближайшие три дня, и Амадео уже извелся от безделья. Следуя указаниям Ксавьера, Киан не давал ему подходить к телефону, переадресовывая звонки Чилли. Амадео злился, но знал, что толку не будет – телохранитель был весьма и весьма исполнительным.
Амадео смял лист и швырнул его в мусорную корзину, знатно промазав. Тео укоризненно посмотрел на отца, затем поднялся и подобрал бумажку.
– Папа, почему ты такой невнимательный? Киан же для нас старается!
– Прости, малыш. Задумался.
– О чем? – Зеленые глаза испытующе уставились на него. – О работе тебе нельзя думать, дядя Ксавьер запретил. Поэтому не отвлекайся и сделай уточку. – Он протянул новый лист.
На этот раз Амадео постарался угодить сыну, но мысли его были все так же далеки от оригами.
Ночами он спал плохо, и как только истек выставленный Ксавьером срок, рванул в «Азар», где Чилли доложила еще о пяти случаях саботажа. Пять! За три дня! Внутреннее расследование ничего не давало – таинственный вредитель был неуловим. Камеры ничего не фиксировали, персонал никого не видел и не замечал среди своих никаких странностей. А посетители один за другим отказывались от услуг.
Кто-то старательно уничтожал репутацию «Азар», но Амадео не знал, что и думать. Главный конкурент – «Вентина» – канула в Лету, а остальным небольшим компаниям подобные преступные действия были не под силу. Слишком много всего навалилось на компанию в последнее время, от непонятных происшествий до отказа Стерлинга, и это не могло быть простым совпадением.
Кто-то вознамерился уничтожить компанию до основания.
Шла вторая неделя после приснопамятного обморока, и все становилось только хуже. Несколько партнеров отказались продлевать контракты, двадцать процентов клиентов ушло к конкурентам. Двадцать! Не прошло и полутора месяцев с первого случая саботажа, а потери были огромными. Кто бы ни занимался этим, он свое дело знал, и меньше всего Амадео хотелось, чтобы это был кто-то из «Азар», но факты говорили сами за себя. Крыса – среди своих, но никаких следов обнаружить не удавалось. Ни единого. Не может быть, что здесь работает человек-невидимка!
За всей этой кутерьмой Амадео не заметил одну важную вещь – Ксавьер Санторо ни разу не позвонил.
Ксавьер прошел мимо Киана, не взглянув на него. Телохранитель едва не преградил дорогу, но в последний момент остался на месте – ранее он получил приказ от босса пропускать Санторо в любое время и без предупреждения, однако выражение лица посетителя не предвещало ничего хорошего. На всякий случай Киан встал поближе к входу, готовый явиться по первому зову.
Ксавьер захлопнул дверь перед носом паренька и прислонился к ней спиной.
