Он понимал, что это вынужденная необходимость. После смерти Алькараса Ксавьер настоял на усилении мер безопасности, утверждая, что следующей жертвой Скендера может оказаться кто угодно.
И в первую очередь – один из строптивых бизнесменов, так и не пожелавших прогнуться перед новым хозяином.
Последние несколько дней Скендер не давал о себе знать, и это напоминало затишье перед бурей. Никаких крупных происшествий, никаких нападений – жизнь, казалось, вошла в обычную колею, будто никакого Скендера и вовсе не существовало. Однако Амадео несколько раз докладывали о машинах, то и дело проезжавших мимо «Азар», иногда останавливающихся напротив и торчащих там по несколько часов кряду. У особняка останавливаться не рисковали – разборки с полицией, по всей видимости, им были не нужны. Ксавьер говорил, что то же творилось и у здания «Камальон». Никаких угроз, никаких активных действий – только наблюдение. Что-то назревало, и Амадео ощущал это так сильно, что еще немного – и он попросту не выдержит напряжения.
Поэтому он согласился, когда Тео попросил отца сходить в цирк. Казалось, что еще хоть день вынужденного затворничества – и он сойдет с ума. Тем более Скендер вряд ли решит напасть среди бела дня, да еще в таком людном месте. Власти у него полно, но если по его вине пострадают дети, так легко он от правосудия не отвертится, пусть даже и с помощью мэра. Разборки между местными бизнесменами народ не трогали, но дело, связанное с детьми, имело бы огромный общественный резонанс. Нет, так рисковать ни Скендер, ни его покровитель не станут. Тем более, у второго уже были неприятности на этот счет. Вряд ли он захочет связываться с таким скандалом снова, чтобы наружу выплыли прежние прегрешения – педофилия, торговля детьми на черном рынке, продажа их на органы. Судимость удалось похоронить в прошлом, и эксгумировать ее он вряд ли захочет.
Но и в цирке Амадео постоянно оглядывался, хотя знал, что охрана не подпустит к ним никого подозрительного. Руки постоянно холодели от подступающего ужаса, стоило только представить, что где-то сидит никем не замеченный снайпер и неотрывно следит за ними в оптический прицел. Он инстинктивно тянулся к сыну, обнимая за плечи в попытке защитить своим телом, если гипотетический убийца все же существует. Ничего из происходящего на манеже Амадео не запомнил. Зато Тео ни на секунду не отрывался от представления и громко смеялся и хлопал вместе с остальной детворой.
– …слон! Он мне больше всех понравился, особенно когда он хоботом снял шляпу с одного дяденьки и закинул ее под самый потолок! Он так смешно злился! Я имею в виду дяденьку, а не слона…
Амадео резко остановился. Тео, от непредвиденной остановки едва не выронивший мороженое, недоуменно посмотрел на него.
– Что такое, пап?
– Про какого дяденьку ты говоришь, Тео? – Голос оставался мягким и спокойным, однако внутри все дрожало от напряжения.
– Он на первом ряду сидел, напротив нас. – Сын лизнул лакомство, умудрившись испачкать кончик носа. – В смешной такой шляпе, белой. И когда слон…
Амадео обернулся к выходу из цирка и, повинуясь безотчетному инстинкту, схватил Тео и прижал к себе. Мороженое выпало из руки мальчика, но возглас возмущения перекрыл грохот раздавшихся выстрелов. Что-то тяжелое ударило Амадео под левую лопатку и в поясницу, и тут же обжигающая боль разлилась по спине. Дыхание перехватило, в голове моментально помутнело, но он не отпускал Тео, прикрывая его собой.
И только когда ответные выстрелы охраны стихли, позволил себе потерять сознание.
Амадео сидел на диване в гостиной. Рубашки на нем не было, и доктор Жан Лесфор внимательнейшим образом осматривал его спину, на которой расползлись красочные синяки. Пули не пробили бронежилет, застряв в кевларе, но оставили следы.
Когда Амадео привезли домой, его ожидал Курт Сеймур в неизменной компании своего личного доктора. Случившееся вызвало у Сеймура приступ жесточайшей мигрени, но он героически справлялся с ней, пока не уверился, что с Амадео все в относительном порядке. Теперь же он лежал в темной гостевой комнате с холодным платком на лбу и изо всех сил старался не звать верного Жана.
– Стрельба с такого близкого расстояния могла запросто переломать вам ребра, – констатировал Лесфор. – Но, насколько я могу судить, все обошлось. Синяки пройдут через несколько дней. Можете одеваться.
Амадео потянулся за одеждой, морщась от боли, но Дэвид, опередив его, накинул рубашку на плечи.
– Это моя вина, – буркнул он. – Охрана недосмотрела, и…
– Нет в этом твоей вины, Дэвид, – ответил Амадео. – Чудом никто не погиб, и остановимся на этом. – Он приобнял Тео, и мальчик прижался к нему. – Прости, малыш. Сильно испугался?
Тот с жаром замотал головой, затем неуверенно кивнул и уткнулся ему в грудь.
– Уже все хорошо, – прошептал Амадео. – Не бойся.
– Почему в тебя стреляли, пап? – глухо спросил Тео. – Ты ведь не сделал ничего плохого.
Амадео вдруг почувствовал дикую, горячую злость. И злило вовсе не то, что его едва не убили – этого следовало ожидать. Он приходил в бешенство от того, что Скендер попытался сделать это на глазах у его сына. Да, он собирался убить Амадео, но мог задеть и Тео! Еще никогда в своей жизни Амадео не чувствовал такой адской, всепоглощающей ненависти к кому-либо. Если бы Скендер оказался сейчас в этой комнате, Амадео без промедления выхватил бы пистолет и пристрелил его на месте, хотя сама мысль об убийстве ему претила. Но этот человек – нет, не человек, монстр – заслуживал смерти хотя бы за то, что собирался заставить ребенка смотреть на то, как отец истекает кровью.
Его затрясло, и он с трудом подавил яростную дрожь, понимая, что Тео может воспринять это совершенно иначе. Нельзя, чтобы сын боялся. Нельзя, чтобы он всю жизнь провел в страхе, что лишится отца. Амадео не может позволить этому случиться.
– Все будет хорошо, Тео, – прошептал он. – Не бойся, больше никто ничего плохого нам не сделает.
Мальчик кивнул и, прежде чем поднять голову, украдкой попытался вытереть глаза. Амадео снова охватила жгучая злость. Скендер дорого заплатит за эти слезы.
– Я не знаю лучшего лекарства, чем горячий шоколад Розы, – улыбнулся он. – Пойдем, попросим ее нас полечить.
– Хорошо. – Тео слез с колен отца и крепко ухватился за его руку. – И того дядю тоже. Чтобы голова не болела.
Мобильник тихо пикнул, обрывая звонок.
Амадео еще несколько секунд держал телефон у уха, словно не заметив, что связь оборвалась. Затем медленно сунул мобильник в карман и отбросил волосы с лица. Разумеется, он ожидал этого, но мерзкое чувство, будто ему предстояло окунуться в огромную, грязную лужу, не отпускало.
Быстрым шагом он пересек коридор и распахнул дверь гостиной.
– А, господин Солитарио, – жизнерадостно приветствовал Сеймур. Выглядел он на редкость здоровым, что неудивительно – Жана поблизости не наблюдалось. – Моя мигрень временно успокоилась, и я в вашем полном распоряжении. Вижу, вы себя неплохо чувствуете.
Амадео опустился в кресло напротив, едва заметно поморщившись – спина тут же заныла.
– Сносно. Не думаю, что мне потребуется помощь, Сеймур, – осторожно сказал он, – в этом деле.
В голубых глазах мелькнуло недоумение.
– Вот как? Почему же? Вы говорили с Санторо?
– Да. – В голосе Амадео прозвучала едва заметная нотка разочарования. – Одну из его точек едва не накрыли, два грузовика не вернулись из рейса, а поставщик южного района неожиданно скончался. Не думаю, что у него есть время и люди, чтобы разбираться с покушением и обеспечивать мне дополнительную охрану.
– Но это могу сделать я. – Сеймур приосанился. – У меня достаточно людей, и…
– Нет необходимости. Моих вполне хватит. Не забывайте: теперь весь бизнес Валентайна, а также судьба партнеров – в ваших руках. Вы не можете пренебрегать собой.
Сеймур был вынужден признать, что Амадео Солитарио прав. Он задумчиво поскреб подбородок.
– И что вы намереваетесь предпринять?
– Я? – Амадео задумался. – Всеми силами защищать моего сына. Разве есть какой-то другой ответ? Для начала скажите мне, Сеймур, вы и правда считаете, что Скендер нашел себе союзника в лице самого мэра? Почему не рядовой чиновник?
– Посудите сами. – Сеймур наклонился вперед, затем комично вытаращил глаза. – Мой… мой нос… я сейчас…
Громкий чих разнесся по гостиной. Следом раздался вопль, полный страдания.
– Жан! Я так и знал, у меня аллергия!
– У тебя нет аллергии, Курт, – терпеливо произнес Жан Лесфор, подавая упаковку салфеток. – Я пришел сказать, что побеседовал с вашим сыном, Амадео. Мальчик в полном порядке, улыбается и шутит. Поражаюсь стойкости его духа.
– Спасибо вам, Жан. – Амадео благодарно кивнул. – Сеймур, вы как, в порядке?
– В полном. – Тот утер нос и выпрямился, шмыгая. – Я здоров, спасибо, Жан, ты как всегда ничего не сделал.
Это несправедливое утверждение Жан Лесфор встретил снисходительной улыбкой. Затем, извинившись, удалился, а Курт Сеймур продолжил, как ни в чем не бывало:
– Вы спросили, почему именно мэр? Он держит в руках всю власть в этом городе. К кому еще податься Скендеру, как не к нему? Полиция, пожарные, муниципальные службы, общественные организации – все находятся у него под каблуком. Ни один закон не пройдет без его одобрения. Со стороны Скендера было бы глупостью не заручиться его поддержкой.
– Почему он просто не избавился от него, как от Алькараса?
– Не имело смысла. Валентайн, – в глазах Сеймура на мгновение мелькнула грусть, – был жестким человеком. Принципиальным. Он бы никогда не поддался угрозам такого бандита, как Скендер, и тот это понял. Наш мэр же… – Он развел руками.
– Наш мэр насквозь продажен, вы хотели сказать? – Амадео задумчиво поглаживал подлокотник кресла. – Ничего удивительного, учитывая его богатое уголовное прошлое. До сих пор не понимаю, каким образом его избрали на этот пост.
– Именно. Убийство Валентайна наделало много шума, и теперь Скендер решил зайти с тыла. Удобно иметь такую марионетку как мэр.
Сеймур был прав. Иначе как еще Луану Скендеру удалось в считанные дни объявить себя фактическим хозяином города? Он проникал везде, знал все и обо всех, даже Ребекке умудрился связать руки. Нет, без мощной поддержки такое неосуществимо.
И он заручился ей задолго до того, как устроил скандал в «Азарино». Иначе его яростное наступление не имеет смысла, хороший пинок под зад от местных группировок не заставит себя долго ждать. Но без доказательств причастности мэра решительных действий не предпринять.
Взгляд упал на журнальный столик, на котором лежал листок бумаги и цветные карандаши, забытые Тео. В висках снова застучала тупая боль, спина заныла. Какому риску подвергается мальчик, когда его отец ведет жестокую войну против новоявленной мафии? За свою жизнь Амадео не боялся, но Тео…
Амадео тряхнул головой, прогоняя злость. Для того, чтобы доказать связь мэра со Скендером, потребуется ясная, холодная голова. Действовать без подтверждения слишком опасно: мэр – не последняя влиятельная фигура, и безосновательная война приведет к большим проблемам. Разумеется, выводы Курта не лишены логики, но против фактов не попрешь – если Скендер и мэр не имели никаких контактов в прошлом, то придется искать в другом направлении.
– Дэвид, – сказал он, выходя из гостиной. – Подготовь машину.
– Куда мы едем? – поинтересовался тот.
Амадео уже надевал пиджак, стараясь не морщиться от боли.
– В тюрьму.
Марк Стоун ненавидел дни свиданий. Ненавидел притворные слезы мамочек, женушек, сестричек, терпеть не мог надтреснутые якобы от горя голоса отцов и братьев. Карнавал лицемерия, который разгорался каждые две недели в комнате для встреч окружной тюрьмы, не доставлял ему никакого удовольствия, а лишь напоминал, насколько же люди лживы. Вот жена, безутешно льющая слезы и лапающая плексигласовую перегородку пальцами, в которых несколько минут назад держала гамбургер, клянется в вечной любви своему оступившемуся муженьку, а выйдя отсюда, прыгает в койку к его брату. Отец, убеждающий сына, что не бросит его, что любит, чего бы отпрыск ни натворил, сразу после свидания отправляется к нотариусу, чтобы заверить переписанное завещание, согласно которому все наследство отходит двум сестрам. Зачем семье такой позор?
Но дежурный слышал все. Все, что говорили эти люди, лишь только оказывались за пределами слышимости попавшего в неприятную историю родственника. Они думали, что говорят тихо, но ошибались. И за год службы на посту дежурного Марк чего только не наслушался.
Тем не менее, Стоун считал, что люди, сидящие по ту сторону перегородки, точно не заслуживали сострадания. Стоят друг друга, и родственнички, и проклятые убийцы.
На сегодня свидания почти закончились, и это не могло не радовать. Он с наслаждением потянулся и захлопнул журнал. И с неприятным удивлением заметил тень, упавшую на стол. Еще один, как раз тогда, когда он настроился отправиться домой и немного выпить.
– Вы к кому? – не слишком любезно спросил он, подняв глаза на нежелательного посетителя. – Имя, фамилия заключенного, ваши данные.
Темные очки незнакомца блеснули в свете ламп дневного света.
– Мне нужен не заключенный.
Дежурный перестал чавкать жвачкой. Затем выплюнул ее в мусорное ведро, не попав, но наклоняться и подбирать не стал.
– Да? Если вы к начальству, то вам следовало бы…
– Мне нужен надзиратель блока С. Его фамилия Роджерс. – Мужчина чуть опустил очки. – Если сможете устроить встречу, я в долгу не останусь.
Стоун смерил его долгим взглядом. Дорогой костюм, туфли явно не из кожзаменителя – да бумажник этого парня лопается от купюр, которые так и просятся перекочевать в карман дежурного, отвечающего за свидания с заключенными! Некстати на ум пришло объявление, сделанное сегодня начальником тюрьмы: зарплату задержат на три дня.
Колебался Марк Стоун недолго. Поднялся и жестом приказал следовать за собой.
– Вам придется немного подождать, – на ходу тараторил он. – Вообще-то на сегодня время свиданий истекло, но, так и быть, ради вас… Если кто-нибудь спросит, вы его родственник. Договорились?
– Разумеется. – В голосе шедшего позади посетителя слышалась улыбка.
Стоун отпер одну из дверей и жестом пригласил мужчину войти.
– Это комната для свиданий. Не обращайте внимания на плексигласовую перегородку, она для вашей же безопасности. Тут у нас не детишки сидят, знаете ли…
– Знаю.
Спокойный, мягкий ответ удивил Стоуна. Этот человек ответил таким тоном, будто не понаслышке знал, что тут за контингент. Да что это за тип такой? Вряд ли он мотал тут срок, слишком богат. Такие обычно откупаются, оставляя гнить в тюрьме вместо себя всяких оборванцев.
Но тут незнакомец достал бумажник, и все посторонние мысли начисто вышибло из головы.
– Здесь половина того, что вы получите, Марк, – сказал мужчина, протягивая ему несколько купюр, от достоинства которых у дежурного глаза полезли на лоб. Он всеми силами пытался не выказывать охватившего его возбуждения, но ничего не смог поделать с жадным блеском в глазах. – Вторую половину отдам, когда приведете надзирателя Роджерса. Справедливо?
– Вполне. – Марк сглотнул, не сводя взгляда с купюр. Новенькие, хрустящие, он даже чувствовал их запах… Запах денег. – Присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас приведу нужного вам человека.
И в первую очередь – один из строптивых бизнесменов, так и не пожелавших прогнуться перед новым хозяином.
Последние несколько дней Скендер не давал о себе знать, и это напоминало затишье перед бурей. Никаких крупных происшествий, никаких нападений – жизнь, казалось, вошла в обычную колею, будто никакого Скендера и вовсе не существовало. Однако Амадео несколько раз докладывали о машинах, то и дело проезжавших мимо «Азар», иногда останавливающихся напротив и торчащих там по несколько часов кряду. У особняка останавливаться не рисковали – разборки с полицией, по всей видимости, им были не нужны. Ксавьер говорил, что то же творилось и у здания «Камальон». Никаких угроз, никаких активных действий – только наблюдение. Что-то назревало, и Амадео ощущал это так сильно, что еще немного – и он попросту не выдержит напряжения.
Поэтому он согласился, когда Тео попросил отца сходить в цирк. Казалось, что еще хоть день вынужденного затворничества – и он сойдет с ума. Тем более Скендер вряд ли решит напасть среди бела дня, да еще в таком людном месте. Власти у него полно, но если по его вине пострадают дети, так легко он от правосудия не отвертится, пусть даже и с помощью мэра. Разборки между местными бизнесменами народ не трогали, но дело, связанное с детьми, имело бы огромный общественный резонанс. Нет, так рисковать ни Скендер, ни его покровитель не станут. Тем более, у второго уже были неприятности на этот счет. Вряд ли он захочет связываться с таким скандалом снова, чтобы наружу выплыли прежние прегрешения – педофилия, торговля детьми на черном рынке, продажа их на органы. Судимость удалось похоронить в прошлом, и эксгумировать ее он вряд ли захочет.
Но и в цирке Амадео постоянно оглядывался, хотя знал, что охрана не подпустит к ним никого подозрительного. Руки постоянно холодели от подступающего ужаса, стоило только представить, что где-то сидит никем не замеченный снайпер и неотрывно следит за ними в оптический прицел. Он инстинктивно тянулся к сыну, обнимая за плечи в попытке защитить своим телом, если гипотетический убийца все же существует. Ничего из происходящего на манеже Амадео не запомнил. Зато Тео ни на секунду не отрывался от представления и громко смеялся и хлопал вместе с остальной детворой.
– …слон! Он мне больше всех понравился, особенно когда он хоботом снял шляпу с одного дяденьки и закинул ее под самый потолок! Он так смешно злился! Я имею в виду дяденьку, а не слона…
Амадео резко остановился. Тео, от непредвиденной остановки едва не выронивший мороженое, недоуменно посмотрел на него.
– Что такое, пап?
– Про какого дяденьку ты говоришь, Тео? – Голос оставался мягким и спокойным, однако внутри все дрожало от напряжения.
– Он на первом ряду сидел, напротив нас. – Сын лизнул лакомство, умудрившись испачкать кончик носа. – В смешной такой шляпе, белой. И когда слон…
Амадео обернулся к выходу из цирка и, повинуясь безотчетному инстинкту, схватил Тео и прижал к себе. Мороженое выпало из руки мальчика, но возглас возмущения перекрыл грохот раздавшихся выстрелов. Что-то тяжелое ударило Амадео под левую лопатку и в поясницу, и тут же обжигающая боль разлилась по спине. Дыхание перехватило, в голове моментально помутнело, но он не отпускал Тео, прикрывая его собой.
И только когда ответные выстрелы охраны стихли, позволил себе потерять сознание.
Амадео сидел на диване в гостиной. Рубашки на нем не было, и доктор Жан Лесфор внимательнейшим образом осматривал его спину, на которой расползлись красочные синяки. Пули не пробили бронежилет, застряв в кевларе, но оставили следы.
Когда Амадео привезли домой, его ожидал Курт Сеймур в неизменной компании своего личного доктора. Случившееся вызвало у Сеймура приступ жесточайшей мигрени, но он героически справлялся с ней, пока не уверился, что с Амадео все в относительном порядке. Теперь же он лежал в темной гостевой комнате с холодным платком на лбу и изо всех сил старался не звать верного Жана.
– Стрельба с такого близкого расстояния могла запросто переломать вам ребра, – констатировал Лесфор. – Но, насколько я могу судить, все обошлось. Синяки пройдут через несколько дней. Можете одеваться.
Амадео потянулся за одеждой, морщась от боли, но Дэвид, опередив его, накинул рубашку на плечи.
– Это моя вина, – буркнул он. – Охрана недосмотрела, и…
– Нет в этом твоей вины, Дэвид, – ответил Амадео. – Чудом никто не погиб, и остановимся на этом. – Он приобнял Тео, и мальчик прижался к нему. – Прости, малыш. Сильно испугался?
Тот с жаром замотал головой, затем неуверенно кивнул и уткнулся ему в грудь.
– Уже все хорошо, – прошептал Амадео. – Не бойся.
– Почему в тебя стреляли, пап? – глухо спросил Тео. – Ты ведь не сделал ничего плохого.
Амадео вдруг почувствовал дикую, горячую злость. И злило вовсе не то, что его едва не убили – этого следовало ожидать. Он приходил в бешенство от того, что Скендер попытался сделать это на глазах у его сына. Да, он собирался убить Амадео, но мог задеть и Тео! Еще никогда в своей жизни Амадео не чувствовал такой адской, всепоглощающей ненависти к кому-либо. Если бы Скендер оказался сейчас в этой комнате, Амадео без промедления выхватил бы пистолет и пристрелил его на месте, хотя сама мысль об убийстве ему претила. Но этот человек – нет, не человек, монстр – заслуживал смерти хотя бы за то, что собирался заставить ребенка смотреть на то, как отец истекает кровью.
Его затрясло, и он с трудом подавил яростную дрожь, понимая, что Тео может воспринять это совершенно иначе. Нельзя, чтобы сын боялся. Нельзя, чтобы он всю жизнь провел в страхе, что лишится отца. Амадео не может позволить этому случиться.
– Все будет хорошо, Тео, – прошептал он. – Не бойся, больше никто ничего плохого нам не сделает.
Мальчик кивнул и, прежде чем поднять голову, украдкой попытался вытереть глаза. Амадео снова охватила жгучая злость. Скендер дорого заплатит за эти слезы.
– Я не знаю лучшего лекарства, чем горячий шоколад Розы, – улыбнулся он. – Пойдем, попросим ее нас полечить.
– Хорошо. – Тео слез с колен отца и крепко ухватился за его руку. – И того дядю тоже. Чтобы голова не болела.
Мобильник тихо пикнул, обрывая звонок.
Амадео еще несколько секунд держал телефон у уха, словно не заметив, что связь оборвалась. Затем медленно сунул мобильник в карман и отбросил волосы с лица. Разумеется, он ожидал этого, но мерзкое чувство, будто ему предстояло окунуться в огромную, грязную лужу, не отпускало.
Быстрым шагом он пересек коридор и распахнул дверь гостиной.
– А, господин Солитарио, – жизнерадостно приветствовал Сеймур. Выглядел он на редкость здоровым, что неудивительно – Жана поблизости не наблюдалось. – Моя мигрень временно успокоилась, и я в вашем полном распоряжении. Вижу, вы себя неплохо чувствуете.
Амадео опустился в кресло напротив, едва заметно поморщившись – спина тут же заныла.
– Сносно. Не думаю, что мне потребуется помощь, Сеймур, – осторожно сказал он, – в этом деле.
В голубых глазах мелькнуло недоумение.
– Вот как? Почему же? Вы говорили с Санторо?
– Да. – В голосе Амадео прозвучала едва заметная нотка разочарования. – Одну из его точек едва не накрыли, два грузовика не вернулись из рейса, а поставщик южного района неожиданно скончался. Не думаю, что у него есть время и люди, чтобы разбираться с покушением и обеспечивать мне дополнительную охрану.
– Но это могу сделать я. – Сеймур приосанился. – У меня достаточно людей, и…
– Нет необходимости. Моих вполне хватит. Не забывайте: теперь весь бизнес Валентайна, а также судьба партнеров – в ваших руках. Вы не можете пренебрегать собой.
Сеймур был вынужден признать, что Амадео Солитарио прав. Он задумчиво поскреб подбородок.
– И что вы намереваетесь предпринять?
– Я? – Амадео задумался. – Всеми силами защищать моего сына. Разве есть какой-то другой ответ? Для начала скажите мне, Сеймур, вы и правда считаете, что Скендер нашел себе союзника в лице самого мэра? Почему не рядовой чиновник?
– Посудите сами. – Сеймур наклонился вперед, затем комично вытаращил глаза. – Мой… мой нос… я сейчас…
Громкий чих разнесся по гостиной. Следом раздался вопль, полный страдания.
– Жан! Я так и знал, у меня аллергия!
– У тебя нет аллергии, Курт, – терпеливо произнес Жан Лесфор, подавая упаковку салфеток. – Я пришел сказать, что побеседовал с вашим сыном, Амадео. Мальчик в полном порядке, улыбается и шутит. Поражаюсь стойкости его духа.
– Спасибо вам, Жан. – Амадео благодарно кивнул. – Сеймур, вы как, в порядке?
– В полном. – Тот утер нос и выпрямился, шмыгая. – Я здоров, спасибо, Жан, ты как всегда ничего не сделал.
Это несправедливое утверждение Жан Лесфор встретил снисходительной улыбкой. Затем, извинившись, удалился, а Курт Сеймур продолжил, как ни в чем не бывало:
– Вы спросили, почему именно мэр? Он держит в руках всю власть в этом городе. К кому еще податься Скендеру, как не к нему? Полиция, пожарные, муниципальные службы, общественные организации – все находятся у него под каблуком. Ни один закон не пройдет без его одобрения. Со стороны Скендера было бы глупостью не заручиться его поддержкой.
– Почему он просто не избавился от него, как от Алькараса?
– Не имело смысла. Валентайн, – в глазах Сеймура на мгновение мелькнула грусть, – был жестким человеком. Принципиальным. Он бы никогда не поддался угрозам такого бандита, как Скендер, и тот это понял. Наш мэр же… – Он развел руками.
– Наш мэр насквозь продажен, вы хотели сказать? – Амадео задумчиво поглаживал подлокотник кресла. – Ничего удивительного, учитывая его богатое уголовное прошлое. До сих пор не понимаю, каким образом его избрали на этот пост.
– Именно. Убийство Валентайна наделало много шума, и теперь Скендер решил зайти с тыла. Удобно иметь такую марионетку как мэр.
Сеймур был прав. Иначе как еще Луану Скендеру удалось в считанные дни объявить себя фактическим хозяином города? Он проникал везде, знал все и обо всех, даже Ребекке умудрился связать руки. Нет, без мощной поддержки такое неосуществимо.
И он заручился ей задолго до того, как устроил скандал в «Азарино». Иначе его яростное наступление не имеет смысла, хороший пинок под зад от местных группировок не заставит себя долго ждать. Но без доказательств причастности мэра решительных действий не предпринять.
Взгляд упал на журнальный столик, на котором лежал листок бумаги и цветные карандаши, забытые Тео. В висках снова застучала тупая боль, спина заныла. Какому риску подвергается мальчик, когда его отец ведет жестокую войну против новоявленной мафии? За свою жизнь Амадео не боялся, но Тео…
Амадео тряхнул головой, прогоняя злость. Для того, чтобы доказать связь мэра со Скендером, потребуется ясная, холодная голова. Действовать без подтверждения слишком опасно: мэр – не последняя влиятельная фигура, и безосновательная война приведет к большим проблемам. Разумеется, выводы Курта не лишены логики, но против фактов не попрешь – если Скендер и мэр не имели никаких контактов в прошлом, то придется искать в другом направлении.
– Дэвид, – сказал он, выходя из гостиной. – Подготовь машину.
– Куда мы едем? – поинтересовался тот.
Амадео уже надевал пиджак, стараясь не морщиться от боли.
– В тюрьму.
Марк Стоун ненавидел дни свиданий. Ненавидел притворные слезы мамочек, женушек, сестричек, терпеть не мог надтреснутые якобы от горя голоса отцов и братьев. Карнавал лицемерия, который разгорался каждые две недели в комнате для встреч окружной тюрьмы, не доставлял ему никакого удовольствия, а лишь напоминал, насколько же люди лживы. Вот жена, безутешно льющая слезы и лапающая плексигласовую перегородку пальцами, в которых несколько минут назад держала гамбургер, клянется в вечной любви своему оступившемуся муженьку, а выйдя отсюда, прыгает в койку к его брату. Отец, убеждающий сына, что не бросит его, что любит, чего бы отпрыск ни натворил, сразу после свидания отправляется к нотариусу, чтобы заверить переписанное завещание, согласно которому все наследство отходит двум сестрам. Зачем семье такой позор?
Но дежурный слышал все. Все, что говорили эти люди, лишь только оказывались за пределами слышимости попавшего в неприятную историю родственника. Они думали, что говорят тихо, но ошибались. И за год службы на посту дежурного Марк чего только не наслушался.
Тем не менее, Стоун считал, что люди, сидящие по ту сторону перегородки, точно не заслуживали сострадания. Стоят друг друга, и родственнички, и проклятые убийцы.
На сегодня свидания почти закончились, и это не могло не радовать. Он с наслаждением потянулся и захлопнул журнал. И с неприятным удивлением заметил тень, упавшую на стол. Еще один, как раз тогда, когда он настроился отправиться домой и немного выпить.
– Вы к кому? – не слишком любезно спросил он, подняв глаза на нежелательного посетителя. – Имя, фамилия заключенного, ваши данные.
Темные очки незнакомца блеснули в свете ламп дневного света.
– Мне нужен не заключенный.
Дежурный перестал чавкать жвачкой. Затем выплюнул ее в мусорное ведро, не попав, но наклоняться и подбирать не стал.
– Да? Если вы к начальству, то вам следовало бы…
– Мне нужен надзиратель блока С. Его фамилия Роджерс. – Мужчина чуть опустил очки. – Если сможете устроить встречу, я в долгу не останусь.
Стоун смерил его долгим взглядом. Дорогой костюм, туфли явно не из кожзаменителя – да бумажник этого парня лопается от купюр, которые так и просятся перекочевать в карман дежурного, отвечающего за свидания с заключенными! Некстати на ум пришло объявление, сделанное сегодня начальником тюрьмы: зарплату задержат на три дня.
Колебался Марк Стоун недолго. Поднялся и жестом приказал следовать за собой.
– Вам придется немного подождать, – на ходу тараторил он. – Вообще-то на сегодня время свиданий истекло, но, так и быть, ради вас… Если кто-нибудь спросит, вы его родственник. Договорились?
– Разумеется. – В голосе шедшего позади посетителя слышалась улыбка.
Стоун отпер одну из дверей и жестом пригласил мужчину войти.
– Это комната для свиданий. Не обращайте внимания на плексигласовую перегородку, она для вашей же безопасности. Тут у нас не детишки сидят, знаете ли…
– Знаю.
Спокойный, мягкий ответ удивил Стоуна. Этот человек ответил таким тоном, будто не понаслышке знал, что тут за контингент. Да что это за тип такой? Вряд ли он мотал тут срок, слишком богат. Такие обычно откупаются, оставляя гнить в тюрьме вместо себя всяких оборванцев.
Но тут незнакомец достал бумажник, и все посторонние мысли начисто вышибло из головы.
– Здесь половина того, что вы получите, Марк, – сказал мужчина, протягивая ему несколько купюр, от достоинства которых у дежурного глаза полезли на лоб. Он всеми силами пытался не выказывать охватившего его возбуждения, но ничего не смог поделать с жадным блеском в глазах. – Вторую половину отдам, когда приведете надзирателя Роджерса. Справедливо?
– Вполне. – Марк сглотнул, не сводя взгляда с купюр. Новенькие, хрустящие, он даже чувствовал их запах… Запах денег. – Присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас приведу нужного вам человека.
