Если отпечаток моей силы действительно отправили в Крепость, то после того магического поединка, который я имел честь устроить, они, радостно потирая руки, оцепили столицу тройным кольцом в течение получаса после срабатывания тревожного сигнала, и сейчас не торопясь перетряхивают её через сито.
От паники меня удержала опустившаяся перед носом тарелка омлета. Нервные мысли к еде не располагают, но желудок деликатным урчанием напомнил, что стрессы стрессами, а обед и ужин я вчера пропустил.
Методичное пережевывание завтрака подействовало успокаивающе, и к концу омлета в голову пришла мысль, что не все так ужасно. Конечно, искать меня будут все, вполне возможно, что и заговорщики тоже, если покойный вельможа успел обо мне доложить куда надо — ведь не глава же заговора допросом пленника занимался?. Буду ходить на службу, являть собой пример образцового архивариуса, и пускай попробуют меня найти — шифруюсь я пока не хуже своего Тёмного коллеги. Только шумлю сильнее.
Самое главное — больше не колдовать без заклинаний, и не влезать в истории. Заодно, в процессе работы с другими нилхорскими заклинателями познакомлюсь. Нет, а что? При чем тут «не влезать в истории»? Какое расследование? Я законопослушный штатный сотрудник канцелярии Охраны порядка, мне такие вещи по долгу службы знать положено. Да и ингредиенты кое-какие прикупить надо, в последнее время мел ходом идет.
— Вам что-нибудь ещё принести? — Я подпрыгнул на скамейке, и понял, что уже какое-то время — судя по любопытству трактирщика, довольно продолжительное, сижу, незряче уставившись в пустую тарелку. Леший, опоздаю ведь! Распланировался.
— Нет, спасибо, я уже побежал.
Выйти на улицу мне не дали.
— Что, и переодеваться не будете? — Издевается? Нет, серьезен, как судья при оглашении приговора. Только в глазах что-то такое мелькает.
Трактирщик молча ткнул пальцем. Да. Вот и доверяй после этого телу что-то делать самостоятельно. Камзол, пересидевший катаклизмы дома, выглядел нормально, а вот штаны… Нет, в целом все верно, они у меня в любом случае только одни, но если я появлюсь в таком виде на службе, сегодняшний день может стать последним в моей архивной карьере. И плащ, кстати, ещё нужен.
В три прыжка преодолев лестницу, я подхватил кошелек, и выскочил за дверь. Где тут в такую рань готовую одежду купить можно?
Что может быть полезнее для здоровья, чем утренняя пробежка? Я мрачно обдумывал эту мысль, рыся по направлению к Верхнему городу, и заглядывая во все портновские лавки, которые попадались мне по пути. Тщетно. Уважающие себя мастера работают только на заказ, а тащиться в Нижний город, и искать там не уважающего себя мастера времени уже не было. Да и боязно у такого закупаться. Честное слово, хоть прохожего в темном переулке лови, чтобы штанами разжиться. Представляю, какие сплетни о таком ограблении пойдут.
О! Ну, здесь-то точно повезет.
Раскраивающий материю мужчина поднял голову с любезной улыбкой, которая, впрочем, тут же слегка подувяла. Узнал.
— Приветствую, почтенный. В прошлый раз мне у вас так понравилось, что я решил заглянуть снова.
— Благодарю вас. Что заказывать будете? — ещё надеется на мое благоразумие.
— Не заказывать. Мне нужны готовые штаны и плащ.
— Нет готовых! Нет!!! В прошлый раз случайно оказались! — Да, допек я его тогда преизрядно, раз он до сих пор кидается.
— Подумайте, уважаемый, мне ОЧЕНЬ надо.
— Я же говорю — нет. Что, мне с себя снять?! — Наткнувшись на мой взгляд, портной умолк, и, зло бросив инструмент на стол, вышел из комнаты.
За следующие сорок минут я успел раз двадцать обежать приемную по кругу, и начал тихо подозревать, что он просто смылся через служебный вход, как мастер появился, держа в руках черные штаны из плотной материи.
— Подгонять надо. Плаща нет. Заказывать будете?
— Буду. Держите задаток. А долго подгонять?
— За пол часа справлюсь. Тиш, иди сюда, срочная работа.
Нет, он мне ещё кислые рожи строить будет. Да за те деньги, что он с меня за подгонку содрал, костюм сшить можно. К тому же заняло это не пол часа, а почти час, так что теперь уже можно не торопиться. При суммарном опоздании почти в два часа, шагом я буду передвигаться, или бегом — роли не сыграет. Хоть на Соловке галопом. Руководствуясь этим соображением, я неторопливо прогулялся по залитой мягким осенним солнцем утренней Нилхоре, улыбаясь особенно симпатичным горожанкам, и морально готовясь выслушать то, что мне скажут, когда я все-таки дойду до работы.
Архив, как всегда, встретил тишиной, покоем, и облачком неистребимой бумажной пыли, сверкнувшей в солнечном луче из открытой входной двери. Дежурный радостно подался мне навстречу.
— Явился, наконец, Великий Заклинатель!
— Ага, проспал после вчерашнего. Главный очень сердит?
— Нет, Главный очень доволен. А вот ребята из основного здания, которые с утра прибегали, сердиты были преизрядно, но Ринлиг их отшил, и велел тебе к нему зайти, сразу как придешь. Так что можешь поблагодарить Небо, что не пришел вовремя — судя по выражениям лиц, разумные доводы тех парней не интересовали. Откуда только в мирных служителях закона столько агрессии? — Притворно возмущенный дежурный лучился удовольствием, прямо пропорциональным возмущению господ канцеляристов, вспоминая утренний эпизод.
— Ладно, тогда пойду сдаваться.
— Иди-иди, у «пострадавших» такие лица были, что он тебе, пожалуй, ещё и премию выпишет. — Любят они тут друг друга, я погляжу. Даже рожи на двери Главного, и те, кажется, довольно осклабились. Им-то какое дело до людских дрязг? Я мстительно постучал по середине лба правой из них.
— Войдите.
— Здравствуйте. Дежурный сказал, что вы зайти просили?
Фэт Ринлиг солидно покивал, старательно хмуря брови, чтобы скрыть распирающую изнутри широкую улыбку.
— Верно, юноша. За что же вы так с уважаемыми чиновниками? Они утром на службу пришли, а на кухне — что не сгрызено, то понадкусано, в котле повар крысу величиной в локоть обнаружил — вылезти не смогла, так объелась. Кладовщик жаловался, что мыши ящик сальных свечей сгрызли, кстати, почему-то дочиста, прямо вместе с ящиком. Так что господа канцеляристы голодны, и очень, очень сердиты. — К концу тирады хранительский лик, не смотря на прилагаемые усилия, расплылся в довольном оскале, сведя на нет весь воспитательный эффект. — И ввиду их… недовольства, так просто оставить это происшествие я не могу. На две недели подменишь одного из наших «выездных» писарей — Ласх как раз просил отпуск, к родне съездить. — Настал мой черед счастливо улыбаться — одно дело стоять целый день за конторкой, и переписывать набело чужие каракули, и совсем другое — выбираться непосредственно на места в составе следственной группы. — Стражники, если что, тебя не выдадут, они господ из Главного здания ещё меньше нас любят. За две недели страсти поутихнут, и вернешься к своим обязанностям.
Да, если на каком-нибудь месте происшествия осмотр заклинателя потребуется, сам проведешь. Индикатор у тебя есть? — Я молча продемонстрировал хрустальный кулон на цепочке. — Хорошо, не стоит тебя пока что с их выездным заклинателем знакомить — он тоже в главном здании обитает. Сейчас иди в Первую казарму, к капитану стражи, он скажет тебе, чем заняться.
Открытое пространство площади — десять шагов от угла до парадного входа в казарму — я преодолевал на максимально возможной скорости. Вход в главное здание явно ближе. Не хватает еще, чтобы меня углядел какой-нибудь голодный канцелярист.
С трудом, налегая всем весом, приоткрыл тяжелую, как надгробная плита, дверь этой миниатюрной крепости, и просочился в образовавшуюся щель.
Сдержанно лыбящийся дневальный, которому я, пожалуй, даже достану макушкой до подбородка, сделал вид, что ничего не заметил.
— Чего тебе, мальчик? — По-моему, в уставной форме этот вопрос должен звучать как-то по другому.
— Прибыл к капитану Кессиху по поручению Главного Архивариуса. — Если ему можно, то и я без казенных формулировок как-нибудь проживу.
— Второй этаж, первая дверь направо. — Воин любезно указал в сторону лестницы, блестящей ступенями, вытертыми ещё сильнее, чем в архиве. Интересно, все столичные госучреждения устроены по одному принципу? У нас кабинет лорда Ринлига — тоже на втором этаже первый справа.
Искомая дверь оказалась без защитной резьбы, но такой толщины, что нечисть должна устрашиться одного её вида и без всяких магических ухищрений.
Владелец этой замечательной конструкции оказался слишком молодым для капитанской должности — лет тридцати, подтянутый и хищный. Я видел таких как он в пограничных гарнизонах — на офицерских должностях. В городской страже воину с такой выправкой не место, даже в столичной. На загорелом сухощавом лице мелькнул призрак веселья.
— А, архивный диверсант? Ринэ предупреждал меня о тебе. Полагаю здесь, в казармах Высокой стражи, тебе делать нечего. Отправляйся в Средний город, в Общие, это рядом с Черепаховым мостом. Приписываю тебя к следователю Хасвигу, он обычно работает далеко от твоих «пострадавших».
На этом аудиенция завершилась. Капитан вернулся к доске с фишками какой-то неизвестной мне игры, а я степенно покинул кабинет, и радостно поскакал вниз по лестнице. Две недели ссылки обещали стать интересными и, наверняка, очень полезными с практической точки зрения.
Дежурный страж проводил меня изумленным взглядом. Видимо, обычно от грозного капитана выходят как-то по-другому.
Переплетение узких городских улочек захватило и понесло в разноцветном шумном водовороте, периодически выводя то на залитую полуденным солнцем площадь, то к горбатому мостику через очередную протоку Великого Крыла, то на шумный рынок. Почему-то когда гуляешь просто так, интересные места попадаются гораздо реже, чем если спешишь по делам, и не имеешь возможности притормозить и осмотреться. Допустим, вот этот трактир, одной стороной фундамента спускающийся прямо в канал, я бы осмотрел с огромным удовольствием. Хозяин выставил неподъемные сосновые столы прямо на берег, в тень от трех старых разлапистых яблонь, увешанных ярко-красными плодами. Ветер смешал легкий яблочный дух с умопомрачительным запахом мяса с южными приправами, и я понял, что зайду сюда если не сегодня после работы, то уж завтра точно.
За очередным перекрестком улица мягко изогнулась, подкатываясь к дверям большого здания, вопреки моде Среднего города покрытого изрядно облупившейся серой штукатуркой. Стоящая по левую руку краснокирпичная тюрьма выглядела по сравнению с ним удивительно жизнерадостно.
— Под средней!
— Ставлю два, что под средней.
— Три, что справа!
— Дол, что скажешь?
— Идите вы знаете куда? Мне прошлого раза хватило.
— Нельзя быть таким скучным, вдруг в этот раз повезет?
— Ну что, все высказались? Шег, так на что ты ставишь?
— Всем ша. Ставлю два, что справа, поднимай. Как под левой?!! Кузен, да ты шулер! Киорсах, куда ты смотришь?!
Я оторвался от справочника, в который посматривал одним глазом, вторым приглядывая, чтобы уважаемый следователь, бывший сегодня на раздаче, не мухлевал.
— Куда надо, туда и смотрю. Все было честно, Шег, не умеешь играть в наперсток — не берись.
— Я не собираюсь дежурить пять раз подряд! Я сюда не убираться устраивался! Чего вы ржете? Хасвиг, и ты туда же?
Мог бы уже и запомнить, что следователь никаких поблажек из родственных побуждений не делает принципиально.
— Не отвертишься. На дежурства предложил играть именно ты, и ты проиграл.
Я придвинул лампу поближе к себе, и погрузился в чтение — на сей раз уже двумя глазами. Кто бы мог подумать, чем коротают время между вызовами следовательские группы. На этот раз в ход пошли реквизированные у уличного мошенника наперстки, и, судя по тому, с какой ловкостью следователь Хасвиг — востроглазый парень лет двадцати двух — ими орудует, без денег он не останется в любом случае. Если уж три опытных стражника и один неопытный, но зато знающий своего родственника как облупленного, уследить не смогли, а я только с помощью магического зрения — очень хороший результат для стража закона. К чести следователя, со своими он не мухлевал — тоже принципиально.
Хотя не могу сказать, что свободного времени у нас было слишком много. В коридоре раздался частый топот. К нам, или мимо? К нам.
— Господин Хасвиг, срочный вызов в Северные Бастионы. На улице Старых ткачей несколько трупов со следами ножевых ранений.
Следовательскую карету на шесть персон — самого следователя, четверых стражников, и меня, исполняющего роль писаря, немилосердно трясло по разбитой брусчатке. Уже во второй раз еду, все никак привыкнуть не могу. Лично мне эта манера передвижения больше всего напоминала эпизод из детства — скоростной спуск на пятой точке по обледенелой замковой лестнице. Главное язык не прикусить.
Бывалые стражники сочувственно поглядывали на то, как мучаемся мы с Шегом, но ничем помочь не могли. Словесно подбадривать тоже не решались — необходимость беречь язык осознавал не только я.
Хасвиг приподнял занавеску, закрывающую окно, и, дождавшись относительно ровного участка дороги, успокаивающе сообщил:
— Скоро будем, минут пятнадцать осталось. — В образовавшемся просвете неторопливо мелькали тяжеловесные дома Северного района, или, как его обычно называют Северного Бастиона Нилхоры. В этот древний район, являющийся, по сути, внутренней крепостью Среднего города, ведет только два не очень широких въезда, которые легко завалить, что, собственно, за века существования и проделывалось неоднократно. Мы въехали через Полотняную Щель, и на собственной шкуре почувствовали, что должен ощутить коварный враг, на свою голову прорвавшийся через баррикады — карета дробно запрыгала по лабиринту узких кривых улиц, стиснутых толстыми каменными стенами, с окнами, живо напоминающими крепостные бойницы. Некстати съеденный завтрак ворочался в желудке, и на каждом повороте робко просил выпустить его наружу — видно тоже способ передвижения не приглянулся. Напротив меня так же молча, но выразительно страдал Шег.
Внятно сказать, что я думаю о необходимости ехать ещё четверть часа, мне не удалось — карету затрясло как-то особенно энергично, затем лошади всхрапнули и остановились. Неужели дальше не проехать? А, нет, мы уже на месте.
Одиннадцатый дом на улице Старых Ткачей, судя по виду, принадлежит хозяину успешной мастерской, или средней руки купцу. Принадлежал. Здание встретило нас давящей тишиной недавней насильственной смерти, которая сгущалась и пульсировала в такт причитаниям невидимой отсюда женщины.
Сколько же тут..? Никак не меньше четверых. И не больше семи, иначе бы я ещё на подъезде учуял.
Патрульный, до того подпиравший плечом дверной косяк, подобрался, и на всякий случай отсалютовал всем разом.
— Кто в доме? — Хасвиг без видимого удовольствия прислушался к неумолкающему речитативу, видимо, представляя гибнущие под руками благонамеренной плакальщицы улики.
От паники меня удержала опустившаяся перед носом тарелка омлета. Нервные мысли к еде не располагают, но желудок деликатным урчанием напомнил, что стрессы стрессами, а обед и ужин я вчера пропустил.
Методичное пережевывание завтрака подействовало успокаивающе, и к концу омлета в голову пришла мысль, что не все так ужасно. Конечно, искать меня будут все, вполне возможно, что и заговорщики тоже, если покойный вельможа успел обо мне доложить куда надо — ведь не глава же заговора допросом пленника занимался?. Буду ходить на службу, являть собой пример образцового архивариуса, и пускай попробуют меня найти — шифруюсь я пока не хуже своего Тёмного коллеги. Только шумлю сильнее.
Самое главное — больше не колдовать без заклинаний, и не влезать в истории. Заодно, в процессе работы с другими нилхорскими заклинателями познакомлюсь. Нет, а что? При чем тут «не влезать в истории»? Какое расследование? Я законопослушный штатный сотрудник канцелярии Охраны порядка, мне такие вещи по долгу службы знать положено. Да и ингредиенты кое-какие прикупить надо, в последнее время мел ходом идет.
— Вам что-нибудь ещё принести? — Я подпрыгнул на скамейке, и понял, что уже какое-то время — судя по любопытству трактирщика, довольно продолжительное, сижу, незряче уставившись в пустую тарелку. Леший, опоздаю ведь! Распланировался.
— Нет, спасибо, я уже побежал.
Выйти на улицу мне не дали.
— Что, и переодеваться не будете? — Издевается? Нет, серьезен, как судья при оглашении приговора. Только в глазах что-то такое мелькает.
Трактирщик молча ткнул пальцем. Да. Вот и доверяй после этого телу что-то делать самостоятельно. Камзол, пересидевший катаклизмы дома, выглядел нормально, а вот штаны… Нет, в целом все верно, они у меня в любом случае только одни, но если я появлюсь в таком виде на службе, сегодняшний день может стать последним в моей архивной карьере. И плащ, кстати, ещё нужен.
В три прыжка преодолев лестницу, я подхватил кошелек, и выскочил за дверь. Где тут в такую рань готовую одежду купить можно?
Что может быть полезнее для здоровья, чем утренняя пробежка? Я мрачно обдумывал эту мысль, рыся по направлению к Верхнему городу, и заглядывая во все портновские лавки, которые попадались мне по пути. Тщетно. Уважающие себя мастера работают только на заказ, а тащиться в Нижний город, и искать там не уважающего себя мастера времени уже не было. Да и боязно у такого закупаться. Честное слово, хоть прохожего в темном переулке лови, чтобы штанами разжиться. Представляю, какие сплетни о таком ограблении пойдут.
О! Ну, здесь-то точно повезет.
Раскраивающий материю мужчина поднял голову с любезной улыбкой, которая, впрочем, тут же слегка подувяла. Узнал.
— Приветствую, почтенный. В прошлый раз мне у вас так понравилось, что я решил заглянуть снова.
— Благодарю вас. Что заказывать будете? — ещё надеется на мое благоразумие.
— Не заказывать. Мне нужны готовые штаны и плащ.
— Нет готовых! Нет!!! В прошлый раз случайно оказались! — Да, допек я его тогда преизрядно, раз он до сих пор кидается.
— Подумайте, уважаемый, мне ОЧЕНЬ надо.
— Я же говорю — нет. Что, мне с себя снять?! — Наткнувшись на мой взгляд, портной умолк, и, зло бросив инструмент на стол, вышел из комнаты.
За следующие сорок минут я успел раз двадцать обежать приемную по кругу, и начал тихо подозревать, что он просто смылся через служебный вход, как мастер появился, держа в руках черные штаны из плотной материи.
— Подгонять надо. Плаща нет. Заказывать будете?
— Буду. Держите задаток. А долго подгонять?
— За пол часа справлюсь. Тиш, иди сюда, срочная работа.
Нет, он мне ещё кислые рожи строить будет. Да за те деньги, что он с меня за подгонку содрал, костюм сшить можно. К тому же заняло это не пол часа, а почти час, так что теперь уже можно не торопиться. При суммарном опоздании почти в два часа, шагом я буду передвигаться, или бегом — роли не сыграет. Хоть на Соловке галопом. Руководствуясь этим соображением, я неторопливо прогулялся по залитой мягким осенним солнцем утренней Нилхоре, улыбаясь особенно симпатичным горожанкам, и морально готовясь выслушать то, что мне скажут, когда я все-таки дойду до работы.
Архив, как всегда, встретил тишиной, покоем, и облачком неистребимой бумажной пыли, сверкнувшей в солнечном луче из открытой входной двери. Дежурный радостно подался мне навстречу.
— Явился, наконец, Великий Заклинатель!
— Ага, проспал после вчерашнего. Главный очень сердит?
— Нет, Главный очень доволен. А вот ребята из основного здания, которые с утра прибегали, сердиты были преизрядно, но Ринлиг их отшил, и велел тебе к нему зайти, сразу как придешь. Так что можешь поблагодарить Небо, что не пришел вовремя — судя по выражениям лиц, разумные доводы тех парней не интересовали. Откуда только в мирных служителях закона столько агрессии? — Притворно возмущенный дежурный лучился удовольствием, прямо пропорциональным возмущению господ канцеляристов, вспоминая утренний эпизод.
— Ладно, тогда пойду сдаваться.
— Иди-иди, у «пострадавших» такие лица были, что он тебе, пожалуй, ещё и премию выпишет. — Любят они тут друг друга, я погляжу. Даже рожи на двери Главного, и те, кажется, довольно осклабились. Им-то какое дело до людских дрязг? Я мстительно постучал по середине лба правой из них.
— Войдите.
— Здравствуйте. Дежурный сказал, что вы зайти просили?
Фэт Ринлиг солидно покивал, старательно хмуря брови, чтобы скрыть распирающую изнутри широкую улыбку.
— Верно, юноша. За что же вы так с уважаемыми чиновниками? Они утром на службу пришли, а на кухне — что не сгрызено, то понадкусано, в котле повар крысу величиной в локоть обнаружил — вылезти не смогла, так объелась. Кладовщик жаловался, что мыши ящик сальных свечей сгрызли, кстати, почему-то дочиста, прямо вместе с ящиком. Так что господа канцеляристы голодны, и очень, очень сердиты. — К концу тирады хранительский лик, не смотря на прилагаемые усилия, расплылся в довольном оскале, сведя на нет весь воспитательный эффект. — И ввиду их… недовольства, так просто оставить это происшествие я не могу. На две недели подменишь одного из наших «выездных» писарей — Ласх как раз просил отпуск, к родне съездить. — Настал мой черед счастливо улыбаться — одно дело стоять целый день за конторкой, и переписывать набело чужие каракули, и совсем другое — выбираться непосредственно на места в составе следственной группы. — Стражники, если что, тебя не выдадут, они господ из Главного здания ещё меньше нас любят. За две недели страсти поутихнут, и вернешься к своим обязанностям.
Да, если на каком-нибудь месте происшествия осмотр заклинателя потребуется, сам проведешь. Индикатор у тебя есть? — Я молча продемонстрировал хрустальный кулон на цепочке. — Хорошо, не стоит тебя пока что с их выездным заклинателем знакомить — он тоже в главном здании обитает. Сейчас иди в Первую казарму, к капитану стражи, он скажет тебе, чем заняться.
Открытое пространство площади — десять шагов от угла до парадного входа в казарму — я преодолевал на максимально возможной скорости. Вход в главное здание явно ближе. Не хватает еще, чтобы меня углядел какой-нибудь голодный канцелярист.
С трудом, налегая всем весом, приоткрыл тяжелую, как надгробная плита, дверь этой миниатюрной крепости, и просочился в образовавшуюся щель.
Сдержанно лыбящийся дневальный, которому я, пожалуй, даже достану макушкой до подбородка, сделал вид, что ничего не заметил.
— Чего тебе, мальчик? — По-моему, в уставной форме этот вопрос должен звучать как-то по другому.
— Прибыл к капитану Кессиху по поручению Главного Архивариуса. — Если ему можно, то и я без казенных формулировок как-нибудь проживу.
— Второй этаж, первая дверь направо. — Воин любезно указал в сторону лестницы, блестящей ступенями, вытертыми ещё сильнее, чем в архиве. Интересно, все столичные госучреждения устроены по одному принципу? У нас кабинет лорда Ринлига — тоже на втором этаже первый справа.
Искомая дверь оказалась без защитной резьбы, но такой толщины, что нечисть должна устрашиться одного её вида и без всяких магических ухищрений.
Владелец этой замечательной конструкции оказался слишком молодым для капитанской должности — лет тридцати, подтянутый и хищный. Я видел таких как он в пограничных гарнизонах — на офицерских должностях. В городской страже воину с такой выправкой не место, даже в столичной. На загорелом сухощавом лице мелькнул призрак веселья.
— А, архивный диверсант? Ринэ предупреждал меня о тебе. Полагаю здесь, в казармах Высокой стражи, тебе делать нечего. Отправляйся в Средний город, в Общие, это рядом с Черепаховым мостом. Приписываю тебя к следователю Хасвигу, он обычно работает далеко от твоих «пострадавших».
На этом аудиенция завершилась. Капитан вернулся к доске с фишками какой-то неизвестной мне игры, а я степенно покинул кабинет, и радостно поскакал вниз по лестнице. Две недели ссылки обещали стать интересными и, наверняка, очень полезными с практической точки зрения.
Дежурный страж проводил меня изумленным взглядом. Видимо, обычно от грозного капитана выходят как-то по-другому.
Переплетение узких городских улочек захватило и понесло в разноцветном шумном водовороте, периодически выводя то на залитую полуденным солнцем площадь, то к горбатому мостику через очередную протоку Великого Крыла, то на шумный рынок. Почему-то когда гуляешь просто так, интересные места попадаются гораздо реже, чем если спешишь по делам, и не имеешь возможности притормозить и осмотреться. Допустим, вот этот трактир, одной стороной фундамента спускающийся прямо в канал, я бы осмотрел с огромным удовольствием. Хозяин выставил неподъемные сосновые столы прямо на берег, в тень от трех старых разлапистых яблонь, увешанных ярко-красными плодами. Ветер смешал легкий яблочный дух с умопомрачительным запахом мяса с южными приправами, и я понял, что зайду сюда если не сегодня после работы, то уж завтра точно.
За очередным перекрестком улица мягко изогнулась, подкатываясь к дверям большого здания, вопреки моде Среднего города покрытого изрядно облупившейся серой штукатуркой. Стоящая по левую руку краснокирпичная тюрьма выглядела по сравнению с ним удивительно жизнерадостно.
ГЛАВА 6
— Под средней!
— Ставлю два, что под средней.
— Три, что справа!
— Дол, что скажешь?
— Идите вы знаете куда? Мне прошлого раза хватило.
— Нельзя быть таким скучным, вдруг в этот раз повезет?
— Ну что, все высказались? Шег, так на что ты ставишь?
— Всем ша. Ставлю два, что справа, поднимай. Как под левой?!! Кузен, да ты шулер! Киорсах, куда ты смотришь?!
Я оторвался от справочника, в который посматривал одним глазом, вторым приглядывая, чтобы уважаемый следователь, бывший сегодня на раздаче, не мухлевал.
— Куда надо, туда и смотрю. Все было честно, Шег, не умеешь играть в наперсток — не берись.
— Я не собираюсь дежурить пять раз подряд! Я сюда не убираться устраивался! Чего вы ржете? Хасвиг, и ты туда же?
Мог бы уже и запомнить, что следователь никаких поблажек из родственных побуждений не делает принципиально.
— Не отвертишься. На дежурства предложил играть именно ты, и ты проиграл.
Я придвинул лампу поближе к себе, и погрузился в чтение — на сей раз уже двумя глазами. Кто бы мог подумать, чем коротают время между вызовами следовательские группы. На этот раз в ход пошли реквизированные у уличного мошенника наперстки, и, судя по тому, с какой ловкостью следователь Хасвиг — востроглазый парень лет двадцати двух — ими орудует, без денег он не останется в любом случае. Если уж три опытных стражника и один неопытный, но зато знающий своего родственника как облупленного, уследить не смогли, а я только с помощью магического зрения — очень хороший результат для стража закона. К чести следователя, со своими он не мухлевал — тоже принципиально.
Хотя не могу сказать, что свободного времени у нас было слишком много. В коридоре раздался частый топот. К нам, или мимо? К нам.
— Господин Хасвиг, срочный вызов в Северные Бастионы. На улице Старых ткачей несколько трупов со следами ножевых ранений.
Следовательскую карету на шесть персон — самого следователя, четверых стражников, и меня, исполняющего роль писаря, немилосердно трясло по разбитой брусчатке. Уже во второй раз еду, все никак привыкнуть не могу. Лично мне эта манера передвижения больше всего напоминала эпизод из детства — скоростной спуск на пятой точке по обледенелой замковой лестнице. Главное язык не прикусить.
Бывалые стражники сочувственно поглядывали на то, как мучаемся мы с Шегом, но ничем помочь не могли. Словесно подбадривать тоже не решались — необходимость беречь язык осознавал не только я.
Хасвиг приподнял занавеску, закрывающую окно, и, дождавшись относительно ровного участка дороги, успокаивающе сообщил:
— Скоро будем, минут пятнадцать осталось. — В образовавшемся просвете неторопливо мелькали тяжеловесные дома Северного района, или, как его обычно называют Северного Бастиона Нилхоры. В этот древний район, являющийся, по сути, внутренней крепостью Среднего города, ведет только два не очень широких въезда, которые легко завалить, что, собственно, за века существования и проделывалось неоднократно. Мы въехали через Полотняную Щель, и на собственной шкуре почувствовали, что должен ощутить коварный враг, на свою голову прорвавшийся через баррикады — карета дробно запрыгала по лабиринту узких кривых улиц, стиснутых толстыми каменными стенами, с окнами, живо напоминающими крепостные бойницы. Некстати съеденный завтрак ворочался в желудке, и на каждом повороте робко просил выпустить его наружу — видно тоже способ передвижения не приглянулся. Напротив меня так же молча, но выразительно страдал Шег.
Внятно сказать, что я думаю о необходимости ехать ещё четверть часа, мне не удалось — карету затрясло как-то особенно энергично, затем лошади всхрапнули и остановились. Неужели дальше не проехать? А, нет, мы уже на месте.
Одиннадцатый дом на улице Старых Ткачей, судя по виду, принадлежит хозяину успешной мастерской, или средней руки купцу. Принадлежал. Здание встретило нас давящей тишиной недавней насильственной смерти, которая сгущалась и пульсировала в такт причитаниям невидимой отсюда женщины.
Сколько же тут..? Никак не меньше четверых. И не больше семи, иначе бы я ещё на подъезде учуял.
Патрульный, до того подпиравший плечом дверной косяк, подобрался, и на всякий случай отсалютовал всем разом.
— Кто в доме? — Хасвиг без видимого удовольствия прислушался к неумолкающему речитативу, видимо, представляя гибнущие под руками благонамеренной плакальщицы улики.
