Несколько пришедший в себя эконом, не зная, чем занять повисшую тяжелую паузу, неловко потоптался, а потом набрался духа и отодвинул «занятое» призраком кресло, предлагая барону сесть нормально. Или хотя бы не торчать посреди мебели, смущая честных людей. Оввер, не выплывая из задумчивости, сел.
Гонец в тонкости чужих семейных дел не вникал, зато был в курсе того, что творится в столице, и ситуация у него никаких вопросов не вызывала.
— Так вместе с остальными семейными документами в Совет Лордов привез. Там сейчас сверка архивов идет, все дворяне бумаги сундуками везут, такая дивная возможность пересмотреть старые наследственные распри раз в двести лет выпадает. — Гонец припомнил высокое желтое здание с ребристыми колоннами, окруженное плотным кольцом карет с разнообразными гербами, уже два месяца как потонувшее в криках кучеров, лошадином ржании и конском навозе. — Некоторые прямо в коридорах Совета дуэли повадились устраивать, стремясь конкурентов вперед не пропустить. Лорды-смотрители от такого бардака озверели уже. Скоро начнут посетителям головы откусывать.
— А Ралто возил? — Оживился призрак. Может быть удастся отбиться от Эйомина с помощью родового реестра? Должна же быть и от бюрократии хоть какая-то польза.
Вместо посланника ответил безрадостный эконом, произведший в уме те же расчеты.
— В следующем месяце ехать собирался. И бумаги уже все собрал. Они сейчас в его кабинете лежать должны.
В следующем собирался, а в этом внезапно помер? За-ме-ча-тель-но. Ралто всегда знал, с кем дружить.
Устало потерев ладонями лицо, барон вежливо кивнул гонцу (все же человек короля при исполнении служебных обязанностей) и двинулся в кабинет потомка. Надо взглянуть, что там за документы и не появилось ли среди них что-нибудь неожиданное за две недели. Если маркиз не успел подсуетиться, то, возможно, право наследования удастся оспорить. Расхождение в родовых записях должно вызвать дополнительную проверку, а там, глядишь, не только подлог вскроют, но и убийцу последнего барона Карди найдут. В том, что Ралто погиб в результате несчастного случая, Оввер разуверился сразу, как только услышал про невероятную своевременность маркиза.
Зато теперь хотя бы стало понятно, с чего Эйомин последние полгода так зельями на человеческой крови интересовался — второй барон Карди мог поспорить на любую из родовых реликвий, что мнивший себя самым умным и самым хитрым, потомок сам сварил эликсир, благодаря которому маркиз прошел проверку печатью крови и теперь готовится стать полноправным хозяином баронства.
Кабинет, как и следовало ожидать, был заперт. Оввер специально подергал витую железную ручку, чтобы в этом убедиться, а затем просто прошел сквозь дверь: преимущества у призрачного существования тоже были. Сомнительные, правда, но уж какие есть.
Темное помещение, воздух в котором мгновенно становился затхлым из-за постоянных эманаций магии крови, встретило гостя тихими перескрипами ветхих половиц, шорохами, еле слышными посвистами и топотками. Народная молва приписывала эти звуки духам замученных пленников и фамилиарам, но Оввер совершенно точно знал, что дело в плохо законопаченных щелях, старом дереве и мышином семействе. Во-первых, все жертвоприношения потомки проводили в лаборатории, а не кабинете, во-вторых, Оввер лично препровождал на тот свет заблудившихся между жизнью и смертью духов. По правде сказать, он бы и сам с удовольствием туда проводился, но что-то упорно не отпускало.
Одно словоохотливое привидение экзорциста (приглашенного, кстати, любящим пра-правнуком для упокоения самого Оввера), не справившегося с заданием и получившего вместо оплаты удар кинжалом, перед тем, как уйти, предположило, что якорем служит сам род, а второй барон, таким образом, является фамильным призраком-хранителем. Оввер отнесся к предположению скептически — хранить всякую пакость он не собирался, но альтернативных теорий у него не было. Кроме того, второй барон безошибочно чувствовал местонахождение всех фамильных реликвий: баронской короны, большой и малой печати, перстня, церемониального меча и родовой книги, и наверняка смог бы преследовать за пределами замка их похитителя или осквернителя, буде таковой выживет после удара наложенной на предметы родовой защиты. Правда, проверить это на практике возможности не предоставлялось: дураков, желающих украсть то, что даже трогать не рекомендуется, до сих пор не нашлось.
Фамилиаров же, как и прочую мелкую нежить и нечисть, которую время от времени пытались завести потомки, второй барон попросту выживал со своей территории (или уничтожал, бессовестно пользуясь тем, что находится на одном с ними слое бытия и может использовать меч по назначению) — это живых волшебные твари мало беспокоят (пока сытые), а вот для призрака каждое такое соседство оборачивалось пучком трудноразрешимых проблем. В итоге мертвый переупрямил не по уму инициативных живых, и попытки прекратились, а слухи остались.
Согнав с лица ностальгическую улыбку, барон принялся искать. Первым делом засунул голову в сейф, но ничего кроме денег, годового отчета от управляющего и пачки писем в нем не оказалось. Весьма неплохой результат, если учесть, что в ящиках стола, и запертых, и открытых, хранился преимущественно мусор. Оввер с огромным трудом поворошил скомканные рваные бумажки — руки так и норовили пройти сквозь них. Судя по тому, что видно — неудачные черновики каких-то писем. Личных?! Любопытно. На памяти Оввера Ралто писал преимущественно деловые, а с тем же Эйомином решал все дела явочным порядком. Хотя, если учесть, что они обсуждали и чем занимались... Скорее всего, просто улики оставлять не хотел.
Развернуть и прочитать обрывки сходу не получилось, и призрак отложил любопытство на потом. Совсем украсть документы маркиз не мог — если начнут разыскивать пропажу, то много чего выплыть может, — гораздо выгоднее переписать и дополнить, а значит, искать следует там, куда Ралто их положил. Задачка. Сходить, что ли, к эконому, спросить, где он их видел? Да ну, будет еще повод старика понервировать.
За следующие полчаса Оввер выгреб из разных потаенных мест кабинета целую корзину мусора, и обычного, и колдовского, и вовсе не опознаваемого, обжег руку о зарытый среди бумаг ритуальный кинжал, зло, но не опасно разбрызгивающий вокруг себя искры темной магии, а обнаружил в итоге искомую папку на самом видном месте — каминной полке. Ну-ка, что там у нас?
На первый взгляд ветхие, пожелтевшие от времени бумаги были в порядке, но вот загвоздка — при составлении большинства из них Оввер в том или ином виде присутствовал лично, что должно быть написано — помнил, и маразмом не страдал, а потому расхождения нашел довольно быстро.
Хорош, мерзавец! Что-что, а серьезный подход к делу у Эйомина не отнимешь. Если бы лично оригиналы не видел и на свадьбе Уверна, младшего сына седьмого барона Карди, с дочерью одного из вассалов клана не гулял, нипочем бы брачные свидетельства от настоящих не отличил.
И никто не отличит — с грустью понял Оввер, когда выудил из общей кучи заботливо упакованную родовую печать крови в новеньком незнакомом футляре. В том, что ее оттиск покажет исключительно то, что нужно маркизу, можно было даже не сомневаться.
Через несколько дней в Карди приедет новый хозяин, убивший последнего потомка Оввера для того, чтобы завладеть его родовыми землями. Потомков своих, превратившихся в позор и проклятие всего королевства, второй барон не любил, и не раз мечтал о том, чтобы выродившийся клан наконец-то прекратил существование, но такой поворот был слишком... Слишком...
Печать крови впилась в призрачную ладонь так, будто та была настоящей. До боли. Оввер с удивлением посмотрел на борозды-отпечатки, оставшиеся на ладони, и поднял голову. Надо же, приход эконома не заметил.
— Что, уже успел подменить? — Впервые при виде второго барона обитатель замка выдал нормальный вопрос, а не охранный заговор. Вот если бы еще тон не был таким обреченно-усталым.
— Да. — И, неожиданно для себя, от этого простого короткого слова Оввер почувствовал прилив спокойствия и решительности.
— Подменить обратно удастся? — Продемонстрировал практический склад ума эконом.
— Разве что у вас найдется хороший специалист по подделке документов — уверен, оригиналы уже давно уничтожены. Единственный шанс — изготовить новые, которые будут в точности повторять настоящие. Содержание я помню, копии печатей всех ведомств баронства лежат на втором этаже, в архиве, так что с этим проблем не будет, и расписаться за всех баронов Карди по очереди я смогу, но вот сами документы мне не изготовить. Да, времени займет много, но если начать прямо завтра, а в Совет Лордов отправить предваряющее письмо-опровержение и запросить дополнительную проверку, то можно успеть.
Старик задумчиво кивнул, и, не отвечая, развернулся в сторону двери. На узком морщинистом лице отразилась целая буря мыслей, быстро сменившаяся решимостью.
Призрак удовлетворенно улыбнулся. Отлично! Они еще повоюют. В том, что у прохиндея, несмотря на все проверки и уловки со стороны Ралто обворовывавшего замок не менее чем на десяток злотых неситов ежеквартально, подходящие знакомства есть, Оввер даже не сомневался.
— Посланника где устроили? — Спохватившись, поинтересовался барон у сутулой спины.
— А?.. — Вздрогнув, оглянулся поглощенный раздумьями эконом. — Он в городе переночевать решил. Я рекомендовал ему постоялый двор Пеккера.
— Когда уезжать собирается?
— Утром. — Насмешливая улыбка скользнула по сухим губам и тут же пропала. — Хотел прямо на ночь глядя отправляться, мол, служба королю, срочность и важность, но его наши... Ваши... Несколько бывших вассалов рода Карди перехватили, хотят, пользуясь случаем, какие-то прошения в столицу передать. А так как пришли не с пустыми руками, то посланник решил, что поездка в ночи его не особенно ускорит, и можно немного задержаться.
По правилам, посланник должен был остаться в баронстве минимум на пять дней, чтобы собрать все обращения, жалобы и петиции, которые местное дворянство хотело передать Его Величеству, а заодно выслушать и пересказать хотя бы несколько жалоб от простого люда (Оввер всегда подозревал, что это чистая формальность, но традицию отменять не спешили). Так что причиной торопливости явно была не служебная необходимость, а эффектное появление призрака и последовавший допрос. Барон испытал прилив досады: за ночь толковый запрос не подготовить, надо как-то этого служилого труса задержать.
— Вы... Ладно, идите, — разрешил Оввер закрывшейся двери. Отвел эконому на встречу с мастером по поделке документов и переговоры четыре часа — не так велик город, чтобы по нему дольше шастать, и пошел в спальню Ралто за ключами от сейфа. Задерживать посланника он собрался уже проверенным и отлично зарекомендовавшим себя средством.
Донести связку ключей от одной комнаты до другой оказалось самой простой частью дела. С натугой провернув миниатюрный ключик в потайном сейфовом замке Оввер вытащил и взвесил на ладони кошель с монетами. Сквозь бархат рука свободно прошла, а вот металлические кругляши спокойно лежали на ладони. И призрака смущало их количество — таким не посланника, а министра подкупать. Да и у безземельного дворянина, от имени одного из которых он собирался действовать, таких денег не могло найтись по определению. Следовало достать из плотно затянутой шнурками ткани какую-то более правдоподобную сумму.
Задумчиво потыкав пальцем в аккуратный бантик, перетягивающий горловину кошеля, барон, остро сожалеющий о том, что не может чем-нибудь обернуть руку, вытащил из тайника ритуальный кинжал. Зазубренное лезвие резало бархат крайне неохотно, и дырку подходящего размера проковырять никак не удавалось. А потом Оввер как-то особенно удачно дернул запястьем, и кошель разлетелся практически пополам. Зажатые в ладони монеты остались на месте, а вот остальные радостно запрыгали по столу и полу, отыскивая щели, в которые можно закатиться. Барон попытался проследить за ними взглядом, чуть не заработал косоглазие, и решил, что именно раскатившиеся монеты на взятку и пойдут. Засунул оставшееся обратно в сейф, запер, хозяйственно подергал дверцу — ни к чему искушать оставшихся в замке слуг, и принялся ползать на карачках по кабинету, собирая разбежавшиеся финансы. Занятие оказалось забавным — призрачная рука без труда пролезала в любую щель, но при попытке вытащить монету начинала застревать, отчего Овверу неизменно вспоминалась старая басня про лису, засунувшую голову в кувшин.
Но все это меркло перед необходимостью написать сопроводительное письмо.
Убив больше трех часов и почти весь запас перьев на записку в две строчки — некая леди Танила Чиди из Такада просила королевского посланника задержаться на сутки, чтобы помянутая леди Танила успела собрать необходимые для отправки документы и должным образом составить письмо для Его Величества (и принести вторую, куда бОльшую часть вознаграждения для доброго гонца, разумеется), — Оввер решил проверить, как дела у эконома. Времени достаточно прошло, какой-то результат должен уже быть.
Замок, и без того малолюдный, поразил вышедшего из кабинета Овера какой-то особенной, совсем уж мертвой тишиной. Ни далеких, слышимых только призраку бряканий с кухни, не прекращавшей работу даже в самые трудные для замка времена, ни переклички стражи на стенах, ни ржания лошадей. Вихрем пронесшись до служебного крыла, барон принялся распахивать одну дверь за другой. Каморки прислуги радовали глаз пустотой. В одних валялись брошенные или забытые в спешке вещи, из других рачительные жильцы забрали не только свое, но и хозяйское. Комнаты, принадлежащие эконому, относились ко второму типу.
— Трус! Скотина поганая! — Развернулся на каблуках барон и припустил во двор. Понятно теперь, с чего этот престарелый крысеныш вдруг успокоился — решил не ждать нового хозяина, а обобрать старого и смыться к родне куда подальше. Все равно искать и разбираться никто не будет. — Убью паскуду!
Каменные ступени внезапно закончились, и призрак выскочил сквозь входные двери на крыльцо. В мягких летних сумерках было видно, как последние четыре фигуры, кажется, поваров, волокут тюки с добром (вряд ли своим) к надвратной башне.
— СТОЯТЬ!!! — Крик призрака, который вложил в него все силы и всю переполняющую его ярость, наполнил замковый двор до самого верха крепостных стен, как ледяная вода, и побросал людей на землю. Родовое гнездо отозвалось на призыв одного из своих основателей, и цепь, удерживающая решетку ворот открытой, сорвалась с креплений. Решетка полетела вниз, отсекая путь к бегству. Ошеломление не помешало слишком запасливым людям тут же начать отползать от мешков с ворованным добром, но призрака сейчас интересовало не это. — Когда эконом уехал? Отвечайте!
— Часа три назад, — не стал прикрывать бывшее начальство ближайший беглец. — Как посланник королевский со двора вышел, так он собираться и побежал. И все остальные за ним: если уж даже господин Эгфит решил судьбу не пытать, то нам и вовсе счастья ждать нечего.
— И серебряный сервиз, который с гербами Карди и вассалов ихних, прихватил, — наябедничал второй, продолжая отпихивать собственный мешок в сторону. Мешок предательски звякал. — Переплавит, наверное.
Гонец в тонкости чужих семейных дел не вникал, зато был в курсе того, что творится в столице, и ситуация у него никаких вопросов не вызывала.
— Так вместе с остальными семейными документами в Совет Лордов привез. Там сейчас сверка архивов идет, все дворяне бумаги сундуками везут, такая дивная возможность пересмотреть старые наследственные распри раз в двести лет выпадает. — Гонец припомнил высокое желтое здание с ребристыми колоннами, окруженное плотным кольцом карет с разнообразными гербами, уже два месяца как потонувшее в криках кучеров, лошадином ржании и конском навозе. — Некоторые прямо в коридорах Совета дуэли повадились устраивать, стремясь конкурентов вперед не пропустить. Лорды-смотрители от такого бардака озверели уже. Скоро начнут посетителям головы откусывать.
— А Ралто возил? — Оживился призрак. Может быть удастся отбиться от Эйомина с помощью родового реестра? Должна же быть и от бюрократии хоть какая-то польза.
Вместо посланника ответил безрадостный эконом, произведший в уме те же расчеты.
— В следующем месяце ехать собирался. И бумаги уже все собрал. Они сейчас в его кабинете лежать должны.
В следующем собирался, а в этом внезапно помер? За-ме-ча-тель-но. Ралто всегда знал, с кем дружить.
Устало потерев ладонями лицо, барон вежливо кивнул гонцу (все же человек короля при исполнении служебных обязанностей) и двинулся в кабинет потомка. Надо взглянуть, что там за документы и не появилось ли среди них что-нибудь неожиданное за две недели. Если маркиз не успел подсуетиться, то, возможно, право наследования удастся оспорить. Расхождение в родовых записях должно вызвать дополнительную проверку, а там, глядишь, не только подлог вскроют, но и убийцу последнего барона Карди найдут. В том, что Ралто погиб в результате несчастного случая, Оввер разуверился сразу, как только услышал про невероятную своевременность маркиза.
Зато теперь хотя бы стало понятно, с чего Эйомин последние полгода так зельями на человеческой крови интересовался — второй барон Карди мог поспорить на любую из родовых реликвий, что мнивший себя самым умным и самым хитрым, потомок сам сварил эликсир, благодаря которому маркиз прошел проверку печатью крови и теперь готовится стать полноправным хозяином баронства.
Кабинет, как и следовало ожидать, был заперт. Оввер специально подергал витую железную ручку, чтобы в этом убедиться, а затем просто прошел сквозь дверь: преимущества у призрачного существования тоже были. Сомнительные, правда, но уж какие есть.
Темное помещение, воздух в котором мгновенно становился затхлым из-за постоянных эманаций магии крови, встретило гостя тихими перескрипами ветхих половиц, шорохами, еле слышными посвистами и топотками. Народная молва приписывала эти звуки духам замученных пленников и фамилиарам, но Оввер совершенно точно знал, что дело в плохо законопаченных щелях, старом дереве и мышином семействе. Во-первых, все жертвоприношения потомки проводили в лаборатории, а не кабинете, во-вторых, Оввер лично препровождал на тот свет заблудившихся между жизнью и смертью духов. По правде сказать, он бы и сам с удовольствием туда проводился, но что-то упорно не отпускало.
Одно словоохотливое привидение экзорциста (приглашенного, кстати, любящим пра-правнуком для упокоения самого Оввера), не справившегося с заданием и получившего вместо оплаты удар кинжалом, перед тем, как уйти, предположило, что якорем служит сам род, а второй барон, таким образом, является фамильным призраком-хранителем. Оввер отнесся к предположению скептически — хранить всякую пакость он не собирался, но альтернативных теорий у него не было. Кроме того, второй барон безошибочно чувствовал местонахождение всех фамильных реликвий: баронской короны, большой и малой печати, перстня, церемониального меча и родовой книги, и наверняка смог бы преследовать за пределами замка их похитителя или осквернителя, буде таковой выживет после удара наложенной на предметы родовой защиты. Правда, проверить это на практике возможности не предоставлялось: дураков, желающих украсть то, что даже трогать не рекомендуется, до сих пор не нашлось.
Фамилиаров же, как и прочую мелкую нежить и нечисть, которую время от времени пытались завести потомки, второй барон попросту выживал со своей территории (или уничтожал, бессовестно пользуясь тем, что находится на одном с ними слое бытия и может использовать меч по назначению) — это живых волшебные твари мало беспокоят (пока сытые), а вот для призрака каждое такое соседство оборачивалось пучком трудноразрешимых проблем. В итоге мертвый переупрямил не по уму инициативных живых, и попытки прекратились, а слухи остались.
Согнав с лица ностальгическую улыбку, барон принялся искать. Первым делом засунул голову в сейф, но ничего кроме денег, годового отчета от управляющего и пачки писем в нем не оказалось. Весьма неплохой результат, если учесть, что в ящиках стола, и запертых, и открытых, хранился преимущественно мусор. Оввер с огромным трудом поворошил скомканные рваные бумажки — руки так и норовили пройти сквозь них. Судя по тому, что видно — неудачные черновики каких-то писем. Личных?! Любопытно. На памяти Оввера Ралто писал преимущественно деловые, а с тем же Эйомином решал все дела явочным порядком. Хотя, если учесть, что они обсуждали и чем занимались... Скорее всего, просто улики оставлять не хотел.
Развернуть и прочитать обрывки сходу не получилось, и призрак отложил любопытство на потом. Совсем украсть документы маркиз не мог — если начнут разыскивать пропажу, то много чего выплыть может, — гораздо выгоднее переписать и дополнить, а значит, искать следует там, куда Ралто их положил. Задачка. Сходить, что ли, к эконому, спросить, где он их видел? Да ну, будет еще повод старика понервировать.
За следующие полчаса Оввер выгреб из разных потаенных мест кабинета целую корзину мусора, и обычного, и колдовского, и вовсе не опознаваемого, обжег руку о зарытый среди бумаг ритуальный кинжал, зло, но не опасно разбрызгивающий вокруг себя искры темной магии, а обнаружил в итоге искомую папку на самом видном месте — каминной полке. Ну-ка, что там у нас?
На первый взгляд ветхие, пожелтевшие от времени бумаги были в порядке, но вот загвоздка — при составлении большинства из них Оввер в том или ином виде присутствовал лично, что должно быть написано — помнил, и маразмом не страдал, а потому расхождения нашел довольно быстро.
Хорош, мерзавец! Что-что, а серьезный подход к делу у Эйомина не отнимешь. Если бы лично оригиналы не видел и на свадьбе Уверна, младшего сына седьмого барона Карди, с дочерью одного из вассалов клана не гулял, нипочем бы брачные свидетельства от настоящих не отличил.
И никто не отличит — с грустью понял Оввер, когда выудил из общей кучи заботливо упакованную родовую печать крови в новеньком незнакомом футляре. В том, что ее оттиск покажет исключительно то, что нужно маркизу, можно было даже не сомневаться.
Через несколько дней в Карди приедет новый хозяин, убивший последнего потомка Оввера для того, чтобы завладеть его родовыми землями. Потомков своих, превратившихся в позор и проклятие всего королевства, второй барон не любил, и не раз мечтал о том, чтобы выродившийся клан наконец-то прекратил существование, но такой поворот был слишком... Слишком...
Печать крови впилась в призрачную ладонь так, будто та была настоящей. До боли. Оввер с удивлением посмотрел на борозды-отпечатки, оставшиеся на ладони, и поднял голову. Надо же, приход эконома не заметил.
— Что, уже успел подменить? — Впервые при виде второго барона обитатель замка выдал нормальный вопрос, а не охранный заговор. Вот если бы еще тон не был таким обреченно-усталым.
— Да. — И, неожиданно для себя, от этого простого короткого слова Оввер почувствовал прилив спокойствия и решительности.
— Подменить обратно удастся? — Продемонстрировал практический склад ума эконом.
— Разве что у вас найдется хороший специалист по подделке документов — уверен, оригиналы уже давно уничтожены. Единственный шанс — изготовить новые, которые будут в точности повторять настоящие. Содержание я помню, копии печатей всех ведомств баронства лежат на втором этаже, в архиве, так что с этим проблем не будет, и расписаться за всех баронов Карди по очереди я смогу, но вот сами документы мне не изготовить. Да, времени займет много, но если начать прямо завтра, а в Совет Лордов отправить предваряющее письмо-опровержение и запросить дополнительную проверку, то можно успеть.
Старик задумчиво кивнул, и, не отвечая, развернулся в сторону двери. На узком морщинистом лице отразилась целая буря мыслей, быстро сменившаяся решимостью.
Призрак удовлетворенно улыбнулся. Отлично! Они еще повоюют. В том, что у прохиндея, несмотря на все проверки и уловки со стороны Ралто обворовывавшего замок не менее чем на десяток злотых неситов ежеквартально, подходящие знакомства есть, Оввер даже не сомневался.
— Посланника где устроили? — Спохватившись, поинтересовался барон у сутулой спины.
— А?.. — Вздрогнув, оглянулся поглощенный раздумьями эконом. — Он в городе переночевать решил. Я рекомендовал ему постоялый двор Пеккера.
— Когда уезжать собирается?
— Утром. — Насмешливая улыбка скользнула по сухим губам и тут же пропала. — Хотел прямо на ночь глядя отправляться, мол, служба королю, срочность и важность, но его наши... Ваши... Несколько бывших вассалов рода Карди перехватили, хотят, пользуясь случаем, какие-то прошения в столицу передать. А так как пришли не с пустыми руками, то посланник решил, что поездка в ночи его не особенно ускорит, и можно немного задержаться.
По правилам, посланник должен был остаться в баронстве минимум на пять дней, чтобы собрать все обращения, жалобы и петиции, которые местное дворянство хотело передать Его Величеству, а заодно выслушать и пересказать хотя бы несколько жалоб от простого люда (Оввер всегда подозревал, что это чистая формальность, но традицию отменять не спешили). Так что причиной торопливости явно была не служебная необходимость, а эффектное появление призрака и последовавший допрос. Барон испытал прилив досады: за ночь толковый запрос не подготовить, надо как-то этого служилого труса задержать.
— Вы... Ладно, идите, — разрешил Оввер закрывшейся двери. Отвел эконому на встречу с мастером по поделке документов и переговоры четыре часа — не так велик город, чтобы по нему дольше шастать, и пошел в спальню Ралто за ключами от сейфа. Задерживать посланника он собрался уже проверенным и отлично зарекомендовавшим себя средством.
Глава 2
Донести связку ключей от одной комнаты до другой оказалось самой простой частью дела. С натугой провернув миниатюрный ключик в потайном сейфовом замке Оввер вытащил и взвесил на ладони кошель с монетами. Сквозь бархат рука свободно прошла, а вот металлические кругляши спокойно лежали на ладони. И призрака смущало их количество — таким не посланника, а министра подкупать. Да и у безземельного дворянина, от имени одного из которых он собирался действовать, таких денег не могло найтись по определению. Следовало достать из плотно затянутой шнурками ткани какую-то более правдоподобную сумму.
Задумчиво потыкав пальцем в аккуратный бантик, перетягивающий горловину кошеля, барон, остро сожалеющий о том, что не может чем-нибудь обернуть руку, вытащил из тайника ритуальный кинжал. Зазубренное лезвие резало бархат крайне неохотно, и дырку подходящего размера проковырять никак не удавалось. А потом Оввер как-то особенно удачно дернул запястьем, и кошель разлетелся практически пополам. Зажатые в ладони монеты остались на месте, а вот остальные радостно запрыгали по столу и полу, отыскивая щели, в которые можно закатиться. Барон попытался проследить за ними взглядом, чуть не заработал косоглазие, и решил, что именно раскатившиеся монеты на взятку и пойдут. Засунул оставшееся обратно в сейф, запер, хозяйственно подергал дверцу — ни к чему искушать оставшихся в замке слуг, и принялся ползать на карачках по кабинету, собирая разбежавшиеся финансы. Занятие оказалось забавным — призрачная рука без труда пролезала в любую щель, но при попытке вытащить монету начинала застревать, отчего Овверу неизменно вспоминалась старая басня про лису, засунувшую голову в кувшин.
Но все это меркло перед необходимостью написать сопроводительное письмо.
Убив больше трех часов и почти весь запас перьев на записку в две строчки — некая леди Танила Чиди из Такада просила королевского посланника задержаться на сутки, чтобы помянутая леди Танила успела собрать необходимые для отправки документы и должным образом составить письмо для Его Величества (и принести вторую, куда бОльшую часть вознаграждения для доброго гонца, разумеется), — Оввер решил проверить, как дела у эконома. Времени достаточно прошло, какой-то результат должен уже быть.
Замок, и без того малолюдный, поразил вышедшего из кабинета Овера какой-то особенной, совсем уж мертвой тишиной. Ни далеких, слышимых только призраку бряканий с кухни, не прекращавшей работу даже в самые трудные для замка времена, ни переклички стражи на стенах, ни ржания лошадей. Вихрем пронесшись до служебного крыла, барон принялся распахивать одну дверь за другой. Каморки прислуги радовали глаз пустотой. В одних валялись брошенные или забытые в спешке вещи, из других рачительные жильцы забрали не только свое, но и хозяйское. Комнаты, принадлежащие эконому, относились ко второму типу.
— Трус! Скотина поганая! — Развернулся на каблуках барон и припустил во двор. Понятно теперь, с чего этот престарелый крысеныш вдруг успокоился — решил не ждать нового хозяина, а обобрать старого и смыться к родне куда подальше. Все равно искать и разбираться никто не будет. — Убью паскуду!
Каменные ступени внезапно закончились, и призрак выскочил сквозь входные двери на крыльцо. В мягких летних сумерках было видно, как последние четыре фигуры, кажется, поваров, волокут тюки с добром (вряд ли своим) к надвратной башне.
— СТОЯТЬ!!! — Крик призрака, который вложил в него все силы и всю переполняющую его ярость, наполнил замковый двор до самого верха крепостных стен, как ледяная вода, и побросал людей на землю. Родовое гнездо отозвалось на призыв одного из своих основателей, и цепь, удерживающая решетку ворот открытой, сорвалась с креплений. Решетка полетела вниз, отсекая путь к бегству. Ошеломление не помешало слишком запасливым людям тут же начать отползать от мешков с ворованным добром, но призрака сейчас интересовало не это. — Когда эконом уехал? Отвечайте!
— Часа три назад, — не стал прикрывать бывшее начальство ближайший беглец. — Как посланник королевский со двора вышел, так он собираться и побежал. И все остальные за ним: если уж даже господин Эгфит решил судьбу не пытать, то нам и вовсе счастья ждать нечего.
— И серебряный сервиз, который с гербами Карди и вассалов ихних, прихватил, — наябедничал второй, продолжая отпихивать собственный мешок в сторону. Мешок предательски звякал. — Переплавит, наверное.
