Все же девушка по фамилии Снежина решила не сдавать позиции и окинула черноглазого азиата холодным, чуть надменным взглядом.
- Можете. Но здесь полно свободных столиков, – в ее голосе послышалось легкая ирония. - Почему же вам приглянулся именно этот?
Юноша изящным движением поставил дымящуюся чашку на стол и слегка поклонился.
- Судьба, - ответил мягко, наконец устраиваясь в кресле.
- Слишком загадочно, - Женя отложила книгу, взяла свою чашку с остатками кофе. – Я, кстати, в судьбу не верю.
И подумала, что сейчас услышит: «А я верю»… но нет.
- Я тоже, - он сделал глубокий неторопливый глоток. – Еще вчера – да. А сегодня скажу, что переплетение судеб и миров – не поддающийся разуму хаос. И судьбу можно… переписать.
Женя не ответила. Она замерла, вдруг осознав, что уже видела его. Сегодня. Во сне.
«Я, пожалуй, пойду», - чуть не вырвалось панически. Но парень из ночного видения то ли угадал ее мысль, то ли понял невольное движение.
- Останьтесь, - попросил он с теплотой в голосе. – Поговорим? Ведь если судьба не так уж всесильна, то ее роль удачно может сыграть случайность. Например, когда встречаешь в кафе кого-то, с кем неодолимо тянет побеседовать. Как сейчас… Меня зовут Кураи.
Вот так просто? Впрочем, современные японцы нередко за границей перенимают западную манеру знакомства.
- Евгения Снежина.
Юноша вновь вежливо наклонил голову – жест непривычный, но приятный.
- Евгения… Сокращенно – Женя, да? Женя Снежина… Это же настоящая поэма. - Речь Кураи звучала ровно, мелодично. – Я переводчик. Из… из Токио. Язык ваш… - едва не сказал «знаю в совершенстве» и не солгал бы. Но не рассказывать же о языковой магии странника по мирам. Он поправился: - Знаю очень хорошо. Ваша фамилия – снежная сказка…
Женя усмехнулась.
- Снег – это просто снег.
- Но не в Японии, - воодушевленно возразил Кураи – не зря так старательно изучал эту страну людей. – У нас снег – не просто природное явление, но состояние души. Возьмем, например, известное хайку Ёсы Бусона…
Он четко продекламировал стихотворение по-японски, а потом перевел:
- Первый снег...
И воробьи, вспархивая,
Одиночество роняют с ветвей.
Снег… воробьи – опять птицы!.. одиночество… Вспомнив, как в сонном видении этот парень тонул в тенях, Женя поежилась. Ей стало совсем неуютно. Даже в такие пустяковые совпадения сейчас почему-то не верилось. Словно он и ее хочет затянуть куда-то во тьму. После фениксов, возникающих невесть откуда… после книг, переписанных силой желания… после оборотней-воронов можно поверить во что угодно. Даже в то, что этот японец явился по ее душу.
А Кураи продолжил:
- Странное чувство. Кажется, о природе, но вообще-то... о нас. О том, что самая чистая красота порой соседствует с ощущением полной потерянности. Не находите?
- А вы любите снег?
Вопрос Жени прозвучал неожиданно, и ее собеседник на миг растерялся.
- Да…
«Неправда». Откуда Женя это поняла? Только ли по тону? Нет, ей показалось, что сняв пальто, юноша словно стал беззащитен в своем тонком свитере. Поеживается и держит чашку так, будто греет руки, хотя в кафе совсем не холодно. Он просто мерзляк? Болеет? Зима ему непривычна?
Кстати, что он там говорил в самом начале?
- Вы сказали: переплетение миров. Что это значит?
Кураи поднял на девушку удивленный взгляд. В его ответе проскользнуло легкое неудовольствие.
- Вы не верите в волшебные миры? Правда?
Надо бы честно признать, что поверила, кажется, уже во все на свете. В другие миры, в то, что дед Андрей превращался в ворона, что сама она – наследница птицы Гамаюн. А переводчик этот… не из Токио.
- Не знаю, во что верю, - ответила Женя уклончиво. И почему-то добавила, позволив бессмысленно и глупо прорваться внутренней боли: - Не в любовь, это точно.
Тут же разозлилась на себя за несдержанность. Она настолько внутренне уязвима? Хочет поплакаться? Грустно откровенничает с незнакомцами, пока ее снежное одиночество стряхивают с веток воробьи?
Кураи выглядел заинтригованным. Вновь спросил:
- Правда?
- Да, - спокойно ответила Женя, беря себя в руки. – Красивые сказки для детей. Проще поверить в сказочные миры, чем в родство душ. Любовь… В лучшем случае – психологическая совместимость, но чаще всего, увы, болезненная, безнадежная зависимость. Без нее намного лучше.
Юноша медленно кивнул, соглашаясь:
- Лучше.
Их взгляды встретились. И Жене показалось, что в черной бездне раскосых глаз плещется та же боль, что и в ее душе.
- Это чувство… - начала она и запнулась.
- Не должно овладеть разумом, - уверенно закончил за нее японец.
«Вас тоже кто-то бросил?» - вслух, конечно, Женя такое не спросила. Лучше уж перевести разговор на другое.
- А вы, значит, в волшебные миры верите?
На его губах вновь проступила теплая улыбка.
- Я бывал во многих.
- Вы сказочник?
- Не совсем, но… Хотите расскажу?
Тут Кураи заметил, как нечто странное промелькнуло в лице у Жени, словно на миг лунный луч разогнал ночные облака. И расстроился, когда девушка ответила:
- Хочу, но мне пора. В самом деле пора.
- Но, может быть… завтра? Встретимся здесь снова? В это же время.
Кураи поверить не мог, что сам просит о встрече. Он не так, совсем не так представлял себе этот разговор! Женя чуть склонила голову на бок, прищурив глаза. «И правда птичка... Нет, большая, опасная птица».
- А давайте, - согласилась – как в воду нырнула. – Я люблю… сказки.
Кураи медленно шел за Женей. Она вышла из кафе первой, и он поспешил следом, но девушка даже не обернулась.
Снег падал на волосы демона, было неприятно, но ничего не поделать. Он чувствовал себя тем, кем представился – человеком из далекой страны… именно человеком, забывшим о силах, о магии, о цели…
Евгения Снежина. Ее строгая, прохладная красота напоминала Кураи женщин с картин Средневековья – он просматривал альбомы живописи, знакомясь с миром. Снег ли она на вершине горы, до которой не достать? Или просто пытается соответствовать фамилии? Вот уж не думал, что о новой встрече придется просить самому. Почему-то Кураи казалось, что демоническая сущность, соединившись с нарочитым легким шармом, сразу сделает свое дело. Что очаровать человеческую девушку легко… изящно завлечь в сети. Но, может, он просто не способен никому понравиться? И что же случилось в итоге? Внутреннее смятение. Неожиданная откровенность.
При воспоминании о том, как он заявил, что «не верит в любовь», поднялась злоба. На себя. Женя вполне могла решить, что он ей просто подыгрывает. Да ладно… не все ли равно? Завтрашняя встреча все решит. И готовиться к ней он принципиально не будет. Кураи почувствовал, как в душе пробуждается азарт. Посмотрим, кто кого, северная птица!
Между тем рядом с Женей, неторопливо свернувшей в проезд между двумя высотками, приостановилась машина. Кураи не разбирался в их марках, но даже ему стало ясно, что этот автомобиль – дорогой и статусный. Из окошка высунулась темноволосая голова молодого человека. Он что-то сказал, но Женя даже не обернулась в его сторону, лишь ускорила шаг. Тогда парень неторопливо вышел из машины и направился вслед за девушкой – уверенно, словно точно знал, что никуда она от него не денется. Демон насторожился, нырнул в тень, становясь невидимым для окружающих. Приближался осторожно, бесшумно, незаметно… как ему казалось.
Молодой человек обернулся и посмотрел сквозь тень прямо на Кураи. Из легкого снегопада выступило худое гордое лицо с точеными чертами – нос с горбинкой, веселая усмешка на ярких губах, косая волнистая челка. Вроде бы обычный парень в современной фирменной куртке, но в его темных глазах зажегся уже знакомый демону древний огонь, превращая их в звезды. На высоком лбу проступило зыбкое очертание серебряного месяца. И сразу же раскрылась суть существа иного, нездешнего. Кураи узнал эту ауру – тяжелую, как платина, и звонкую, как бронза. Он не раз уже побывал в русском Запределье и теперь мог почувствовать... Изначальный. Или ближайший потомок.
Демон застыл на месте, провожая русского чародея злым взглядом. Тот поравнялся наконец с Женей, что-то произнес. Посмотрев ему в лицо, вновь ставшее вполне обычным, девушка не испугалась, но как будто удивилась. Они перебросились несколькими фразами, и Женя вдруг тихо засмеялась. Дальше эти двое пошли уже рядом, как добрые знакомые.
Демону даже думать не хотелось о том, почему сердце наполняется горечью. Стало тревожно. Поколебался – идти следом или вернуться в гостиницу? Решил вернуться. Это кудрявый парень – существо такой силы, что если не захочет, чтобы за ним следили, молчаливым предупреждением не отделается. Нет, не страшно. Но почему-то… противно.
«Да и не мое это дело вообще. Снежина мне чужая».
Кураи решил на время вообще перестать думать о ней. Интересно, как там Изуми? Лис остался в номере наедине с ноутбуком. Он быстро научился хвостами нажимать на кнопки клавиатуры, и сейчас, наверное, уже разобрался в тонкостях интернета. Изуми до невозможности любопытен. Но собирается ли он отыскать что-то конкретное с помощью этой магии людей?
Уставший, расстроенный и смятенный, Кураи, вовсе не ощущавший себя сейчас коварным «принцем разрушения», вошел в гостиницу, не желая замечать никого вокруг. Поднялся в номер…
Взгляд пробежался по стерильно-красивой комнате и замер…
«Это уж слишком!»
В историю, которая изначально предполагалась лишь для него с Аяками, замешалась другая девушка… Теперь, возможно, изначальный или кто уж он там… некто вроде китайского небожителя, только русский? Проблема в том, что китайский… нет, не небожитель, но все же ослепительный красавчик в темно-синем ханьфу сидел сейчас на низком диване, смотрел на Кураи и нагло улыбался. Водопад длинных черных волос обрамлял незнакомое лицо с тонкими чертами, но глаза Кураи узнал бы без ошибки на любой физиономии. Раскосые лисьи глаза, смесь синего с зеленым…
- Черт! – демон заходил по комнате, погрузив пальцы в собственную растрепавшуюся гриву.
Изуми приподнял бровь, словно тушью начертанную на безупречном лице.
- Что это значит?
- Наименование нечистой силы на русском, - почти машинально пояснил Кураи. – В современном разговорном часто используется как обезличенное ругательство.
- Привыкаешь?
- К языку? Вообще-то я переводчик из Токио, если ты забыл. А вот кто ты?
Кураи остановился напротив Изуми, просверливая нем дыру мрачным взглядом.
- Шэнь-Юнь, - коротко ответил тот. – Мое настоящее имя.
- Ты…
- Нет, ничего по сути не изменилось, - лениво протянул лис, хотя его довольное лицо говорило об обратном. – То, что ты видишь – еще одна иллюзия. Я же мастер иллюзий, сотню раз говорил уже. Но дело в том, что вот эта… родилась из внутренней памяти, чуть пробудившейся. Я выглядел так… в прошлой жизни? Не знаю. Но похоже, что со мной случилось не перерождение, а насильственное перевоплощение. Не помню как. Не помню когда. Но я – Шэнь-Юнь. Хотя называй меня по-прежнему, чтобы не путаться.
Кураи усмехнулся.
- Вычитал сказку в интернете и решил поиграть, пожертвовав ради сомнительной иллюзии еще одной жемчужинкой с хвоста?
Изуми… или Шэнь-Юнь спокойно поднялся с дивана. Лукавство в глазах сменилось гневом. И теперь он испепелял своего сообщника потемневшим взглядом.
- Будь осторожней, демон из Шинсенкё, - размеренно проговорил лис. – Кажется, что с водой безопасней играть, чем с огнем… но не когда она бешено низвергается с горной вершины.
Кураи закусил губу. В этот миг он почувствовал, что бывший помощник Аяками сказал правду. А еще – аура Изуми ощутимо изменилась…
- Ты – хули-цзин, девятихвостый лис, - прошептал он с тревогой. - Демон… как и я.
Изуми ослепительно улыбнулся.
- Нет. Не как ты. Хуже.
Кураи молча уселся на его место, взял на колени ноутбук, лежащий на диване рядом. Знакомый сайт был открыт на фотографии феникса хо-о…
- Ты был в этнографическом музее?
- Да… этот феникс… в нем есть какая-то магия. Думаю, девушка невольно сотворила ее. Евгения Снежина. Феникс – возрождение. В нем не может быть фальши. Если я, соприкоснувшись с рисунком на шелке, увидел себя именно таким, услышал в душе свое имя – значит, это правда. А потом… да, ты угадал. Я расстался еще с одной жемчужиной. Но эта иллюзия продержится долго, она по сути – истина. Вот только… - Изуми дернул край ханьфу, намотал на палец длинную прядь волос. - Мне не нравится, как я выгляжу. Подари мне пару костюмчиков.
Демон окинул лиса насмешливым взглядом.
- Они тебе будут велики.
- Ничего. Тот, кто справлялся с плетением узоров судьбы, как-нибудь освоит иголку и нитку.
Кураи пожал плечами.
- Да забирай, - и снова уткнулся в нотбук. Ему было не по себе.
- Благодарю тебя, - церемонно ответил Изуми.
Покопавшись в вещах, лис скрылся в ванной, где стояло большое зеркало. Кураи откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Образы сразу одолели его… нежное лицо Аяками перекрывалось строгой красотой Жени… и наоборот.
- Вот и я, - раздался мелодичный голос.
Кураи приоткрыл глаза. И увиденное ему очень не понравилось. Не потому что было некрасиво. Напротив.
Изуми, или Шэнь-Юнь, предстал перед ним в черных стильных брюках, строгой синей рубашке, с легким шарфом в тон, обмотанном вкруг шеи. Элегантные ботинки невыносимо блестели в свете люстры. Густые волосы оказались подстриженными чуть ниже ушей. Образ немного старомодный, если бы не азиатские черты лица – прямо-таки французский художник. Кураи хотел было отвернуться, но то, что произнес Изуми заставило его вскочить с дивана.
- Ну вот я и готов, - весело произнес демон-лис и уточнил: - Готов ко встрече с Евгенией Снежиной.
Тени заклубились вокруг Кураи. Медленно перетекая в черные призрачные жгуты, потянулись к лису. Изуми поспешно отступил, но ухмылка не сходила с его губ.
- Уже не контролируешь себя? Неужели? Одно ее имя и… А не ты ли, помнится, и слушать не хотел, когда я предсказал тебе любовь в мире людей?
Демон подавил вспышку силы, развеял тени и резко отвернулся.
- Я не влюблен в нее, - дыхание срывалось, и он старался справиться с собой. – Но Женя – необычная девушка. И лучше не подпускать к ней такого, как ты.
Изуми сдвинул черные брови.
- Ты так хорошо меня знаешь?
- Разве недостаточно того, что ты предал свою богиню?
По лицу лиса скользнула смесь неприязни и странной печали.
- Моя ли она? Не могу вспомнить, как оказался во дворце Небесных узоров. А еще… разве я не говорил тебе? Когда Аяками сотворила остров Юкимию, принцесса-жрица Химари была одной из тех, кто появился вместе с ним – ни детства, ни семьи, ни воспоминаний. И если я, существо из облака, полюбил человеческую деву, не кроется ли здесь какая-то тайна? Аяками знает. Я чувствовал, расспрашивая ее. Но… богиня промолчала. Не враг ли она? Нельзя предать врага.
- Ты еще ничего не знаешь.
- Но хочу узнать! – Изуми поправил волосы таким привычным небрежным движением, словно делал это всегда. – Переписать можно многое, Кураи. И планы тоже. Я же не предполагал, что изменюсь. А сейчас… как здесь говорят? Грех не воспользоваться? Я начал помогать тебе с одним условием: свиток узоров судьбы Юкимии будет изменен, и ты получишь свою месть – но при этом я должен стать существом из плоти и крови. Тебе не кажется, что девушка куда охотней попытается воплотить меня в живого юношу, если ей понравится то, что она увидит при знакомстве? Разве тогда Евгения не захочет воссоздать мой нынешний облик точь-в-точь?
- Можете. Но здесь полно свободных столиков, – в ее голосе послышалось легкая ирония. - Почему же вам приглянулся именно этот?
Юноша изящным движением поставил дымящуюся чашку на стол и слегка поклонился.
- Судьба, - ответил мягко, наконец устраиваясь в кресле.
- Слишком загадочно, - Женя отложила книгу, взяла свою чашку с остатками кофе. – Я, кстати, в судьбу не верю.
И подумала, что сейчас услышит: «А я верю»… но нет.
- Я тоже, - он сделал глубокий неторопливый глоток. – Еще вчера – да. А сегодня скажу, что переплетение судеб и миров – не поддающийся разуму хаос. И судьбу можно… переписать.
Женя не ответила. Она замерла, вдруг осознав, что уже видела его. Сегодня. Во сне.
«Я, пожалуй, пойду», - чуть не вырвалось панически. Но парень из ночного видения то ли угадал ее мысль, то ли понял невольное движение.
- Останьтесь, - попросил он с теплотой в голосе. – Поговорим? Ведь если судьба не так уж всесильна, то ее роль удачно может сыграть случайность. Например, когда встречаешь в кафе кого-то, с кем неодолимо тянет побеседовать. Как сейчас… Меня зовут Кураи.
Вот так просто? Впрочем, современные японцы нередко за границей перенимают западную манеру знакомства.
- Евгения Снежина.
Юноша вновь вежливо наклонил голову – жест непривычный, но приятный.
- Евгения… Сокращенно – Женя, да? Женя Снежина… Это же настоящая поэма. - Речь Кураи звучала ровно, мелодично. – Я переводчик. Из… из Токио. Язык ваш… - едва не сказал «знаю в совершенстве» и не солгал бы. Но не рассказывать же о языковой магии странника по мирам. Он поправился: - Знаю очень хорошо. Ваша фамилия – снежная сказка…
Женя усмехнулась.
- Снег – это просто снег.
- Но не в Японии, - воодушевленно возразил Кураи – не зря так старательно изучал эту страну людей. – У нас снег – не просто природное явление, но состояние души. Возьмем, например, известное хайку Ёсы Бусона…
Он четко продекламировал стихотворение по-японски, а потом перевел:
- Первый снег...
И воробьи, вспархивая,
Одиночество роняют с ветвей.
Снег… воробьи – опять птицы!.. одиночество… Вспомнив, как в сонном видении этот парень тонул в тенях, Женя поежилась. Ей стало совсем неуютно. Даже в такие пустяковые совпадения сейчас почему-то не верилось. Словно он и ее хочет затянуть куда-то во тьму. После фениксов, возникающих невесть откуда… после книг, переписанных силой желания… после оборотней-воронов можно поверить во что угодно. Даже в то, что этот японец явился по ее душу.
А Кураи продолжил:
- Странное чувство. Кажется, о природе, но вообще-то... о нас. О том, что самая чистая красота порой соседствует с ощущением полной потерянности. Не находите?
- А вы любите снег?
Вопрос Жени прозвучал неожиданно, и ее собеседник на миг растерялся.
- Да…
«Неправда». Откуда Женя это поняла? Только ли по тону? Нет, ей показалось, что сняв пальто, юноша словно стал беззащитен в своем тонком свитере. Поеживается и держит чашку так, будто греет руки, хотя в кафе совсем не холодно. Он просто мерзляк? Болеет? Зима ему непривычна?
Кстати, что он там говорил в самом начале?
- Вы сказали: переплетение миров. Что это значит?
Кураи поднял на девушку удивленный взгляд. В его ответе проскользнуло легкое неудовольствие.
- Вы не верите в волшебные миры? Правда?
Надо бы честно признать, что поверила, кажется, уже во все на свете. В другие миры, в то, что дед Андрей превращался в ворона, что сама она – наследница птицы Гамаюн. А переводчик этот… не из Токио.
- Не знаю, во что верю, - ответила Женя уклончиво. И почему-то добавила, позволив бессмысленно и глупо прорваться внутренней боли: - Не в любовь, это точно.
Тут же разозлилась на себя за несдержанность. Она настолько внутренне уязвима? Хочет поплакаться? Грустно откровенничает с незнакомцами, пока ее снежное одиночество стряхивают с веток воробьи?
Кураи выглядел заинтригованным. Вновь спросил:
- Правда?
- Да, - спокойно ответила Женя, беря себя в руки. – Красивые сказки для детей. Проще поверить в сказочные миры, чем в родство душ. Любовь… В лучшем случае – психологическая совместимость, но чаще всего, увы, болезненная, безнадежная зависимость. Без нее намного лучше.
Юноша медленно кивнул, соглашаясь:
- Лучше.
Их взгляды встретились. И Жене показалось, что в черной бездне раскосых глаз плещется та же боль, что и в ее душе.
- Это чувство… - начала она и запнулась.
- Не должно овладеть разумом, - уверенно закончил за нее японец.
«Вас тоже кто-то бросил?» - вслух, конечно, Женя такое не спросила. Лучше уж перевести разговор на другое.
- А вы, значит, в волшебные миры верите?
На его губах вновь проступила теплая улыбка.
- Я бывал во многих.
- Вы сказочник?
- Не совсем, но… Хотите расскажу?
Тут Кураи заметил, как нечто странное промелькнуло в лице у Жени, словно на миг лунный луч разогнал ночные облака. И расстроился, когда девушка ответила:
- Хочу, но мне пора. В самом деле пора.
- Но, может быть… завтра? Встретимся здесь снова? В это же время.
Кураи поверить не мог, что сам просит о встрече. Он не так, совсем не так представлял себе этот разговор! Женя чуть склонила голову на бок, прищурив глаза. «И правда птичка... Нет, большая, опасная птица».
- А давайте, - согласилась – как в воду нырнула. – Я люблю… сказки.
Глава 12
Кураи медленно шел за Женей. Она вышла из кафе первой, и он поспешил следом, но девушка даже не обернулась.
Снег падал на волосы демона, было неприятно, но ничего не поделать. Он чувствовал себя тем, кем представился – человеком из далекой страны… именно человеком, забывшим о силах, о магии, о цели…
Евгения Снежина. Ее строгая, прохладная красота напоминала Кураи женщин с картин Средневековья – он просматривал альбомы живописи, знакомясь с миром. Снег ли она на вершине горы, до которой не достать? Или просто пытается соответствовать фамилии? Вот уж не думал, что о новой встрече придется просить самому. Почему-то Кураи казалось, что демоническая сущность, соединившись с нарочитым легким шармом, сразу сделает свое дело. Что очаровать человеческую девушку легко… изящно завлечь в сети. Но, может, он просто не способен никому понравиться? И что же случилось в итоге? Внутреннее смятение. Неожиданная откровенность.
При воспоминании о том, как он заявил, что «не верит в любовь», поднялась злоба. На себя. Женя вполне могла решить, что он ей просто подыгрывает. Да ладно… не все ли равно? Завтрашняя встреча все решит. И готовиться к ней он принципиально не будет. Кураи почувствовал, как в душе пробуждается азарт. Посмотрим, кто кого, северная птица!
Между тем рядом с Женей, неторопливо свернувшей в проезд между двумя высотками, приостановилась машина. Кураи не разбирался в их марках, но даже ему стало ясно, что этот автомобиль – дорогой и статусный. Из окошка высунулась темноволосая голова молодого человека. Он что-то сказал, но Женя даже не обернулась в его сторону, лишь ускорила шаг. Тогда парень неторопливо вышел из машины и направился вслед за девушкой – уверенно, словно точно знал, что никуда она от него не денется. Демон насторожился, нырнул в тень, становясь невидимым для окружающих. Приближался осторожно, бесшумно, незаметно… как ему казалось.
Молодой человек обернулся и посмотрел сквозь тень прямо на Кураи. Из легкого снегопада выступило худое гордое лицо с точеными чертами – нос с горбинкой, веселая усмешка на ярких губах, косая волнистая челка. Вроде бы обычный парень в современной фирменной куртке, но в его темных глазах зажегся уже знакомый демону древний огонь, превращая их в звезды. На высоком лбу проступило зыбкое очертание серебряного месяца. И сразу же раскрылась суть существа иного, нездешнего. Кураи узнал эту ауру – тяжелую, как платина, и звонкую, как бронза. Он не раз уже побывал в русском Запределье и теперь мог почувствовать... Изначальный. Или ближайший потомок.
Демон застыл на месте, провожая русского чародея злым взглядом. Тот поравнялся наконец с Женей, что-то произнес. Посмотрев ему в лицо, вновь ставшее вполне обычным, девушка не испугалась, но как будто удивилась. Они перебросились несколькими фразами, и Женя вдруг тихо засмеялась. Дальше эти двое пошли уже рядом, как добрые знакомые.
Демону даже думать не хотелось о том, почему сердце наполняется горечью. Стало тревожно. Поколебался – идти следом или вернуться в гостиницу? Решил вернуться. Это кудрявый парень – существо такой силы, что если не захочет, чтобы за ним следили, молчаливым предупреждением не отделается. Нет, не страшно. Но почему-то… противно.
«Да и не мое это дело вообще. Снежина мне чужая».
Кураи решил на время вообще перестать думать о ней. Интересно, как там Изуми? Лис остался в номере наедине с ноутбуком. Он быстро научился хвостами нажимать на кнопки клавиатуры, и сейчас, наверное, уже разобрался в тонкостях интернета. Изуми до невозможности любопытен. Но собирается ли он отыскать что-то конкретное с помощью этой магии людей?
Уставший, расстроенный и смятенный, Кураи, вовсе не ощущавший себя сейчас коварным «принцем разрушения», вошел в гостиницу, не желая замечать никого вокруг. Поднялся в номер…
Взгляд пробежался по стерильно-красивой комнате и замер…
«Это уж слишком!»
В историю, которая изначально предполагалась лишь для него с Аяками, замешалась другая девушка… Теперь, возможно, изначальный или кто уж он там… некто вроде китайского небожителя, только русский? Проблема в том, что китайский… нет, не небожитель, но все же ослепительный красавчик в темно-синем ханьфу сидел сейчас на низком диване, смотрел на Кураи и нагло улыбался. Водопад длинных черных волос обрамлял незнакомое лицо с тонкими чертами, но глаза Кураи узнал бы без ошибки на любой физиономии. Раскосые лисьи глаза, смесь синего с зеленым…
- Черт! – демон заходил по комнате, погрузив пальцы в собственную растрепавшуюся гриву.
Изуми приподнял бровь, словно тушью начертанную на безупречном лице.
- Что это значит?
- Наименование нечистой силы на русском, - почти машинально пояснил Кураи. – В современном разговорном часто используется как обезличенное ругательство.
- Привыкаешь?
- К языку? Вообще-то я переводчик из Токио, если ты забыл. А вот кто ты?
Кураи остановился напротив Изуми, просверливая нем дыру мрачным взглядом.
- Шэнь-Юнь, - коротко ответил тот. – Мое настоящее имя.
- Ты…
- Нет, ничего по сути не изменилось, - лениво протянул лис, хотя его довольное лицо говорило об обратном. – То, что ты видишь – еще одна иллюзия. Я же мастер иллюзий, сотню раз говорил уже. Но дело в том, что вот эта… родилась из внутренней памяти, чуть пробудившейся. Я выглядел так… в прошлой жизни? Не знаю. Но похоже, что со мной случилось не перерождение, а насильственное перевоплощение. Не помню как. Не помню когда. Но я – Шэнь-Юнь. Хотя называй меня по-прежнему, чтобы не путаться.
Кураи усмехнулся.
- Вычитал сказку в интернете и решил поиграть, пожертвовав ради сомнительной иллюзии еще одной жемчужинкой с хвоста?
Изуми… или Шэнь-Юнь спокойно поднялся с дивана. Лукавство в глазах сменилось гневом. И теперь он испепелял своего сообщника потемневшим взглядом.
- Будь осторожней, демон из Шинсенкё, - размеренно проговорил лис. – Кажется, что с водой безопасней играть, чем с огнем… но не когда она бешено низвергается с горной вершины.
Кураи закусил губу. В этот миг он почувствовал, что бывший помощник Аяками сказал правду. А еще – аура Изуми ощутимо изменилась…
- Ты – хули-цзин, девятихвостый лис, - прошептал он с тревогой. - Демон… как и я.
Изуми ослепительно улыбнулся.
- Нет. Не как ты. Хуже.
Кураи молча уселся на его место, взял на колени ноутбук, лежащий на диване рядом. Знакомый сайт был открыт на фотографии феникса хо-о…
- Ты был в этнографическом музее?
- Да… этот феникс… в нем есть какая-то магия. Думаю, девушка невольно сотворила ее. Евгения Снежина. Феникс – возрождение. В нем не может быть фальши. Если я, соприкоснувшись с рисунком на шелке, увидел себя именно таким, услышал в душе свое имя – значит, это правда. А потом… да, ты угадал. Я расстался еще с одной жемчужиной. Но эта иллюзия продержится долго, она по сути – истина. Вот только… - Изуми дернул край ханьфу, намотал на палец длинную прядь волос. - Мне не нравится, как я выгляжу. Подари мне пару костюмчиков.
Демон окинул лиса насмешливым взглядом.
- Они тебе будут велики.
- Ничего. Тот, кто справлялся с плетением узоров судьбы, как-нибудь освоит иголку и нитку.
Кураи пожал плечами.
- Да забирай, - и снова уткнулся в нотбук. Ему было не по себе.
- Благодарю тебя, - церемонно ответил Изуми.
Покопавшись в вещах, лис скрылся в ванной, где стояло большое зеркало. Кураи откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Образы сразу одолели его… нежное лицо Аяками перекрывалось строгой красотой Жени… и наоборот.
- Вот и я, - раздался мелодичный голос.
Кураи приоткрыл глаза. И увиденное ему очень не понравилось. Не потому что было некрасиво. Напротив.
Изуми, или Шэнь-Юнь, предстал перед ним в черных стильных брюках, строгой синей рубашке, с легким шарфом в тон, обмотанном вкруг шеи. Элегантные ботинки невыносимо блестели в свете люстры. Густые волосы оказались подстриженными чуть ниже ушей. Образ немного старомодный, если бы не азиатские черты лица – прямо-таки французский художник. Кураи хотел было отвернуться, но то, что произнес Изуми заставило его вскочить с дивана.
- Ну вот я и готов, - весело произнес демон-лис и уточнил: - Готов ко встрече с Евгенией Снежиной.
Глава 13
Тени заклубились вокруг Кураи. Медленно перетекая в черные призрачные жгуты, потянулись к лису. Изуми поспешно отступил, но ухмылка не сходила с его губ.
- Уже не контролируешь себя? Неужели? Одно ее имя и… А не ты ли, помнится, и слушать не хотел, когда я предсказал тебе любовь в мире людей?
Демон подавил вспышку силы, развеял тени и резко отвернулся.
- Я не влюблен в нее, - дыхание срывалось, и он старался справиться с собой. – Но Женя – необычная девушка. И лучше не подпускать к ней такого, как ты.
Изуми сдвинул черные брови.
- Ты так хорошо меня знаешь?
- Разве недостаточно того, что ты предал свою богиню?
По лицу лиса скользнула смесь неприязни и странной печали.
- Моя ли она? Не могу вспомнить, как оказался во дворце Небесных узоров. А еще… разве я не говорил тебе? Когда Аяками сотворила остров Юкимию, принцесса-жрица Химари была одной из тех, кто появился вместе с ним – ни детства, ни семьи, ни воспоминаний. И если я, существо из облака, полюбил человеческую деву, не кроется ли здесь какая-то тайна? Аяками знает. Я чувствовал, расспрашивая ее. Но… богиня промолчала. Не враг ли она? Нельзя предать врага.
- Ты еще ничего не знаешь.
- Но хочу узнать! – Изуми поправил волосы таким привычным небрежным движением, словно делал это всегда. – Переписать можно многое, Кураи. И планы тоже. Я же не предполагал, что изменюсь. А сейчас… как здесь говорят? Грех не воспользоваться? Я начал помогать тебе с одним условием: свиток узоров судьбы Юкимии будет изменен, и ты получишь свою месть – но при этом я должен стать существом из плоти и крови. Тебе не кажется, что девушка куда охотней попытается воплотить меня в живого юношу, если ей понравится то, что она увидит при знакомстве? Разве тогда Евгения не захочет воссоздать мой нынешний облик точь-в-точь?
