Пролог
Её звали Мо Яо(Мо — кит. «чёрт», Яо — кит. «злой дух, оборотень»). Стоило людям услышать это имя, как они начинали с подозрением осматривать невысокую девушку и пристально искали следы нечистой силы в смуглой коже и маленьком вздёрнутом носе.
Мо Яо была дочерью похоронных дел мастера Мо. Когда он был ещё молод, то пошёл в горную деревушку помочь с похоронами, а вернулся с фигурой в красном платье на плечах. Многие могли поклясться, что видели: когда он снял красный платок перед алтарём предков, пламя свечи выхватило бумажную кожу и нарисованные тушью глаза.
Свидетели в ужасе разбежались, говоря, что Мо под властью бумажной жены, и ночью она обязательно убьёт его. Утром в доме Мо действительно появилась женщина — молодая, с нежной персиковой кожей — но никто не решился заговорить с ней. Все делали вид, что ничего странного не произошло, даже когда бумажная жена родила ребёнка. Только шептались, что Мо Яо подходящее имя для дочери призрака.
Сама Яо не слишком беспокоилась по поводу слухов. Но всё же с человеком, носящим подобное имя, не мог не случится странного.
Мастер Мо был слаб здоровьем, поэтому часто ездил в город к доктору, но в последний раз он увидел его не в маленьком кабинете с чуть обшарпанными стенами, а в большом чёрном гробу, накрытом белой тканью.
Доктор Си умер. Мо Яо пришла с отцом, чтобы организовать похороны и проводить в последний путь такого достойного человека. Семья Си жила в небольшом доме недалеко от городской больницы.
В тот солнечный весенний день вишня обнималась с ветерком, рассыпая лепестки. Мо Яо шагнула во двор и подумала, как жаль, что сейчас никто не замечает этой красоты. Смерть всё укрыла для них чёрным саваном.
— Мастер Мо, — из дома во двор вышел мужчина средних лет с заметной родинкой на правой щеке. — Хорошо, что вы пришли.
— Тяжёлое время, — сказал Мо. — Сочувствую вам.
— Благодарю, — сказал мужчина. — Пройдёмте, пожалуйста, в дом.
Это был третий сын доктора Си, Си Мучи. Он проводил их в спальню, где на кровати лежал доктор. Мо Яо подумала, что он, должно быть, был хорошим человеком и умер спокойно, но, когда отец снял с него верхнюю накидку, тут же нахмурился.
— Что такое? — спросила Яо, заметив, что отец, вопреки обыкновению, медлит, рассматривая лицо мертвеца.
— У него что-то в носу, — он подозвал Мо Яо.
В правой ноздре оказалось несколько пушинок от птичьего пера.
— Почему они здесь? — прошептала Яо.
— Он убил меня подушкой, — ответил им голос справа.
Глава 1
Четыре года спустя
Мо Яо возвращалась с гор, когда заметила Лю Бина. Он стоял, низко опустив голову, не делая даже попытки постучать.
Семья Лю была одной из опор их маленького селенья, и именно они помогли Яо, когда внезапная болезнь унесла жизни обоих родителей. Если бы не заступничество Лю Линьдао, много нехорошего могло приключиться с ребёнком призрака. Лю дали ей рис и помогали с дровами, чтобы она могла пережить первую одинокую зиму.
И она смогла. Мо Яо продолжала жить в доме отца, вспахивая каждую весну небольшой огород, собирая осенью плоды с единственной яблони, и очень часто отправляясь в горы за травами. Их покупало всё село, хотя Яо не приносила ничего, что каждый не мог бы собрать сам, и всё же люди предпочитали покупать у неё или обменивать на птицу. Все, кроме Лю.
И вот Лю Бин стоял перед затворёнными воротами её дома, тяжело дыша, словно обежал всю гору. Плечи — опущены, а ладони сжаты в кулаки.
— Выглядишь неважно, — сказала Мо Яо, остановившись рядом.
Лю Бин поднял на неё тяжёлый взгляд. Он не улыбался, как обычно, и не ответил. Лю Бин был старше Мо Яо. Сильный и крепкий, он упорно работал и весело гулял с друзьями. Не пара ей, которая могла только издали наблюдать за ним.
Мо Яо поняла, что он здесь не за травами, а значит разговор будет долгим. Она сняла с плеч плетёную корзину, достала изнутри тяжёлый ключ и отперла замок.
За воротами был маленький, чисто подметённый дворик. Стены дома давно прорезали трещины, и с каждым дождём они становились всё длиннее. Черепица нуждалась в замене. Если бы не Бин, Яо всю весну пришлось бы прыгать по лужам посреди дома, но вместе они залатали несколько дыр, и эти воспоминания о жарких, солнечных днях и молчаливой работе в четыре руки до сих пор грели Яо жарче, чем ветхая глиняная печка.
Мо старалась подавить улыбку при мысли, что в трудную минуту Бин пришёл к ней. Это было бы неуместно, хоть тихая радость заворочалась в груди. Может, он тоже, хоть иногда, думает о ней?
— Будешь чай? — предложила Мо Яо. Лю Бинзамялся, но всё же вошёл во двор.
— Нет, — ответил он. — Я пришёл, чтобы поговорить с тобой. Это очень важный разговор.
Он произносил каждое слово, не сводя с него глаз. Лю Бин опустился на низкий стульчик под сухой яблоней и закрыл лицо руками.
Мо Яо, подхватив бамбуковый табурет, подсела ближе. Люди приходили к ней не только, чтобы купить травы. Иногда, даже чаще, чем им самим этого хотелось, людям просто некому было выговориться: ненависть, злость, обида, даже жажда убийства — всё это нечистотами текло к порогу её дома и проливалось здесь, ведь кто, как не ребёнок призрака, должен знать о тёмной стороне жизни. К тому же расскажи она кому об известных ей тайнах, никто не поверит. Она знает много секретов, но не семье Лю.
Бин первый из них пришёл к ней. Что же у него на душе? Проиграл деньги? Завёл любовницу? Или, может, дело в младшей сестре Бина? Мо Яо молилась, чтобы ничего из этого. Семья Лю была честной и любящей, такой, какую когда-то имела и сама Мо Яо. И мысль о том, что это лишь обманчивая картинка, вызывала слишком острую боль.
— Что случилось? — спросила она, чувствуя, что Бин не может заговорить первым.
— Я пришёл к тебе за помощью. Ты знаешь, что мы всегда помогали тебе, и поэтому… — Он говорил, и от каждого слова кадык на худом горле нервно дёргался. — Я думаю, ты не откажешь нам. Недавно к нам приходили сваты из города. Богатая семья хочет женить сына на сестре. Их гороскопы идеально совпадают и благоприятный день уже завтра, но только… — Бин сглотнул. — Жених умер месяц назад. Я не хочу отдавать сестру за мертвеца. Он не сможет её защитить, а мне не нравятся эти люди. Они погубят Сяонао, а ты всё равно с призраками водишься. Что тебе стоит выйти за одного из них? — Мо Яо хранила молчание. — Семья очень богатая. Ты станешь младшей госпожой, будешь жить в их доме, ездить на этой…как её…ка машине. Тебе просто нужно выдать себя завтра за Сяоняо, — Бин вскочил на ноги. — Ты должна это сделать. Мы всегда были добры к тебе. А если откажешься, я выгоню тебя из деревни! Обещаю!
Мо Яо сжала пальцы в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Она бы, итак, это сделала, не только из-за неоплатного долга, а прежде всего из-за Лю Бина. Им не быть вместе — это Мо Яо прекрасно понимала и давно смирилась, но это не значит, что она не хотела бы помочь ему всем, чем могла. Только он не обращался. И вот первый раз пришёл.
— Я согласна, — сказала она, стараясь улыбнуться, хоть мысль о его недоверии ранила. – Дочь призрака, жена призрака. Может, эта судьба?
Мо Яо постаралась рассмеяться, но не вышло.
Пройдя взглядом по двору, она остановилась на приземистом доме.
— Но у меня есть условие, — сказала Мо Яо.
— Что ты хочешь?
— Я сделаю, что ты хочешь, но взамен ты возьмёшь поминальные таблички моих родителей к себе в дом, поставишь на ваш алтарь, будешь делать подношения, сжигать бумажные деньги и молиться, чтобы мои родители ни в чём не нуждались в загробном мире, пока я не смогу забрать их в тот дом, — она поджала губы. — Поклянись.
Лю Бин кивнул сразу и не задумываясь. Мо Яо отвернулась и быстро заморгала, прогоняя слёзы. Следовало рассмеяться от такой удачи: брак в богатую семью. Разве это не везение? И ничего, что жених мёртв. Это даже лучше. От мертвецов проблем меньше, чем от живых. На самом деле Мо Яо уже давно поняла, что вероятнее всего останется одна, ведь никто в деревне не хотел связываться с дочерью бумажной жены. Но семья Лю была другой и где-то в глубине души Яо позволила себе надеяться, что, когда Бин спрашивал её о делах, здоровье или собранных травах, он имел в виду нечто большее. И каждый раз сердце замирало от брошенной улыбки, но теперь с этим покончено. Бин ничего не чувствовал к ней. Он видел лишь способ спасти сестру, но Мо Яо в долгу перед семьёй Лю, потому она выйдет замуж и навсегда покинет деревню.
— Почему ты плачешь? — Бин стоял перед ней, хмуря густые брови.
Мо Яо коснулась щеки и поняла, что, погрузившись в размышления, не заметила собственных слёз.
— От радости, — ответила она.
Ночью Мо Яо в последний раз приклонила колени перед кривоногим алтарём, где когда-то обменялись поклонами её родители, и аккуратно завернула именные таблички в кусок ткани. Небо было безлунным, словно кто специально скрыл белёсое светило, чтобы не дать даже Чанъэ увидеть тёмных дел, но Боги далеко, а люди живут рядом.
Мо Яо заперла дом и, вытянув вперёд руку, пробралась через деревню. Она привыкла ходить в темноте, поэтому легко узнала по очертаниям нужный дом и обошла его с правой стороны. Когда в нос ударило зловоние от выгребной ямы, Мо Яо поняла, что она на месте.
— Бин, — позвала она тихо. — Ты здесь?
— Да, — ответил голос на той стороне забора. — Перебирайся! Я поймаю!
— Сначала таблички возьми, — ответила Мо Яо и осторожно просунула свёрток через толстые прутья. Она не могла разглядеть, подхватил ли Лю Бин его с другой стороны, но, закусив губу, разжала пальцы. Свёрток не упал. Мо Яо поднялась, чувствуя, как сердце успокаивается. Лю Бин – хороший человек, надёжный. Забор был невысокий, ей по плечо. Яо вцепилась в верхний край забора, чувствуя, как острия прутьев впиваются в ладони, и оттолкнулась от земли и ловко перелезла.
— Идём.
Мо Яо закусила губу, когда чужие сильные руки исчезли. Они прошли вдоль стены дома. Послышался скрип. Слабый свет упал на землю и тут же исчез, когда Бин затворил за ними дверь.
— Где семья? — спросила Мо Яо, обведя взглядом единственную комнату, которую освещала длинная, узкая свеча на столе. Дом семьи Лю мало чем отличался от других деревенских домов.
Справа у печи была кухня. Здесь на стене висела посуда и стоял крепкий стол. Мо Яо сразу бросился в глаза большой горшок для воды и рядом ещё три или четыре поменьше, но всё же слишком тяжёлые даже в пустом состоянии, чтобы их могли поднять две женщины. В их доме никогда не было подобной посуды, потому что из-за болезни отца Мо Яо с матерью приходилось со всем справляться самим. От печи шёл подъём, где всё ещё стояла прялка, лежали циновки.
— Уехали к родне в другую провинцию, — сказал Лю Бин хмуро. Он взял свечу и прошёл к стоявшему в углу сундуку. Изнутри он достал большую красную коробку, перевязанную красной лентой. Затем ещё одну, и ещё. Коробок было так много, что глаза разбегались: большие и маленькие, квадратные и круглые, но все без исключения красные.
— Подарки семьи Линь. Они все твои, — Лю Бин указал на самую большую. — А здесь свадебное платье. Можешь переодеться — я выйду.
Мо Яо смотрела на его широкую спину, и сердце щемило от мысли, что не от этих городских она хотела бы получить свадебные подарки, но слово назад не заберёшь. Она коснулась большого красного банта самыми кончиками пальцев. Гладкий, холодный шёлк напоминал змеиную кожу. Мо Яо потянула один конец и подняла крышку коробки.
Яркий красный цвет платья не скрыл даже тусклый свет в комнате, а вышитые золотой нитью две утки-мандаринки кричали о богатстве семьи Линь.
— Сытая, беззаботная жизнь, — произнесла Мо Яо и постаралась улыбнуться, ведь почему не улыбаться? Теперь у неё будет служанка, чтобы колоть дрова и таскать воду, а мясо можно будет есть хоть каждую неделю.
Но губы не слушались.
— Ты готова? — донёсся голос Лю Бина из-за двери.
— Нет пока, — крикнула Яо, спешно натягивая платье. Не было ни трепета, ни волнительного ожидания, когда она проводила рукой по красной ткани и ощупывала тонкий, шёлковый платок. Многие ждут этот день, как чудо, что навсегда изменит их судьбу, но для Мо Яо это оказался лишь спектаклем с ярким костюмом.
— Я оделась!
Вопреки здравому смыслу она замерла с единственной мыслью: «Ему понравится?». Лю Бин зашёл в дом и остановился, смотря на Мо Яо тёмными глазами.
— Я хорошо выгляжу? — спросила она, закусив губу.
— Семья Линь будет счастлива получить такую невестку, — ответил он, отводя взгляд. Лю Бин сел на скамью и похлопал на месте рядом с собой.
— Ты должна кое-что знать о семье Линь, — сказал он. — Может пригодится.
Мо Яо кивнула. В конце концов у неё на будущую семью большие планы. Лю Бин улыбнулся, виновато и печально.
— Семья Линь занимается торговлей, — сказал он. — Они очень богаты, живут в большом доме в старой части города. Господину Линю уже за пятьдесят, и у него три жены. Его старший сын, Линь Минхао, скончался месяц назад. У него была невеста. Семья девушки отказалась выдавать её замуж за мертвеца. Сейчас отец — в тюрьме, брат — в бегах, а сама девушка стала торговать тофу*(кит. эвфемизм «стала представительницей древнейшей женской профессии»). Ты...готова к такому?
Мо Яо хмыкнула и снова посмотрела на красное платье. Звучало не очень весело и просто, а когда жизнь была простой?
— Если вскроется обман, твоя семья пострадает больше меня, — Мо Яо постаралась улыбнуться. — Что они мне сделают? Убьют?
— Знаю, — Он помолчал и заговорил вновь. — У них есть ещё младший сын и дочь. Сын гуляка, и о нём никто доброго слова не сказал. Дочь, говорят, пристрастилась к опиуму, а её мать покончила собой три года назад.
В общем портрет семьи вырисовывался весьма сомнительный. Одно радовало: они всё же были баснословно богаты. Бин замолчал, Яо тоже не произнесла ни слова. Не о чем им говорить, но Мо Яо улыбалась, чувствуя чужое тепло рядом, словно они новобрачные, уединившиеся после свадебного пира.
— Можешь кое-что для меня сделать? — прошептала Яо.
— Что? — таким же шёпотом спросил Бин.
Мо Яо накрыла голову красным платком, скрывая лицо.
— Сними его, — попросила она.
— Я же не твой муж, — голос чуть отдалился. Видимо, Бин так удивился её просьбой, что отсел подальше. Мо Яо закусила губу, но она хотела хотя бы напоследок...
— Мой муж точно не сможет сделать этого, — ответила Яо.
Повисло молчание, прерывавшееся только громким стуком сердца. Мо Яо опустила голову, стараясь подавить слёзы, но тут краешек платка пополз вверх, и приглушённый свет единственной свечи показался ярче солнца.
Лю Бин улыбался — Мо Яо ответила ему тем же, стараясь запомнить каждое мгновение этой тишины. Она будет хранить эти воспоминания в самом тайном уголке сердца.
— До рассвета ещё есть время, — Лю Бин вложил платок ей в руку и отошёл к печи. — Поспи.
Мо Яо вновь взглянула на прекрасное платье, такое нежное и тонкое, что казалось его можно порвать одним неаккуратным движением. Как можно лечь в таком спать? Мо Яо отмахнулась от этой мысли и решила открыть другие подарки: внутри были золотые шпильки и заколки с фарфоровыми и перламутровыми цветами, серьги, кольца, браслеты, но больше всего Мо Яо понравились красные бархатные туфельки с вышитыми на них шёлковой нитью цветами.
