Я как раз проглотил очередную порцию каши, и не смог промолчать.
- Если злой дух есть глупый, он есть могущий создать мир за шесть дней и сказать, что это есть хорошо. Идиоты есть всегда собой довольные.
Наступила гнетущая тишина. Меня это устраивало. Тупые нападки успели здорово надоесть.
- Ты есть оскорбивший Бога, - прервав паузу, обвинила меня Рахиль.
- Мы есть говорившие о злых духах, что есть обитающие в речке, - напомнил я.
- Да как ты смеешь, варвар? – взорвался рэб Иегуда. – С тобой, грязным дикарём, обращаются, как с человеком, а ты, в присутствии нас, трепещущих перед Богом, позволяешь себе глумиться над Ним? Кто дал тебе такое право?
- Права есть не дающиеся. Права есть берущиеся. Вы есть взявший право смеяться над злым духом, что есть живущий в реке. А этот дух есть именуемый крокодилом.
- Что? В этой речке – крокодил? Глупости! Крокодилам тут климат не подходит.
- Я есть видевший крокодила собственными глазами.
- Когда ты его видел? Не ври!
- Я есть видевший его на вашей карте. Принцесса есть видевшая тоже.
- Покажи! – он достал свой приборчик, потыкал в него пальцем, и протянул мне.
- Крокодил есть вот здесь, - я быстро нашёл нужное место.
- Да это же больше пятисот метров, то есть, шагов, отсюда! И ниже по течению! Чем он нам опасен? Или ты думаешь, что ему кто-то о нас сказал, и он приплыл сюда?
- Крокодилы есть живущие в этой реке.
- Послушай человека, герцог, который втрое старше и знает в тысячу раз больше. Здесь нет никаких крокодилов.
- А пёс есть показавший опасность.
Хаим что-то сказал рэбу Иегуде на своём языке, тот резко ответил, и они начали спорить. Их женщины слушали с недовольными лицами, не вмешиваясь.
- Мсье Хаим говорит, что мы с тобой дети природы, - стала переводить Лона. – И нас полезно послушать. А рэб Иегуда отвечает, что мы варвары, но я – дитя королевских дворцов, а ты – дитя гор. И мы оба ничего не понимаем в крокодилах.
- А ты могла бы догадаться, что раз мы говорим на языке, непонятном для горных варваров, то не хотим, чтобы варвар, присутствующий здесь, нас понимал! – возмутился рэб Иегуда. – Хотя он всё равно не поймёт, потому что дурак!
В чём-то он был прав. Было у нас небольшое преимущество, мы знали о крокодилах, они – нет. Я этим преимуществом пожертвовал, и что взамен? Поссорился с попутчиками. Комбинация, как это называется в разведке, вышла отличная. Да, очевидный дурак.
После завтрака я пошёл к ручью мыть посуду, идти к реке не хотелось ни мне, ни Двашу. Лона тоже пошла с нами и помыла больше половины. Я пошутил на тему принцессы и посудомойки, а она ответила, что уже не принцесса, и даже в Эльдорадо согласна стать не принцессой, а герцогиней, и плевать, что титулы Эльдорадо признаются только там. Да и Фанни с рэбом Иегудой ей пообещали, что наши судьбы переплетены.
- Я есть подходивший близко к берегу, - сообщил мне Хаим, едва мы вернулись. – Крокодилы есть отсутствующие.
Я попытался повторить этот беспримерный подвиг, но Дваш зарычал, когда до воды оставалось ещё далеко, и мне перехотелось. Мы вернулись к остальным, и я спросил Лону, смогут ли наши жеребцы перепрыгнуть с одного берега на другой. В Эльдорадо спортсмены на такое расстояние прыгают, лошадям это должно быть под силу. Вот только берег топкий.
Лона сказала, что на скачках лошади не прыгают в длину, так что нужно проверить. Я только и успел, что рот открыть, как она вскочила в седло, рысью отъехала от берега подальше, а обратно пустила коня галопом. Свистом она позвала Дваша, и тот легко вспрыгнул на лошадиную спину перед всадницей. Уж не знаю, как Лона что-то видела, ведь пёс закрывал ей обзор, но конь прыгнул вовремя, и приземлился в паре шагов от уреза воды. Дваш спрыгнул на землю, Лона развернула коня, и на её арбалете уже была натянута тетива. Она улыбалась и жестами звала меня.
Рэб Иегуда что-то пробурчал. Хаим выставил вперёд сжатый кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. Женщины старательно смотрели в другую сторону. А я отъехал подальше и хлопнул коня пятками, посылая вперёд. Прыгнул он хреново, и виноват был не конь, а всадник – слишком рано я послал его в прыжок. Приземлились мы в воду, в паре шагов от берега, и я, конечно же, вылетел из седла. Воды примерно по пояс, но дно илистое, и я слегка увяз. Где-то поблизости обретался крокодил, это огорчало. Но пока конь барахтался в воде, я ухватился за стремя, и он легко вытащил меня на берег. Там я вскочил на ноги и поставил арбалет на боевой взвод. Дваш, не двинувшись с места, насмешливо на меня глядел, виляя хвостом.
Конь немного проволок меня по земле, и я ушиб колено, но лучше уж так, чем плавать бок о бок с крокодилом. Лона догнала и взяла под уздцы моего жеребца, пытавшегося удрать подальше от реки, и подвела ко мне. Я влез в седло, недовольный собой и всем миром. Мокрый, грязный и раненый, хоть и легко. Отличное утро!
- Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Лона.
- Да, - отмахнулся я.
- Но ты даже не вылил воду из сапог.
Я ничего не ответил, глядя на другой берег мерзкой речушки. Там царило радостное веселье. Всех рассмешило моё падение в грязь, хорошо хоть, что не лицом. В смысле, это для меня хорошо, а им бы ещё больше понравилось.
- Герцог, это великолепный трюк! – крикнул мне рэб Иегуда. – Мы так не умеем! Мы перейдём речушку вброд, без цирковых номеров.
Они въехали в воду, разбившись на пары. Женщины – справа, выше по течению, телохранители – сзади. Вьючную лошадь вёл рэб Иегуда, держа её поводья в левой руке. Я бы их так и расположил, но сделал бы побольше интервалы – если вдруг что, пространство для манёвра не помешает. Хотя через реку с крокодилами я бы повёл подразделение вброд лишь в крайнем случае. Не такой я отважный, как рэб Иегуда. Конечно, водное чудовище нападёт – Дваш беспокоился, а с чего мне не верить его чутью?
Лошади вязли в иле, каждый шаг вызывал всплеск, нет вернее способа приманить водных хищников. Когда Дваш заскулил, поджав хвост, а я глянул туда же, куда и он, ни капли не удивился. Сверху по течению приближалось бревно. Только от бревна не расходятся волны, оно воду не рассекает. Быстро глянул вокруг, других «брёвен» не увидел. Наверно, крокодилы не охотятся стаями.
- Атака справа! – крикнул я нашим спутникам и показал рукой, чтобы они не гадали, справа от них или от меня. – Лона, стрелять наверняка! Отставить спешиваться!
Она хотела спрыгнуть с коня, но подчинилась и осталась в седле. Всё-таки золотая девушка! Да, стоя на земле, легче попасть, но верхом легче удрать, если промажешь. Не стоило ничем рисковать ради наших спутников. Может, они иногда и приятные люди, но своя шкура дороже.
А на реке сотворился дикий хаос. Юдифь выхватила маленький громовой арбалет и выстрелила несколько раз. Не знаю, попала или нет, крокодил продолжал плыть, а испуганная лошадь встала на дыбы и сбросила всадницу. Рахиль тоже стреляла, но левой рукой, ведь за правую её утром укусил один из жеребцов. Она не левша – ни одна из свинцовых стрел в цель не попала. Рэб Иегуда полез за оружием в карман, но тут вьючная лошадь рванулась вперёд, а её поводья старый идиот намотал на руку. Он вылетел из седла, как из пращи, и оказался в безопасности на берегу, изрядно побитый об землю. Ему как-то удалось отцепиться от несущейся лошади, и он лежал, постанывая.
Думал, Хаим сможет сделать что-то полезное, его громовой арбалет был таким огромным, что стрелы должны пробивать крокодила насквозь. Но он утром получил копытом по левой руке, вот и держал поводья в правой. А когда достал арбалет, поводья бросил, хотя я бы их держал даже раненой рукой. Перепуганная лошадь, почувствовав свободу, легко сбросила всадника и, вырвавшись из топкого ила, тоже удрала на берег.
Крокодил побрезговал кониной и нацелился на Рахиль. Она сидела на взбрыкивающей лошади и нажимала на спуск, но арбалет уже не гремел – стрелы кончились. Казалось бы, прыгай с лошади налево, или забрось на неё правую ногу, да хоть кинжал достань! Но нет, всё пытается выстрелить из разряженного оружия.
Тренькнул арбалет Лоны, стрела на всю длину вошла в спину чудовища. Крокодил, будто ничего не случилось, распахнул пасть, и тут я всадил болт ему в голову. Пасть захлопнулась, ухватив Рахиль чуть выше лодыжки. Тварь больше не шевелилась. Острые зубы прорвали сапог, но вряд ли нанесли серьёзные раны. Однако тут лошадь Рахили наконец вытащила ноги из ила и рванулась на берег, волоча за собой висящую на её всаднице тушу. Рахиль закричала, зубы мёртвой твари рвали её плоть. Вода окрасилась ярко-алой кровью.
Дохлый крокодил так и остался в реке, Рахиль закатила глаза и упала с лошади, прямо мне на руки. Я едва успел спешиться и достать аптечку. Раненую положил на землю, а на ногу ей набросил жгут, это такой шнурок с воротом, когда ворот крутишь, шнурок стягивается. Если на шее – душит, а на руке или ноге останавливает кровотечение. Кровь яркая – повреждена артерия, я затянул жгут выше раны, и она почти перестала кровоточить. Тут взволнованный Хаим сказал мне, что его аптечка куда лучше моей, но она на лошади, а лошадь ускакала. Я не стал вникать, как аптечка ускакала на лошади, заткнул его и поручил снять с Рахили сапог.
Я огляделся вокруг. Дваш сидит, где сидел, вид уверенный и самодовольный. Труп крокодила уплывает по реке, унося с собой две наших арбалетных стрелы. Кто хочет, пусть догоняет вплавь. Юдифь стоит на четвереньках, исторгая изо рта потоки воды с тиной. Как ей удалось так нахлебаться в мелкой речушке? Рэб Иегуда лежит тихо и неподвижно, не то помер, не то без сознания. Лона, единственная никак не пострадавшая, изящно восседает на жеребце и держит поводья лошади Рахили. Я ей подмигнул, она в ответ улыбнулась.
Хаим тем временем срезал кинжалом с Рахили остатки сапога, носка и штанины. Рваные раны от зубов выглядели неприятно, да и укусы хищников часто воспаляются. Я залил ей ногу обеззараживающей жидкостью, израсходовав её всю, но знал – это отложит, но не отменит воспаление. Кровоостанавливающий порошок тоже весь ушёл на Рахиль. Хаим спросил, когда ослаблять жгут. Я сказал, что через пару часов на пять минут, а потом наложить его выше прежнего места. Ногу забинтовали, потратив почти весь мой запас бинтов. Ещё Хаим попросил нашатырь, но тут я психанул. Привести в чувство можно ведром воды или оплеухой, моя аптечка – для меня и принцессы, а не для идиотов, добровольно лезущих крокодилу в пасть.
Потом Хаим сказал, что упав с лошади, выронил пистолет, а без оружия ему неуютно. Пистолет, я так понял, это громовой арбалет, из которого он так и не выстрелил. Чудесная идея – искать что-то в иле, когда вокруг полно чудовищ. Пришлось напомнить, что крокодилы не только плавают, но и ползают, а Рахиль валяется у самой кромки воды. Хаим потянул её одной рукой, я хотел ему помочь, но он прекрасно справился сам.
Вылив, наконец, воду из сапог, я пошёл упаковывать аптечку обратно в вещмешок. По пути окинул взглядом берег в поисках лошадей. Мой жеребец стоял там, где я с него слез, Лона сидела на своём и привязывала к дереву лошадь Рахили. Остальные удрали. Дваш мог бы взять след, но я не рвался пускаться в погоню. Юдифь, наконец, прекратила опорожнять желудок, и плакала, стоя на коленях. Рэб Иегуда что-то шептал под нос, не то молился, не то ругал себя за глупость. Пусть лучше займутся чем-нибудь полезным.
- Встать! – рявкнул я, подойдя к ним. – Собирать хворост, разжигать костёр!
- Мы тебе не подчиняемся, - ответила Юдифь.
Я выдал ей слабенького пинка, так, только обозначил. Она, не издав ни звука, резво вскочила и попыталась с разворота ударить меня ногой в лицо. Я уклонился и отвесил ей оплеуху. Редко бью старушек, но обстановка требовала. Юдифь заплакала ещё горше и поплелась собирать хворост.
- Не урони я пистолет в реку, я бы тебя пристрелил, - тусклым голосом сказал рэб Иегуда. – Но безоружный старик не справится с молодым убийцей.
На его сожаления мне было плевать, я лишь отметил, что и он остался безоружным. Как и Юдифь. Сохранись у неё пистолет, она бы непременно испробовала его на мне. Рэб Иегуда с трудом поднялся и поплёлся за женой. Но от него я хотел другого.
- Отставить заниматься костром, - скомандовал я. – Связаться с базой и вызвать подкрепление. Среди личного состава раненые средней тяжести.
- Я пытался, не смог. На, сам попробуй, - он протянул мне две неровно разломанные половинки пластины, на которой он показывал карту.
- Это есть карта, - напомнил я. - Устройство связи есть где?
- Это была и карта, и устройство связи, и много чего ещё. А сейчас это два ни на что не годных обломка.
- Это устройство связи есть единственное, так ли это?
- Да, оно было одно.
Рэб Иегуда повернулся ко мне спиной и побрёл помогать супруге с хворостом, а мне оставалось только тяжко вздохнуть, оценив потери при переправе. Рахиль ранена и умрёт, не получив срочно помощи. Аптечка опустошена, и если ранят кого-то ещё, нужных медикаментов нет. Трое теперь без лошадей, а пешком выбраться отсюда непросто. И с оружием дело плохо. Два арбалетных болта уплыли в дохлом крокодиле, а на замену у нас один. Ничто не мешало прикупить боекомплект, но я не купил. Хороший офицер! Зато громового оружия у наших союзников больше нет, а у нас – арбалет Лоны и болт к нему. И пистолеты, два обычных и два скорострельных. Но союзников об этом оповещать не надо.
Тут Лона завизжала, а Дваш зарычал. Я обернулся к реке и увидел нового крокодила, выбирающегося на берег. Он уверенно полз к лежащей без сознания Рахили. Хаим обнажил свой огромный меч и приготовился биться. Лона уже успела и привязать лошадей, и перезарядить арбалет. Не переставая визжать, она всадила в чудовище стрелу. Мне нравится женщина, метко стреляющая даже в панике. Но крокодил продолжал ползти, и мне казалось, что меч его не остановит.
Я вытащил пистолет, что отобрал у рэба Моше в Гибралтаре, прицелился и надавил на спуск. Ничего не произошло, даже щелчка не услышал. Молодец, за столько времени так и не разобрался, как им пользоваться.
- Хаим, лови! – заорал я и бросил пистолет ему.
Хаим удивился, но мгновенно воткнул меч в землю и освободившейся рукой поймал оружие. Крокодил вдруг побежал к нему, не думал я, что эти твари умеют бегать. Грянули выстрелы, что ж, Хаим умел обращаться с громовым оружием. Но так и не убил чудовище, оно щёлкало пастью, хотя уже никуда не бежало. У Хаима был меч, у меня – шпага и кинжал, но мы не спешили лезть в рукопашную. Стояли рядом и выжидали непонятно чего. Тут в крокодила попали одна за другой две стрелы. Первая отскочила от головы, вторая вошла точно в глаз. Пока я показывал Лоне, что она молодец, Хаим забежал со стороны выбитого глаза и с хорошего замаха отрубил твари голову. Я выдёргивал из трупа чудовища стрелы, а Хаим удивлённо рассматривал пистолет.
- Это есть не армейская модель, - заявил он. – И это есть не пистолет, а револьвер. Ты есть раздобывший его где?
- Я есть отобравший это у одного банкира, - не стал скрывать я. – Он есть ещё заряженный?
- Нет, я есть расстрелявший все патроны.
Раз в реке полно крокодилов, и они охотятся и на берегу, разумно убраться подальше. А пока мы здесь, почему бы не использовать чудовище в своих целях? Читал я, что из крокодильих хвостов получается отменное жаркое. Я взял у Хаима меч и с третьего удара отрубил хвост.
- Если злой дух есть глупый, он есть могущий создать мир за шесть дней и сказать, что это есть хорошо. Идиоты есть всегда собой довольные.
Наступила гнетущая тишина. Меня это устраивало. Тупые нападки успели здорово надоесть.
- Ты есть оскорбивший Бога, - прервав паузу, обвинила меня Рахиль.
- Мы есть говорившие о злых духах, что есть обитающие в речке, - напомнил я.
- Да как ты смеешь, варвар? – взорвался рэб Иегуда. – С тобой, грязным дикарём, обращаются, как с человеком, а ты, в присутствии нас, трепещущих перед Богом, позволяешь себе глумиться над Ним? Кто дал тебе такое право?
- Права есть не дающиеся. Права есть берущиеся. Вы есть взявший право смеяться над злым духом, что есть живущий в реке. А этот дух есть именуемый крокодилом.
- Что? В этой речке – крокодил? Глупости! Крокодилам тут климат не подходит.
- Я есть видевший крокодила собственными глазами.
- Когда ты его видел? Не ври!
- Я есть видевший его на вашей карте. Принцесса есть видевшая тоже.
- Покажи! – он достал свой приборчик, потыкал в него пальцем, и протянул мне.
- Крокодил есть вот здесь, - я быстро нашёл нужное место.
- Да это же больше пятисот метров, то есть, шагов, отсюда! И ниже по течению! Чем он нам опасен? Или ты думаешь, что ему кто-то о нас сказал, и он приплыл сюда?
- Крокодилы есть живущие в этой реке.
- Послушай человека, герцог, который втрое старше и знает в тысячу раз больше. Здесь нет никаких крокодилов.
- А пёс есть показавший опасность.
Хаим что-то сказал рэбу Иегуде на своём языке, тот резко ответил, и они начали спорить. Их женщины слушали с недовольными лицами, не вмешиваясь.
- Мсье Хаим говорит, что мы с тобой дети природы, - стала переводить Лона. – И нас полезно послушать. А рэб Иегуда отвечает, что мы варвары, но я – дитя королевских дворцов, а ты – дитя гор. И мы оба ничего не понимаем в крокодилах.
- А ты могла бы догадаться, что раз мы говорим на языке, непонятном для горных варваров, то не хотим, чтобы варвар, присутствующий здесь, нас понимал! – возмутился рэб Иегуда. – Хотя он всё равно не поймёт, потому что дурак!
В чём-то он был прав. Было у нас небольшое преимущество, мы знали о крокодилах, они – нет. Я этим преимуществом пожертвовал, и что взамен? Поссорился с попутчиками. Комбинация, как это называется в разведке, вышла отличная. Да, очевидный дурак.
***
После завтрака я пошёл к ручью мыть посуду, идти к реке не хотелось ни мне, ни Двашу. Лона тоже пошла с нами и помыла больше половины. Я пошутил на тему принцессы и посудомойки, а она ответила, что уже не принцесса, и даже в Эльдорадо согласна стать не принцессой, а герцогиней, и плевать, что титулы Эльдорадо признаются только там. Да и Фанни с рэбом Иегудой ей пообещали, что наши судьбы переплетены.
- Я есть подходивший близко к берегу, - сообщил мне Хаим, едва мы вернулись. – Крокодилы есть отсутствующие.
Я попытался повторить этот беспримерный подвиг, но Дваш зарычал, когда до воды оставалось ещё далеко, и мне перехотелось. Мы вернулись к остальным, и я спросил Лону, смогут ли наши жеребцы перепрыгнуть с одного берега на другой. В Эльдорадо спортсмены на такое расстояние прыгают, лошадям это должно быть под силу. Вот только берег топкий.
Лона сказала, что на скачках лошади не прыгают в длину, так что нужно проверить. Я только и успел, что рот открыть, как она вскочила в седло, рысью отъехала от берега подальше, а обратно пустила коня галопом. Свистом она позвала Дваша, и тот легко вспрыгнул на лошадиную спину перед всадницей. Уж не знаю, как Лона что-то видела, ведь пёс закрывал ей обзор, но конь прыгнул вовремя, и приземлился в паре шагов от уреза воды. Дваш спрыгнул на землю, Лона развернула коня, и на её арбалете уже была натянута тетива. Она улыбалась и жестами звала меня.
Рэб Иегуда что-то пробурчал. Хаим выставил вперёд сжатый кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. Женщины старательно смотрели в другую сторону. А я отъехал подальше и хлопнул коня пятками, посылая вперёд. Прыгнул он хреново, и виноват был не конь, а всадник – слишком рано я послал его в прыжок. Приземлились мы в воду, в паре шагов от берега, и я, конечно же, вылетел из седла. Воды примерно по пояс, но дно илистое, и я слегка увяз. Где-то поблизости обретался крокодил, это огорчало. Но пока конь барахтался в воде, я ухватился за стремя, и он легко вытащил меня на берег. Там я вскочил на ноги и поставил арбалет на боевой взвод. Дваш, не двинувшись с места, насмешливо на меня глядел, виляя хвостом.
Конь немного проволок меня по земле, и я ушиб колено, но лучше уж так, чем плавать бок о бок с крокодилом. Лона догнала и взяла под уздцы моего жеребца, пытавшегося удрать подальше от реки, и подвела ко мне. Я влез в седло, недовольный собой и всем миром. Мокрый, грязный и раненый, хоть и легко. Отличное утро!
- Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Лона.
- Да, - отмахнулся я.
- Но ты даже не вылил воду из сапог.
Я ничего не ответил, глядя на другой берег мерзкой речушки. Там царило радостное веселье. Всех рассмешило моё падение в грязь, хорошо хоть, что не лицом. В смысле, это для меня хорошо, а им бы ещё больше понравилось.
- Герцог, это великолепный трюк! – крикнул мне рэб Иегуда. – Мы так не умеем! Мы перейдём речушку вброд, без цирковых номеров.
Они въехали в воду, разбившись на пары. Женщины – справа, выше по течению, телохранители – сзади. Вьючную лошадь вёл рэб Иегуда, держа её поводья в левой руке. Я бы их так и расположил, но сделал бы побольше интервалы – если вдруг что, пространство для манёвра не помешает. Хотя через реку с крокодилами я бы повёл подразделение вброд лишь в крайнем случае. Не такой я отважный, как рэб Иегуда. Конечно, водное чудовище нападёт – Дваш беспокоился, а с чего мне не верить его чутью?
Лошади вязли в иле, каждый шаг вызывал всплеск, нет вернее способа приманить водных хищников. Когда Дваш заскулил, поджав хвост, а я глянул туда же, куда и он, ни капли не удивился. Сверху по течению приближалось бревно. Только от бревна не расходятся волны, оно воду не рассекает. Быстро глянул вокруг, других «брёвен» не увидел. Наверно, крокодилы не охотятся стаями.
- Атака справа! – крикнул я нашим спутникам и показал рукой, чтобы они не гадали, справа от них или от меня. – Лона, стрелять наверняка! Отставить спешиваться!
Она хотела спрыгнуть с коня, но подчинилась и осталась в седле. Всё-таки золотая девушка! Да, стоя на земле, легче попасть, но верхом легче удрать, если промажешь. Не стоило ничем рисковать ради наших спутников. Может, они иногда и приятные люди, но своя шкура дороже.
А на реке сотворился дикий хаос. Юдифь выхватила маленький громовой арбалет и выстрелила несколько раз. Не знаю, попала или нет, крокодил продолжал плыть, а испуганная лошадь встала на дыбы и сбросила всадницу. Рахиль тоже стреляла, но левой рукой, ведь за правую её утром укусил один из жеребцов. Она не левша – ни одна из свинцовых стрел в цель не попала. Рэб Иегуда полез за оружием в карман, но тут вьючная лошадь рванулась вперёд, а её поводья старый идиот намотал на руку. Он вылетел из седла, как из пращи, и оказался в безопасности на берегу, изрядно побитый об землю. Ему как-то удалось отцепиться от несущейся лошади, и он лежал, постанывая.
Думал, Хаим сможет сделать что-то полезное, его громовой арбалет был таким огромным, что стрелы должны пробивать крокодила насквозь. Но он утром получил копытом по левой руке, вот и держал поводья в правой. А когда достал арбалет, поводья бросил, хотя я бы их держал даже раненой рукой. Перепуганная лошадь, почувствовав свободу, легко сбросила всадника и, вырвавшись из топкого ила, тоже удрала на берег.
Крокодил побрезговал кониной и нацелился на Рахиль. Она сидела на взбрыкивающей лошади и нажимала на спуск, но арбалет уже не гремел – стрелы кончились. Казалось бы, прыгай с лошади налево, или забрось на неё правую ногу, да хоть кинжал достань! Но нет, всё пытается выстрелить из разряженного оружия.
Тренькнул арбалет Лоны, стрела на всю длину вошла в спину чудовища. Крокодил, будто ничего не случилось, распахнул пасть, и тут я всадил болт ему в голову. Пасть захлопнулась, ухватив Рахиль чуть выше лодыжки. Тварь больше не шевелилась. Острые зубы прорвали сапог, но вряд ли нанесли серьёзные раны. Однако тут лошадь Рахили наконец вытащила ноги из ила и рванулась на берег, волоча за собой висящую на её всаднице тушу. Рахиль закричала, зубы мёртвой твари рвали её плоть. Вода окрасилась ярко-алой кровью.
Дохлый крокодил так и остался в реке, Рахиль закатила глаза и упала с лошади, прямо мне на руки. Я едва успел спешиться и достать аптечку. Раненую положил на землю, а на ногу ей набросил жгут, это такой шнурок с воротом, когда ворот крутишь, шнурок стягивается. Если на шее – душит, а на руке или ноге останавливает кровотечение. Кровь яркая – повреждена артерия, я затянул жгут выше раны, и она почти перестала кровоточить. Тут взволнованный Хаим сказал мне, что его аптечка куда лучше моей, но она на лошади, а лошадь ускакала. Я не стал вникать, как аптечка ускакала на лошади, заткнул его и поручил снять с Рахили сапог.
Я огляделся вокруг. Дваш сидит, где сидел, вид уверенный и самодовольный. Труп крокодила уплывает по реке, унося с собой две наших арбалетных стрелы. Кто хочет, пусть догоняет вплавь. Юдифь стоит на четвереньках, исторгая изо рта потоки воды с тиной. Как ей удалось так нахлебаться в мелкой речушке? Рэб Иегуда лежит тихо и неподвижно, не то помер, не то без сознания. Лона, единственная никак не пострадавшая, изящно восседает на жеребце и держит поводья лошади Рахили. Я ей подмигнул, она в ответ улыбнулась.
Хаим тем временем срезал кинжалом с Рахили остатки сапога, носка и штанины. Рваные раны от зубов выглядели неприятно, да и укусы хищников часто воспаляются. Я залил ей ногу обеззараживающей жидкостью, израсходовав её всю, но знал – это отложит, но не отменит воспаление. Кровоостанавливающий порошок тоже весь ушёл на Рахиль. Хаим спросил, когда ослаблять жгут. Я сказал, что через пару часов на пять минут, а потом наложить его выше прежнего места. Ногу забинтовали, потратив почти весь мой запас бинтов. Ещё Хаим попросил нашатырь, но тут я психанул. Привести в чувство можно ведром воды или оплеухой, моя аптечка – для меня и принцессы, а не для идиотов, добровольно лезущих крокодилу в пасть.
Потом Хаим сказал, что упав с лошади, выронил пистолет, а без оружия ему неуютно. Пистолет, я так понял, это громовой арбалет, из которого он так и не выстрелил. Чудесная идея – искать что-то в иле, когда вокруг полно чудовищ. Пришлось напомнить, что крокодилы не только плавают, но и ползают, а Рахиль валяется у самой кромки воды. Хаим потянул её одной рукой, я хотел ему помочь, но он прекрасно справился сам.
Вылив, наконец, воду из сапог, я пошёл упаковывать аптечку обратно в вещмешок. По пути окинул взглядом берег в поисках лошадей. Мой жеребец стоял там, где я с него слез, Лона сидела на своём и привязывала к дереву лошадь Рахили. Остальные удрали. Дваш мог бы взять след, но я не рвался пускаться в погоню. Юдифь, наконец, прекратила опорожнять желудок, и плакала, стоя на коленях. Рэб Иегуда что-то шептал под нос, не то молился, не то ругал себя за глупость. Пусть лучше займутся чем-нибудь полезным.
- Встать! – рявкнул я, подойдя к ним. – Собирать хворост, разжигать костёр!
- Мы тебе не подчиняемся, - ответила Юдифь.
Я выдал ей слабенького пинка, так, только обозначил. Она, не издав ни звука, резво вскочила и попыталась с разворота ударить меня ногой в лицо. Я уклонился и отвесил ей оплеуху. Редко бью старушек, но обстановка требовала. Юдифь заплакала ещё горше и поплелась собирать хворост.
- Не урони я пистолет в реку, я бы тебя пристрелил, - тусклым голосом сказал рэб Иегуда. – Но безоружный старик не справится с молодым убийцей.
На его сожаления мне было плевать, я лишь отметил, что и он остался безоружным. Как и Юдифь. Сохранись у неё пистолет, она бы непременно испробовала его на мне. Рэб Иегуда с трудом поднялся и поплёлся за женой. Но от него я хотел другого.
- Отставить заниматься костром, - скомандовал я. – Связаться с базой и вызвать подкрепление. Среди личного состава раненые средней тяжести.
- Я пытался, не смог. На, сам попробуй, - он протянул мне две неровно разломанные половинки пластины, на которой он показывал карту.
- Это есть карта, - напомнил я. - Устройство связи есть где?
- Это была и карта, и устройство связи, и много чего ещё. А сейчас это два ни на что не годных обломка.
- Это устройство связи есть единственное, так ли это?
- Да, оно было одно.
Рэб Иегуда повернулся ко мне спиной и побрёл помогать супруге с хворостом, а мне оставалось только тяжко вздохнуть, оценив потери при переправе. Рахиль ранена и умрёт, не получив срочно помощи. Аптечка опустошена, и если ранят кого-то ещё, нужных медикаментов нет. Трое теперь без лошадей, а пешком выбраться отсюда непросто. И с оружием дело плохо. Два арбалетных болта уплыли в дохлом крокодиле, а на замену у нас один. Ничто не мешало прикупить боекомплект, но я не купил. Хороший офицер! Зато громового оружия у наших союзников больше нет, а у нас – арбалет Лоны и болт к нему. И пистолеты, два обычных и два скорострельных. Но союзников об этом оповещать не надо.
Тут Лона завизжала, а Дваш зарычал. Я обернулся к реке и увидел нового крокодила, выбирающегося на берег. Он уверенно полз к лежащей без сознания Рахили. Хаим обнажил свой огромный меч и приготовился биться. Лона уже успела и привязать лошадей, и перезарядить арбалет. Не переставая визжать, она всадила в чудовище стрелу. Мне нравится женщина, метко стреляющая даже в панике. Но крокодил продолжал ползти, и мне казалось, что меч его не остановит.
Я вытащил пистолет, что отобрал у рэба Моше в Гибралтаре, прицелился и надавил на спуск. Ничего не произошло, даже щелчка не услышал. Молодец, за столько времени так и не разобрался, как им пользоваться.
- Хаим, лови! – заорал я и бросил пистолет ему.
Хаим удивился, но мгновенно воткнул меч в землю и освободившейся рукой поймал оружие. Крокодил вдруг побежал к нему, не думал я, что эти твари умеют бегать. Грянули выстрелы, что ж, Хаим умел обращаться с громовым оружием. Но так и не убил чудовище, оно щёлкало пастью, хотя уже никуда не бежало. У Хаима был меч, у меня – шпага и кинжал, но мы не спешили лезть в рукопашную. Стояли рядом и выжидали непонятно чего. Тут в крокодила попали одна за другой две стрелы. Первая отскочила от головы, вторая вошла точно в глаз. Пока я показывал Лоне, что она молодец, Хаим забежал со стороны выбитого глаза и с хорошего замаха отрубил твари голову. Я выдёргивал из трупа чудовища стрелы, а Хаим удивлённо рассматривал пистолет.
- Это есть не армейская модель, - заявил он. – И это есть не пистолет, а револьвер. Ты есть раздобывший его где?
- Я есть отобравший это у одного банкира, - не стал скрывать я. – Он есть ещё заряженный?
- Нет, я есть расстрелявший все патроны.
Раз в реке полно крокодилов, и они охотятся и на берегу, разумно убраться подальше. А пока мы здесь, почему бы не использовать чудовище в своих целях? Читал я, что из крокодильих хвостов получается отменное жаркое. Я взял у Хаима меч и с третьего удара отрубил хвост.
