- Агенты Бюро не разглашают своих имён, - сказала она. – Меры безопасности. Я считаю, что это глупо, но таковы инструкции.
Мельком глянул и на удостоверение мужчины. Там было написано абсолютно то же самое. Сам он был, как и большинство оборотней, мускулистым красавцем, и желание набить ему морду и уйти из гостиницы увяло, даже толком не оформившись. Смотреть на него не хотелось, я перевёл взгляд на заострившиеся соски женщины, и подумал, что туда тоже смотреть не надо.
- Стало быть, Бюро расследований, - произнёс я вслух название их конторы. – И что же вы расследуете в моём номере? Или вы здесь не по делу, а просто так?
- Разумеется, по делу, - заявил агент-мужчина. – Мы получили письмо с невнятными обвинениями против Франца, вождя Рода, подписанное неким Станиславом, подданным Империи. Сопоставление подписи на этом письме и на некоторых чеках показало, что имя, скорее всего, подлинное. Та же подпись и на чеке, которым вы оплатили проживание в гостинице. Вы Станислав?
- Да. А теперь, когда вы убедились, что меня не убили, как я опасался, мне можно спать дальше?
Я отлично понимал, что в покое меня не оставят ни прямо сейчас, ни в ближайшие часы. Наверняка им нужно добраться до мерзкого Олега, а вот зачем – тут не угадаешь. Может, хотят убедиться, что с ним всё в порядке. Может, хотят отобрать его у Жоржа, чтобы самим вернуть губернатору или имперским властям. Но ещё я не исключал, что их цель – убить мальчишку. Я толком не разбирался в политических течениях Вервольфа, и даже не знал, кто эти двое – монархисты или республиканцы, и действуют ли они по приказу начальства или на свой страх и риск.
Они спросили, знаком ли я с отставным сержантом пограничной стражи Тамарой, её сестрой Ниной и племянницей Викторией, а также вождём королевского Рода Францем. Я признал знакомство с Францем и Томой, а насчёт Нины и Вики сказал, что мне представили женщин с такими именами, но насколько они подлинные – понятия не имею. Вот тут они и перешли к Олегу, предыдущее было разминкой. Я честно ответил, что последний раз видел его несколько часов назад, вблизи дома Франца, живым и невредимым, рядом с двумя патрульными полицейскими и взводом гвардейцев.
Но их, конечно же, интересовало не где Олег был раньше, а где он сейчас. Я подумал, что Жорж – идиот, зачем он сказал мне, куда собирается везти малолетку? Чего не знаешь, того не выдашь. Или он через меня пытается передать своим преследователям ложные сведения, и меня потому и доставили в эту гостиницу, чтобы я побыстрее попал в лапы спецслужбе Вервольфа? Я не стал гадать, а просто ни словом не упомянул ни о Жорже, ни о том, куда повезут Олега – в Империю или к частям нашей провинциальной гвардии, что сейчас проводят поблизости учения.
Агенты Бюро поняли, что я что-то недоговариваю, а может, обиделись, что я они стоят, а разговариваю с ними лёжа, и взяли меня под арест. Сказали, что они вправе арестовывать кого угодно без судебного ордера на срок, не превышающий неделю, но я могу проконсультироваться с любым адвокатом из тех, кто имеет лицензию на работу с делами, связанными со спецслужбой. Законов Вервольфа я не знал, пришлось поверить на слово. Адвоката я тоже не потребовал, считаю, что от незнакомого адвоката больше неприятностей, чем помощи. Тем более, раз он в любой момент может потерять кормящую его лицензию, боюсь, работать он будет не на моей стороне.
Сбежать я, наверно, мог, пару возможностей мне предоставили, но куда бежать? Так что я не сопротивлялся, и спокойно доехал до тюрьмы. Тома говорила мне, что тюрьмы в Вервольфе ужасны, эльфу там и полсрока не пережить, но я лично убедился, что не все они такие. Та, куда привезли меня, была просто роскошна, и больше походила на виллу богача. Комфортнее даже «Интуриста», один бассейн с проточной водой чего стоит! Что уж говорить о трёхкомнатной камере – со спальней, столовой и гостиной. А кормили куда лучше, чем в любом ресторане, где я успел побывать.
В спальне я спал, в столовой ел, а в гостиной подвергался допросам. Агенты, каждый раз новая пара, три дня пытались у меня выпытать, куда делся Олег. Мне казалось, все они понимают, что я им ничего не скажу, но обязаны спрашивать снова и снова. Они угрожали то пытками, то переводом в обычную тюрьму, то пожизненным заключением здесь. Пытались шантажировать сперва сексом с несовершеннолетней, которую я притащил с собой в гостиницу, то её убийством, ведь она в гостиницу вошла, и исчезла, а волчица, что вышла из гостиницы – неизвестно кто, и мне не доказать, что это та же самая девушка. Я в ответ молчал и улыбался, а они злились.
На третий день агенты, хоть и оформили протокол допроса, на самом деле меня не допрашивали, а вместо этого играли со мной в карты, и даже немного выиграли. Они явно чего-то ждали, и дождались. Заявился незнакомый пожилой оборотень, явно старше по должности всех предыдущих, и заявил мне, что Бюро расследований Вервольфа потеряло ко мне интерес, и теперь я буду депортирован в Империю. Въезд в Вервольф мне запрещён на срок до пяти лет от момента пересечения границы. Я попросил уточнить, сколько это «до пяти лет». Он ненадолго задумался и ответил, что в моём случае этот срок составит два дня.
- Что это за срок такой странный – два дня? – удивился я.
- Ты, парень, обвиняешься по статье номер… не помню номер, да и тебе он без надобности, - начал объяснять он. – За отказ сотрудничать со спецслужбой, короче. Так вот, был бы ты гражданином Вервольфа, без вопросов загремел бы за такое поведение на пару лет в тюрьму, и никакой, даже самый лучший адвокат не смог бы тебе помочь. Но ты подданный Империи, а для иностранцев по этой статье санкции немного другие – депортация и запрет на въезд сроком до пяти лет. То есть, меньше пяти лет – можно, а больше – ни в коем случае. Обычно мы не ломаем себе голову и даём максимум, то есть, пять лет. Но ты – случай особый. Наш будущий король Франц выразил недвусмысленное желание, чтобы ты присутствовал на его коронации, и Бюро не стало ему отказывать. Зачем ссориться с монархом?
- Незачем, - поддакнул я. – И когда состоится коронация?
- Дата пока не неизвестна. Мы решили не рисковать, и назначили тебе двухдневный запрет.
Не стал уточнять, кто такие «мы». Потребовал одежду, ведь это в Вервольфе принято ходить обнажёнными, а в Империи сверкать хреном и задницей разрешено лишь в очень немногих местах. Оказалось, агенты это учли, наверняка я был не первым, кого депортировали. Мне вернули все мои вещи, и в сумке я обнаружил листок бумаги с фразой «Не злись на меня» и подписью Томы. Видать, она всё и упаковывала. Что ж, мысленно её поблагодарил, а себе пообещал не злиться. Хотя, какая ей разница?
До границы меня везли в карете курьерской службы Бюро. Её немалый багажник был забит письмами и посылками с грифом «Совершенно секретно», адресованными отделениям спецслужбы в других городах и посёлках. Охраняли все эти сокровища, а в придачу ещё и меня, два агента-оборотня из лобоградского отделения – как обычно для Вервольфа, мужчина и женщина. Он - юный новобранец, она – ветеран и через три месяца собиралась в отставку, отслужив полный срок.
Женщина сказала, что ей уже незачем скрывать имя, и я могу называть её Маргаритой или Марго, на свой выбор. Парень, как и большинство агентов, своё имя от меня скрывал, да оно мне было и не сильно нужно. Ехали мы причудливым извилистым маршрутом, заезжая по пути в каждое отделение Бюро, и там отдавали и принимали корреспонденцию. В итоге до границы мы добирались больше полутора недель. Путешествие получилось скучным, но комфортным – сиденья мягкие, питание в придорожных ресторанах высокого класса, ночлег в роскошных номерах не то гостиниц, не то специальных тюрем, я так и не понял.
На второй день Марго мне сказала, что напарник для неё чересчур молод, и она вовсе не возражает против случек с эльфом. Не так, чтобы в восторге, но не против. Парень разнервничался, кричал на неё, доказывал, что я – арестант, и со мной нельзя, а традиция требует… Сам я уже пресытился женщинами-оборотнями, Томы и Вики мне хватит надолго, так что промолчал и позволил молокососу убедить напарницу. Не думаю, что Марго от этого что-то потеряла, я – тем более.
В пути один из них управлял лошадьми с облучка, другой или бежал рядом с каретой в волчьей форме, или ехал внутри, рядом со мной. Если я хотел размять ноги, мне всегда позволяли пройтись рядом с каретой и даже ради меня снижали скорость – я, увы, не мог бежать вровень с лошадьми, не то что волки. Пару раз, когда Марго сидела рядом, она делала очень прозрачные намёки, но я их старательно не понимал – хоть оборотни и сохраняют тело в порядке до глубокой старости, женщина, отслужившая почти сорок лет, совсем не вызывала у меня желания слиться с ней в порыве страсти.
Единственное, что мне категорически не разрешалось, это читать газеты и разговаривать с кем-либо, кроме моих сопровождающих. Видать, хотели, чтобы я чего-то не узнал раньше времени, причём такого, о чём пишут газеты Вервольфа, и центральные, и местные. Не иначе, что-то связанное с монархией или так называемыми совместными учениями двух гвардий. Но тут могло быть всё, что угодно – Олег убит, вновь схвачен монархистами или благополучно переправлен в Империю, монархисты совершили переворот, были поголовно вырезаны или пришли к полному согласию с президентом, а может, армия Вервольфа бьётся в смертном бою с одной или обеими гвардиями… В общем, гадать бесполезно.
Я здорово обрадовался, когда Марго надела купальник, её напарник – плавки, а мне предложили одеться, как принято в Империи. Это означало, что граница уже близко, подъезжаем. Так оно и было, но мы заночевали в приграничном городке, и только следующим утром подъехали к переходу. Я пожал руку парню, потрепал по холке волчицу Марго, и зашагал к пограничникам. На стороне Вервольфа меня даже не досматривали, забрали визу и пожелали счастливого пути. Имперская пограничница, волчица-полукровка, обнюхала меня и мои вещи, её напарник-человек мельком глянул в мою лицензию и тут же махнул рукой «Проходи, не задерживай».
И вот я на земле родного Приграничья, где расстояния меряют не милями, а вёрстами, пишут нормальным, а не готическим шрифтом, людей не называют эльфами, эти люди не ходят повсюду голыми, а их дети в четыре года не трахаются увлечённо ни друг с другом, ни со взрослыми. По крайней мере, большинство детей. Хотя, если так подумать, не так уж и много отличий, да и не все они настолько велики, чтобы обращать на них внимание.
Сразу на пропускным пунктом на меня набросились журналисты. Кроме тех, что я знал – двух местных и провинциала, тут было ещё с полтора десятка незнакомых, из них несколько оборотней, и мужчин, и женщин. Почему оборотни не перехватили меня на своей территории, не знаю, может, боялись свою спецслужбу. Я потребовал от приезжих гонорар за пресс-конференцию, а от местных – чтобы полгода бесплатно публиковали мою рекламу, а сегодня довезли меня отсюда домой. Чеки и обещания получил немедленно, и мы приступили к делу прямо возле стоянки карет.
Я рассказал им о событиях возле дома Франца, само собой, не то, что происходило на самом деле, а то, что мы скормили полиции и спецслужбе. Закончил тем, что не имею каких-либо претензий к Бюро, и не собираюсь подавать против него никаких судебных исков. Они засыпали меня вопросами, но на большинство из них я не смог ответить. Откуда мне знать, почему полиция Темпл-сити прислала не взвод спецназа, а обычный патруль из двух человек? Или как звали командира гвардейского взвода? Или зачем Бюро прятало меня в своей особой тюрьме? Или почему посольство Империи не проявляло ко мне ни малейшего интереса.
- Вы сказали, что избранница вождя – Тамара, - напомнил репортёр-провинциал, что уже брал у меня интервью раньше. – Это та самая женщина, что была с вами на прошлой пресс-конференции? Вы уверены, что именно она – избранница?
- Да, это та самая женщина, - ответил я. – Нет, я ни в чём не уверен. Я не слышал их публичного заявления о заключении союза, только знаю, что было такое намерение. Потом меня отправили в тюрьму, и с тех пор по милости Бюро никакие новости до меня не доходили. А что, есть другие претендентки?
- Скажем так, есть смутные слухи о других претендентках. Был бы я там, а не здесь – разузнал бы точнее.
- Совершенно неправдоподобные слухи, - подтвердил репортёр-оборотень. – Но несмотря на них, Тамара считается самой вероятной будущей королевой.
- А вы – сын короля? – спросила оборотень-женщина.
- А что подсказывает ваше обоняние? – поинтересовался я.
- Чую, что да, но я не ищейка. Вы сами не хотите взойти на трон Вервольфа?
- Насколько мне известно, там нужно пройти ритуал, требующий от претендента умения перекидываться. Я не умею, крови оборотня во мне самая капелька, та, что досталась от отца моего прадеда.
- Одна шестнадцатая, - уточнил провинциал.
- Да? Я, как и наши читательницы, не интересуюсь такими вещами. Женский журнал «Волчица» пишет в основном о случке и всём, с ней связанном. Скажите, пожалуйста, кто из волчиц вам понравился в этом смысле больше – Тамара, Виктория или, быть может, кто-нибудь ещё?
- Без комментариев, - меня начал разбирать нервный смех.
- Но я могу надеяться на случку с вами, чтобы составить о вас собственное впечатление и написать об этом статью с фотографиями?
Карета-такси, что оплатили два наших городских репортёра, домчала меня до дома, и едва я переступил через порог, услышал из кухни радостный возглас экономки «Наконец-то!». Радость её была понятна, я уже пару дней как должен был ей заплатить жалованье и выдать денег на расходы.
- Я завтракал, но уже время обедать, - сказал я. – Голоден, как демон.
- А я уже приготовила, - откликнулась она. – Все уже знают, что ты вернулся. Тебя на пропускном пункте видели.
- На обед – рыба? – уверенно предположил я.
- Нет, с чего ты взял? – удивилась экономка. – Картофельный суп с фрикадельками, и мясо с овсянкой, всё, как ты любишь.
И действительно, почему я решил, что будет рыба? Сам не знаю. Решил, и всё. И ошибся. Тут я вошёл в кухню, и в углу кое-что увидел. Точнее, кое-кого.
- А это что делает в моём доме? – возопил я.
- У девушки к тебе деловое предложение, - пояснила она. – Я знала, что ты вот-вот придёшь, и предложила ей подождать. А заодно и пообедать. Не разоришься, если она немного поест за твой счёт.
- Что за предложение?
- Частному детективу нужен помощник, - заявила Алла, именно она восседала в углу на моей кухне. – А я как раз ищу работу.
- Я как-то все эти годы обходился без помощника, и обходился прекрасно. Да и у тебя же есть работа. Помнится, ты была Васиной секретаршей, то есть, сотрудником спецслужбы.
- Он меня уволил, - Алла заплакала. – Он ненавидит нелюдей, а я для него – нелюдь. Моя мама – русалка!
- Я бы тебя тоже уволил, - буркнул я. – Я видел, как ты печатаешь. Твоё мастерство – достаточная причина, чтобы избавиться от такой секретарши. Да и твой возраст… Ну, не нужна мне девочка в помощниках. Клиенты засмеют.
- Мне двадцать пять лет! Вот моё удостоверение личности, в нём есть год рождения!
- Замечательно. И ты считаешь, что я буду его показывать всем своим клиентам, и вдобавок всем городским сплетникам? Кстати, а почему ты в двадцать пять выглядишь на тринадцать?
Мельком глянул и на удостоверение мужчины. Там было написано абсолютно то же самое. Сам он был, как и большинство оборотней, мускулистым красавцем, и желание набить ему морду и уйти из гостиницы увяло, даже толком не оформившись. Смотреть на него не хотелось, я перевёл взгляд на заострившиеся соски женщины, и подумал, что туда тоже смотреть не надо.
- Стало быть, Бюро расследований, - произнёс я вслух название их конторы. – И что же вы расследуете в моём номере? Или вы здесь не по делу, а просто так?
- Разумеется, по делу, - заявил агент-мужчина. – Мы получили письмо с невнятными обвинениями против Франца, вождя Рода, подписанное неким Станиславом, подданным Империи. Сопоставление подписи на этом письме и на некоторых чеках показало, что имя, скорее всего, подлинное. Та же подпись и на чеке, которым вы оплатили проживание в гостинице. Вы Станислав?
- Да. А теперь, когда вы убедились, что меня не убили, как я опасался, мне можно спать дальше?
Я отлично понимал, что в покое меня не оставят ни прямо сейчас, ни в ближайшие часы. Наверняка им нужно добраться до мерзкого Олега, а вот зачем – тут не угадаешь. Может, хотят убедиться, что с ним всё в порядке. Может, хотят отобрать его у Жоржа, чтобы самим вернуть губернатору или имперским властям. Но ещё я не исключал, что их цель – убить мальчишку. Я толком не разбирался в политических течениях Вервольфа, и даже не знал, кто эти двое – монархисты или республиканцы, и действуют ли они по приказу начальства или на свой страх и риск.
Они спросили, знаком ли я с отставным сержантом пограничной стражи Тамарой, её сестрой Ниной и племянницей Викторией, а также вождём королевского Рода Францем. Я признал знакомство с Францем и Томой, а насчёт Нины и Вики сказал, что мне представили женщин с такими именами, но насколько они подлинные – понятия не имею. Вот тут они и перешли к Олегу, предыдущее было разминкой. Я честно ответил, что последний раз видел его несколько часов назад, вблизи дома Франца, живым и невредимым, рядом с двумя патрульными полицейскими и взводом гвардейцев.
Но их, конечно же, интересовало не где Олег был раньше, а где он сейчас. Я подумал, что Жорж – идиот, зачем он сказал мне, куда собирается везти малолетку? Чего не знаешь, того не выдашь. Или он через меня пытается передать своим преследователям ложные сведения, и меня потому и доставили в эту гостиницу, чтобы я побыстрее попал в лапы спецслужбе Вервольфа? Я не стал гадать, а просто ни словом не упомянул ни о Жорже, ни о том, куда повезут Олега – в Империю или к частям нашей провинциальной гвардии, что сейчас проводят поблизости учения.
Агенты Бюро поняли, что я что-то недоговариваю, а может, обиделись, что я они стоят, а разговариваю с ними лёжа, и взяли меня под арест. Сказали, что они вправе арестовывать кого угодно без судебного ордера на срок, не превышающий неделю, но я могу проконсультироваться с любым адвокатом из тех, кто имеет лицензию на работу с делами, связанными со спецслужбой. Законов Вервольфа я не знал, пришлось поверить на слово. Адвоката я тоже не потребовал, считаю, что от незнакомого адвоката больше неприятностей, чем помощи. Тем более, раз он в любой момент может потерять кормящую его лицензию, боюсь, работать он будет не на моей стороне.
Сбежать я, наверно, мог, пару возможностей мне предоставили, но куда бежать? Так что я не сопротивлялся, и спокойно доехал до тюрьмы. Тома говорила мне, что тюрьмы в Вервольфе ужасны, эльфу там и полсрока не пережить, но я лично убедился, что не все они такие. Та, куда привезли меня, была просто роскошна, и больше походила на виллу богача. Комфортнее даже «Интуриста», один бассейн с проточной водой чего стоит! Что уж говорить о трёхкомнатной камере – со спальней, столовой и гостиной. А кормили куда лучше, чем в любом ресторане, где я успел побывать.
В спальне я спал, в столовой ел, а в гостиной подвергался допросам. Агенты, каждый раз новая пара, три дня пытались у меня выпытать, куда делся Олег. Мне казалось, все они понимают, что я им ничего не скажу, но обязаны спрашивать снова и снова. Они угрожали то пытками, то переводом в обычную тюрьму, то пожизненным заключением здесь. Пытались шантажировать сперва сексом с несовершеннолетней, которую я притащил с собой в гостиницу, то её убийством, ведь она в гостиницу вошла, и исчезла, а волчица, что вышла из гостиницы – неизвестно кто, и мне не доказать, что это та же самая девушка. Я в ответ молчал и улыбался, а они злились.
На третий день агенты, хоть и оформили протокол допроса, на самом деле меня не допрашивали, а вместо этого играли со мной в карты, и даже немного выиграли. Они явно чего-то ждали, и дождались. Заявился незнакомый пожилой оборотень, явно старше по должности всех предыдущих, и заявил мне, что Бюро расследований Вервольфа потеряло ко мне интерес, и теперь я буду депортирован в Империю. Въезд в Вервольф мне запрещён на срок до пяти лет от момента пересечения границы. Я попросил уточнить, сколько это «до пяти лет». Он ненадолго задумался и ответил, что в моём случае этот срок составит два дня.
- Что это за срок такой странный – два дня? – удивился я.
- Ты, парень, обвиняешься по статье номер… не помню номер, да и тебе он без надобности, - начал объяснять он. – За отказ сотрудничать со спецслужбой, короче. Так вот, был бы ты гражданином Вервольфа, без вопросов загремел бы за такое поведение на пару лет в тюрьму, и никакой, даже самый лучший адвокат не смог бы тебе помочь. Но ты подданный Империи, а для иностранцев по этой статье санкции немного другие – депортация и запрет на въезд сроком до пяти лет. То есть, меньше пяти лет – можно, а больше – ни в коем случае. Обычно мы не ломаем себе голову и даём максимум, то есть, пять лет. Но ты – случай особый. Наш будущий король Франц выразил недвусмысленное желание, чтобы ты присутствовал на его коронации, и Бюро не стало ему отказывать. Зачем ссориться с монархом?
- Незачем, - поддакнул я. – И когда состоится коронация?
- Дата пока не неизвестна. Мы решили не рисковать, и назначили тебе двухдневный запрет.
Не стал уточнять, кто такие «мы». Потребовал одежду, ведь это в Вервольфе принято ходить обнажёнными, а в Империи сверкать хреном и задницей разрешено лишь в очень немногих местах. Оказалось, агенты это учли, наверняка я был не первым, кого депортировали. Мне вернули все мои вещи, и в сумке я обнаружил листок бумаги с фразой «Не злись на меня» и подписью Томы. Видать, она всё и упаковывала. Что ж, мысленно её поблагодарил, а себе пообещал не злиться. Хотя, какая ей разница?
***
До границы меня везли в карете курьерской службы Бюро. Её немалый багажник был забит письмами и посылками с грифом «Совершенно секретно», адресованными отделениям спецслужбы в других городах и посёлках. Охраняли все эти сокровища, а в придачу ещё и меня, два агента-оборотня из лобоградского отделения – как обычно для Вервольфа, мужчина и женщина. Он - юный новобранец, она – ветеран и через три месяца собиралась в отставку, отслужив полный срок.
Женщина сказала, что ей уже незачем скрывать имя, и я могу называть её Маргаритой или Марго, на свой выбор. Парень, как и большинство агентов, своё имя от меня скрывал, да оно мне было и не сильно нужно. Ехали мы причудливым извилистым маршрутом, заезжая по пути в каждое отделение Бюро, и там отдавали и принимали корреспонденцию. В итоге до границы мы добирались больше полутора недель. Путешествие получилось скучным, но комфортным – сиденья мягкие, питание в придорожных ресторанах высокого класса, ночлег в роскошных номерах не то гостиниц, не то специальных тюрем, я так и не понял.
На второй день Марго мне сказала, что напарник для неё чересчур молод, и она вовсе не возражает против случек с эльфом. Не так, чтобы в восторге, но не против. Парень разнервничался, кричал на неё, доказывал, что я – арестант, и со мной нельзя, а традиция требует… Сам я уже пресытился женщинами-оборотнями, Томы и Вики мне хватит надолго, так что промолчал и позволил молокососу убедить напарницу. Не думаю, что Марго от этого что-то потеряла, я – тем более.
В пути один из них управлял лошадьми с облучка, другой или бежал рядом с каретой в волчьей форме, или ехал внутри, рядом со мной. Если я хотел размять ноги, мне всегда позволяли пройтись рядом с каретой и даже ради меня снижали скорость – я, увы, не мог бежать вровень с лошадьми, не то что волки. Пару раз, когда Марго сидела рядом, она делала очень прозрачные намёки, но я их старательно не понимал – хоть оборотни и сохраняют тело в порядке до глубокой старости, женщина, отслужившая почти сорок лет, совсем не вызывала у меня желания слиться с ней в порыве страсти.
Единственное, что мне категорически не разрешалось, это читать газеты и разговаривать с кем-либо, кроме моих сопровождающих. Видать, хотели, чтобы я чего-то не узнал раньше времени, причём такого, о чём пишут газеты Вервольфа, и центральные, и местные. Не иначе, что-то связанное с монархией или так называемыми совместными учениями двух гвардий. Но тут могло быть всё, что угодно – Олег убит, вновь схвачен монархистами или благополучно переправлен в Империю, монархисты совершили переворот, были поголовно вырезаны или пришли к полному согласию с президентом, а может, армия Вервольфа бьётся в смертном бою с одной или обеими гвардиями… В общем, гадать бесполезно.
Я здорово обрадовался, когда Марго надела купальник, её напарник – плавки, а мне предложили одеться, как принято в Империи. Это означало, что граница уже близко, подъезжаем. Так оно и было, но мы заночевали в приграничном городке, и только следующим утром подъехали к переходу. Я пожал руку парню, потрепал по холке волчицу Марго, и зашагал к пограничникам. На стороне Вервольфа меня даже не досматривали, забрали визу и пожелали счастливого пути. Имперская пограничница, волчица-полукровка, обнюхала меня и мои вещи, её напарник-человек мельком глянул в мою лицензию и тут же махнул рукой «Проходи, не задерживай».
И вот я на земле родного Приграничья, где расстояния меряют не милями, а вёрстами, пишут нормальным, а не готическим шрифтом, людей не называют эльфами, эти люди не ходят повсюду голыми, а их дети в четыре года не трахаются увлечённо ни друг с другом, ни со взрослыми. По крайней мере, большинство детей. Хотя, если так подумать, не так уж и много отличий, да и не все они настолько велики, чтобы обращать на них внимание.
Сразу на пропускным пунктом на меня набросились журналисты. Кроме тех, что я знал – двух местных и провинциала, тут было ещё с полтора десятка незнакомых, из них несколько оборотней, и мужчин, и женщин. Почему оборотни не перехватили меня на своей территории, не знаю, может, боялись свою спецслужбу. Я потребовал от приезжих гонорар за пресс-конференцию, а от местных – чтобы полгода бесплатно публиковали мою рекламу, а сегодня довезли меня отсюда домой. Чеки и обещания получил немедленно, и мы приступили к делу прямо возле стоянки карет.
Я рассказал им о событиях возле дома Франца, само собой, не то, что происходило на самом деле, а то, что мы скормили полиции и спецслужбе. Закончил тем, что не имею каких-либо претензий к Бюро, и не собираюсь подавать против него никаких судебных исков. Они засыпали меня вопросами, но на большинство из них я не смог ответить. Откуда мне знать, почему полиция Темпл-сити прислала не взвод спецназа, а обычный патруль из двух человек? Или как звали командира гвардейского взвода? Или зачем Бюро прятало меня в своей особой тюрьме? Или почему посольство Империи не проявляло ко мне ни малейшего интереса.
- Вы сказали, что избранница вождя – Тамара, - напомнил репортёр-провинциал, что уже брал у меня интервью раньше. – Это та самая женщина, что была с вами на прошлой пресс-конференции? Вы уверены, что именно она – избранница?
- Да, это та самая женщина, - ответил я. – Нет, я ни в чём не уверен. Я не слышал их публичного заявления о заключении союза, только знаю, что было такое намерение. Потом меня отправили в тюрьму, и с тех пор по милости Бюро никакие новости до меня не доходили. А что, есть другие претендентки?
- Скажем так, есть смутные слухи о других претендентках. Был бы я там, а не здесь – разузнал бы точнее.
- Совершенно неправдоподобные слухи, - подтвердил репортёр-оборотень. – Но несмотря на них, Тамара считается самой вероятной будущей королевой.
- А вы – сын короля? – спросила оборотень-женщина.
- А что подсказывает ваше обоняние? – поинтересовался я.
- Чую, что да, но я не ищейка. Вы сами не хотите взойти на трон Вервольфа?
- Насколько мне известно, там нужно пройти ритуал, требующий от претендента умения перекидываться. Я не умею, крови оборотня во мне самая капелька, та, что досталась от отца моего прадеда.
- Одна шестнадцатая, - уточнил провинциал.
- Да? Я, как и наши читательницы, не интересуюсь такими вещами. Женский журнал «Волчица» пишет в основном о случке и всём, с ней связанном. Скажите, пожалуйста, кто из волчиц вам понравился в этом смысле больше – Тамара, Виктория или, быть может, кто-нибудь ещё?
- Без комментариев, - меня начал разбирать нервный смех.
- Но я могу надеяться на случку с вами, чтобы составить о вас собственное впечатление и написать об этом статью с фотографиями?
***
Карета-такси, что оплатили два наших городских репортёра, домчала меня до дома, и едва я переступил через порог, услышал из кухни радостный возглас экономки «Наконец-то!». Радость её была понятна, я уже пару дней как должен был ей заплатить жалованье и выдать денег на расходы.
- Я завтракал, но уже время обедать, - сказал я. – Голоден, как демон.
- А я уже приготовила, - откликнулась она. – Все уже знают, что ты вернулся. Тебя на пропускном пункте видели.
- На обед – рыба? – уверенно предположил я.
- Нет, с чего ты взял? – удивилась экономка. – Картофельный суп с фрикадельками, и мясо с овсянкой, всё, как ты любишь.
И действительно, почему я решил, что будет рыба? Сам не знаю. Решил, и всё. И ошибся. Тут я вошёл в кухню, и в углу кое-что увидел. Точнее, кое-кого.
- А это что делает в моём доме? – возопил я.
- У девушки к тебе деловое предложение, - пояснила она. – Я знала, что ты вот-вот придёшь, и предложила ей подождать. А заодно и пообедать. Не разоришься, если она немного поест за твой счёт.
- Что за предложение?
- Частному детективу нужен помощник, - заявила Алла, именно она восседала в углу на моей кухне. – А я как раз ищу работу.
- Я как-то все эти годы обходился без помощника, и обходился прекрасно. Да и у тебя же есть работа. Помнится, ты была Васиной секретаршей, то есть, сотрудником спецслужбы.
- Он меня уволил, - Алла заплакала. – Он ненавидит нелюдей, а я для него – нелюдь. Моя мама – русалка!
- Я бы тебя тоже уволил, - буркнул я. – Я видел, как ты печатаешь. Твоё мастерство – достаточная причина, чтобы избавиться от такой секретарши. Да и твой возраст… Ну, не нужна мне девочка в помощниках. Клиенты засмеют.
- Мне двадцать пять лет! Вот моё удостоверение личности, в нём есть год рождения!
- Замечательно. И ты считаешь, что я буду его показывать всем своим клиентам, и вдобавок всем городским сплетникам? Кстати, а почему ты в двадцать пять выглядишь на тринадцать?
