Так и я сейчас в затруднении. И не думай, что это – водоворот эмоций, заслоняющий от меня истинный смысл происходящего. Поверь, мой разум и четкость мышления никуда не исчезли. Но… изменились приоритеты. И я знаю, что в твоем состоянии этого не осознать. Поверь мне на слово, мама, я, в отличие от тебя, представляю, каким, образно говоря, был мир до того, как мой эниар оказался в идеально подходящей мне женщине, и каким стал после. И не говори мне об ослепленности – я как никогда четко вижу картину жизни, как никогда ранее расчетлив, осторожен в выборе любых решений, как никогда решителен и бесстрашен – просто потому, что теперь мне есть что терять. Скажи мне честно: погибни отец, да даже просто внезапно реши он жить отдельно, – для тебя это стало бы невозможным? Нет, и ты сама знаешь это. А для меня станет! Будет полным крахом. Если Оля вдруг предпочтет другого, или я не смогу убедить ее идти вдвоем по дороге жизни. И дело не в том, что я ослабну физически или стану эмоционально несдержанным и натворю необдуманных поступков. Тут другое. Ощутив истинную гармонию единства, обретя того, кто для тебя станет всем, так же, как и ты для него, найдя полное понимание, доверие, совершенную близость, – разве можно после этого довольствоваться простым существованием рядом или вовсе – одиночеством? И не думай, что я идеалист, нет. Я прагматичен и реалистичен как никогда ранее, именно поэтому я четко осознаю, что между нами так и будет, надо лишь заполучить этот шанс. Поэтому меня ничто не остановит, я пойду на все ради обретения дейраны! Уже сейчас я не чувствую себя целым без нее. Оля уже часть меня, часть нас. Она мне подходит, я уверен. Я просто знаю это – знал бы давно, если бы набрался смелости поверить своим ощущениям. И зря ты думаешь, что для меня смена работы – это крах жизни. Поверь, с такой женщиной рядом я стану сильнее, совершеннее и успешнее. Я не боюсь этого, потому что знаю – вдвоем мы добьемся большего. Мое честолюбие, амбиции и здоровый расчет, как и всегда, при мне, просто я теперь смотрю и вижу картину жизни объемнее и ярче, а ты, увы, плоско и однотонно.
Мама потрясенно молчала, нервно сжимая руки и все порываясь что-то сказать, но обрывала себя, так и не сумев в итоге озвучить что-то конкретное.
– Но почему? Почему ты так уверен в том, что это она? Что это выбор сознания, а не обычное слепое притяжение эниара? – наконец нервно вскрикнула она.
– Мама, ты противоречишь сама себе. Задайся вопросом: тебя тянет настолько непреодолимо к отцу или его к тебе? А вы так же обменялись эниаром, – усмехнулся я, медленно пересекая комнату и опускаясь в кресло рядом. – Я сам не сразу это осознал. Далеко не сразу. Увы. Боязнь, неверие, какой-то страх быть непонятым, осмеянным, нарушить сложившиеся устои, опасения утратить привычные жизненные стереотипы мешали мне до последнего прислушаться к себе и осознать, что именно к ней я неспроста цепляюсь, извожу ее, стремлюсь понять, с интересом жду реакции на свои эксперименты, ну и прочее. В общем, она меня заинтересовала, скажу больше – поразила с первой встречи. И все, дальше я сам не понял как, но внутренний интерес, какая-то подспудная ироничная, даже немного жестокая заинтересованность оставалась со мной. Хотя тогда я об этом не думал, не осознавал. Но рано или поздно понял бы! Скажу тебе одно: я не отдавал ей эниар, никаким образом его с меня не сняли насильно и не передали ей. Оля сняла, вернее, сорвала капсулу сама. И если бы я взял на себя труд еще тогда задуматься об этом, понял бы главное. В обстоятельствах, когда я был на грани того, чтобы потерять разумом выбранную дейрану, мое сознание сделало мгновенный выбор, подарив ей, да и мне, этот маленький шанс на счастье. Она, именно она, идеальна для меня, как и я для нее. Вот только она это принять на физиологическом уровне не может.
– Сама?.. – Мама смотрела на меня неверящим взглядом, силясь осознать услышанное. – Сняла сама. Невероятно…
– Да, тебе скажу о том, что вряд ли сказал бы кому-то еще. Но снова предупреждаю, что ставлю вас перед выбором – или вы относитесь к Оле с уважением, как к моей дейране, или испортите взаимоотношения со мной. У вас все в порядке?
Мама рассеянно кивнула, пробормотав:
– Все прекрасно, только за тебя переживаем. Иди, мне надо подумать. Командор устроил меня с комфортом…
Быстро коснувшись щеки родительницы в прощальном жесте, покинул блок. На этот разговор я потратил немало времени, и кто знает, о чем могли успеть договориться за это время Оля и Ревун с Громилой! Оказавшись в специальной аппаратной, получил доступ к системе слежения, чтобы тут же выяснить, что просчитался, – Оля предусмотрительно отключила абсолютно все виды слежения в помещении, где они беседовали. Похвалил бы, если бы теперь этот разговор не заинтересовал меня еще больше.
Быстро вернувшись в блок, успел на несколько минут опередить вошедших следом соседей. Оба молча, ничего не обсуждая (к моему разочарованию), легли спать. Я же спать не мог. Лежал и снова и снова мысленно прогонял ситуацию, пытаясь понять, какая может быть взаимосвязь между этой подозрительной парой, планетой и грядущей зачисткой. Из-за неожиданно свалившейся с визитом мамы еще и с Эльдаром не связался, так бы, возможно, уже что-то знал. Я совсем уже собрался было встать и снова незаметно исчезнуть, с целью изучить отчет помощника, когда уловил легчайший шорох практически бесшумно отъехавшей двери. Очень удивившись, опознал в вошедшей фигуре Олю – вернее, ее видоизмененный вариант. Но мое удивление переросло в настоящий шок, когда она, постояв немного неподвижно, тихонько двинулась в сторону моей кровати и осторожно присела рядом с изголовьем. Сосредоточившись на контроле дыхания, чтобы не выдать себя преждевременно, из-под прикрытых век наблюдал за ней, все больше поражаясь ее поведению. В отличие от осторожно шарящей руками по моей подушке в темноте помещения Оли мне ее было прекрасно видно. Явно чем-то взволнована – нервно кусает губы и периодически испуганно жмурится. Сориентировавшись наконец относительно моего расположения на подушке, дейнара еле ощутимо коснулась щеки, заставив меня внутренне застонать от удовольствия. Но тут Оля склонилась к моему лицу и еле уловимо прошептала:
– Гайяр! – одновременно прикладывая пальчик к моим губам с беззвучной просьбой не шуметь.
Я опешил. Сказать сейчас, что я был потрясен, – это ничего не сказать. За доли секунды в душе родились сразу несколько вопросов, но ни один из возможных ответов не объяснял ее шокирующего поступка. Выдала себя полностью?! Или… что? Как понимать ее последние действия? Я в жизни не был так растерян.
Оля же, поняв по моему оборвавшемуся от потрясения дыханию, что сумела меня добудиться, быстро поднялась и, так же тихо двинувшись к выходу, прошелестела:
– Идем…
Ситуация была невероятная, но я менее всего намерен был сопротивляться призыву своей женщины, поэтому, стремительно и бесшумно вскочив с кровати, в три шага нагнал ее у двери. Оля невероятно потрясшим меня своей естественностью жестом переплела свои пальцы с моими и, развернувшись, тихо прикрыла за нами дверь в помещение, где все так же спали тарн и айкар. Потом, стеснительно потупившись в приглушенном освещении коридора под моим недоуменным взглядом, безмолвно потянула меня в сторону модуляционной. Захлопнув изнутри дверь, разъединила наши руки и так же молча скользнула к огромному иллюминатору, в который рассеянной пылью попадал отсвет габаритных огней базы и сверкали звезды бесконечной Вселенной.
Несколько расстроенный потерей ощущения тепла ее руки, испытывая все более возрастающее непонимание, я на автомате щелкнул выключателем, зажигая свет, – ведь ей в темноте было не видно. Но Оля, вскинув ладони к лицу, неожиданно запротестовала:
– Нет, пожалуйста, выключи! Я со светом совсем не смогу. В темноте как-то проще, не так… страшно.
Чувствуя, что эту ночь уже можно смело считать самой невероятной ночью в моей жизни, я подчинился, снова погружая нас в серую тьму. Лично мне так тоже больше нравилось – пусть я и хорошо различал дейрану, но ее черты, приглушенные тенями, смотрелись несколько размыто, позволяя мне видеть в этой незнакомке мою Ольгу.
– Ты… не против? – снова долетел ее шепот.
Не совсем поняв, к чему относился вопрос – к свету или происходящему, все же уверенно ответил:
– Нет, – понимая, что, чем бы ни был вызван ее сегодняшний поступок, готов на все.
Шагнув ближе, замер за ее спиной, молча ожидая пояснений. Оля не спешила, видимо собираясь с духом. Но я был готов ждать. Стоять вот так рядом в темноте безмолвной ночи было невероятно радостно. Душу переполняло восторженным томлением и непонятным теплом.
– Я не люблю тебя, скорее ненавижу, – наконец прошептала она, вздрогнув.
Шагнув вперед, преодолел разделявшее нас расстояние и медленно скользнул ладонями по ее скрещенным на груди рукам, обнял за плечи и осторожно, но уверенно притянул к себе.
– Знаю, – шепнул ей на ушко, – обещаю не давить на тебя, не торопить. Прошу только попробовать. Я просто чувствую, знаю, что смогу изменить твое отношение. Просто поверь и больше не беги.
Мгновение Оля стояла, напряженно застыв, но потом, расслабившись, прислонилась спиной к моей груди. Я буквально ликовал от внутреннего восторга, ощущая ее в своих объятиях.
– Сомневаюсь, что получится, – говорю искренне, – как-то рассеянно прошептала дейрана. – Слишком много всего между нами, слишком. И личные обстоятельства, и общее отсутствие взаимопонимания между нашими расами.
– Справимся, не бойся. Постарайся довериться мне, хотя бы попытайся. – Я, наслаждаясь каждым мгновением, сунул нос в Олину гриву. Какое непривычное ощущение. – Тебе нравятся длинные волосы?
– Нет. Неудобно, – честно ответила она. – А тебе?
– Мне без разницы. – Ответив, понял, что тоже был честен. Мне в самом деле было не важно, какой длины у дейраны будут волосы.
– Мы о какой-то ерунде говорим, – недовольно фыркнула Оля, – я хотела иначе. Думала выяснить все серьезно.
– Сразу все? – непроизвольно улыбнулся я. – Давай попробуем постепенно? Сразу у нас как-то не выходит.
И, не удержавшись, я потерся носом о ее шейку. Но Оля, недовольно передернувшись, прошептала:
– Прекрати, мне неприятно! Что еще за нежности с врагом?
Глубокомысленно хмыкнув, отстранился, но тут же, не удержавшись, подул ей на шею. Оля опять дернулась, при этом хихикнув:
– Щекотно. Кожа все еще болезненно чувствительная.
Помолчав немного, решил соответствовать этой странной линии поведения, выбранной Олей, – словно мы два случайных незнакомца, столкнувшихся на миг на перекрестке судьбы, чтобы потом разойтись навечно, а оттого совершенно откровенные и раскованно бесстрашные и ничего друг другу не объясняющие, как и ничем друг другу не обязанные.
– Долго болело?
Оля тоже помолчала, прежде чем порывисто прошептать:
– До сих пор…
Судорожно выдохнув, ощутил, как от испытываемых эмоций выстрелили, расправляясь, крылья. Неосознанно поверх своих рук обхватил крыльями дейрану, защищая ее. Очень хотелось сказать «глупышка», но я промолчал.
– Ой! – Оля тут же ладошкой провела по внутренней поверхности крыла, заставив меня вздрогнуть от удовольствия. – Я потрогаю, да?
– Крылья врага? – прошептал я ей в макушку. – Что еще за нежности?
Теперь хмыкнула Оля. И снова замолчала, уставившись в звездную даль. Я тоже молчал, тихонько баюкая дейрану в объятиях. Тишина не мешала, было комфортно находиться рядом с ней и как-то… правильно. Простоял бы так всю жизнь.
– Мы неправильно ведем себя. Я думала переубедить тебя, уговорить оставить в покое… – нерешительно протянула Оля.
– Врешь, – тут же подловил ее и сразу предложил: – Раз и так все неправильно, можно я тебя поцелую?
– Не стоит, – возразила она, разворачиваясь ко мне лицом в кольце моих рук и крыльев. – Поцелуй с врагом – это как-то уж слишком.
– Думаешь? – Я еле ощутимой дорожкой поцелуев скользнул по ее чувствительной шее, подбородку, ища своими губами ее рот. – Все равно ведь ненавидишь, а так будет лишний повод ненавидеть сильнее…
Целовались мы долго, с чувством, с полной самоотдачей, с наслаждением – причем явно обоюдным. И при этом оба помнили о ситуации, не забываясь ни на миг. Невероятно будоражащий опыт. Ну Оля и организатор душевных комбинаций, просто талант!
– Понравилось? – первым делом спросил девушку, как только мы, оторвавшись друг от друга, отдышались.
– Завтра скажу, – блеснула хитрым взглядом дорогих моему сердцу глаз дейрана.
– Ловлю на слове, – усмехнулся я.
И мы, медленно отступив друг от друга, не сговариваясь, двинулись к выходу. Проводив Олю до двери ее спального помещения, вернулся в свое.
Рухнув на кровать, поймал себя на ощущении блуждающей на лице счастливой улыбки и чувстве неописуемого счастья. Да уж, действительно сон устроила, сказку на ночь подарила, затейница! Все же бесстрашная она у меня. И хитрющая! Последняя мысль как-то резко заставила собраться, возвращая в реальность. Что это было? И зачем?! Так ва-банк пойти… неспроста это. Но сколько ни думал, пришел только к одному выводу: меня определенно и очень успешно мотивировали. Осталось понять, на что…
Вздохнув, закрыл глаза. Надо спать. Полночи позади, а завтра день сложный – первый боевой вылет.
Кира
Сосредоточенно глядя перед собой, я спешила к стартовым отсекам. Очень надеюсь, что внешне не слишком заметно, что у меня внутри все сжалось от напряжения и страха. Только бы успеть, только бы получилось! Я была уже в стандартном комбинезоне пилота, волосы скручены в узел и убраны под специальную эластичную шапку. Надеюсь, что со стороны не отличаюсь от многих и многих атакующих, спешащих сейчас туда же, куда и я. С утра объявили первый боевой вылет. Вчерашняя информация была изучена командованием корпуса, и сегодня перед атакующими поставлена задача силового прорыва. Причем конкретные координаты участков были даны сверху, помощь нападающих не потребовалась. У всех назначенных сегодня на вылет квадров была одна задача: попытаться прорваться внутрь обустроенной тут базы Измененных, преодолеть ожидаемое сопротивление. Значит, они тоже понимают, что есть что-то невидимое внутри, и сумели предположительно выявить места входа, которые наверняка будут защищать Измененные. Мясорубка начнется уже сегодня.
От нашего квадра тоже был призван один экипаж боевого скайдера в составе четырех атакующих. И я снова назначила Ревуна с Громилой и вчерашнюю пару ортегов, мотивируя тем, что им местная обстановка уже знакома. Гайяр вполне ожидаемо не вызвался и не воспротивился тому, что его обошли в сегодняшнем распределении. Вообще, за сегодняшнее утро я ни разу не встретилась с ним взглядом, ни разу не посмотрела в его направлении, хотя постоянно ощущала его пристальное, какое-то ожидающее внимание.
Но я для себя все решила еще вчера вечером, до ночного разговора с неймарцем. И с того момента намерена была четко следовать своему плану, поставив на кон все. Или получится то, что я задумала, или… О втором «или» я предпочитала не думать, потому что тогда все сложится весьма грустно. И не только для меня…
Вчера, подавленная рассказом Ревуна и Громилы, неожиданно поняла, что есть только одна возможность для нас всех изменить эту патовую ситуацию.
Мама потрясенно молчала, нервно сжимая руки и все порываясь что-то сказать, но обрывала себя, так и не сумев в итоге озвучить что-то конкретное.
– Но почему? Почему ты так уверен в том, что это она? Что это выбор сознания, а не обычное слепое притяжение эниара? – наконец нервно вскрикнула она.
– Мама, ты противоречишь сама себе. Задайся вопросом: тебя тянет настолько непреодолимо к отцу или его к тебе? А вы так же обменялись эниаром, – усмехнулся я, медленно пересекая комнату и опускаясь в кресло рядом. – Я сам не сразу это осознал. Далеко не сразу. Увы. Боязнь, неверие, какой-то страх быть непонятым, осмеянным, нарушить сложившиеся устои, опасения утратить привычные жизненные стереотипы мешали мне до последнего прислушаться к себе и осознать, что именно к ней я неспроста цепляюсь, извожу ее, стремлюсь понять, с интересом жду реакции на свои эксперименты, ну и прочее. В общем, она меня заинтересовала, скажу больше – поразила с первой встречи. И все, дальше я сам не понял как, но внутренний интерес, какая-то подспудная ироничная, даже немного жестокая заинтересованность оставалась со мной. Хотя тогда я об этом не думал, не осознавал. Но рано или поздно понял бы! Скажу тебе одно: я не отдавал ей эниар, никаким образом его с меня не сняли насильно и не передали ей. Оля сняла, вернее, сорвала капсулу сама. И если бы я взял на себя труд еще тогда задуматься об этом, понял бы главное. В обстоятельствах, когда я был на грани того, чтобы потерять разумом выбранную дейрану, мое сознание сделало мгновенный выбор, подарив ей, да и мне, этот маленький шанс на счастье. Она, именно она, идеальна для меня, как и я для нее. Вот только она это принять на физиологическом уровне не может.
– Сама?.. – Мама смотрела на меня неверящим взглядом, силясь осознать услышанное. – Сняла сама. Невероятно…
– Да, тебе скажу о том, что вряд ли сказал бы кому-то еще. Но снова предупреждаю, что ставлю вас перед выбором – или вы относитесь к Оле с уважением, как к моей дейране, или испортите взаимоотношения со мной. У вас все в порядке?
Мама рассеянно кивнула, пробормотав:
– Все прекрасно, только за тебя переживаем. Иди, мне надо подумать. Командор устроил меня с комфортом…
Быстро коснувшись щеки родительницы в прощальном жесте, покинул блок. На этот разговор я потратил немало времени, и кто знает, о чем могли успеть договориться за это время Оля и Ревун с Громилой! Оказавшись в специальной аппаратной, получил доступ к системе слежения, чтобы тут же выяснить, что просчитался, – Оля предусмотрительно отключила абсолютно все виды слежения в помещении, где они беседовали. Похвалил бы, если бы теперь этот разговор не заинтересовал меня еще больше.
Быстро вернувшись в блок, успел на несколько минут опередить вошедших следом соседей. Оба молча, ничего не обсуждая (к моему разочарованию), легли спать. Я же спать не мог. Лежал и снова и снова мысленно прогонял ситуацию, пытаясь понять, какая может быть взаимосвязь между этой подозрительной парой, планетой и грядущей зачисткой. Из-за неожиданно свалившейся с визитом мамы еще и с Эльдаром не связался, так бы, возможно, уже что-то знал. Я совсем уже собрался было встать и снова незаметно исчезнуть, с целью изучить отчет помощника, когда уловил легчайший шорох практически бесшумно отъехавшей двери. Очень удивившись, опознал в вошедшей фигуре Олю – вернее, ее видоизмененный вариант. Но мое удивление переросло в настоящий шок, когда она, постояв немного неподвижно, тихонько двинулась в сторону моей кровати и осторожно присела рядом с изголовьем. Сосредоточившись на контроле дыхания, чтобы не выдать себя преждевременно, из-под прикрытых век наблюдал за ней, все больше поражаясь ее поведению. В отличие от осторожно шарящей руками по моей подушке в темноте помещения Оли мне ее было прекрасно видно. Явно чем-то взволнована – нервно кусает губы и периодически испуганно жмурится. Сориентировавшись наконец относительно моего расположения на подушке, дейнара еле ощутимо коснулась щеки, заставив меня внутренне застонать от удовольствия. Но тут Оля склонилась к моему лицу и еле уловимо прошептала:
– Гайяр! – одновременно прикладывая пальчик к моим губам с беззвучной просьбой не шуметь.
Я опешил. Сказать сейчас, что я был потрясен, – это ничего не сказать. За доли секунды в душе родились сразу несколько вопросов, но ни один из возможных ответов не объяснял ее шокирующего поступка. Выдала себя полностью?! Или… что? Как понимать ее последние действия? Я в жизни не был так растерян.
Оля же, поняв по моему оборвавшемуся от потрясения дыханию, что сумела меня добудиться, быстро поднялась и, так же тихо двинувшись к выходу, прошелестела:
– Идем…
Ситуация была невероятная, но я менее всего намерен был сопротивляться призыву своей женщины, поэтому, стремительно и бесшумно вскочив с кровати, в три шага нагнал ее у двери. Оля невероятно потрясшим меня своей естественностью жестом переплела свои пальцы с моими и, развернувшись, тихо прикрыла за нами дверь в помещение, где все так же спали тарн и айкар. Потом, стеснительно потупившись в приглушенном освещении коридора под моим недоуменным взглядом, безмолвно потянула меня в сторону модуляционной. Захлопнув изнутри дверь, разъединила наши руки и так же молча скользнула к огромному иллюминатору, в который рассеянной пылью попадал отсвет габаритных огней базы и сверкали звезды бесконечной Вселенной.
Несколько расстроенный потерей ощущения тепла ее руки, испытывая все более возрастающее непонимание, я на автомате щелкнул выключателем, зажигая свет, – ведь ей в темноте было не видно. Но Оля, вскинув ладони к лицу, неожиданно запротестовала:
– Нет, пожалуйста, выключи! Я со светом совсем не смогу. В темноте как-то проще, не так… страшно.
Чувствуя, что эту ночь уже можно смело считать самой невероятной ночью в моей жизни, я подчинился, снова погружая нас в серую тьму. Лично мне так тоже больше нравилось – пусть я и хорошо различал дейрану, но ее черты, приглушенные тенями, смотрелись несколько размыто, позволяя мне видеть в этой незнакомке мою Ольгу.
– Ты… не против? – снова долетел ее шепот.
Не совсем поняв, к чему относился вопрос – к свету или происходящему, все же уверенно ответил:
– Нет, – понимая, что, чем бы ни был вызван ее сегодняшний поступок, готов на все.
Шагнув ближе, замер за ее спиной, молча ожидая пояснений. Оля не спешила, видимо собираясь с духом. Но я был готов ждать. Стоять вот так рядом в темноте безмолвной ночи было невероятно радостно. Душу переполняло восторженным томлением и непонятным теплом.
– Я не люблю тебя, скорее ненавижу, – наконец прошептала она, вздрогнув.
Шагнув вперед, преодолел разделявшее нас расстояние и медленно скользнул ладонями по ее скрещенным на груди рукам, обнял за плечи и осторожно, но уверенно притянул к себе.
– Знаю, – шепнул ей на ушко, – обещаю не давить на тебя, не торопить. Прошу только попробовать. Я просто чувствую, знаю, что смогу изменить твое отношение. Просто поверь и больше не беги.
Мгновение Оля стояла, напряженно застыв, но потом, расслабившись, прислонилась спиной к моей груди. Я буквально ликовал от внутреннего восторга, ощущая ее в своих объятиях.
– Сомневаюсь, что получится, – говорю искренне, – как-то рассеянно прошептала дейрана. – Слишком много всего между нами, слишком. И личные обстоятельства, и общее отсутствие взаимопонимания между нашими расами.
– Справимся, не бойся. Постарайся довериться мне, хотя бы попытайся. – Я, наслаждаясь каждым мгновением, сунул нос в Олину гриву. Какое непривычное ощущение. – Тебе нравятся длинные волосы?
– Нет. Неудобно, – честно ответила она. – А тебе?
– Мне без разницы. – Ответив, понял, что тоже был честен. Мне в самом деле было не важно, какой длины у дейраны будут волосы.
– Мы о какой-то ерунде говорим, – недовольно фыркнула Оля, – я хотела иначе. Думала выяснить все серьезно.
– Сразу все? – непроизвольно улыбнулся я. – Давай попробуем постепенно? Сразу у нас как-то не выходит.
И, не удержавшись, я потерся носом о ее шейку. Но Оля, недовольно передернувшись, прошептала:
– Прекрати, мне неприятно! Что еще за нежности с врагом?
Глубокомысленно хмыкнув, отстранился, но тут же, не удержавшись, подул ей на шею. Оля опять дернулась, при этом хихикнув:
– Щекотно. Кожа все еще болезненно чувствительная.
Помолчав немного, решил соответствовать этой странной линии поведения, выбранной Олей, – словно мы два случайных незнакомца, столкнувшихся на миг на перекрестке судьбы, чтобы потом разойтись навечно, а оттого совершенно откровенные и раскованно бесстрашные и ничего друг другу не объясняющие, как и ничем друг другу не обязанные.
– Долго болело?
Оля тоже помолчала, прежде чем порывисто прошептать:
– До сих пор…
Судорожно выдохнув, ощутил, как от испытываемых эмоций выстрелили, расправляясь, крылья. Неосознанно поверх своих рук обхватил крыльями дейрану, защищая ее. Очень хотелось сказать «глупышка», но я промолчал.
– Ой! – Оля тут же ладошкой провела по внутренней поверхности крыла, заставив меня вздрогнуть от удовольствия. – Я потрогаю, да?
– Крылья врага? – прошептал я ей в макушку. – Что еще за нежности?
Теперь хмыкнула Оля. И снова замолчала, уставившись в звездную даль. Я тоже молчал, тихонько баюкая дейрану в объятиях. Тишина не мешала, было комфортно находиться рядом с ней и как-то… правильно. Простоял бы так всю жизнь.
– Мы неправильно ведем себя. Я думала переубедить тебя, уговорить оставить в покое… – нерешительно протянула Оля.
– Врешь, – тут же подловил ее и сразу предложил: – Раз и так все неправильно, можно я тебя поцелую?
– Не стоит, – возразила она, разворачиваясь ко мне лицом в кольце моих рук и крыльев. – Поцелуй с врагом – это как-то уж слишком.
– Думаешь? – Я еле ощутимой дорожкой поцелуев скользнул по ее чувствительной шее, подбородку, ища своими губами ее рот. – Все равно ведь ненавидишь, а так будет лишний повод ненавидеть сильнее…
Целовались мы долго, с чувством, с полной самоотдачей, с наслаждением – причем явно обоюдным. И при этом оба помнили о ситуации, не забываясь ни на миг. Невероятно будоражащий опыт. Ну Оля и организатор душевных комбинаций, просто талант!
– Понравилось? – первым делом спросил девушку, как только мы, оторвавшись друг от друга, отдышались.
– Завтра скажу, – блеснула хитрым взглядом дорогих моему сердцу глаз дейрана.
– Ловлю на слове, – усмехнулся я.
И мы, медленно отступив друг от друга, не сговариваясь, двинулись к выходу. Проводив Олю до двери ее спального помещения, вернулся в свое.
Рухнув на кровать, поймал себя на ощущении блуждающей на лице счастливой улыбки и чувстве неописуемого счастья. Да уж, действительно сон устроила, сказку на ночь подарила, затейница! Все же бесстрашная она у меня. И хитрющая! Последняя мысль как-то резко заставила собраться, возвращая в реальность. Что это было? И зачем?! Так ва-банк пойти… неспроста это. Но сколько ни думал, пришел только к одному выводу: меня определенно и очень успешно мотивировали. Осталось понять, на что…
Вздохнув, закрыл глаза. Надо спать. Полночи позади, а завтра день сложный – первый боевой вылет.
Глава 31
Кира
Сосредоточенно глядя перед собой, я спешила к стартовым отсекам. Очень надеюсь, что внешне не слишком заметно, что у меня внутри все сжалось от напряжения и страха. Только бы успеть, только бы получилось! Я была уже в стандартном комбинезоне пилота, волосы скручены в узел и убраны под специальную эластичную шапку. Надеюсь, что со стороны не отличаюсь от многих и многих атакующих, спешащих сейчас туда же, куда и я. С утра объявили первый боевой вылет. Вчерашняя информация была изучена командованием корпуса, и сегодня перед атакующими поставлена задача силового прорыва. Причем конкретные координаты участков были даны сверху, помощь нападающих не потребовалась. У всех назначенных сегодня на вылет квадров была одна задача: попытаться прорваться внутрь обустроенной тут базы Измененных, преодолеть ожидаемое сопротивление. Значит, они тоже понимают, что есть что-то невидимое внутри, и сумели предположительно выявить места входа, которые наверняка будут защищать Измененные. Мясорубка начнется уже сегодня.
От нашего квадра тоже был призван один экипаж боевого скайдера в составе четырех атакующих. И я снова назначила Ревуна с Громилой и вчерашнюю пару ортегов, мотивируя тем, что им местная обстановка уже знакома. Гайяр вполне ожидаемо не вызвался и не воспротивился тому, что его обошли в сегодняшнем распределении. Вообще, за сегодняшнее утро я ни разу не встретилась с ним взглядом, ни разу не посмотрела в его направлении, хотя постоянно ощущала его пристальное, какое-то ожидающее внимание.
Но я для себя все решила еще вчера вечером, до ночного разговора с неймарцем. И с того момента намерена была четко следовать своему плану, поставив на кон все. Или получится то, что я задумала, или… О втором «или» я предпочитала не думать, потому что тогда все сложится весьма грустно. И не только для меня…
Вчера, подавленная рассказом Ревуна и Громилы, неожиданно поняла, что есть только одна возможность для нас всех изменить эту патовую ситуацию.
