Мне было совсем не до детей, к тому же вряд ли в таком возрасте она могла быть причастна к созданию разработки, вероятнее всего, была из семьи кого-то из тех ученых… Я разрешил оставить ей жизнь, но велел идентифицировать и поставить на контроль службы, на случай, если она все же причастна.
Спустя год снова услышал о ней, когда пришел запрос, допустить ли ее с этим кодом к обучению. Помню, еще отметил факт ее настойчивости, для землянки пытаться получить профессию в управляющем составе – это что-то невероятное. Поэтому опять дал разрешение.
И спустя шесть лет судьба снова нас столкнула… Интересно, что она делала целый год между зачисткой и началом обучения? Быстро пролистав отчет, нашел ответ. Безрадостный. Почти год в специальном медицинском заведении для страдающих расстройствами психики. Сбежала оттуда и, нелегально добравшись на пассажирском звездолете до Венеры, подала заявку в образовательную межгалактическую вступительную программу на соискание места абитуриента. Тогда-то мне и пришел второй запрос…
Преждевременно я тешил себя скорыми перспективами в обретении пробужденного равновесия… Мало того что ей, как представителю отличной от нас расы, в принципе был не близок и непонятен наш подход к организации семейных отношений, так для нее я был еще и виновником гибели семьи, а также всех последующих жизненных испытаний. Первоначально, вспоминая ее потрясенное восхищение, мелькнувшее в глазах в первое мгновение, когда я неожиданно после душа столкнулся с ней в своих апартаментах, была убежденность, что большего, чем легкая недоверчивость и вызванное быстротой произошедшего сопротивление, преодолевать не придется. Однако сейчас пришло понимание – все будет не так просто…
Гайяр
Снова захлопнув досье, развернул последнюю страницу, желая найти ее изображение. Тут она совсем другая… Минаева Ольга Романовна. Видимо, это фото – из жизни до встречи с карателями. Счастливая, серьезная девушка с длинной пушистой темной косой, с предвкушающим грядущую спокойную и распланированную жизнь взглядом, со светящимся любовью к близким и уверенностью в будущем выражением лица. Умиротворение, уверенность, счастье, внутренняя красота и душевная открытость – вот что было в ней до столкновения с нами. А что сейчас? Вечный страх, отчужденность, полное недоверие к окружающему миру и – несгибаемый характер. Уже не девочка, уже давно не ребенок… и, несмотря на кажущуюся уязвимость, непоколебимо сильная личность. Пусть это и скрыто так глубоко внутри. Кажется, я подсознательно понимал это с первой встречи.
Резким движением погрузившись в систему, мгновенно среди миллионов жителей конфедерации отыскал ее личный файл, открыл… и, не задумываясь, провел ладонью, стирая все. Отныне у нее не будет биографии, не будет прошлого, не будет корней, не будет ничего ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Отныне вся ее судьба, весь ее мир – это я! И ей предстоит со временем научиться быть для меня тем же. Белый лист! И я сам буду писать на нем…
Я не спрашивал, не оставлял ей выбора, права передумать – все было решено для меня в эти мгновения, осознано глубоко внутри и предрешено для нее. Четким стремительным росчерком я вписал в ее жизнь только одно слово – то, что для всех навсегда должно определять ее восприятие; то, на чем отныне будет строиться взаимоотношение мира с ней. Неприкосновенна.
Дни до ее выздоровления тянулись невыносимо медленно, я все больше и больше времени проводил в Медицинском Центре, ощущая непреодолимое стремление быть рядом, достичь хотя бы обмена. Розовая гирденция неизменно «в шипы» встречала каждое мое появление. И хотя я, учитывая тот факт, что это несуразное растение было питомцем моей дейраны, больше не допускал никакой агрессии по отношению к нему, но до мирного сосуществования нам было невообразимо далеко. Цветок не доверял мне, не выражал стремления идти на контакт или хотя бы дружелюбия. Единственной его реакцией на меня стало постоянное и откровенное игнорирование. Но меня это не волновало. Придет время – выдрессирую и его.
Тинараг больше мне не препятствовал и никак не вмешивался в мои действия, оставив за мной право находиться здесь любое количество времени. Но вот попыток помочь мне он не оставлял.
– Гайяр, завтра закончится период работы капсулы, и она очнется здоровой. Позволь мне сначала поговорить с ней, как-то подготовить, объяснить наши действия и мотивы выбора пары! – уже в который раз просил он.
– Нет! – традиционно отрезал я. – Все объясню ей сам.
– Ты… слишком властен! Привык приказывать и ожидаешь слепого подчинения! – в отчаянии пытался он достучаться до меня. – А эта землянка… Она непростая. Я наблюдал за ней. И опасаюсь, что ты неверно настроен в отношении ее, и боюсь последствий твоего отношения. Ты намерен поработить ее? Сделать зависимой от себя? Ты загубишь собственную жизнь! То, что подошло бы неймарке, с ней не сработает. Даже если сумеешь ее подавить, в итоге только сделаешь хуже себе…
Меня это взорвало. Так непривычно было ощущать, как разум накрывает пеленой разрушительного чувства. Я все чаще отстраненно наблюдал эту внутреннюю картину, осознавая и наслаждаясь происходящими в себе изменениями. А стоит представить, что меня ждет обмен!.. Мм…
– Я сам все ей объясню! – грозно оборвал я его очередную попытку.
Тинараг грустно вздохнул, смиряясь:
– Обещай хотя бы быть спокойным и расскажи ей все заранее. Учитывай и ее чувства!
– Так и намерен поступить, – уверенно кивнул я, не отрывая взгляда от расслабленно-радостного лица спящей дейраны. Что видит она во сне? Даже это незнание отдавалось болезненным уколом внутри. Хотелось знать о ней все: мысли, чувства, даже сны…
Последний день ожидания дался особенно сложно. Я полночи просидел рядом с ее капсулой, а вторую половину провел, поливая себя ледяной водой. Инстинкты все больше овладевали разумом, требуя незамедлительно заполучить свою дейрану. Но разум содрогался от абсурдности сложившейся ситуации: носительница моего эниара – рядовая сотрудница ведомства, к тому же несуразная землянка. Было откровенно тревожно в преддверии встречи. Да и ожидать с ее стороны простого согласия мне не приходилось.
Так, чередуя ледяной душ и задумчивое хождение по апартаментам, я провел время до ее пробуждения. Приказав Эльдару принять смену, полностью сосредоточился на наблюдении за пробуждением Олги.
С характерным писком капсула отключилась, завершив процесс восстановления. Почти тут же изменился ритм дыхания землянки. Миг – и Олга, встрепенувшись, пробудилась. Крышка тут же отъехала, и моя несколько взъерошенная и недоумевающая со сна дейрана приподнялась следом, садясь на выдвижной панели. К ней тут же подошел Тинараг. Олга отчего-то настороженно посмотрела на него.
– С выздоровлением, – спокойно приветствовал док свою пациентку.
Она неуверенно кивнула в ответ. Но тут же радостно улыбнулась, обнаружив притершегося рядом розового питомца.
– Оболтус! Как же я рада, что ты в порядке! – довольно пробормотала она. – Надеюсь, тебя подкармливали? Погоди, доберусь до каюты – устрою тебе пир на весь мир!
– Вот… – Медик протянул девушке комплект формы, предлагая облачиться в него взамен однотонно-безликой медицинской полуробы. – Я выйду, а вы пока переоденьтесь. Вам приказано сразу явиться к капитану.
Олга четко, хотя и несколько нервно исполнила распоряжение. То ли я смотрел на нее иным взглядом, то ли длительное пребывание в восстановительной капсуле пошло ей на пользу, но девушка преобразилась внешне. Цвет лица радовал здоровым румянцем; несколько отросшие волосы, не скрытые косынкой, в беспорядке живописно разметались на голове; обозначившиеся брови вдумчиво хмурились, а пухлую нижнюю губку она периодически задумчиво покусывала, готовясь к встрече со мной. Представляю, чего она ожидает после своего оскорбительного выкрика, но реальность наверняка потрясет ее больше, чем любое воображаемое наказание…
Быстро собравшись, землянка, подхватив горшок с уже раздражающим меня цветком, последовала за врачом, которому я поручил проводить ее на неймарскую территорию. Ко мне Олга входила с очевидным напряжением, явно настраиваясь на худшее, а я внезапно застыл, чувствуя, как сметающей волной накатывают собственнические инстинкты и бешеный восторг от самого факта ее присутствия рядом. А также приходит осознание, что я не знаю, как начать этот разговор.
– Приветствую. – Олга настороженно застыла возле двери, бросив скупой взгляд вглубь уже печально известной ей комнаты. – Готова приступить к работе.
– Входите, – четко и максимально холодно распорядился я, указывая на одно из кресел, понимая, что резкая смена моего поведения ее напугает.
Олга, как-то тревожно озираясь и продолжая сжимать в руках горшок с также настороженно замершей гирденцией, подошла к креслу, устраиваясь напротив меня.
Чувствуя себя идущим по кромке кратера пробудившегося вулкана, осторожно начал:
– Вы – штатный прогнозист моего экипажа…
– До следующей переброски, – нервно вставила она.
– Мм… – Надо уже сообщить ей, что навсегда. – Вопрос тут в другом: вы понимаете, что перед вами капитан этого корабля, а также глава ведомства? И вы обязаны исполнять мои приказы и распоряжения?
Олга сразу уперлась взглядом в свои колени, напряженно ожидая моих разъяснений.
– Э-э-э… в большинстве случаев это касается профессиональных вопросов, но бывают в моей рабочей практике и более личные ситуации. – Землянка как-то сгорбилась, склонившись ниже к растению. – К примеру, ваше недопустимое поведение по отношению к собственному руководителю. Вы понимаете, что заслуживаете немедленной отправки домой, лишения лицензии и, как следствие, права заниматься профессиональной деятельностью?
В ответ Олга неожиданно резко вскинула голову и бросила на меня какой-то даже вызывающий взгляд. Но почти сразу отвела глаза куда-то в сторону, взволновав меня, заставив незаметно впиться когтями в обшивку кресла в надежде вернуть исчезающий самоконтроль. Очень тяжело было видеть ее совсем рядом и сдерживаться.
– В тот момент я была очень напугана, – наконец выдавила она и явно через силу добавила: – Извиняюсь…
– Собственно, ваши извинения мне не нужны, я хотел уведомить вас о принятом в связи с этим событием решении, – максимально выдержанно сообщил ей. – У вас есть два дня, чтобы, не отвлекаясь от рабочего процесса, собраться и переехать в мои апартаменты.
Шокированно дернувшись, дейрана уставилась на меня недоверчивым потрясенным взглядом.
– Вы… у вас есть чувство юмора. Как-то не ожидала… Это ведь шутка? – залепетала она, с трудом выдыхая слова.
– Нет! – резко отрубил я. – Подобные разговоры для меня не обязательны – я не привык давать объяснения своим поступкам.
– Но… мне без объяснений никак, – бледнея на глазах, прошептала землянка. – Вы же не можете взять и вот так просто заставить меня это сделать!
Осознав, что, очевидно, был излишне прямолинеен и все же напугал свою дейрану, понял, что в моих навыках общение с небезразличными мне женщинами – явно не на первом месте. Пугать Олгу мне хотелось меньше всего, но взять и вот так сообщить ей, что мы отныне семья, я тоже не мог. Поэтому пытался действовать в рамках того, что, на мой взгляд, она от меня могла ожидать.
– Вы это серьезно! – между тем, вскочив, почти закричала она.
– Сядьте! И успокойтесь! – резко приказал я. Что-то непривычно резка она для вечно запинающейся Олги. – Да, абсолютно серьезно!
Землянка ошеломленно плюхнулась в кресло, трясущимися руками поставив горшок с питомцем на стол перед собой, и обхватила ладонями голову. Ее непонимающий взгляд не отрывался от моего лица.
– В чем причина? Это такое наказание за оскорбление? Вы не лишаете меня лицензии, но вынуждаете жить с вами? Не понимаю! Откуда такое дикое решение?! – Олга в отчаянии смотрела на меня. – У меня ощущение, что я отключилась в одном мире, а пришла в себя – в параллельной реальности. Этого же не может быть на самом деле!
И вдруг ее осенила какая-то мысль. Судорожно выдохнув и сосредоточенно впившись в меня взглядом, она медленно процедила вопрос:
– Причина в оскорблении или… в чем-то другом?
– В другом, – откровенно ответил я, еле сдерживая в себе желание подскочить к ней и прижать к себе, чтобы успокоить. – За оскорбление я бы лишил вас лицензии и высадил на ближайшей базе.
– В чем причина? – Вопрос выкрикнут с остервенением. – Все дело в той проклятой капсуле? В эниаре?
– Да. – Сохранять ледяной тон мне стоило невероятнейших усилий. Кресло придется выбросить. – Как он попал в вас?
– Объясните же мне все! Я требую! – Дейнара резко хлопнула ладонью по ручке кресла. – Меня Крейван принудил. Моей вины, как и согласия на участие в этом, не было. Он мне его в рану впрыснул под угрозой сжигания сознания, когда увидел у меня капсулу.
Под конец фразы она немного сникла и, откинувшись головой на спинку кресла, замерла, уставившись на меня неподвижным взглядом, явно ожидая разъяснений. Отчитываться перед кем-то было крайне непривычно, поэтому я начал издалека, не зная, смогу ли объяснить ей все аспекты сложившейся ситуации.
– Мы – иная раса, и у нас есть свои… э-э-э… условности для процесса создания пар. – На последнем слове Олга резко вздрогнула. – Вы, земляне, привыкли потреблять все – от ресурсов до возможностей собственного организма, в итоге истощая все, за что ни возьметесь. А использовать то, что неистощимо, для вас почему-то проблематично и трудоемко. Это касается даже возможностей собственного разума. Вы используете только жизненно необходимое, оставляя прочие функциональные зоны мозга законсервированными. А только полноценное функционирование разума и сознания позволяет всегда находить гармонию в любой жизненной ситуации. Тогда все проще и сложнее одновременно. Многое из того, что вы сейчас с трудом осуществляете, или где действуете по наитию, стало бы для вас очевидно и легко решаемо, но сразу возросла бы и ответственность за собственные деяния. Нельзя поступать легкомысленно и безответственно, нарушая существующие законы мироздания. Но вернемся к частному случаю. Выбор пары у вас – это процесс сугубо интуитивный, эмоционально-субъективный и поразительно поверхностный. Отсюда столько негармоничных союзов. И это при том, что в головном мозге существует специальный сектор, отвечающий за выбор оптимальной пары.
Не в силах смотреть на потрясенно внимавшую моему рассказу дейрану, я встал и прошелся по комнате. Хотелось одновременно и защитить ее от неизбежной в ее случае горечи узнавания, и честно рассказать ей обо всем. Мы – совершенно разные, и не было ли с моей стороны чересчур наивным рассчитывать на ее понимание? Но хотя бы в общих чертах разъяснить все необходимо…
– Мы выбираем себе пару раз и навсегда, при этом стремясь к созданию максимально гармоничных отношений, к счастливой семье, взаимной любви и страсти. И тут, это сложно объяснить словами… – Я посмотрел на девушку, провожающую каждое мое движение озадаченным взглядом. – В нашем варианте эволюционного развития в нашей физиологической природе закрепился некий сложный, но при этом и поразительно простой механизм определения своей пары. Есть область мозга, она до определенного момента как бы спит, вернее, находится в неактивном состоянии. Пробуждаться она начинает с того момента, как в нашу кровь попадает эниар нашей избранницы или избранника.
Спустя год снова услышал о ней, когда пришел запрос, допустить ли ее с этим кодом к обучению. Помню, еще отметил факт ее настойчивости, для землянки пытаться получить профессию в управляющем составе – это что-то невероятное. Поэтому опять дал разрешение.
И спустя шесть лет судьба снова нас столкнула… Интересно, что она делала целый год между зачисткой и началом обучения? Быстро пролистав отчет, нашел ответ. Безрадостный. Почти год в специальном медицинском заведении для страдающих расстройствами психики. Сбежала оттуда и, нелегально добравшись на пассажирском звездолете до Венеры, подала заявку в образовательную межгалактическую вступительную программу на соискание места абитуриента. Тогда-то мне и пришел второй запрос…
Преждевременно я тешил себя скорыми перспективами в обретении пробужденного равновесия… Мало того что ей, как представителю отличной от нас расы, в принципе был не близок и непонятен наш подход к организации семейных отношений, так для нее я был еще и виновником гибели семьи, а также всех последующих жизненных испытаний. Первоначально, вспоминая ее потрясенное восхищение, мелькнувшее в глазах в первое мгновение, когда я неожиданно после душа столкнулся с ней в своих апартаментах, была убежденность, что большего, чем легкая недоверчивость и вызванное быстротой произошедшего сопротивление, преодолевать не придется. Однако сейчас пришло понимание – все будет не так просто…
Глава 20
Гайяр
Снова захлопнув досье, развернул последнюю страницу, желая найти ее изображение. Тут она совсем другая… Минаева Ольга Романовна. Видимо, это фото – из жизни до встречи с карателями. Счастливая, серьезная девушка с длинной пушистой темной косой, с предвкушающим грядущую спокойную и распланированную жизнь взглядом, со светящимся любовью к близким и уверенностью в будущем выражением лица. Умиротворение, уверенность, счастье, внутренняя красота и душевная открытость – вот что было в ней до столкновения с нами. А что сейчас? Вечный страх, отчужденность, полное недоверие к окружающему миру и – несгибаемый характер. Уже не девочка, уже давно не ребенок… и, несмотря на кажущуюся уязвимость, непоколебимо сильная личность. Пусть это и скрыто так глубоко внутри. Кажется, я подсознательно понимал это с первой встречи.
Резким движением погрузившись в систему, мгновенно среди миллионов жителей конфедерации отыскал ее личный файл, открыл… и, не задумываясь, провел ладонью, стирая все. Отныне у нее не будет биографии, не будет прошлого, не будет корней, не будет ничего ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Отныне вся ее судьба, весь ее мир – это я! И ей предстоит со временем научиться быть для меня тем же. Белый лист! И я сам буду писать на нем…
Я не спрашивал, не оставлял ей выбора, права передумать – все было решено для меня в эти мгновения, осознано глубоко внутри и предрешено для нее. Четким стремительным росчерком я вписал в ее жизнь только одно слово – то, что для всех навсегда должно определять ее восприятие; то, на чем отныне будет строиться взаимоотношение мира с ней. Неприкосновенна.
Дни до ее выздоровления тянулись невыносимо медленно, я все больше и больше времени проводил в Медицинском Центре, ощущая непреодолимое стремление быть рядом, достичь хотя бы обмена. Розовая гирденция неизменно «в шипы» встречала каждое мое появление. И хотя я, учитывая тот факт, что это несуразное растение было питомцем моей дейраны, больше не допускал никакой агрессии по отношению к нему, но до мирного сосуществования нам было невообразимо далеко. Цветок не доверял мне, не выражал стремления идти на контакт или хотя бы дружелюбия. Единственной его реакцией на меня стало постоянное и откровенное игнорирование. Но меня это не волновало. Придет время – выдрессирую и его.
Тинараг больше мне не препятствовал и никак не вмешивался в мои действия, оставив за мной право находиться здесь любое количество времени. Но вот попыток помочь мне он не оставлял.
– Гайяр, завтра закончится период работы капсулы, и она очнется здоровой. Позволь мне сначала поговорить с ней, как-то подготовить, объяснить наши действия и мотивы выбора пары! – уже в который раз просил он.
– Нет! – традиционно отрезал я. – Все объясню ей сам.
– Ты… слишком властен! Привык приказывать и ожидаешь слепого подчинения! – в отчаянии пытался он достучаться до меня. – А эта землянка… Она непростая. Я наблюдал за ней. И опасаюсь, что ты неверно настроен в отношении ее, и боюсь последствий твоего отношения. Ты намерен поработить ее? Сделать зависимой от себя? Ты загубишь собственную жизнь! То, что подошло бы неймарке, с ней не сработает. Даже если сумеешь ее подавить, в итоге только сделаешь хуже себе…
Меня это взорвало. Так непривычно было ощущать, как разум накрывает пеленой разрушительного чувства. Я все чаще отстраненно наблюдал эту внутреннюю картину, осознавая и наслаждаясь происходящими в себе изменениями. А стоит представить, что меня ждет обмен!.. Мм…
– Я сам все ей объясню! – грозно оборвал я его очередную попытку.
Тинараг грустно вздохнул, смиряясь:
– Обещай хотя бы быть спокойным и расскажи ей все заранее. Учитывай и ее чувства!
– Так и намерен поступить, – уверенно кивнул я, не отрывая взгляда от расслабленно-радостного лица спящей дейраны. Что видит она во сне? Даже это незнание отдавалось болезненным уколом внутри. Хотелось знать о ней все: мысли, чувства, даже сны…
Последний день ожидания дался особенно сложно. Я полночи просидел рядом с ее капсулой, а вторую половину провел, поливая себя ледяной водой. Инстинкты все больше овладевали разумом, требуя незамедлительно заполучить свою дейрану. Но разум содрогался от абсурдности сложившейся ситуации: носительница моего эниара – рядовая сотрудница ведомства, к тому же несуразная землянка. Было откровенно тревожно в преддверии встречи. Да и ожидать с ее стороны простого согласия мне не приходилось.
Так, чередуя ледяной душ и задумчивое хождение по апартаментам, я провел время до ее пробуждения. Приказав Эльдару принять смену, полностью сосредоточился на наблюдении за пробуждением Олги.
С характерным писком капсула отключилась, завершив процесс восстановления. Почти тут же изменился ритм дыхания землянки. Миг – и Олга, встрепенувшись, пробудилась. Крышка тут же отъехала, и моя несколько взъерошенная и недоумевающая со сна дейрана приподнялась следом, садясь на выдвижной панели. К ней тут же подошел Тинараг. Олга отчего-то настороженно посмотрела на него.
– С выздоровлением, – спокойно приветствовал док свою пациентку.
Она неуверенно кивнула в ответ. Но тут же радостно улыбнулась, обнаружив притершегося рядом розового питомца.
– Оболтус! Как же я рада, что ты в порядке! – довольно пробормотала она. – Надеюсь, тебя подкармливали? Погоди, доберусь до каюты – устрою тебе пир на весь мир!
– Вот… – Медик протянул девушке комплект формы, предлагая облачиться в него взамен однотонно-безликой медицинской полуробы. – Я выйду, а вы пока переоденьтесь. Вам приказано сразу явиться к капитану.
Олга четко, хотя и несколько нервно исполнила распоряжение. То ли я смотрел на нее иным взглядом, то ли длительное пребывание в восстановительной капсуле пошло ей на пользу, но девушка преобразилась внешне. Цвет лица радовал здоровым румянцем; несколько отросшие волосы, не скрытые косынкой, в беспорядке живописно разметались на голове; обозначившиеся брови вдумчиво хмурились, а пухлую нижнюю губку она периодически задумчиво покусывала, готовясь к встрече со мной. Представляю, чего она ожидает после своего оскорбительного выкрика, но реальность наверняка потрясет ее больше, чем любое воображаемое наказание…
Быстро собравшись, землянка, подхватив горшок с уже раздражающим меня цветком, последовала за врачом, которому я поручил проводить ее на неймарскую территорию. Ко мне Олга входила с очевидным напряжением, явно настраиваясь на худшее, а я внезапно застыл, чувствуя, как сметающей волной накатывают собственнические инстинкты и бешеный восторг от самого факта ее присутствия рядом. А также приходит осознание, что я не знаю, как начать этот разговор.
– Приветствую. – Олга настороженно застыла возле двери, бросив скупой взгляд вглубь уже печально известной ей комнаты. – Готова приступить к работе.
– Входите, – четко и максимально холодно распорядился я, указывая на одно из кресел, понимая, что резкая смена моего поведения ее напугает.
Олга, как-то тревожно озираясь и продолжая сжимать в руках горшок с также настороженно замершей гирденцией, подошла к креслу, устраиваясь напротив меня.
Чувствуя себя идущим по кромке кратера пробудившегося вулкана, осторожно начал:
– Вы – штатный прогнозист моего экипажа…
– До следующей переброски, – нервно вставила она.
– Мм… – Надо уже сообщить ей, что навсегда. – Вопрос тут в другом: вы понимаете, что перед вами капитан этого корабля, а также глава ведомства? И вы обязаны исполнять мои приказы и распоряжения?
Олга сразу уперлась взглядом в свои колени, напряженно ожидая моих разъяснений.
– Э-э-э… в большинстве случаев это касается профессиональных вопросов, но бывают в моей рабочей практике и более личные ситуации. – Землянка как-то сгорбилась, склонившись ниже к растению. – К примеру, ваше недопустимое поведение по отношению к собственному руководителю. Вы понимаете, что заслуживаете немедленной отправки домой, лишения лицензии и, как следствие, права заниматься профессиональной деятельностью?
В ответ Олга неожиданно резко вскинула голову и бросила на меня какой-то даже вызывающий взгляд. Но почти сразу отвела глаза куда-то в сторону, взволновав меня, заставив незаметно впиться когтями в обшивку кресла в надежде вернуть исчезающий самоконтроль. Очень тяжело было видеть ее совсем рядом и сдерживаться.
– В тот момент я была очень напугана, – наконец выдавила она и явно через силу добавила: – Извиняюсь…
– Собственно, ваши извинения мне не нужны, я хотел уведомить вас о принятом в связи с этим событием решении, – максимально выдержанно сообщил ей. – У вас есть два дня, чтобы, не отвлекаясь от рабочего процесса, собраться и переехать в мои апартаменты.
Шокированно дернувшись, дейрана уставилась на меня недоверчивым потрясенным взглядом.
– Вы… у вас есть чувство юмора. Как-то не ожидала… Это ведь шутка? – залепетала она, с трудом выдыхая слова.
– Нет! – резко отрубил я. – Подобные разговоры для меня не обязательны – я не привык давать объяснения своим поступкам.
– Но… мне без объяснений никак, – бледнея на глазах, прошептала землянка. – Вы же не можете взять и вот так просто заставить меня это сделать!
Осознав, что, очевидно, был излишне прямолинеен и все же напугал свою дейрану, понял, что в моих навыках общение с небезразличными мне женщинами – явно не на первом месте. Пугать Олгу мне хотелось меньше всего, но взять и вот так сообщить ей, что мы отныне семья, я тоже не мог. Поэтому пытался действовать в рамках того, что, на мой взгляд, она от меня могла ожидать.
– Вы это серьезно! – между тем, вскочив, почти закричала она.
– Сядьте! И успокойтесь! – резко приказал я. Что-то непривычно резка она для вечно запинающейся Олги. – Да, абсолютно серьезно!
Землянка ошеломленно плюхнулась в кресло, трясущимися руками поставив горшок с питомцем на стол перед собой, и обхватила ладонями голову. Ее непонимающий взгляд не отрывался от моего лица.
– В чем причина? Это такое наказание за оскорбление? Вы не лишаете меня лицензии, но вынуждаете жить с вами? Не понимаю! Откуда такое дикое решение?! – Олга в отчаянии смотрела на меня. – У меня ощущение, что я отключилась в одном мире, а пришла в себя – в параллельной реальности. Этого же не может быть на самом деле!
И вдруг ее осенила какая-то мысль. Судорожно выдохнув и сосредоточенно впившись в меня взглядом, она медленно процедила вопрос:
– Причина в оскорблении или… в чем-то другом?
– В другом, – откровенно ответил я, еле сдерживая в себе желание подскочить к ней и прижать к себе, чтобы успокоить. – За оскорбление я бы лишил вас лицензии и высадил на ближайшей базе.
– В чем причина? – Вопрос выкрикнут с остервенением. – Все дело в той проклятой капсуле? В эниаре?
– Да. – Сохранять ледяной тон мне стоило невероятнейших усилий. Кресло придется выбросить. – Как он попал в вас?
– Объясните же мне все! Я требую! – Дейнара резко хлопнула ладонью по ручке кресла. – Меня Крейван принудил. Моей вины, как и согласия на участие в этом, не было. Он мне его в рану впрыснул под угрозой сжигания сознания, когда увидел у меня капсулу.
Под конец фразы она немного сникла и, откинувшись головой на спинку кресла, замерла, уставившись на меня неподвижным взглядом, явно ожидая разъяснений. Отчитываться перед кем-то было крайне непривычно, поэтому я начал издалека, не зная, смогу ли объяснить ей все аспекты сложившейся ситуации.
– Мы – иная раса, и у нас есть свои… э-э-э… условности для процесса создания пар. – На последнем слове Олга резко вздрогнула. – Вы, земляне, привыкли потреблять все – от ресурсов до возможностей собственного организма, в итоге истощая все, за что ни возьметесь. А использовать то, что неистощимо, для вас почему-то проблематично и трудоемко. Это касается даже возможностей собственного разума. Вы используете только жизненно необходимое, оставляя прочие функциональные зоны мозга законсервированными. А только полноценное функционирование разума и сознания позволяет всегда находить гармонию в любой жизненной ситуации. Тогда все проще и сложнее одновременно. Многое из того, что вы сейчас с трудом осуществляете, или где действуете по наитию, стало бы для вас очевидно и легко решаемо, но сразу возросла бы и ответственность за собственные деяния. Нельзя поступать легкомысленно и безответственно, нарушая существующие законы мироздания. Но вернемся к частному случаю. Выбор пары у вас – это процесс сугубо интуитивный, эмоционально-субъективный и поразительно поверхностный. Отсюда столько негармоничных союзов. И это при том, что в головном мозге существует специальный сектор, отвечающий за выбор оптимальной пары.
Не в силах смотреть на потрясенно внимавшую моему рассказу дейрану, я встал и прошелся по комнате. Хотелось одновременно и защитить ее от неизбежной в ее случае горечи узнавания, и честно рассказать ей обо всем. Мы – совершенно разные, и не было ли с моей стороны чересчур наивным рассчитывать на ее понимание? Но хотя бы в общих чертах разъяснить все необходимо…
– Мы выбираем себе пару раз и навсегда, при этом стремясь к созданию максимально гармоничных отношений, к счастливой семье, взаимной любви и страсти. И тут, это сложно объяснить словами… – Я посмотрел на девушку, провожающую каждое мое движение озадаченным взглядом. – В нашем варианте эволюционного развития в нашей физиологической природе закрепился некий сложный, но при этом и поразительно простой механизм определения своей пары. Есть область мозга, она до определенного момента как бы спит, вернее, находится в неактивном состоянии. Пробуждаться она начинает с того момента, как в нашу кровь попадает эниар нашей избранницы или избранника.
