— Небеса ли, мисс, — пробормотала под нос Розали Дамп, отворачиваясь.
Томас Перси долго стоял над могилой дочери, не видя никого вокруг. Все звуки словно замерли. Его золотой девочки больше нет. Вот и его коснулось то, что пережили многие супружеские пары. Так много рождается детей, но так мало выживает. Томас думал, что ему не придется оплакивать своих. Элизабет.... Дерзкая, смелая, сорванец, а не девчонка. В ней было больше силы и живости, чем в двух младших братьях. Прекрасная, как ангел, дикарка, сумасбродка, уверенная в своей красоте, мудрая не по годам. Такой, как она больше не будет.
— Марго, — прошептал Томас. — Я похоронил нашу девочку. Я потерял последнее, что соединяло меня с тобой. Скажи, как мне теперь жить? Вы обе покинули меня.
Опустившись на колени, не стесняясь удивлённых и смущенных взглядов, Томас Перси упал на могилу и зарыдал. Он почувствовал, как сильные руки подняли его, и обернувшись увидел полное боли лицо Алекса Флетчера. Он ошибался в этом мальчике. Ему удалось найти свою жену, но не хватило сил защитить. Томас не винил его. Элизабет любила Алекса, а это много значит для ее отца. Он позволил зятю обнять себя и увести с кладбища.
Элизабет Невилл, не подозревающая в этот самый момент отец горько оплакивает ее гибель, осторожными и умелыми движениями укладывала волосы Луизы Чарлтон в длинные локоны, которые струились до середины спины. Сверху она надела розовую шляпку с загнутыми кверху полями, отороченными белоснежным мехом. Платье на Луизе тоже было нежно-розовым из тончайшего атласа с узким корсажем и широкой юбкой, которая шелестела при ходьбе. Высокий, обшитый венецианским кружевом воротник, низкий круглый вырез на груди, широкие сборчатые рукава до локтя и длинные белые перчатки, расшитые жемчугом. Наряд Луизы был писком моды, в нем с легкостью можно было красоваться на балу, но девушке приходилось довольствоваться обществом грубых приятелей своего брата. Многие из них были дворянами, но вели себя хуже разбойников с большой дороги. И бедняжке предстояло провести вечер в этой сомнительной компании. Днем пожаловал граф и пожелал видеть сестру во время ужина. Элизабет чувствовала, что ее спокойной жизни пришел конец. И последние полторы недели были лишь краткой передышкой перед новыми испытаниями.
— Ну, вот. Я закончила, — с улыбкой сказала Элизабет, сделав несколько шагов назад и любуясь своей работой. — Вы красавица, Луиза.
И эти слова не были лестью Девушка действительно была чудо, как хороша. Розовый цвет красиво оттенял ее матовую светлую кожу, и контрастировал с черными локонами, изящно упавшими на плечи. А синие глаза, выглядывающие из— под очаровательной шляпки, озорно сверкали.
— Лиз, мне очень нравится. Ты молодец.
— Вы в любом наряде выглядите чудесно, — вставила Мэри Бренен. А это уже была откровенная лесть, но Луиза одарила улыбкой и ее тоже. В конце концов, Мэри заслужила одобрение. Она ни разу не высказала ни одного нелицеприятного слова в адрес Элизабет, и вела себя очень сдержанно.
— Лу, дождусь я тебя сегодня или нет? — ворвавшись комнату без каких-либо предупредительных знаков, требовательно спросил Ричард Мельбурн. Элизабет оцепенела. Сердце испуганно забилось в груди в плохом предчувствии. Первым ее желанием было рвануть в гардеробную и спрятаться за платьями Луизы, но было уже слишком поздно. Граф заметил ее.
— Дорогая сестра, ты выглядишь сказочно. Платье тебе к лицу. Но я вижу ты не совсем в своем уме, — зловеще начал он, не сводя тяжелого взгляда с Элизабет Невилл, взирающей на него с завидным хладнокровием. Но он не мог знать, каких душевных сил ей это стоило.
— Что вы имеете в виду, брат? — тихо спросила Луиза, растерянно переводя взгляд с Ричарда на Элизабет и обратно.
— Что здесь делает эта девка? Разве ее прежнее место занял кто-то другой?
— Но вы сказали...
— Я имел в виду, что после счастливого освобождения, она вернется к работе на кухне. И что я вижу? — Зрачки Мельбурна сузились от ярости. Он окинул ее взглядом с ног до головы — Ты тратишь на эту шлюху муслин и кожу, которые оплачиваю я.
— Но она работает. Она моя горничная.
— Кто это решил? — прогремел Ричард Мельбурн, повернув голову в сторону сжавшейся от страха сестры. — Какого черта! Разве не я решаю, нужна тебе вторая горничная или нет? И даже, если я согласен. Кто угодно, но не она, — граф указал пальцем на Элизабет. — Ты забыла, как жена нашего врага обращалась с тобой, как угрожала нам расправой со стороны ее супруга!
— Лиз уже искупила свою вину! — смело ответила Луиза.
— Вот как? Лиз? Может, вы еще и подружились? Это она научила тебя высокомерию и непокорности?
— Прекрати, Ричард. Ты пьян.
Девушка подошла к брату и попыталась взять его за руки.
— Мы все знаем, что ты здесь хозяин. Не стоит выходить из себя. Элизабет замечательно справляется с обязанностями, — мягко сказала она, пытаясь успокоить Мельбурна. Губы его сложились с жесткую улыбку, он отодвинул в сторону Луизу и подошел к Элизабет. Подняв голову, она смело смотрела в обманчиво сдержанное лицо.
— Это правда? Ты знаешь, что я здесь хозяин? — спросил он насмешливым тоном.
— Да, милорд. Это же ваш дом. Следовательно, вы в нем хозяин. Я никогда этого не отрицала, — четко ответила Элизабет.
— Снова дерзишь? — спросил Мельбурн, выгнув темную бровь. Синие глаза опасно сверкнули.
— Вовсе нет, милорд. Я ответила на ваш вопрос, — спокойно сказала девушка, стараясь не тушеваться и не дрожать. Ярость всегда предавала ей сил, стоило ему появиться. И дрожь была вызвана не страхом перед новыми унижениями, а от ничем не сдерживаемой ненависти.
— Хорошо. Вот тебе новый вопрос. Какие обязанности ты выполняешь на службе у моей сестры?
— Причесываю, заплетаю, одеваю, раздеваю, слежу за одеждой, помогаю во время купания, стелю постель, — начала перечислять Элизабет.
— А ночной горшок? Его выносит Мэри, не так ли?
— Ричард, — возмущенно вмешалась Луиза.
— Ты в покоях леди. И эти вульгарные вопросы смущают всех нас.
— Отчего же, сестра? Ты разве не ходишь на ночной горшок? — не поворачивая головы спросил Мельбурн.
— Ну так, что, Лиз. Я прав?
— Вы правы, милорд, — кивнула Элизабет, сцепив зубы.
— А что так? Ручки замарать боишься? Твои стражники выносили за тобой ведро, не брезговали, а тебе сложно?
— Нет, милорд.
— Я хочу, чтобы ты это сделала.
— Ричард, — взвизгнула Луиза. Граф протестующе поднял руку.
— Молчи, ты сама во всем виновата.
— Давай, Лиз. Я жду.
Элизабет не моргая смотрела в беспощадное лицо графа. Может, он просил и не так много, но им двигало желание очередной раз унизить ее. Она не могла ему это позволить. На помощь совершенно неожиданно пришла Мэри.
— Горшок пуст, милорд. Я вынесла его только что, — сказала она.
— Правда, Мэри? — спросил он вкрадчивым тоном, посмотрев на девушку.
— Ты ведь не станешь обманывать меня после всего, что я для тебя сделал?
— А что особенного вы сделали, милорд, чего не сделал бы любой из ваших друзей, — дерзко ответила Мэри, поддавшись общему безумному духу сопротивления мужской грубости.
— Что ж, Лиз. Ты укрепляешь свои позиции, как я вижу. Даже малышка Мэри подала голос, после того, как вынесла горшок, — он вульгарно рассмеялся.
— Мэри, милая, я учту твои замечания и передам их своим друзьям, они будут рады заменить меня, а сейчас сделай милость, достань этот чертов горшок и принеси сюда. Живо! — последнее слово он прокричал.
Девушки поняли, что дальше прекословить ему опасно. Едва держась на ногах, Мэри Бренен подошла к кровати и, взяв ночной горшок госпожи, поставила перед графом. Луиза, закрыв лицо ладонями в белых перчатках, вне себя от смущения и злости на брата и собственного бессилья, отошла к окну.
— Проверим, Элизабет? — спросил он, пронзая девушку ледяным взглядом. — Посмотри, вдруг Мэри обманула меня?
— Нет, — Элизабет сделала шаг назад, презирая стоявшего перед ней мужчину всей душой.
— Вы омерзительны, милорд, — сказала она. Граф цинично усмехнулся.
— Спасибо за комплимент, мадам.
Подняв ногу, он пнул тяжелым кожаным сапогом по горшку, и он отлетел в сторону Элизабет, забрызгав ее платье своим содержимым.
— Итак, Мэри меня все же обманула. А расплачиваться за это будешь ты, Лиз. Раньше слуги не спорили со мной и не лгали мне. Убирай!
Краска отлила от щек Элизабет, но она не двигалась, не сводя широко распахнутых глаз с Мельбурна.
— Я понимаю, что ты отказываешься? — он медленно приближался. Элизабет стояла, не шелохнувшись. Укрыться от него в небольшом пространстве было негде. Он все равно исполнит то, что задумал. Девушка зажмурилась, приготовившись к тому, что ее снова будут бить. Но то, что сделал граф, оказалось в сто крат хуже. Схватив ее за локоть железной хваткой, Ричард Мельбурн швырнул девушку прямо в разлившуюся лужу мочи. Скорчившись на полу, Элизабет не двигалась, пребывая в ужасе от пережитого унижения. А граф, похоже, был полностью удовлетворен спектаклем, устроенным для трех юных девушек. И только, когда до его слуха донеслись горькие рыдания сестры, он понял, что в желании уничтожить Элизабет Невилл, перегнул палку, испугав Луизу своим неистовством.
— Луиза, — Ричард подошел к сестре и положил руку на хрупкое плечо. Она сегодня была особенно красивой, а он заставил ее плакать.
— Луиза, — снова позвал он, мягко разворачивая к себе.
— Я так надеялась, Ричард, — прошептала Луиза сквозь слезы, обильно стекающие по щекам. — Я надеялась, что твоя человечность снова вернулась. Мне казалось, что ярость отпустила тебя. Но я ошиблась. У тебя черное сердце. Ты никого не видишь, кроме себя и своей мести. Тебе наплевать, что чувствую я.
Лицо Ричарда дернулось, словно от боли. Он притянул к себе сотрясающееся в рыданиях тело Луизы и обнял, положив голову на плечо.
— Прости меня. Прости. Я потерял голову. Я не должен был расстраивать тебя.
— Ты не расстроил меня, а открыл глаза. Я теперь вижу, кто ты на самом деле.
— Перестань. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Я все для тебя сделаю. Нас только двое, Лу. Ты и я. Мы — семья, — слегка отстранившись, Ричард нежно стер пальцами слезы с лица Луизы.
— Вот так. Все хорошо, милая. Успокойся. Я тот, кто защитит тебя, каким бы черным не было мое сердце, в нем всегда будет место для тебя. — он мягко улыбнулся, глядя в заплаканные глаза сестры. — Я прошу только об одном, не вмешивайся в мои дела. Я сам разберусь с Элизабет, с Ридсдейлом и другими проблемами. Разве ты не понимаешь, что у меня есть причины вести себя так?
— Прошло много месяцев, Ричард. Сколько можно?
— Это никогда не закончиться, — ожесточенно ответил Мельбурн. Опустив руки, он отошел от сестры. — Ты расстроена, я понимаю. Я освобождаю тебя от присутствия за столом. Твое место займет Элизабет.
Ричард повернулся и посмотрел на свою пленницу. Девушка уже встала, и теперь взирала на него с нескрываемым изумлением. Похоже, что его последняя фраза осталась неуслышанной.
— Помойте и переоденьте ее. А потом пусть Мэри проводит нашу гостью в зал, — распорядился он, и быстрыми уверенными шагами покинул спальню Луизы.
— Мне так жаль, Лиз. Простите меня, — прошептала Луиза, глядя на Элизабет.
— Я распоряжусь насчет ванны, — быстро проговорила Мэри и ретировалась из спальни.
— Не нужно извиняться, Луиза. Вы ни в чем не виноваты, — прошептала Элизабет, снимая испорченную одежду. Ею постепенно начинало овладевать отчаянье. Сколько еще унижений и страдания ей предстоит пережить? И хватит ли у нее сил? Терпение девушки было на исходе, в горле клокотал нервный смех.
— Луиза, я знаю, как вы любите брата, но, если вам не безразлична моя судьба. Если вы хоть чуть-чуть симпатизируете мне.... Вы можете мне помочь.... Или я убью его. — Элизабет опустила голову. — Я найду способ, выберу момент и сделаю это.
— Что я могу для вас сделать? — решительно спросила Луиза Чарлтон.
— Я не могу просить вас, послать весточку моему отцу, потому что он тут же пошлет армию, которая уничтожит и этот замок и всех вас. Вы никогда не предадите брата таким подлым образом, но вы можете помочь мне организовать побег.
— Но как? — глаза Луизы испуганно расширились. — В замке полно охраны и вооруженных воинов, ворота стерегут, как зеницу ока.
— Не сейчас. Граф часто уезжает, забирая с собой лучших бойцов. Я могу переодеться или спрятаться в повозке торговца, выезжающего в деревню. Нужно только заплатить ему, чтобы он отдал мне лошадь. Пешком до Йоркшира мне не дойти. На худой конец я могу податься в Камберленд, там живет моя тетя. Граф Камберленд — ее муж, он губернатор замка Карлайл и часто находиться там. Это всего несколько дней пути. Прошу вас. Мне так нужна надежда, что однажды я вырвусь отсюда. Я не могу больше ждать, что отец или муж найдут меня.
— Элизабет, подумайте здраво. Вы не можете ехать одна. Север кишит разбойниками и головорезами. Вам не добраться живой и невредимой до своих родных. Но я попробую что-нибудь придумать, — Луиза тяжело вздохнула. — Ричард не простит меня, если я помогу вам.
— Простит, — покачала головой Элизабет. Ей вспомнилось лицо графа, когда он утешал свою сестру. Это был совсем другой человек, не похожий на графа Мельбурна, которого знала Элизабет Невилл.
Через час Мэри действительно проводила пленницу, переодетую в серое простое платье с белым передником, в большой зал. Вымытые и еще влажные волосы девушки были спрятаны под кружевной чепец, на ногах — деревянные сандалии без задников. Оказавшись в центре зала, Элизабет облегченно вздохнула, заметив, что ничем не выделяется из вереницы девиц, прислуживающих за огромным дубовым столом. Граф даже не сразу заметил ее. Он сидел во главе стала на массивном кресле-троне из красного дерева, и спорил с рыжеволосым и бородатым Томасом Ридом, который сидел по правую руку от него. Слева сидела весьма потасканная девица легкого поведения с распущенными темными волосами и размалеванным лицом. Декольте ее пурпурно-алого платья было неприлично глубоким. Рядом с другими воинами, принимавшими участие в попойке, а ужином то, что здесь происходило, назвать было сложно, маячили, подобные подруге графа, прелестницы. На огромном, расположенном в форме буквы П столе было много различных блюд, состоящих в основном из мяса оленины и дичи, и разнообразия сосудов с вином вина. Сидр, грушовка, пиво, наливка и ром лились через край. В зале стоял гул мужских голосов, к которому присоединялся женский смех. И в этот вертеп граф собирался пригласить свою сестру?
Девушка поежилась от холода. Несмотря на полыхающий в камине огонь и большое количество разгоряченных спиртным мужчин и женщин, промозглый влажный прохладный воздух не спешил прогреться. Для большого зала одного камина была явно недостаточно, но полураздетым друзьям графа, как и ему самому было гораздо теплее, чем Элизабет. Она опасливо вглядывалась в лица мужчин, пытаясь найти среди них своих насильников, но не нашла ни одного. Смешавшись с толпой прислуги, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, девушка принялась убирать со стола пустую металлическую посуду и подливать в бокалы вино. Она относила на закопченную кухню остывшие блюда и возвращалась с только что приготовленными.
Томас Перси долго стоял над могилой дочери, не видя никого вокруг. Все звуки словно замерли. Его золотой девочки больше нет. Вот и его коснулось то, что пережили многие супружеские пары. Так много рождается детей, но так мало выживает. Томас думал, что ему не придется оплакивать своих. Элизабет.... Дерзкая, смелая, сорванец, а не девчонка. В ней было больше силы и живости, чем в двух младших братьях. Прекрасная, как ангел, дикарка, сумасбродка, уверенная в своей красоте, мудрая не по годам. Такой, как она больше не будет.
— Марго, — прошептал Томас. — Я похоронил нашу девочку. Я потерял последнее, что соединяло меня с тобой. Скажи, как мне теперь жить? Вы обе покинули меня.
Опустившись на колени, не стесняясь удивлённых и смущенных взглядов, Томас Перси упал на могилу и зарыдал. Он почувствовал, как сильные руки подняли его, и обернувшись увидел полное боли лицо Алекса Флетчера. Он ошибался в этом мальчике. Ему удалось найти свою жену, но не хватило сил защитить. Томас не винил его. Элизабет любила Алекса, а это много значит для ее отца. Он позволил зятю обнять себя и увести с кладбища.
Элизабет Невилл, не подозревающая в этот самый момент отец горько оплакивает ее гибель, осторожными и умелыми движениями укладывала волосы Луизы Чарлтон в длинные локоны, которые струились до середины спины. Сверху она надела розовую шляпку с загнутыми кверху полями, отороченными белоснежным мехом. Платье на Луизе тоже было нежно-розовым из тончайшего атласа с узким корсажем и широкой юбкой, которая шелестела при ходьбе. Высокий, обшитый венецианским кружевом воротник, низкий круглый вырез на груди, широкие сборчатые рукава до локтя и длинные белые перчатки, расшитые жемчугом. Наряд Луизы был писком моды, в нем с легкостью можно было красоваться на балу, но девушке приходилось довольствоваться обществом грубых приятелей своего брата. Многие из них были дворянами, но вели себя хуже разбойников с большой дороги. И бедняжке предстояло провести вечер в этой сомнительной компании. Днем пожаловал граф и пожелал видеть сестру во время ужина. Элизабет чувствовала, что ее спокойной жизни пришел конец. И последние полторы недели были лишь краткой передышкой перед новыми испытаниями.
— Ну, вот. Я закончила, — с улыбкой сказала Элизабет, сделав несколько шагов назад и любуясь своей работой. — Вы красавица, Луиза.
И эти слова не были лестью Девушка действительно была чудо, как хороша. Розовый цвет красиво оттенял ее матовую светлую кожу, и контрастировал с черными локонами, изящно упавшими на плечи. А синие глаза, выглядывающие из— под очаровательной шляпки, озорно сверкали.
— Лиз, мне очень нравится. Ты молодец.
— Вы в любом наряде выглядите чудесно, — вставила Мэри Бренен. А это уже была откровенная лесть, но Луиза одарила улыбкой и ее тоже. В конце концов, Мэри заслужила одобрение. Она ни разу не высказала ни одного нелицеприятного слова в адрес Элизабет, и вела себя очень сдержанно.
— Лу, дождусь я тебя сегодня или нет? — ворвавшись комнату без каких-либо предупредительных знаков, требовательно спросил Ричард Мельбурн. Элизабет оцепенела. Сердце испуганно забилось в груди в плохом предчувствии. Первым ее желанием было рвануть в гардеробную и спрятаться за платьями Луизы, но было уже слишком поздно. Граф заметил ее.
— Дорогая сестра, ты выглядишь сказочно. Платье тебе к лицу. Но я вижу ты не совсем в своем уме, — зловеще начал он, не сводя тяжелого взгляда с Элизабет Невилл, взирающей на него с завидным хладнокровием. Но он не мог знать, каких душевных сил ей это стоило.
— Что вы имеете в виду, брат? — тихо спросила Луиза, растерянно переводя взгляд с Ричарда на Элизабет и обратно.
— Что здесь делает эта девка? Разве ее прежнее место занял кто-то другой?
— Но вы сказали...
— Я имел в виду, что после счастливого освобождения, она вернется к работе на кухне. И что я вижу? — Зрачки Мельбурна сузились от ярости. Он окинул ее взглядом с ног до головы — Ты тратишь на эту шлюху муслин и кожу, которые оплачиваю я.
— Но она работает. Она моя горничная.
— Кто это решил? — прогремел Ричард Мельбурн, повернув голову в сторону сжавшейся от страха сестры. — Какого черта! Разве не я решаю, нужна тебе вторая горничная или нет? И даже, если я согласен. Кто угодно, но не она, — граф указал пальцем на Элизабет. — Ты забыла, как жена нашего врага обращалась с тобой, как угрожала нам расправой со стороны ее супруга!
— Лиз уже искупила свою вину! — смело ответила Луиза.
— Вот как? Лиз? Может, вы еще и подружились? Это она научила тебя высокомерию и непокорности?
— Прекрати, Ричард. Ты пьян.
Девушка подошла к брату и попыталась взять его за руки.
— Мы все знаем, что ты здесь хозяин. Не стоит выходить из себя. Элизабет замечательно справляется с обязанностями, — мягко сказала она, пытаясь успокоить Мельбурна. Губы его сложились с жесткую улыбку, он отодвинул в сторону Луизу и подошел к Элизабет. Подняв голову, она смело смотрела в обманчиво сдержанное лицо.
— Это правда? Ты знаешь, что я здесь хозяин? — спросил он насмешливым тоном.
— Да, милорд. Это же ваш дом. Следовательно, вы в нем хозяин. Я никогда этого не отрицала, — четко ответила Элизабет.
— Снова дерзишь? — спросил Мельбурн, выгнув темную бровь. Синие глаза опасно сверкнули.
— Вовсе нет, милорд. Я ответила на ваш вопрос, — спокойно сказала девушка, стараясь не тушеваться и не дрожать. Ярость всегда предавала ей сил, стоило ему появиться. И дрожь была вызвана не страхом перед новыми унижениями, а от ничем не сдерживаемой ненависти.
— Хорошо. Вот тебе новый вопрос. Какие обязанности ты выполняешь на службе у моей сестры?
— Причесываю, заплетаю, одеваю, раздеваю, слежу за одеждой, помогаю во время купания, стелю постель, — начала перечислять Элизабет.
— А ночной горшок? Его выносит Мэри, не так ли?
— Ричард, — возмущенно вмешалась Луиза.
— Ты в покоях леди. И эти вульгарные вопросы смущают всех нас.
— Отчего же, сестра? Ты разве не ходишь на ночной горшок? — не поворачивая головы спросил Мельбурн.
— Ну так, что, Лиз. Я прав?
— Вы правы, милорд, — кивнула Элизабет, сцепив зубы.
— А что так? Ручки замарать боишься? Твои стражники выносили за тобой ведро, не брезговали, а тебе сложно?
— Нет, милорд.
— Я хочу, чтобы ты это сделала.
— Ричард, — взвизгнула Луиза. Граф протестующе поднял руку.
— Молчи, ты сама во всем виновата.
— Давай, Лиз. Я жду.
Элизабет не моргая смотрела в беспощадное лицо графа. Может, он просил и не так много, но им двигало желание очередной раз унизить ее. Она не могла ему это позволить. На помощь совершенно неожиданно пришла Мэри.
— Горшок пуст, милорд. Я вынесла его только что, — сказала она.
— Правда, Мэри? — спросил он вкрадчивым тоном, посмотрев на девушку.
— Ты ведь не станешь обманывать меня после всего, что я для тебя сделал?
— А что особенного вы сделали, милорд, чего не сделал бы любой из ваших друзей, — дерзко ответила Мэри, поддавшись общему безумному духу сопротивления мужской грубости.
— Что ж, Лиз. Ты укрепляешь свои позиции, как я вижу. Даже малышка Мэри подала голос, после того, как вынесла горшок, — он вульгарно рассмеялся.
— Мэри, милая, я учту твои замечания и передам их своим друзьям, они будут рады заменить меня, а сейчас сделай милость, достань этот чертов горшок и принеси сюда. Живо! — последнее слово он прокричал.
Девушки поняли, что дальше прекословить ему опасно. Едва держась на ногах, Мэри Бренен подошла к кровати и, взяв ночной горшок госпожи, поставила перед графом. Луиза, закрыв лицо ладонями в белых перчатках, вне себя от смущения и злости на брата и собственного бессилья, отошла к окну.
— Проверим, Элизабет? — спросил он, пронзая девушку ледяным взглядом. — Посмотри, вдруг Мэри обманула меня?
— Нет, — Элизабет сделала шаг назад, презирая стоявшего перед ней мужчину всей душой.
— Вы омерзительны, милорд, — сказала она. Граф цинично усмехнулся.
— Спасибо за комплимент, мадам.
Подняв ногу, он пнул тяжелым кожаным сапогом по горшку, и он отлетел в сторону Элизабет, забрызгав ее платье своим содержимым.
— Итак, Мэри меня все же обманула. А расплачиваться за это будешь ты, Лиз. Раньше слуги не спорили со мной и не лгали мне. Убирай!
Краска отлила от щек Элизабет, но она не двигалась, не сводя широко распахнутых глаз с Мельбурна.
— Я понимаю, что ты отказываешься? — он медленно приближался. Элизабет стояла, не шелохнувшись. Укрыться от него в небольшом пространстве было негде. Он все равно исполнит то, что задумал. Девушка зажмурилась, приготовившись к тому, что ее снова будут бить. Но то, что сделал граф, оказалось в сто крат хуже. Схватив ее за локоть железной хваткой, Ричард Мельбурн швырнул девушку прямо в разлившуюся лужу мочи. Скорчившись на полу, Элизабет не двигалась, пребывая в ужасе от пережитого унижения. А граф, похоже, был полностью удовлетворен спектаклем, устроенным для трех юных девушек. И только, когда до его слуха донеслись горькие рыдания сестры, он понял, что в желании уничтожить Элизабет Невилл, перегнул палку, испугав Луизу своим неистовством.
— Луиза, — Ричард подошел к сестре и положил руку на хрупкое плечо. Она сегодня была особенно красивой, а он заставил ее плакать.
— Луиза, — снова позвал он, мягко разворачивая к себе.
— Я так надеялась, Ричард, — прошептала Луиза сквозь слезы, обильно стекающие по щекам. — Я надеялась, что твоя человечность снова вернулась. Мне казалось, что ярость отпустила тебя. Но я ошиблась. У тебя черное сердце. Ты никого не видишь, кроме себя и своей мести. Тебе наплевать, что чувствую я.
Лицо Ричарда дернулось, словно от боли. Он притянул к себе сотрясающееся в рыданиях тело Луизы и обнял, положив голову на плечо.
— Прости меня. Прости. Я потерял голову. Я не должен был расстраивать тебя.
— Ты не расстроил меня, а открыл глаза. Я теперь вижу, кто ты на самом деле.
— Перестань. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Я все для тебя сделаю. Нас только двое, Лу. Ты и я. Мы — семья, — слегка отстранившись, Ричард нежно стер пальцами слезы с лица Луизы.
— Вот так. Все хорошо, милая. Успокойся. Я тот, кто защитит тебя, каким бы черным не было мое сердце, в нем всегда будет место для тебя. — он мягко улыбнулся, глядя в заплаканные глаза сестры. — Я прошу только об одном, не вмешивайся в мои дела. Я сам разберусь с Элизабет, с Ридсдейлом и другими проблемами. Разве ты не понимаешь, что у меня есть причины вести себя так?
— Прошло много месяцев, Ричард. Сколько можно?
— Это никогда не закончиться, — ожесточенно ответил Мельбурн. Опустив руки, он отошел от сестры. — Ты расстроена, я понимаю. Я освобождаю тебя от присутствия за столом. Твое место займет Элизабет.
Ричард повернулся и посмотрел на свою пленницу. Девушка уже встала, и теперь взирала на него с нескрываемым изумлением. Похоже, что его последняя фраза осталась неуслышанной.
— Помойте и переоденьте ее. А потом пусть Мэри проводит нашу гостью в зал, — распорядился он, и быстрыми уверенными шагами покинул спальню Луизы.
— Мне так жаль, Лиз. Простите меня, — прошептала Луиза, глядя на Элизабет.
— Я распоряжусь насчет ванны, — быстро проговорила Мэри и ретировалась из спальни.
— Не нужно извиняться, Луиза. Вы ни в чем не виноваты, — прошептала Элизабет, снимая испорченную одежду. Ею постепенно начинало овладевать отчаянье. Сколько еще унижений и страдания ей предстоит пережить? И хватит ли у нее сил? Терпение девушки было на исходе, в горле клокотал нервный смех.
— Луиза, я знаю, как вы любите брата, но, если вам не безразлична моя судьба. Если вы хоть чуть-чуть симпатизируете мне.... Вы можете мне помочь.... Или я убью его. — Элизабет опустила голову. — Я найду способ, выберу момент и сделаю это.
— Что я могу для вас сделать? — решительно спросила Луиза Чарлтон.
— Я не могу просить вас, послать весточку моему отцу, потому что он тут же пошлет армию, которая уничтожит и этот замок и всех вас. Вы никогда не предадите брата таким подлым образом, но вы можете помочь мне организовать побег.
— Но как? — глаза Луизы испуганно расширились. — В замке полно охраны и вооруженных воинов, ворота стерегут, как зеницу ока.
— Не сейчас. Граф часто уезжает, забирая с собой лучших бойцов. Я могу переодеться или спрятаться в повозке торговца, выезжающего в деревню. Нужно только заплатить ему, чтобы он отдал мне лошадь. Пешком до Йоркшира мне не дойти. На худой конец я могу податься в Камберленд, там живет моя тетя. Граф Камберленд — ее муж, он губернатор замка Карлайл и часто находиться там. Это всего несколько дней пути. Прошу вас. Мне так нужна надежда, что однажды я вырвусь отсюда. Я не могу больше ждать, что отец или муж найдут меня.
— Элизабет, подумайте здраво. Вы не можете ехать одна. Север кишит разбойниками и головорезами. Вам не добраться живой и невредимой до своих родных. Но я попробую что-нибудь придумать, — Луиза тяжело вздохнула. — Ричард не простит меня, если я помогу вам.
— Простит, — покачала головой Элизабет. Ей вспомнилось лицо графа, когда он утешал свою сестру. Это был совсем другой человек, не похожий на графа Мельбурна, которого знала Элизабет Невилл.
ГЛАВА 5
Через час Мэри действительно проводила пленницу, переодетую в серое простое платье с белым передником, в большой зал. Вымытые и еще влажные волосы девушки были спрятаны под кружевной чепец, на ногах — деревянные сандалии без задников. Оказавшись в центре зала, Элизабет облегченно вздохнула, заметив, что ничем не выделяется из вереницы девиц, прислуживающих за огромным дубовым столом. Граф даже не сразу заметил ее. Он сидел во главе стала на массивном кресле-троне из красного дерева, и спорил с рыжеволосым и бородатым Томасом Ридом, который сидел по правую руку от него. Слева сидела весьма потасканная девица легкого поведения с распущенными темными волосами и размалеванным лицом. Декольте ее пурпурно-алого платья было неприлично глубоким. Рядом с другими воинами, принимавшими участие в попойке, а ужином то, что здесь происходило, назвать было сложно, маячили, подобные подруге графа, прелестницы. На огромном, расположенном в форме буквы П столе было много различных блюд, состоящих в основном из мяса оленины и дичи, и разнообразия сосудов с вином вина. Сидр, грушовка, пиво, наливка и ром лились через край. В зале стоял гул мужских голосов, к которому присоединялся женский смех. И в этот вертеп граф собирался пригласить свою сестру?
Девушка поежилась от холода. Несмотря на полыхающий в камине огонь и большое количество разгоряченных спиртным мужчин и женщин, промозглый влажный прохладный воздух не спешил прогреться. Для большого зала одного камина была явно недостаточно, но полураздетым друзьям графа, как и ему самому было гораздо теплее, чем Элизабет. Она опасливо вглядывалась в лица мужчин, пытаясь найти среди них своих насильников, но не нашла ни одного. Смешавшись с толпой прислуги, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, девушка принялась убирать со стола пустую металлическую посуду и подливать в бокалы вино. Она относила на закопченную кухню остывшие блюда и возвращалась с только что приготовленными.
