Они стояли вплотную друг к другу возле окна аппаратной и Машины руки, почти непроизвольно, перекочевали в Юссины ладони.
Он на мгновение задумался. Каждый хочет всё и сразу.Нетерпение сердца. Или ещё русская, не очень понятная фраза, которую однажды объяснила Сенья "Охота пуще неволи". Классический сюжет. Господи, чем всё это обернётся.
- Если ты планируешь работать вместе с нами, то следует появляться почаще. Не тот вариант, что бы скромничать.
Фраза была незначительная, ничего не обещающая, но Маша всё-равно заулыбалась, осознав, что о её способностях помнят и даже строят, какие-то планы.
- Я не знаю, - смущенно пробормотала она, - вы же ничего конкретного пока не предлагали. А мне неудобно приходить в студию просто так.
Юсси рассеянно хмыкнул, видимо недоумевая зачем все эти великосветкие церемонии. Маша же жалобно посмотрела ему в глаза столкнулась с озорным взглядом и невольно рассмеялась.
- Можно подумать сюда только репетировать приходят, - Юсси коротко хохотнул, - не бери в голову и просто приходи.
- Вуори, - на пороге аппаратной неожиданно появилась Мия. Она окинула развернувшуюся картину ненавидящим взглядом и холодно уточнила;
- Мы едем домой или ты хочешь остаться здесь?
Маша втащила свои вещи в дверь общежития и шумно отпыхиваясь, поволокла сумку к лифту.
Вчера Арчи уехал на гастроли и она приняла решение вернуться в студенческое общежитие. И хотя они прожили в одной квартире почти всё лето, бок о бок, оставаться на чужой жилплощади Маше не хотелось.
Апартаменты располагались на шестом этаже и выходили окнами на тихую улицу с парой небольших магазинов. Одинаковые скромные комнаты, которые летом превращались в хостел.
Маша машинально сунула ключ в замочную скважину своей комнаты и неожиданно поняла, что дверь не заперта. По телу, от затылка, до самого копчика прокатился весьма неприятный холодок, так-как Маша отлично помнила, что перед переездом к Арчи самолично запирала дверь, как положено. Она даже помнила, как подёргала ручку и нынешнее открытие оказалось весьма неприятным. Конечно, даже в этой маленькой и благополучной стране могли быть воры, но в Машины планы совершенно не входило столкнуться с грабителями нос к носу в самой дальней и самой тихой комнате. Здравый смысл подсказывал, что надо вернуться вниз и позвать дежурного администратора, но вопреки этом самому здравому смыслу, Маша робко потянула дверь на себя и чуть дыша, вошла внутрь.
Комната представляла собой странное зрелище. Не то, что бы её разгромили и изуродовали окончательно, но абсолютно все вещи были не на своих местах. Дверцы шкафов распахнуты, ящики комода выдвинуты, а бельё перерыто так, словно на трусиках выискивали следы её недавнего падения. Аптечка вытряхнута прямо на столик, а пакет с прокладками распотрошён самым варварским образом. Мария изумлённо застыла, пытаясь понять, что за неведомый маньяк так беспардонно вторгся в её интимное пространство. Но пожалуй больше всего её удивило, то, что стационарный компьютер не просто работает, а то, что в нём открыты все её владки социальных сетей и мессенджеров.Казалось, что комнату тщательно обыскивали, но кажется ничего не тронули и Маша, в полном недоумении, замерла на пороге.
- Добрый день, Машенька!
Бабушка вышла из ванной комнаты, сжимая в руках Машину косметичку.
- Здравствуй, бабуля, - Маша с недоумением покосилась на свою сумочку, любезно подаренную Светкой и почувствовала, как сердце непрошенно ухнуло в пятки.
Приезда бабушки Мария никак не ожидала и этот внезапный визит, без звонка или сообщения поверг её в растерянность пополам с нарастающим ужасом.Бабушка появилась в Финляндии, как некий знак судьбы или скорее, как карающий меч правосудия.
Только сейчас до Маши начал доходить весь ужас содеянного.
Она молча стояла на пороге и чувствовала, что пол под её ногами, уходит куда-то вниз, словно густая болотная жижа.
Все возложенные на неё надежды не оправдались. Она поступила с близкими людьми самым предательским образом. Воспользовалась ими, как червяк яблоком. Вместо обучения в престижном учебном заведении, связалась с сомнительной компанией, наплевала на собственные способности и на усилия затраченные родственниками. К тому же вплелась в весьма неприятную историю и, как сказали бы въедливые старушки на лавочке " Лишилась девичьей чести и достоинства".
Хуже могло быть только то, что всё это время она врала. Врала о своих успехах. О занятиях. Об интеллигентных подружках по академии и культурном досуге в самых изысканных местах.Врала так беспардонно и нагло, что не поверить ей было просто невозможно.
- Маша, скажи мне, пожалуйста, я чем то тебя обидела? Унизила или, может быть обделила?
Бабушка начала говорить без всякого предисловия. Как всегда несколько повышенным тоном и Маша невольно заметила, как побагровело её круглое сдобное личико и, как непроизвольно трясётся голова.
От этой монотонной трясучки ей стало особенно нехорошо. Она знала, что бабушка страдает болезнью Паркинсона и теперь благодаря её поведению, течение заболевания может значительно ухудшится. Ещё несколько таких потрясений и бабуля не сможет играть на фортепиано и учить детей. Не сможет заниматься делом всей своей жизни.
Маша почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она сдержалась с огромным трудом и проклиная себя за малодушие и лживость, осторожно поинтересовалась:
- Что-то случилось? Ты приехала так внезапно.Без всякого предупреждения.
На самом деле ей очень хотелось зареветь. Громко, басовито, с соплями и обиженно надутыми губами, как часто бывало в детстве. В полном и безоговорочном раскаянье, броситься бабушке на шею. Пообещать, что она больше никогда так не будет и получить такое облегчающее и радостное прощение. Однако, на этот раз, Машу, что-то тормозило. Какой-то невнятный штришок то ли возмущения, то ли недоумения,который удерживал от этого самого броска.
- Машенька, что с тобой происходит? - бабушка подошла вплотную к Маше и крепко стиснула за руки, - до меня дошли слухи, что ты совершенно не страешься учиться. Что ты связалась с каким-то проектом, далёким от приличной музыки. Что у тебя слабая успеваемость по классу фортепиано. Ведь ты и в школе и в консерватори всегда была лучшей.
Бабушка была совсем маленькая, кругленькая и немного нелепая в своих старомодных кудельках и не менее старомодном платье с аккуратным белым воротничком. Маша почувствовала до боли знакомый, запах яблочных духов и поняла, что больше не в состоянии врать.
- Бабуля, - Маша невольно хлюпнула носом, - я не хотела. Это, как-то само получилось...
- Значит, всё-таки правда, - голос у бабушки стал безжизненным и она безвольно уронила руки, - значит правда, - чуть слышно, одними губами повторила она, - а я то думала врут. Завидуют твоему дару.
Маша смахнула с глаз слёзы и не смотря на ситуацию, удивлено спросила:
- Кто врёт, бусечка? Что, вообще произошло? Что на меня наговорили? И, что ты искала в моей комнате?
- Какая ж ты, глупая, Машенька, - бабушка негромко вздохнула, - смотришь на мир широко раскрытыми глазами. Ты не представляешь, сколько у тебя ещё будет завистников в музыкальном мире.
Маша не выдержала и непроизвольно прижалась к бабушке, чувствуя, как я её сухонькая дрожащая ладонь гладит её тонкие слабые волосы. И эти объятия были настолько родней и доверительней, что она снова невольно содрогнулась от стыда. Такой тёплой близости ей не могли подарить ни Светкины дружеские обнимашки, ни страстные нетерпеливые облапывания Арчи или нелепые вороватые прикосновения Юсси.
- Каких мне только гадостей не наговорили, - бабушка провела рукой по Машиной спине и обескураженно покачала головой, - не хочу даже повторять.
Маша на секунду отстранилась от бабушки и чувствуя, всё нарастающее недоумение, ещё раз осмотрела комнату.
- Машенька, ты не подумай, что у меня паранойя, но ты сама прекрасно знаешь, какое сейчас время. Ты же всегда была хорошей послушной девочкой. Закончишь академию, уйдёшь от всех этих завистников и заводи себе друзей, каких захочешь. Сейчас тебе это не только не нужно, но и опасно. А какие сейчас отвратительные молодые люди. Практически все потенциальные насильники. Это они сейчас с тобой разговаривают и любезничают, а потом заманят в тёмный угол и там...
- Бусечка, - Маша невольно рассмеялась, - ты же у меня такая современная здравомыслящая бабушка, что за глупости? С чего ты решила?
- НТВ, деточка, смотрю, передачи Малахова, а там всё на реальных событиях основано.
- Ой, бабушка, - Маша рассмеялась сквозь слёзы, - какая же ты смешная.
- Хоть смешная, хоть нет, а всё может случиться, - суховато отозвалась бабушка, - и ведь так правдиво всё выглядит. Я ведь поверила старая дура. Всю переписку твою просмотрела. Все вещи перевернула. Я ведь тебе маму заменила, имею право.
Озарение накатило на Машу так молниеносно, что она едва не захлебнулась от накативших эмоций.
Не надо было иметь семь пядей во лбу, что бы догадаться чьих рук это дело. Любопытными оставались лишь детали, каким образом Мия Пуумалайнен смогла донести все неприглядности Машиного поведения до бабушки. Впрочем, на данный момент это почти не имело значения и Маша лишь судорожно стиснула сумку, которая до сих пор висела у неё на боку.
Вслед за озарением, на Машу нахлынуло отвращение.
Пока ещё не очень чёткое, скорее оформившееся пунктиром.
Такое беспардонное вторжение в её пространство, нарушение личных границ. А все эти мягкие вкрадчивые мысли вслух ничто иное, как своеобразное насилие, способ получить над ней власть.
Какое-то время Маша стояла молча, пытаясь справиться с ощущением собственной лопоухости. Осознавая, что её бабушка далеко не та мягкая и наивная старушка, которая смотрит сомнительные передачи и срывается по первому требованию близких. От этих открытий и догадок тянуло нестерпимой тошнотой.
- Слава Богу, что ты у меня девочка умненькая и порядочная, - бабушка совершенно спокойно вернула косметичку на полочку ванной комнаты, прошла к компьютеру и так же спокойно закрыла все Машины странички, - я то сорвалась, как дура. Поеду успокою папочку, а то он так разволновался. Уж лучше мы тебя домой заберём. Стоит ли платить такие деньги в то учебное заведение где на тебя наговаривают и обижают.
- В Финляндии образование бесплатное, - машинально напомнила Маша.
Намёк был более, чем понятен и она снова ощутила тошноту. Что бы удержать её в нужных рамках, бабушка вспомнила о самых действенных возжах. Финансовых.
Она почувствовала себя в паутине, в той мягкой обволакивающей заботе из которой практичекси невозможно вырваться. Где под маской демонстративного добра, маскируется чужая железная воля.
Это озарение посетило Машу впервые в жизни. Чёткое. Яркое и столь оглушительное, что она едва удержалась от того, что бы не стошнить прямо бабушке под ноги.
Вслед за тошнотой пришли уныние и беспомощность. Один жест со стороны родных и для неё всё кончится. Всё. Финляндия. Полюбившиеся Хельсинки. Друзья. Вольница. Рок-музыка. Смех. Концерты. Посиделки на репетиционных точках. Прогулки. Поцелуи.
Маша бессильно опёрлась плечом о стену. Она снова вспомнила разговор со Светкой на рок-фестивале.
Кажется подруга была не так далека от истины.
Едва Маша вспомнила их недавнюю беседу, как на пороге выросла Светка. Вспомни чёрта он и появится.
- Эээ, здравствуйте, - проныра оценила ситуацию в одно мгновение и церемонно раскланялась с бабушкой.
- Моя подруга Сенья, - уныло представила Маша, невольно возблагодарив Бога, что Светка не заявилась к ней в кожаных штанах и какой-нибудь драной майке-расписухе.
- Косунен, - нагло подтвердила Светка, - я немного говорить по русски. У вас очень трудный язык, - и снова манерно кивнула, пытаясь понять понимает ли Машина бабушка по фински, - что у тебя случилось?
Бабушка не понимала и Светка облегчённо вздохнула.
- Ты же её не ждала? - негромко поинтересовалась она, когда бабуля отошла вглубь комнаты.
- Да.
- Что-то случилось? Чего это вдруг она приехала?
- Потом расскажу, - Маша махнула рукой и поинтересовалась, - а ты чего прибежала?
- Сегодня акустика в Риффе, - сообщила Сенья, - такой небольшой междусобойчик.Юсси приглашает, он будет играть на гитаре.Вот умора. А потом афтепати только для своих. Хотя я вижу тебе не до вечеринок. Чем помочь?
- Ничем, - Маша отвернулась, стараясь не смотреть Светке в глаза, - я кажется вообще никуда больше ходить не буду.
16 глава.
В последние дни заметно похолодало, и Маша, выйдя из здания академии, зябко поёжилась.
Пасмурный осенний день только начинался и над городом расстилалось ватное, какое-то призрачное свинцово-серое небо.
Маша застегнула куртку и медленно побрела вдоль бетонного корпуса.
Идти в общежитие не хотелось, и девушка сознательно оттягивала момент, когда переступит порог своей комнаты.
Не то, что б отношения с одногруппниками не ладились, но только пожив в Финляндии, Маша ощутила всю глобальную депрессивность этой страны, разницу менталитетов и вежливо-холодное, но отчуждённое общение, где каждый держался сам за себя и тщательно оберегал свою личную жизнь.
Но тем не менее, её мучительно влекло в компанию. Как любопытного исследователя, который делает одно новое открытие за другим. Маша мучительно скучала по приятелям, так и не решаясь нарушить данное бабушке обещание.
Она так и не рассказала о том, что с ней произошло на рок-фестивале, отделавшись ничего не значащими фразами и уж тем паче о своих робких попытках поэкспериментировать с The Local Band. Очень уж свежо было воспоминание о брезгливой тошноте.
Попытка взбунтоваться пока была ещё робкой, хотя Маше очень хотелось отстоять свою независимость и вместо прежнего тотального вранья, она просто старательно отмалчивалась.
Но воспоминание о бабушкиной угрозе до сих пор было ярким, а пережитый страх разоблачения столь сильным, что она невольно свернула контакты с новыми друзьями до минимума.
К тому же, с началом учебного года, общение резко уменьшилось по вполне уважительным причинам. Арчи уехал на гастроли, Светка вернулась в Россию на неопределённый срок, а общаться с Юсси и Алекси Маша стеснялась. В конце концов, они были не настолько близки, чтобы заполнить её гнетущее одиночество. Мимолётное приключение в Тавастии и затем на фестивале, поблекло, стало далёким и не давало права на близкие отношения. Иногда все её контакты сводились к нескольким, подчёркнуто вежливым фразам за весь день, и даже такой застенчивый интроверт, как Маша ощутила серьёзный дефицит общения.
Решение прогулять занятия родилось одномоментно, буквально при виде опостылевшего холла и весёлого, но чужого гомона голосов. Она медленно повернулась и, не застёгивая куртки, вышла обратно на улицу.
Идти было некуда. Несколько минут Маша постояла около здания академии, размышляя, куда бы ей податься, и затем, без всякой точной задачи, побрела в сторону памятника Маннергейму. По крайней мере, на улицах, в отличии от сонных коридоров общежития, царило некоторое подобие жизни, можно было поглазеть на яркие витрины или даже услышать родную русскую речь. Маша двинулась в сторону центра.
Впрочем, прогулка оказалась не слишком комфортной.
Он на мгновение задумался. Каждый хочет всё и сразу.Нетерпение сердца. Или ещё русская, не очень понятная фраза, которую однажды объяснила Сенья "Охота пуще неволи". Классический сюжет. Господи, чем всё это обернётся.
- Если ты планируешь работать вместе с нами, то следует появляться почаще. Не тот вариант, что бы скромничать.
Фраза была незначительная, ничего не обещающая, но Маша всё-равно заулыбалась, осознав, что о её способностях помнят и даже строят, какие-то планы.
- Я не знаю, - смущенно пробормотала она, - вы же ничего конкретного пока не предлагали. А мне неудобно приходить в студию просто так.
Юсси рассеянно хмыкнул, видимо недоумевая зачем все эти великосветкие церемонии. Маша же жалобно посмотрела ему в глаза столкнулась с озорным взглядом и невольно рассмеялась.
- Можно подумать сюда только репетировать приходят, - Юсси коротко хохотнул, - не бери в голову и просто приходи.
- Вуори, - на пороге аппаратной неожиданно появилась Мия. Она окинула развернувшуюся картину ненавидящим взглядом и холодно уточнила;
- Мы едем домой или ты хочешь остаться здесь?
Маша втащила свои вещи в дверь общежития и шумно отпыхиваясь, поволокла сумку к лифту.
Вчера Арчи уехал на гастроли и она приняла решение вернуться в студенческое общежитие. И хотя они прожили в одной квартире почти всё лето, бок о бок, оставаться на чужой жилплощади Маше не хотелось.
Апартаменты располагались на шестом этаже и выходили окнами на тихую улицу с парой небольших магазинов. Одинаковые скромные комнаты, которые летом превращались в хостел.
Маша машинально сунула ключ в замочную скважину своей комнаты и неожиданно поняла, что дверь не заперта. По телу, от затылка, до самого копчика прокатился весьма неприятный холодок, так-как Маша отлично помнила, что перед переездом к Арчи самолично запирала дверь, как положено. Она даже помнила, как подёргала ручку и нынешнее открытие оказалось весьма неприятным. Конечно, даже в этой маленькой и благополучной стране могли быть воры, но в Машины планы совершенно не входило столкнуться с грабителями нос к носу в самой дальней и самой тихой комнате. Здравый смысл подсказывал, что надо вернуться вниз и позвать дежурного администратора, но вопреки этом самому здравому смыслу, Маша робко потянула дверь на себя и чуть дыша, вошла внутрь.
Комната представляла собой странное зрелище. Не то, что бы её разгромили и изуродовали окончательно, но абсолютно все вещи были не на своих местах. Дверцы шкафов распахнуты, ящики комода выдвинуты, а бельё перерыто так, словно на трусиках выискивали следы её недавнего падения. Аптечка вытряхнута прямо на столик, а пакет с прокладками распотрошён самым варварским образом. Мария изумлённо застыла, пытаясь понять, что за неведомый маньяк так беспардонно вторгся в её интимное пространство. Но пожалуй больше всего её удивило, то, что стационарный компьютер не просто работает, а то, что в нём открыты все её владки социальных сетей и мессенджеров.Казалось, что комнату тщательно обыскивали, но кажется ничего не тронули и Маша, в полном недоумении, замерла на пороге.
- Добрый день, Машенька!
Бабушка вышла из ванной комнаты, сжимая в руках Машину косметичку.
- Здравствуй, бабуля, - Маша с недоумением покосилась на свою сумочку, любезно подаренную Светкой и почувствовала, как сердце непрошенно ухнуло в пятки.
Приезда бабушки Мария никак не ожидала и этот внезапный визит, без звонка или сообщения поверг её в растерянность пополам с нарастающим ужасом.Бабушка появилась в Финляндии, как некий знак судьбы или скорее, как карающий меч правосудия.
Только сейчас до Маши начал доходить весь ужас содеянного.
Она молча стояла на пороге и чувствовала, что пол под её ногами, уходит куда-то вниз, словно густая болотная жижа.
Все возложенные на неё надежды не оправдались. Она поступила с близкими людьми самым предательским образом. Воспользовалась ими, как червяк яблоком. Вместо обучения в престижном учебном заведении, связалась с сомнительной компанией, наплевала на собственные способности и на усилия затраченные родственниками. К тому же вплелась в весьма неприятную историю и, как сказали бы въедливые старушки на лавочке " Лишилась девичьей чести и достоинства".
Хуже могло быть только то, что всё это время она врала. Врала о своих успехах. О занятиях. Об интеллигентных подружках по академии и культурном досуге в самых изысканных местах.Врала так беспардонно и нагло, что не поверить ей было просто невозможно.
- Маша, скажи мне, пожалуйста, я чем то тебя обидела? Унизила или, может быть обделила?
Бабушка начала говорить без всякого предисловия. Как всегда несколько повышенным тоном и Маша невольно заметила, как побагровело её круглое сдобное личико и, как непроизвольно трясётся голова.
От этой монотонной трясучки ей стало особенно нехорошо. Она знала, что бабушка страдает болезнью Паркинсона и теперь благодаря её поведению, течение заболевания может значительно ухудшится. Ещё несколько таких потрясений и бабуля не сможет играть на фортепиано и учить детей. Не сможет заниматься делом всей своей жизни.
Маша почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она сдержалась с огромным трудом и проклиная себя за малодушие и лживость, осторожно поинтересовалась:
- Что-то случилось? Ты приехала так внезапно.Без всякого предупреждения.
На самом деле ей очень хотелось зареветь. Громко, басовито, с соплями и обиженно надутыми губами, как часто бывало в детстве. В полном и безоговорочном раскаянье, броситься бабушке на шею. Пообещать, что она больше никогда так не будет и получить такое облегчающее и радостное прощение. Однако, на этот раз, Машу, что-то тормозило. Какой-то невнятный штришок то ли возмущения, то ли недоумения,который удерживал от этого самого броска.
- Машенька, что с тобой происходит? - бабушка подошла вплотную к Маше и крепко стиснула за руки, - до меня дошли слухи, что ты совершенно не страешься учиться. Что ты связалась с каким-то проектом, далёким от приличной музыки. Что у тебя слабая успеваемость по классу фортепиано. Ведь ты и в школе и в консерватори всегда была лучшей.
Бабушка была совсем маленькая, кругленькая и немного нелепая в своих старомодных кудельках и не менее старомодном платье с аккуратным белым воротничком. Маша почувствовала до боли знакомый, запах яблочных духов и поняла, что больше не в состоянии врать.
- Бабуля, - Маша невольно хлюпнула носом, - я не хотела. Это, как-то само получилось...
- Значит, всё-таки правда, - голос у бабушки стал безжизненным и она безвольно уронила руки, - значит правда, - чуть слышно, одними губами повторила она, - а я то думала врут. Завидуют твоему дару.
Маша смахнула с глаз слёзы и не смотря на ситуацию, удивлено спросила:
- Кто врёт, бусечка? Что, вообще произошло? Что на меня наговорили? И, что ты искала в моей комнате?
- Какая ж ты, глупая, Машенька, - бабушка негромко вздохнула, - смотришь на мир широко раскрытыми глазами. Ты не представляешь, сколько у тебя ещё будет завистников в музыкальном мире.
Маша не выдержала и непроизвольно прижалась к бабушке, чувствуя, как я её сухонькая дрожащая ладонь гладит её тонкие слабые волосы. И эти объятия были настолько родней и доверительней, что она снова невольно содрогнулась от стыда. Такой тёплой близости ей не могли подарить ни Светкины дружеские обнимашки, ни страстные нетерпеливые облапывания Арчи или нелепые вороватые прикосновения Юсси.
- Каких мне только гадостей не наговорили, - бабушка провела рукой по Машиной спине и обескураженно покачала головой, - не хочу даже повторять.
Маша на секунду отстранилась от бабушки и чувствуя, всё нарастающее недоумение, ещё раз осмотрела комнату.
- Машенька, ты не подумай, что у меня паранойя, но ты сама прекрасно знаешь, какое сейчас время. Ты же всегда была хорошей послушной девочкой. Закончишь академию, уйдёшь от всех этих завистников и заводи себе друзей, каких захочешь. Сейчас тебе это не только не нужно, но и опасно. А какие сейчас отвратительные молодые люди. Практически все потенциальные насильники. Это они сейчас с тобой разговаривают и любезничают, а потом заманят в тёмный угол и там...
- Бусечка, - Маша невольно рассмеялась, - ты же у меня такая современная здравомыслящая бабушка, что за глупости? С чего ты решила?
- НТВ, деточка, смотрю, передачи Малахова, а там всё на реальных событиях основано.
- Ой, бабушка, - Маша рассмеялась сквозь слёзы, - какая же ты смешная.
- Хоть смешная, хоть нет, а всё может случиться, - суховато отозвалась бабушка, - и ведь так правдиво всё выглядит. Я ведь поверила старая дура. Всю переписку твою просмотрела. Все вещи перевернула. Я ведь тебе маму заменила, имею право.
Озарение накатило на Машу так молниеносно, что она едва не захлебнулась от накативших эмоций.
Не надо было иметь семь пядей во лбу, что бы догадаться чьих рук это дело. Любопытными оставались лишь детали, каким образом Мия Пуумалайнен смогла донести все неприглядности Машиного поведения до бабушки. Впрочем, на данный момент это почти не имело значения и Маша лишь судорожно стиснула сумку, которая до сих пор висела у неё на боку.
Вслед за озарением, на Машу нахлынуло отвращение.
Пока ещё не очень чёткое, скорее оформившееся пунктиром.
Такое беспардонное вторжение в её пространство, нарушение личных границ. А все эти мягкие вкрадчивые мысли вслух ничто иное, как своеобразное насилие, способ получить над ней власть.
Какое-то время Маша стояла молча, пытаясь справиться с ощущением собственной лопоухости. Осознавая, что её бабушка далеко не та мягкая и наивная старушка, которая смотрит сомнительные передачи и срывается по первому требованию близких. От этих открытий и догадок тянуло нестерпимой тошнотой.
- Слава Богу, что ты у меня девочка умненькая и порядочная, - бабушка совершенно спокойно вернула косметичку на полочку ванной комнаты, прошла к компьютеру и так же спокойно закрыла все Машины странички, - я то сорвалась, как дура. Поеду успокою папочку, а то он так разволновался. Уж лучше мы тебя домой заберём. Стоит ли платить такие деньги в то учебное заведение где на тебя наговаривают и обижают.
- В Финляндии образование бесплатное, - машинально напомнила Маша.
Намёк был более, чем понятен и она снова ощутила тошноту. Что бы удержать её в нужных рамках, бабушка вспомнила о самых действенных возжах. Финансовых.
Она почувствовала себя в паутине, в той мягкой обволакивающей заботе из которой практичекси невозможно вырваться. Где под маской демонстративного добра, маскируется чужая железная воля.
Это озарение посетило Машу впервые в жизни. Чёткое. Яркое и столь оглушительное, что она едва удержалась от того, что бы не стошнить прямо бабушке под ноги.
Вслед за тошнотой пришли уныние и беспомощность. Один жест со стороны родных и для неё всё кончится. Всё. Финляндия. Полюбившиеся Хельсинки. Друзья. Вольница. Рок-музыка. Смех. Концерты. Посиделки на репетиционных точках. Прогулки. Поцелуи.
Маша бессильно опёрлась плечом о стену. Она снова вспомнила разговор со Светкой на рок-фестивале.
Кажется подруга была не так далека от истины.
Едва Маша вспомнила их недавнюю беседу, как на пороге выросла Светка. Вспомни чёрта он и появится.
- Эээ, здравствуйте, - проныра оценила ситуацию в одно мгновение и церемонно раскланялась с бабушкой.
- Моя подруга Сенья, - уныло представила Маша, невольно возблагодарив Бога, что Светка не заявилась к ней в кожаных штанах и какой-нибудь драной майке-расписухе.
- Косунен, - нагло подтвердила Светка, - я немного говорить по русски. У вас очень трудный язык, - и снова манерно кивнула, пытаясь понять понимает ли Машина бабушка по фински, - что у тебя случилось?
Бабушка не понимала и Светка облегчённо вздохнула.
- Ты же её не ждала? - негромко поинтересовалась она, когда бабуля отошла вглубь комнаты.
- Да.
- Что-то случилось? Чего это вдруг она приехала?
- Потом расскажу, - Маша махнула рукой и поинтересовалась, - а ты чего прибежала?
- Сегодня акустика в Риффе, - сообщила Сенья, - такой небольшой междусобойчик.Юсси приглашает, он будет играть на гитаре.Вот умора. А потом афтепати только для своих. Хотя я вижу тебе не до вечеринок. Чем помочь?
- Ничем, - Маша отвернулась, стараясь не смотреть Светке в глаза, - я кажется вообще никуда больше ходить не буду.
Прода от 18.01.2020, 19:03
16 глава.
В последние дни заметно похолодало, и Маша, выйдя из здания академии, зябко поёжилась.
Пасмурный осенний день только начинался и над городом расстилалось ватное, какое-то призрачное свинцово-серое небо.
Маша застегнула куртку и медленно побрела вдоль бетонного корпуса.
Идти в общежитие не хотелось, и девушка сознательно оттягивала момент, когда переступит порог своей комнаты.
Не то, что б отношения с одногруппниками не ладились, но только пожив в Финляндии, Маша ощутила всю глобальную депрессивность этой страны, разницу менталитетов и вежливо-холодное, но отчуждённое общение, где каждый держался сам за себя и тщательно оберегал свою личную жизнь.
Но тем не менее, её мучительно влекло в компанию. Как любопытного исследователя, который делает одно новое открытие за другим. Маша мучительно скучала по приятелям, так и не решаясь нарушить данное бабушке обещание.
Она так и не рассказала о том, что с ней произошло на рок-фестивале, отделавшись ничего не значащими фразами и уж тем паче о своих робких попытках поэкспериментировать с The Local Band. Очень уж свежо было воспоминание о брезгливой тошноте.
Попытка взбунтоваться пока была ещё робкой, хотя Маше очень хотелось отстоять свою независимость и вместо прежнего тотального вранья, она просто старательно отмалчивалась.
Но воспоминание о бабушкиной угрозе до сих пор было ярким, а пережитый страх разоблачения столь сильным, что она невольно свернула контакты с новыми друзьями до минимума.
К тому же, с началом учебного года, общение резко уменьшилось по вполне уважительным причинам. Арчи уехал на гастроли, Светка вернулась в Россию на неопределённый срок, а общаться с Юсси и Алекси Маша стеснялась. В конце концов, они были не настолько близки, чтобы заполнить её гнетущее одиночество. Мимолётное приключение в Тавастии и затем на фестивале, поблекло, стало далёким и не давало права на близкие отношения. Иногда все её контакты сводились к нескольким, подчёркнуто вежливым фразам за весь день, и даже такой застенчивый интроверт, как Маша ощутила серьёзный дефицит общения.
Решение прогулять занятия родилось одномоментно, буквально при виде опостылевшего холла и весёлого, но чужого гомона голосов. Она медленно повернулась и, не застёгивая куртки, вышла обратно на улицу.
Идти было некуда. Несколько минут Маша постояла около здания академии, размышляя, куда бы ей податься, и затем, без всякой точной задачи, побрела в сторону памятника Маннергейму. По крайней мере, на улицах, в отличии от сонных коридоров общежития, царило некоторое подобие жизни, можно было поглазеть на яркие витрины или даже услышать родную русскую речь. Маша двинулась в сторону центра.
Впрочем, прогулка оказалась не слишком комфортной.
