Придется жениться без свадьбы, употребив связи, чтоб расписали в ближайшее время, пока диагноз – беременность установить еще невозможно. Да и чтоб его непредсказуемой зазнобе какая-нибудь дичь не стукнула в хорошенькую головку.
Осторожно пересадив ее на спинку кресла, обласкав и обцеловав, Глеб, немного успокоившись, попросил:
- Женушка моя безпятиминутная! Я люблю тебя, и никто ничего с этим поделать не может, даже ты. Мне нужно съездить на работу. А ты побудь дома, пожалуйста. Разбери холодильник, в шкафу посмотри запасы. Чистящее – моющее. В общем, проведи ревизию. Да, и коту хвост полечить нужно, забыли про него, беднягу. После обеда я вернусь, и поедем выбирать тебе платье. Аня! Все будет хорошо. Верь мне.
Девушка, тяжело вздохнув, старательно попыталась плотно захлопнуть дверцу, за которой, отравляя счастье, нагло обосновалась ее тайная боль.
Штольцев, взглянув на часы, заметался по квартире. Вспомнил о недобритой щетине, чертыхнулся, споткнувшись о Харитона, сообразившего, что сейчас можно войти, и все-таки через пятнадцать минут уже влетел в лифт.
Заведя машину, отдал по телефону указания своим архаровцам, позвонил Рогозину, поставил в известность о свадьбе. Легонько тронулся и потянулся к бардачку за сигаретами.
Самые радужные мысли мелькали у него в голове до тех пор, пока глухой стук о капот не накрыл его колпаком страха. Там же никого не было! Он хоть и погружен был в мечтания, однако за дорогой следил «на автомате». Холодный пот выступил на лбу. Машинально выдернув ключ зажигания, он, на негнущихся ногах, вышел из машины и буквально остолбенел. Почти под колесами ничком лежал мужчина…
Первая же мысль, требовавшая исполнения, была об Анне. Срочно позвонить Рогозину и сказать, чтоб забрал ее к себе с Харитоном, как говорится, до выяснения.
Он наклонился, посмотреть, что с человеком и какая помощь ему нужна, и тут же понял, что глубоко ошибся в адресате. Теперь помощь нужна ему самому. Получив удар по голове, он еще успел локтем заехать прямо в кадык одному из нападавших, сдавленный хрип свидетельствовал об этом. Однако поза русской прачки была не самой эффективной для самозащиты. Его скрутили, как барана, для верности сунув в нос тряпку с вонючей жидкостью. Сознание, выразив свои соболезнования, покинуло его, напоследок подкинув неутешительную для самолюбия мысль: «Провели старого воробья на мякине»
*****
Анна после ухода Штольцева некоторое время сидела в прострации. Несказанное потрясение от того, что произошло, и страх расплаты раздирали ее душу. Она так отчаянно надеялась, что все-таки сегодняшнее утро любви оставит после себя только восторженные воспоминания. Неужели Судьба будет так жестока, что отнимет у нее право на счастье?! Но на терзания не было времени. Подошедший Харитон укоризненно посмотрел на нее своими инопланетными глазами, вызвав у хозяйки чувство горячего стыда. Хвост, облитый кофе, пустая миска и отсутствие ласки давали полное право ему обратиться в общество по правам защиты животных. И Анна, виновато улыбнувшись, подхватила его на руки, чмокнула в розовый нос и взяла хвост. Облегченно вздохнула – шкурке ничто не угрожало, она была слегка покрасневшей. Удивительно, но ее собственная рука тоже практически не болела. Все-таки любовь – это лучшее обезболивающее.
- Ну прости, видишь, так получилось, - она его еще немного потискала, однако, как говорится - при всей любви – Мур -муром сыт не будешь. И кот жалобно мяукнул. - Все – все, хороший мой. Идем!
Анна насыпала полную миску корма, отрезала внушительный кусок семги и, выбрав редкие косточки, положила на блюдце. Охваченная азартом от совершенно нового ощущения себя матерью семейства, она занялась хозяйством. Хотя это все ей было в новинку, но те не менее увлекло. Она старательно выполняла наказ своего безпятиминутного мужа.
Выбросила из холодильника показавшиеся негодными продукты, протерла полочки в шкафу, расставив там аккуратно пустые банки, в которых должны были храниться припасы, нашла тазик и что-то похожее на тряпку. Попробовать помыть полы? От этой мысли она улыбнулась. Наверно, так и нужно. Ведь это их жилье, которое стало свидетелем такой страстной сцены, и еще станет неоднократно. Здесь все должно быть только для них двоих, ну еще и Харитона. И впускать чужую женщину, которая бы наводила порядок или готовила, разрушая тонкую ауру интимности, она не хотела. "Я научусь сама все делать, даже готовить. Ведь домашняя еда будет нести мою энергетику, мою любовь, мою заботу", - Анна счастливо улыбнулась и почему – то успокоилась. Все будет хорошо!
Вдохновенно возя тряпкой по полу, Анна потеряла счет времени. Глеб придет, а она ничем его не накормит? Вчерашние салаты были съедены, курочка тоже. Но ведь они собираются в магазин! Там можно и перекусить. Но дальше - обязательно будет домашняя еда. А пока кофе и бутерброды. Интересно, а что понимал Глеб под словами после обеда? Двенадцать, час, два … Анна нерешительно потянулась к телефону, но тут же отдернула руку. Нет, она не наседка, которая через каждые полчаса трезвонит, мешая своему мужчине работать. Три, четыре…Девушка, грустно вздохнув, вспомнила, что сама ничего не ела. И только успела выпить кофе, раздался звонок. Ну, наконец-то! Анна, почти порхая, полетела в прихожую.
- Я так соскучилась! – воскликнула она, распахивая дверь.
- Давно мне красотки такого не говорили! Приятно! – нагло лыбясь, произнес лысый тип, втиснувшийся в квартиру. За ним еще двое.
- Это я не вам, вы кто такие и по какому праву сюда ввалились?- строго, как ей показалось, ответила девушка. На самом же деле она еле выдавила из себя эти слова. Сердце сжалось в предчувствии беды.
- По праву сюзерена, - осклабился, очевидно, вожак.
Взяв себя в руки, Анна все же нашла силы повторить еще раз, уже более уверенно.
- Выйдите вон!!! Я позову на помощь!
- Зови, детка! – по-хозяйски разрешил незваный гость.
- Да вы знаете, кто мой муж?! - мысль о том, что с минуты на минуту появится Глеб и избавит квартиру от этого нашествия, придавала ей силы.
- Конечно, знаю!- последовал ответ. – Твой муж, как ты изволила выразиться – связанное по рукам и ногам тело. И только от тебя зависит, будет ли оно живым или бездыханным.
Анна от страха за любимого едва не потеряла сознание.
- Вы все врете! Убирайтесь, - в отчаянии вскрикнула она, - он сильный и с любым справится в два счета.
Лысый откровенно потешался.
- Ага, ты еще как в садике скажи – а у меня есть старший брат, и он всех вас побьет.
Девушка в страхе отступила. Что с Глебом? Слезы уже были тут как тут, но Анна изо всех сил впилась ногтями в ладони. Она не имеет права быть слабой. Если ее мужчина в беде, она сделает все, чтобы его освободить. Решительно вздернув подбородок, она посмотрела прямо в глаза лысому.
- Я заплачу выкуп. У меня счет большой в банке, недвижимость в Италии. Я все отдам.
- Как скучно…. Не все, детка, решается деньгами. У клиента, который заказал твоего муженька, бабок не меньше, там еще люди решили присоединиться к шоу. Так что без вариантов. Торг не уместен, - слова лысого вызвали одобрительное ржание у его сопровождающих.
Едва держась, чтоб не закричать от захлестнувшего возмущения пополам со страхом, Анна намеренно тихо спросила:
- Что я должна сделать?
Лысый снисходительно поправил:
- Не сделать, а делать! Андестен?! Делать – это не раз, и не два, а все время. Пока идет игра. А потом - видно будет. Но делать ты будешь все, что велят. Потому что твое нет – это нет жизни у твоего сокола.
Анна, дрожа от ненависти к этому иезуиту, переспросила, акцентируя каждое слово:
- Что… я …должна делать?
- Да ничего страшного или того, что тебе не по силам. Будешь каждый день ублажать своим телом всю бригаду, - с этими словами он протянул руку и больно схватил девушку за грудь.
Недолго думая, Анна врезала ему между ног. Несмотря на долгое отсутствие тренировок, ее мышцы не утратили силу, и лысый скрючился пополам от боли. Лицо, на котором каждый из пороков оставил свой автограф, было искажено болью и ненавистью.
- Ах ты ж, сучка!!! – размахнувшись, ударил девушку по лицу, и когда она отлетела к стене, в ярости хотел наброситься на нее с кулаками. Однако боль была сильна, и это дало шанс его приспешникам оттащить от девушки.
- Э, Лысый, сказали ж не бить?! – урезонивали его.
- Ничего, гримироваться меньше надо будет, - зло сплюнув на пол, огрызнулся тот. - Когда все закончится, я все равно ее достану.
А Анна, с расширенными от ужаса глазами, буквально оцепенела. Перед внутренним взором пронеслась вся ее жизнь. Она умрет. Несомненно. То, что ей уготовано, пережить невозможно. Если даже и физически она останется жива, то психически вряд ли. Мозг, не в силах справиться с потрясением, просто отомрет. А Глебу она такая будет не нужна.
Кто будет горевать о ней? Папы нет. Мама не заметит ее отсутствия. Если она не выполнит того, что требуют эти уроды, Глеб тоже умрет. Тетя Липа?! Только не она, она даже не узнает. Кирилл? Тоже вряд ли. Их связывали полностью партнерские отношения.
От слез перехватило горло. Как же так?! Разозлить этого амбала – кажется, он легко впадает в ярость - пусть убьет на месте? Хотя она была настолько раздавлена происходящим, что скорее всего, ее попытка вызвать гнев, вызовет насмешку. Анна подтянула коленки к подбородку. Пытаясь, как ежик, свернуться в клубочек. Она умрет…
И вдруг она заметила, что второй ее любимый мужчина, оставшийся на свободе, готовится к нападению. И хотя у него не было совершенно никакой шерстки, которая могла бы встать дыбом, нервно бьющий из стороны в сторону хвост, прижатые уши и лютая ненависть в глазах говорили о том, что он собирается вцепиться в глотку смертельной хваткой агрессорам. Заминка только в выборе жертвы. Понимая, что справиться может только с одним, он напряженно ждал момента – чье горло окажется ближе. Он, как самурай, готов был пожертвовать собой.
Анну словно током ударило. Она даже не могла представить, что этот ее смешной питомец способен на такое.
- Харитон, нельзя! – одними губами приказала Анна. – Уходи немедленно!
Кот недоуменно посмотрел на нее. Он рыцарь! Он не будет смотреть спокойно, как хозяйку обижают! Однако взгляд ее красноречиво говорил, что нужно повиноваться. И он, с глазами, полными боли и тоски, пятясь, покинул поле не начавшегося боя.
Анна, сцепив зубы, решила бороться. Ради Глеба, ради Харитона. Только она может что-то изменить. А пока – выиграть время!
- Одевайся! – вырвал ее из плена горьких мыслей напавший на нее мерзавец.
- Я никуда не пойду, сейчас придет наш друг, полковник полиции Рогозин, и упечет вас всех за решетку. Мы договаривались о встрече, - ободренная боевым настроем кота, девушка решительно поднялась и уставилась, не мигая, на обидчика.
Все трое дружно заржали.
- Тогда мы сейчас уйдем, а ты будешь потом искать и умолять, чтоб тебя оприходовали, - издеваясь, произнес один из них. – Хотя если тебе хочется быть молодой вдовой, то конечно, мы пошли, - и он развернулся, демонстрируя готовность выполнить обещанное.
- Почему я должна вам верить?
- Ты глянь, Станиславский в юбке выискался! На, любуйся! – чуть не в лицо Анне ткнул телефон лысый.
Сердце девушки замерло. Несомненно, они говорили правду. Позавчера, когда они приехали из больницы, она видела, как рабочие во дворе красили урны в ядовито-лимонный цвет. Кадр запечатлел одну из них и Глеба, чье безвольное тело заталкивали в зеленый минивен.
Все равно! Ради их любви она должна что-то придумать!
У Наташи Рогозиной есть ключ, когда их хватятся, придут сюда, кота спасут. Пока ему весь корм высыпать и в таз воды. Должно хватить. Анна механически двигалась по кухне, лихорадочно соображая, как бы оставить знак беды. Не придумав ничего лучшего, она взяла острый нож, отрезала длинный локон и бросила его на пол возле кошачьей миски – так точно мимо не пройдут. Порезать руку? Но след приведет только к машине и все.
Она зашла в комнату к себе, отчаянно надеясь, что как-то все образуется. Юбка, за которую отчитал ее Глеб, попалась на глаза. Как она здесь оказалась? Девушка нырнула в нее – там был маленький карман, способный хранить тайны. Как шпион, ловко она засунула в него телефон и как раз вовремя – на пороге стоял амбал.
- Все, поехали. Тебе больше ничего не понадобится.
- Я хочу поговорить с тем, кто затеял эту мерзкую игру! – Анна решительно вскинула подбородок.
- Поговоришь, поговоришь…, - пообещал лысый. – Сама пойдешь, или пинка ждать будешь?
- Не смей ко мне прикасаться! – Анна резко отстранилась и пошла вперед.
В машине ей не стали завязывать глаза, и это не добавляло никаких позитивных мыслей. Девушка сидела так напряженно прямо, будто к спине приклеили линейку. Каждый километр приближал ее к тому ужасному, избежать которого пока не было способа. Единственная хрупкая надежда на то, что ее состояние окажется более привлекательным, чем гнусное развлечение.
Анна не заметила, как они остановились возле парка.
- Выходи! – коротко скомандовал лысый.
Анна выбралась из машины, ноги едва не подгибались от страха. Неужели сейчас?!
Они молча шли некоторое время, пока не попали в зону благоустройства. Вокруг было много рабочих из бывших братских республик, которые укладывали плитку. Здесь же валялись бордюры, готовые стать границей дорожки, бензопилы, мини-тракторы сновали туда-сюда.
Неужели об этой бригаде они говорили?! Анне не хватало воздуха, она готова была упасть в обморок. Однако сюда они приехали не за этим. Они подошли к странному устройству, типа мясорубки, только с горизонтально расположенным жерлом, которое перемалывала все то, что было вырублено. Крупные ветки, поросль, нетолстые стволы вырубленных деревьев рабочие совали прямо в эту адскую глотку, которая с визгом втягивала их в себя, на выходе выдавая фонтан мелкой щепы.
Анна понимала, что это позволяет быстро убрать мусор и, очевидно, сделать основу для удобрений или еще чего. Но ей отчего-то ледяной ужас сковал ее тело.
- Что, нравится? А представь, что вместо дерева туда суют ноги твоего муженька?! И на выходе неидентифицируемый фарш… Можно, конечно, на мясокомбинат сдать. Но мы гуманные - сделаем это возле реки. И все смоется водой. Теперь поняла, что его ждет, если ты откажешься?!
Анну едва не вырвало. Она побледнела и упала бы в обморок, но сильней аммиака на нее подействовал телефонный звонок, предательски раздавшийся из ее кармана. Последняя ниточка, связывавшая с миром, сейчас оборвется.
- Ну, ответь, нехорошо заставлять людей волноваться. Но ты ж понимаешь, что должна сказать?
Анна обреченно достала телефон: «Кирилл»
- Да, Кирилл, - Анне потребовалось запредельное усилие воли, чтобы голос звучал ровно.
- Аня, Анечка, где ты?! Ты совершила опрометчивый поступок.
Осторожно пересадив ее на спинку кресла, обласкав и обцеловав, Глеб, немного успокоившись, попросил:
- Женушка моя безпятиминутная! Я люблю тебя, и никто ничего с этим поделать не может, даже ты. Мне нужно съездить на работу. А ты побудь дома, пожалуйста. Разбери холодильник, в шкафу посмотри запасы. Чистящее – моющее. В общем, проведи ревизию. Да, и коту хвост полечить нужно, забыли про него, беднягу. После обеда я вернусь, и поедем выбирать тебе платье. Аня! Все будет хорошо. Верь мне.
Девушка, тяжело вздохнув, старательно попыталась плотно захлопнуть дверцу, за которой, отравляя счастье, нагло обосновалась ее тайная боль.
ГЛАВА 27
Штольцев, взглянув на часы, заметался по квартире. Вспомнил о недобритой щетине, чертыхнулся, споткнувшись о Харитона, сообразившего, что сейчас можно войти, и все-таки через пятнадцать минут уже влетел в лифт.
Заведя машину, отдал по телефону указания своим архаровцам, позвонил Рогозину, поставил в известность о свадьбе. Легонько тронулся и потянулся к бардачку за сигаретами.
Самые радужные мысли мелькали у него в голове до тех пор, пока глухой стук о капот не накрыл его колпаком страха. Там же никого не было! Он хоть и погружен был в мечтания, однако за дорогой следил «на автомате». Холодный пот выступил на лбу. Машинально выдернув ключ зажигания, он, на негнущихся ногах, вышел из машины и буквально остолбенел. Почти под колесами ничком лежал мужчина…
Первая же мысль, требовавшая исполнения, была об Анне. Срочно позвонить Рогозину и сказать, чтоб забрал ее к себе с Харитоном, как говорится, до выяснения.
Он наклонился, посмотреть, что с человеком и какая помощь ему нужна, и тут же понял, что глубоко ошибся в адресате. Теперь помощь нужна ему самому. Получив удар по голове, он еще успел локтем заехать прямо в кадык одному из нападавших, сдавленный хрип свидетельствовал об этом. Однако поза русской прачки была не самой эффективной для самозащиты. Его скрутили, как барана, для верности сунув в нос тряпку с вонючей жидкостью. Сознание, выразив свои соболезнования, покинуло его, напоследок подкинув неутешительную для самолюбия мысль: «Провели старого воробья на мякине»
*****
Анна после ухода Штольцева некоторое время сидела в прострации. Несказанное потрясение от того, что произошло, и страх расплаты раздирали ее душу. Она так отчаянно надеялась, что все-таки сегодняшнее утро любви оставит после себя только восторженные воспоминания. Неужели Судьба будет так жестока, что отнимет у нее право на счастье?! Но на терзания не было времени. Подошедший Харитон укоризненно посмотрел на нее своими инопланетными глазами, вызвав у хозяйки чувство горячего стыда. Хвост, облитый кофе, пустая миска и отсутствие ласки давали полное право ему обратиться в общество по правам защиты животных. И Анна, виновато улыбнувшись, подхватила его на руки, чмокнула в розовый нос и взяла хвост. Облегченно вздохнула – шкурке ничто не угрожало, она была слегка покрасневшей. Удивительно, но ее собственная рука тоже практически не болела. Все-таки любовь – это лучшее обезболивающее.
- Ну прости, видишь, так получилось, - она его еще немного потискала, однако, как говорится - при всей любви – Мур -муром сыт не будешь. И кот жалобно мяукнул. - Все – все, хороший мой. Идем!
Анна насыпала полную миску корма, отрезала внушительный кусок семги и, выбрав редкие косточки, положила на блюдце. Охваченная азартом от совершенно нового ощущения себя матерью семейства, она занялась хозяйством. Хотя это все ей было в новинку, но те не менее увлекло. Она старательно выполняла наказ своего безпятиминутного мужа.
Выбросила из холодильника показавшиеся негодными продукты, протерла полочки в шкафу, расставив там аккуратно пустые банки, в которых должны были храниться припасы, нашла тазик и что-то похожее на тряпку. Попробовать помыть полы? От этой мысли она улыбнулась. Наверно, так и нужно. Ведь это их жилье, которое стало свидетелем такой страстной сцены, и еще станет неоднократно. Здесь все должно быть только для них двоих, ну еще и Харитона. И впускать чужую женщину, которая бы наводила порядок или готовила, разрушая тонкую ауру интимности, она не хотела. "Я научусь сама все делать, даже готовить. Ведь домашняя еда будет нести мою энергетику, мою любовь, мою заботу", - Анна счастливо улыбнулась и почему – то успокоилась. Все будет хорошо!
Вдохновенно возя тряпкой по полу, Анна потеряла счет времени. Глеб придет, а она ничем его не накормит? Вчерашние салаты были съедены, курочка тоже. Но ведь они собираются в магазин! Там можно и перекусить. Но дальше - обязательно будет домашняя еда. А пока кофе и бутерброды. Интересно, а что понимал Глеб под словами после обеда? Двенадцать, час, два … Анна нерешительно потянулась к телефону, но тут же отдернула руку. Нет, она не наседка, которая через каждые полчаса трезвонит, мешая своему мужчине работать. Три, четыре…Девушка, грустно вздохнув, вспомнила, что сама ничего не ела. И только успела выпить кофе, раздался звонок. Ну, наконец-то! Анна, почти порхая, полетела в прихожую.
- Я так соскучилась! – воскликнула она, распахивая дверь.
- Давно мне красотки такого не говорили! Приятно! – нагло лыбясь, произнес лысый тип, втиснувшийся в квартиру. За ним еще двое.
- Это я не вам, вы кто такие и по какому праву сюда ввалились?- строго, как ей показалось, ответила девушка. На самом же деле она еле выдавила из себя эти слова. Сердце сжалось в предчувствии беды.
- По праву сюзерена, - осклабился, очевидно, вожак.
Взяв себя в руки, Анна все же нашла силы повторить еще раз, уже более уверенно.
- Выйдите вон!!! Я позову на помощь!
- Зови, детка! – по-хозяйски разрешил незваный гость.
- Да вы знаете, кто мой муж?! - мысль о том, что с минуты на минуту появится Глеб и избавит квартиру от этого нашествия, придавала ей силы.
- Конечно, знаю!- последовал ответ. – Твой муж, как ты изволила выразиться – связанное по рукам и ногам тело. И только от тебя зависит, будет ли оно живым или бездыханным.
Анна от страха за любимого едва не потеряла сознание.
- Вы все врете! Убирайтесь, - в отчаянии вскрикнула она, - он сильный и с любым справится в два счета.
Лысый откровенно потешался.
- Ага, ты еще как в садике скажи – а у меня есть старший брат, и он всех вас побьет.
Девушка в страхе отступила. Что с Глебом? Слезы уже были тут как тут, но Анна изо всех сил впилась ногтями в ладони. Она не имеет права быть слабой. Если ее мужчина в беде, она сделает все, чтобы его освободить. Решительно вздернув подбородок, она посмотрела прямо в глаза лысому.
- Я заплачу выкуп. У меня счет большой в банке, недвижимость в Италии. Я все отдам.
- Как скучно…. Не все, детка, решается деньгами. У клиента, который заказал твоего муженька, бабок не меньше, там еще люди решили присоединиться к шоу. Так что без вариантов. Торг не уместен, - слова лысого вызвали одобрительное ржание у его сопровождающих.
Едва держась, чтоб не закричать от захлестнувшего возмущения пополам со страхом, Анна намеренно тихо спросила:
- Что я должна сделать?
Лысый снисходительно поправил:
- Не сделать, а делать! Андестен?! Делать – это не раз, и не два, а все время. Пока идет игра. А потом - видно будет. Но делать ты будешь все, что велят. Потому что твое нет – это нет жизни у твоего сокола.
Анна, дрожа от ненависти к этому иезуиту, переспросила, акцентируя каждое слово:
- Что… я …должна делать?
- Да ничего страшного или того, что тебе не по силам. Будешь каждый день ублажать своим телом всю бригаду, - с этими словами он протянул руку и больно схватил девушку за грудь.
Недолго думая, Анна врезала ему между ног. Несмотря на долгое отсутствие тренировок, ее мышцы не утратили силу, и лысый скрючился пополам от боли. Лицо, на котором каждый из пороков оставил свой автограф, было искажено болью и ненавистью.
- Ах ты ж, сучка!!! – размахнувшись, ударил девушку по лицу, и когда она отлетела к стене, в ярости хотел наброситься на нее с кулаками. Однако боль была сильна, и это дало шанс его приспешникам оттащить от девушки.
- Э, Лысый, сказали ж не бить?! – урезонивали его.
- Ничего, гримироваться меньше надо будет, - зло сплюнув на пол, огрызнулся тот. - Когда все закончится, я все равно ее достану.
А Анна, с расширенными от ужаса глазами, буквально оцепенела. Перед внутренним взором пронеслась вся ее жизнь. Она умрет. Несомненно. То, что ей уготовано, пережить невозможно. Если даже и физически она останется жива, то психически вряд ли. Мозг, не в силах справиться с потрясением, просто отомрет. А Глебу она такая будет не нужна.
Кто будет горевать о ней? Папы нет. Мама не заметит ее отсутствия. Если она не выполнит того, что требуют эти уроды, Глеб тоже умрет. Тетя Липа?! Только не она, она даже не узнает. Кирилл? Тоже вряд ли. Их связывали полностью партнерские отношения.
От слез перехватило горло. Как же так?! Разозлить этого амбала – кажется, он легко впадает в ярость - пусть убьет на месте? Хотя она была настолько раздавлена происходящим, что скорее всего, ее попытка вызвать гнев, вызовет насмешку. Анна подтянула коленки к подбородку. Пытаясь, как ежик, свернуться в клубочек. Она умрет…
И вдруг она заметила, что второй ее любимый мужчина, оставшийся на свободе, готовится к нападению. И хотя у него не было совершенно никакой шерстки, которая могла бы встать дыбом, нервно бьющий из стороны в сторону хвост, прижатые уши и лютая ненависть в глазах говорили о том, что он собирается вцепиться в глотку смертельной хваткой агрессорам. Заминка только в выборе жертвы. Понимая, что справиться может только с одним, он напряженно ждал момента – чье горло окажется ближе. Он, как самурай, готов был пожертвовать собой.
Анну словно током ударило. Она даже не могла представить, что этот ее смешной питомец способен на такое.
- Харитон, нельзя! – одними губами приказала Анна. – Уходи немедленно!
Кот недоуменно посмотрел на нее. Он рыцарь! Он не будет смотреть спокойно, как хозяйку обижают! Однако взгляд ее красноречиво говорил, что нужно повиноваться. И он, с глазами, полными боли и тоски, пятясь, покинул поле не начавшегося боя.
Анна, сцепив зубы, решила бороться. Ради Глеба, ради Харитона. Только она может что-то изменить. А пока – выиграть время!
- Одевайся! – вырвал ее из плена горьких мыслей напавший на нее мерзавец.
- Я никуда не пойду, сейчас придет наш друг, полковник полиции Рогозин, и упечет вас всех за решетку. Мы договаривались о встрече, - ободренная боевым настроем кота, девушка решительно поднялась и уставилась, не мигая, на обидчика.
Все трое дружно заржали.
- Тогда мы сейчас уйдем, а ты будешь потом искать и умолять, чтоб тебя оприходовали, - издеваясь, произнес один из них. – Хотя если тебе хочется быть молодой вдовой, то конечно, мы пошли, - и он развернулся, демонстрируя готовность выполнить обещанное.
- Почему я должна вам верить?
- Ты глянь, Станиславский в юбке выискался! На, любуйся! – чуть не в лицо Анне ткнул телефон лысый.
Сердце девушки замерло. Несомненно, они говорили правду. Позавчера, когда они приехали из больницы, она видела, как рабочие во дворе красили урны в ядовито-лимонный цвет. Кадр запечатлел одну из них и Глеба, чье безвольное тело заталкивали в зеленый минивен.
Все равно! Ради их любви она должна что-то придумать!
У Наташи Рогозиной есть ключ, когда их хватятся, придут сюда, кота спасут. Пока ему весь корм высыпать и в таз воды. Должно хватить. Анна механически двигалась по кухне, лихорадочно соображая, как бы оставить знак беды. Не придумав ничего лучшего, она взяла острый нож, отрезала длинный локон и бросила его на пол возле кошачьей миски – так точно мимо не пройдут. Порезать руку? Но след приведет только к машине и все.
Она зашла в комнату к себе, отчаянно надеясь, что как-то все образуется. Юбка, за которую отчитал ее Глеб, попалась на глаза. Как она здесь оказалась? Девушка нырнула в нее – там был маленький карман, способный хранить тайны. Как шпион, ловко она засунула в него телефон и как раз вовремя – на пороге стоял амбал.
- Все, поехали. Тебе больше ничего не понадобится.
- Я хочу поговорить с тем, кто затеял эту мерзкую игру! – Анна решительно вскинула подбородок.
- Поговоришь, поговоришь…, - пообещал лысый. – Сама пойдешь, или пинка ждать будешь?
- Не смей ко мне прикасаться! – Анна резко отстранилась и пошла вперед.
В машине ей не стали завязывать глаза, и это не добавляло никаких позитивных мыслей. Девушка сидела так напряженно прямо, будто к спине приклеили линейку. Каждый километр приближал ее к тому ужасному, избежать которого пока не было способа. Единственная хрупкая надежда на то, что ее состояние окажется более привлекательным, чем гнусное развлечение.
Анна не заметила, как они остановились возле парка.
- Выходи! – коротко скомандовал лысый.
Анна выбралась из машины, ноги едва не подгибались от страха. Неужели сейчас?!
Они молча шли некоторое время, пока не попали в зону благоустройства. Вокруг было много рабочих из бывших братских республик, которые укладывали плитку. Здесь же валялись бордюры, готовые стать границей дорожки, бензопилы, мини-тракторы сновали туда-сюда.
Неужели об этой бригаде они говорили?! Анне не хватало воздуха, она готова была упасть в обморок. Однако сюда они приехали не за этим. Они подошли к странному устройству, типа мясорубки, только с горизонтально расположенным жерлом, которое перемалывала все то, что было вырублено. Крупные ветки, поросль, нетолстые стволы вырубленных деревьев рабочие совали прямо в эту адскую глотку, которая с визгом втягивала их в себя, на выходе выдавая фонтан мелкой щепы.
Анна понимала, что это позволяет быстро убрать мусор и, очевидно, сделать основу для удобрений или еще чего. Но ей отчего-то ледяной ужас сковал ее тело.
- Что, нравится? А представь, что вместо дерева туда суют ноги твоего муженька?! И на выходе неидентифицируемый фарш… Можно, конечно, на мясокомбинат сдать. Но мы гуманные - сделаем это возле реки. И все смоется водой. Теперь поняла, что его ждет, если ты откажешься?!
Анну едва не вырвало. Она побледнела и упала бы в обморок, но сильней аммиака на нее подействовал телефонный звонок, предательски раздавшийся из ее кармана. Последняя ниточка, связывавшая с миром, сейчас оборвется.
- Ну, ответь, нехорошо заставлять людей волноваться. Но ты ж понимаешь, что должна сказать?
Анна обреченно достала телефон: «Кирилл»
- Да, Кирилл, - Анне потребовалось запредельное усилие воли, чтобы голос звучал ровно.
- Аня, Анечка, где ты?! Ты совершила опрометчивый поступок.
