Предисловие.
Представьте себе мир дорогой читатель, где нет интернета, мобильных телефонов и привычной нам глобальной торговли. Мир, разделённый на два лагеря - на “Восток” и “Запад”, - между которыми стоит не только идеологический, но и реальный, “железный занавес”. Это СССР 1970 - х годов. Страна - гигант, уверенно смотрящая в космос, обладающая ядерным щитом и великой культурой, медициной и образованием. Но у нашей могучей державы была ахиллесова пята - это валюта. Не рубли, которых у нас было достаточно, а твёрдые конвертируемые деньги Запада: доллары, фунты, франки, марки. Они для страны нужны были как воздух: чтобы купить за границей передовые технологии, оборудование для заводов, недостающее зерно или редкие лекарства, которое не выпускалось в Союзе. Наши рубли за границей никому не были нужны.
И тогда государство обращало свой взор к своим главным, неисчерпаемым ( как тогда казалось) богатствам - к природным ресурсам и к бескрайней тайге. Настоящим “мягким золотом” в те годы был соболь. Его мех - мягкий, прочный, невероятно красивый ценился на мировых аукционах на вес золота и он был одной из главных статей валютных поступлений. Но чтобы добыть этого хитрейшего и осторожного хищника, были созданы коопзверпромхозы по всей стране, которые привлекали в свой штат самых, опытных, смелых и отважных людей. Когда начинался охотничий сезон, забрасывали штатных охотников в самую глубь тайги, где не было дорог и не смогла бы проехать никакая техника -только вертолётом. Их как десант, высаживали в условленную точку на карте, в самую глушь, глухомань, где не было селений. С собой - ограниченный запас продуктов, патроны, капканы, лыжи, лекарства, вещи и инструменты, но самое главное - это железная воля и природные навыки выживания. Их миссия длилась целый сезон, до весны. В одиночку или с напарником вели промысел в жесточайших условиях: трескучие морозы, глубокие снега, встречи с медведями и волками, риск заболеть или заблудиться в сотнях километров от цивилизации, где можно не дождаться помощи. Их отчётом были не слова, а шкурки драгоценного соболя, аккуратно снятые и насаженные. Каждая такая шкурка - это несколько сотен долларов в копилку страны, несколько шагов к технологическому прогрессу или продовольственной безопасности.
Я хотел бы, чтобы вы погрузились в историю и судьбу одного человека, почувствовали хруст таёжного снега под лыжами, почувствовали тяжесть одиночества и голода, радость редкой удачи и горечь неудач. И понимали, ради чего эти люди на целые месяца растворялись в белой безмолвной тайге, ведя свой тихий промысел на благо не только своего достатка, но и во благо гигантской страны, которой остро нужна была валюта, спрятанные в роскошном мехе маленького соболя.
В пасти Тайги
Контора Коопзверпромхоза в Н-м посёлке Хабаровского края гудела, как растревоженный улей. Заскорузлые, с просмолёнными руками мужики в фуфайках и брезентовых робах толпились в коридоре, дожидаясь вызова. Шёл сбор штатных промысловиков перед заброской на охотничий сезон.
Кабинет директора Мусина Евгения Михайловича был островком казённого порядка в этом хаосе. На стене висела огромная, в бурых пятнах, карта района, испещрённая извилистыми линиями рек и зубчатыми хребтами. На столе лежали только что отпечатанные промысловые журналы, от которых ещё пахло типографской краской, а сам Мусин - директор с усталым, но твёрдым лицом, сидел за столом, и был завален бумагами. Он проводил собрание с охотниками, которые сидели в его кабинете, за большим столом, те, кому предстояло провести в тайге ближайшие полгода. Среди них сидел, молчаливый и невозмутимый, как скала Иван Фёдорович. Его загорелое, обветренное лицо было неподвижно, лишь глаза были задумчивы, серьёзны и пронзительны, как у старого таёжного волка, которые внимательно скользили по карте.
- Итак, товарищи охотники, - голос у Мусина был хрипловатым, но чётким, пробивающим любой гул. - Открываем новый охотничий сезон. Погода стоит хорошая, с завтрашнего дня начинаем забрасывать первую партию охотников по графику, чтоб на месте осмотрелись, пока без основных продуктов, только на первое время возьмёте, а потом по заявке завезём, дня через три, ну максимум через неделю доставим.
Он обвёл взглядом присутствующих, останавливаясь на каждом.
- Основные правила вам известны: план, кто сколько должен поймать вы знаете, сдача шкурок в срок, техника безопасности, спиртное не брать, чтоб и в мыслях не было. Завхоза, я проинспектирую, если будут нарушения - обратно на вертолёте и вернётесь. Понятно?
В ответ лишь сдержанный ропот согласия. Всё это они уже слышали не первый раз, с начальством главное не спорить, соглашаться, но если сильно захочется можно и нарушить.
Потом директор взял указку со стола и подошёл к карте. - Теперь по участкам. Внимание на карту Петров, вот твой квадрат речка Ягдынья и Ключом Каменистым.
Он показывал базовые и просто зимовья, места посадки вертолёта, районы, где прошли пожары и т.п. Потом подошли опоздавшие несколько новичков. Молодые парни, которые устроились в Коопзверпромхоз только в начале лета. У них не было охотничьего опыта, но было большое желание охотиться, с лицами ещё не утраченной городской мягкости в чертах. Мусин обвёл указкой их обширный участок.
- Вот ваш участок, центральная база - здесь, в устье ключа Волчьего. Изба старая, но крыша жива, зимовать можно. От этой точки будете вести промысел на Север, к этим ключам, там есть зимовья. Марь, болото, - он постучал костяным набалдашником указки по зелёному пятну, - до декабря не лезть, топи. Поняли?
Молодые охотники жадно ловили каждое слово, стараясь запомнить каждую излучину, каждую отметку высоты.
Иван Фёдорович сидел, откинувшись на спинку стула. Свой участок он знал, где имелись семь зимовий, разбросанных по левой Буреи, почти в самой вершине реки. Год назад, когда достался ему этот участок, он не дошёл только до двух самых верхних. Тогда в начале сезона выпало сразу много снега, что осложнило охоту. В этом году он уже планировал полностью открыть участок и взять план. Он сидел и мысленно уже был в тайге - видел почерневшие от дождей брёвна изб, слышал шум ветра в ельниках и завывание ветра в трубе. У него в памяти уже была карта участка - с реками, хребтами и падями. Потом и до него дошла очередь. Мусин кивнул в его сторону и в его голосе прозвучала особая, уважительная нота.
- Иван Фёдорович, ваш участок это верховья левой реки Буреи. Полная глухомань. Карту вручать вам не будем, она у вас в голове, участок вы знаете, в прошлом году там охотились. У вас заброска завтра на центральное базовое зимовьё “Утёсистое” у самой реки. Заявка на продукты и патроны у тебя Иван Фёдорович?
Иван Фёдорович кивнул. Заявка была проста: патроны, продукты, капканы, топливо, рация. Всё, что нужно, чтоб прожить полгода в тайге. Инструктаж подошёл к концу. Охотники, один за другим расписывались в журнале. Мусин, поставив последнюю свою роспись в инструктаже, откинулся на стул и обвёл взглядом охотников.
- Ладно, с инструктажем покончили, заявки на снабжение у всех есть, график заброски с авиаторами согласован. По закреплённым участкам мы с вами всё определили. План по пушнине - выполнить и вертолёт не такси, зря гонять не будем. Следующий рейс - через неделю, подвезём всё что по заявкам. А теперь о главном, завтра кто вылетает на промысел, в день вылета получите со склада оружие, а спецодежду получите сегодня. Вопросы есть?
Вопросов не было. Их, девятерых промысловиков, старых волков, мало что могло удивить. Иван Фёдорович молча слушал, сидя у окна и глядя на хмурое октябрьское небо. Он выходил из кабинета последним и его окликнул директор.
- Иван Фёдорович, задержись, мне нужно, что-то сказать. Виктор Семенович, участок который граничит с твоим, охотничий сезон скорее пропустит, заболел, так что будешь совсем один, и смотри будь осторожней, в одиночку - то.
- Спасибо, Евгений Михайлович, - ответил Иван Фёдорович, - не первый год в тайге. Тайга ведь мать - кормилица, справлюсь.
После собрания пошёл на склад, выдали новую, пахнущую казённым сукном спецодежду: ватные брюки “на вате”, телогрейку, шапку - ушанку, меховые рукавицы и рукавицы верхонки, две пары. Всё это было грубовато, но тепло и надёжно. Он отнёс мешок в своё общежитие - комнату в бревенчатом двухэтажном бараке с вечно пахнущими щами и сырость общей кухни. Оставил мешок с одеждой возле уже собранного рюкзака, всё своё личное было упаковано - радиоприёмник, аптечка, нитки с иголкой, зубная щётка с пастой, бельё, полотенце и много всякой нужной мелочи.
Потом направился в библиотеку, к одноэтажному бревенчатому зданию с вывеской “Дом культуры”, где была небольшая комната с двумя стеллажами книг. Длинные зимние ночи в тайге тянутся нескончаемо долго и без книжной премудрости можно было свихнуться от одиночества и тишины. Библиотекарь, не молодая женщина в очках, сидела в тишине и лишь редкий посетитель, что-то выбирал. За день до отъезда он заходил, сделав заявку, а сейчас пришёл забрать и расписаться. - Уезжаете в тайгу Иван, на долго? - спросила она и протянула заранее отобранные томики - один исторический роман, немного потёртый сборник рассказов Джека Лондона и одну толстую книгу про путешествия.
- Да, как получится, - ответил он, кивнул в знак благодарности, расписался в формуляре, аккуратно завернул книги в чистую бумагу и положил в сумку.
Следующая была точка магазин. Он был не богат ассортиментом, в полутемном, заставленном ящиками помещении пахло солёной рыбой и дешёвым одеколоном. Купил к радиоприёмнику “Спидола” двенадцать батареек с запасом, без голоса с большой земли и сводок погоды в тайге ну ни как нельзя. Потом взял три блока сигарет, так на всякий случай, курил мало, просто для успокоения и для гостей, хотя гостем в его зимовье мог быть лишь медведь - шатун. Потом были свечи, спички, соль, пять пачек чая “со слоном”, бутылку растительного масла, пять банок тушёнки, килограммовую пачку сахара рафинада, крупы - риса и гречки по килограмму на первое время. В винном отделе купил одну бутылку водки. Сложив всё в сумку, вышел из магазина и отправился прямиком к старому охотнику Семеновичу, с которым граничил охотничий участок. Дом, соседа по охотничьему участку, находился на краю посёлка, мужик он был кряжистый и бывалый, и охотился уже давно. Иван Фёдорович постучался, вошёл в дом, где за столом сидел хозяин, бледный, с лихорадочным блеском в глазах.
- Здорово Семенович, ты как сам, нынче охотиться не собираешься,- спросил Иван.
- Здравствуй Ваня, простудился, - хрипел он. - Врач говорит, воспаление лёгких, хотят положить в больницу. Говорят, пока не вылечусь, о тайге можешь забыть. Весь сезон коту под хвост. Заходи, что стоишь у порога?
Он вошёл, сел за стол, достал бутылку, налил себе сто граммов.
- Вас завтра слышал, девятерых, на вертушке по медвежьем углам разбросают, а продукты говорят позже завезут.
Иван Фёдорович кивал, всё логично, сначала забросить промысловиков с самым необходимым, а затем завести основной груз - продукты, а кому и гсм на весь сезон.
Он посидел ещё немного, послушал стариковские жалобы на своё здоровье, потом поднялся и сказал.- Ну всё, мне пора.
- Ну с богом Иван,- сказал Семенович на прощание. - Удачи тебе в охоте. К новому году постараюсь выздороветь, если что жди в гости. Конечно, уже ничего толком не поймаешь, но дома сидеть не хочется.
Вернувшись в общежитие, Иван Фёдорович приступил к окончательным сборам. Разложил на койке всё снаряжение - спальник, припасы, книги, радиоприёмник, батарейки, лекарство, зубную щётку с пастой и зубным порошком, свечи, спички. Пересмотрел на несколько раз, чтоб ничто не забыть. Потом перебрал вещи, взял дополнительные штаны, нижнее бельё, полотенце. Кроме тёплых кирзовых сапог, в мешок сложил валенки, ватники, шапку, телогрейку и две пары тёплых рукавиц. Мешок лежал тугим, упругим барабаном. В нём всё было для жизни в суровой холодной тайге, в течении полгода. Он погасил свет, лёг на жёсткую койку и закрыл глаза. В ушах стояла тишина - предвестница той гробовой, великой тишины тайги, что ждало его завтра. Начинался охотничий сезон.
Утро вылета началось с оружейной комнаты при коопзверпромхозе. Кладовщик, сутулый мужчина в замасленной телогрейке, молча протянул ему знакомый самозарядный карабин Симонова (СКС). Оружие уже было не новым, с поцарапанной на ложе лакировкой и потёртым прикладом, но ствол лоснился от чистой смазки. Он привычными, цепкими движениями осмотрел его. Взял его в руки, затвор ходил плавно, проверил мушку, открыл и вновь закрыл защёлкнул магазин. Всё было в порядке. Потом получил 20 пачек патронов и расписался в толстой оружейной книге, выводя старательно: «Иван Фёдорович Ч... получил карабин СКС и 20 пачек патронов 12.10.1976 год»
Бортовой грузовик ЗИЛ-131 ждал у проходной. Все девять охотников, гружёнными мешками, рюкзаками и оружием в чехлах, молча уселись в кузов. Машина тронулась, выехала из посёлка и покатила по грунтовке к авиагородку. Тот жил своей,отдельной жизнью, дома для лётного состава и магазин с зелёным забором. А рядом сам аэропорт и вертолётная площадка с ангарами, где находились два вертолёта МИ-4. Воздух здесь всегда пах авиационным керосином и дул холодный, пронизывающий ветер. Их на посадку уже ждали. Техники быстро взвесели и погрузили в вертолётный отсек их снаряжение. Охотники забрались в салон, усаживаясь на откидные сиденья вдоль бортов. Гул запускающих турбин заполнил всё пространство, заглушая последние слова. Иван Фёдорович пристроился у иллюминатора. Вертолёт МИ-4 прозванный в тех краях охотниками “летающей коровой” тихо заурчал, встряхнулся и оторвался от рыжей осенней хвои посадочной площадки. Прислонившись лбом к холодному стеклу иллюминатора, он смотрел, как уходит из под него знакомый до косточки мир: покосившиеся избы посёлка, блестящая на солнце сталь реки Ургал, сизые линии проток, пожелтевшие лиственницы, желто - багровое одеяло тайги, раскинувшаяся до самого горизонта. Сорок лет на плечах и из них чуть больше пяти лет в тайге. Уже был тот возраст, когда знаешь цену и слову, и пули, и дружбе. Тяжело гудя, вибрируя, вертолёт взял курс на Северо - Запад, к истокам реки Бурея. Внизу проплывали знакомые урочища - скалистые разломы, где река бушевала порогом. Он мысленно отмечал: вода ещё бежала, лёд не схватился полностью, но забереги уже стояли, уже начинались первые морозы, а там и не долго снег выпадет. Летел он не на пустое место. На его охотничьем участке, растянувшемся на десятки километров, имелось семь зимовий, семь его крепостей, разбросанных в разных местах, начиная от ключевых падей до водоразделов, и каждое было со своей судьбой и характером.
Потом начались высадки. Первого охотника высадили на крошечной заимке у озера. Второго - на речной косе. Третьего, четвёртого... Каждый раз машина садилась на подходящую площадку - галечную отмель, поляну, где промысловик высаживался со своим снаряжением. Прощались коротким кивком, да взмахом руки, каждый оставался один на один со своим участком, своей судьбой на долгие месяцы охоты.
Представьте себе мир дорогой читатель, где нет интернета, мобильных телефонов и привычной нам глобальной торговли. Мир, разделённый на два лагеря - на “Восток” и “Запад”, - между которыми стоит не только идеологический, но и реальный, “железный занавес”. Это СССР 1970 - х годов. Страна - гигант, уверенно смотрящая в космос, обладающая ядерным щитом и великой культурой, медициной и образованием. Но у нашей могучей державы была ахиллесова пята - это валюта. Не рубли, которых у нас было достаточно, а твёрдые конвертируемые деньги Запада: доллары, фунты, франки, марки. Они для страны нужны были как воздух: чтобы купить за границей передовые технологии, оборудование для заводов, недостающее зерно или редкие лекарства, которое не выпускалось в Союзе. Наши рубли за границей никому не были нужны.
И тогда государство обращало свой взор к своим главным, неисчерпаемым ( как тогда казалось) богатствам - к природным ресурсам и к бескрайней тайге. Настоящим “мягким золотом” в те годы был соболь. Его мех - мягкий, прочный, невероятно красивый ценился на мировых аукционах на вес золота и он был одной из главных статей валютных поступлений. Но чтобы добыть этого хитрейшего и осторожного хищника, были созданы коопзверпромхозы по всей стране, которые привлекали в свой штат самых, опытных, смелых и отважных людей. Когда начинался охотничий сезон, забрасывали штатных охотников в самую глубь тайги, где не было дорог и не смогла бы проехать никакая техника -только вертолётом. Их как десант, высаживали в условленную точку на карте, в самую глушь, глухомань, где не было селений. С собой - ограниченный запас продуктов, патроны, капканы, лыжи, лекарства, вещи и инструменты, но самое главное - это железная воля и природные навыки выживания. Их миссия длилась целый сезон, до весны. В одиночку или с напарником вели промысел в жесточайших условиях: трескучие морозы, глубокие снега, встречи с медведями и волками, риск заболеть или заблудиться в сотнях километров от цивилизации, где можно не дождаться помощи. Их отчётом были не слова, а шкурки драгоценного соболя, аккуратно снятые и насаженные. Каждая такая шкурка - это несколько сотен долларов в копилку страны, несколько шагов к технологическому прогрессу или продовольственной безопасности.
Я хотел бы, чтобы вы погрузились в историю и судьбу одного человека, почувствовали хруст таёжного снега под лыжами, почувствовали тяжесть одиночества и голода, радость редкой удачи и горечь неудач. И понимали, ради чего эти люди на целые месяца растворялись в белой безмолвной тайге, ведя свой тихий промысел на благо не только своего достатка, но и во благо гигантской страны, которой остро нужна была валюта, спрятанные в роскошном мехе маленького соболя.
В пасти Тайги
Часть1 Осенний промысел
Глава 1 Сборы.
Контора Коопзверпромхоза в Н-м посёлке Хабаровского края гудела, как растревоженный улей. Заскорузлые, с просмолёнными руками мужики в фуфайках и брезентовых робах толпились в коридоре, дожидаясь вызова. Шёл сбор штатных промысловиков перед заброской на охотничий сезон.
Кабинет директора Мусина Евгения Михайловича был островком казённого порядка в этом хаосе. На стене висела огромная, в бурых пятнах, карта района, испещрённая извилистыми линиями рек и зубчатыми хребтами. На столе лежали только что отпечатанные промысловые журналы, от которых ещё пахло типографской краской, а сам Мусин - директор с усталым, но твёрдым лицом, сидел за столом, и был завален бумагами. Он проводил собрание с охотниками, которые сидели в его кабинете, за большим столом, те, кому предстояло провести в тайге ближайшие полгода. Среди них сидел, молчаливый и невозмутимый, как скала Иван Фёдорович. Его загорелое, обветренное лицо было неподвижно, лишь глаза были задумчивы, серьёзны и пронзительны, как у старого таёжного волка, которые внимательно скользили по карте.
- Итак, товарищи охотники, - голос у Мусина был хрипловатым, но чётким, пробивающим любой гул. - Открываем новый охотничий сезон. Погода стоит хорошая, с завтрашнего дня начинаем забрасывать первую партию охотников по графику, чтоб на месте осмотрелись, пока без основных продуктов, только на первое время возьмёте, а потом по заявке завезём, дня через три, ну максимум через неделю доставим.
Он обвёл взглядом присутствующих, останавливаясь на каждом.
- Основные правила вам известны: план, кто сколько должен поймать вы знаете, сдача шкурок в срок, техника безопасности, спиртное не брать, чтоб и в мыслях не было. Завхоза, я проинспектирую, если будут нарушения - обратно на вертолёте и вернётесь. Понятно?
В ответ лишь сдержанный ропот согласия. Всё это они уже слышали не первый раз, с начальством главное не спорить, соглашаться, но если сильно захочется можно и нарушить.
Потом директор взял указку со стола и подошёл к карте. - Теперь по участкам. Внимание на карту Петров, вот твой квадрат речка Ягдынья и Ключом Каменистым.
Он показывал базовые и просто зимовья, места посадки вертолёта, районы, где прошли пожары и т.п. Потом подошли опоздавшие несколько новичков. Молодые парни, которые устроились в Коопзверпромхоз только в начале лета. У них не было охотничьего опыта, но было большое желание охотиться, с лицами ещё не утраченной городской мягкости в чертах. Мусин обвёл указкой их обширный участок.
- Вот ваш участок, центральная база - здесь, в устье ключа Волчьего. Изба старая, но крыша жива, зимовать можно. От этой точки будете вести промысел на Север, к этим ключам, там есть зимовья. Марь, болото, - он постучал костяным набалдашником указки по зелёному пятну, - до декабря не лезть, топи. Поняли?
Молодые охотники жадно ловили каждое слово, стараясь запомнить каждую излучину, каждую отметку высоты.
Иван Фёдорович сидел, откинувшись на спинку стула. Свой участок он знал, где имелись семь зимовий, разбросанных по левой Буреи, почти в самой вершине реки. Год назад, когда достался ему этот участок, он не дошёл только до двух самых верхних. Тогда в начале сезона выпало сразу много снега, что осложнило охоту. В этом году он уже планировал полностью открыть участок и взять план. Он сидел и мысленно уже был в тайге - видел почерневшие от дождей брёвна изб, слышал шум ветра в ельниках и завывание ветра в трубе. У него в памяти уже была карта участка - с реками, хребтами и падями. Потом и до него дошла очередь. Мусин кивнул в его сторону и в его голосе прозвучала особая, уважительная нота.
- Иван Фёдорович, ваш участок это верховья левой реки Буреи. Полная глухомань. Карту вручать вам не будем, она у вас в голове, участок вы знаете, в прошлом году там охотились. У вас заброска завтра на центральное базовое зимовьё “Утёсистое” у самой реки. Заявка на продукты и патроны у тебя Иван Фёдорович?
Иван Фёдорович кивнул. Заявка была проста: патроны, продукты, капканы, топливо, рация. Всё, что нужно, чтоб прожить полгода в тайге. Инструктаж подошёл к концу. Охотники, один за другим расписывались в журнале. Мусин, поставив последнюю свою роспись в инструктаже, откинулся на стул и обвёл взглядом охотников.
- Ладно, с инструктажем покончили, заявки на снабжение у всех есть, график заброски с авиаторами согласован. По закреплённым участкам мы с вами всё определили. План по пушнине - выполнить и вертолёт не такси, зря гонять не будем. Следующий рейс - через неделю, подвезём всё что по заявкам. А теперь о главном, завтра кто вылетает на промысел, в день вылета получите со склада оружие, а спецодежду получите сегодня. Вопросы есть?
Вопросов не было. Их, девятерых промысловиков, старых волков, мало что могло удивить. Иван Фёдорович молча слушал, сидя у окна и глядя на хмурое октябрьское небо. Он выходил из кабинета последним и его окликнул директор.
- Иван Фёдорович, задержись, мне нужно, что-то сказать. Виктор Семенович, участок который граничит с твоим, охотничий сезон скорее пропустит, заболел, так что будешь совсем один, и смотри будь осторожней, в одиночку - то.
- Спасибо, Евгений Михайлович, - ответил Иван Фёдорович, - не первый год в тайге. Тайга ведь мать - кормилица, справлюсь.
После собрания пошёл на склад, выдали новую, пахнущую казённым сукном спецодежду: ватные брюки “на вате”, телогрейку, шапку - ушанку, меховые рукавицы и рукавицы верхонки, две пары. Всё это было грубовато, но тепло и надёжно. Он отнёс мешок в своё общежитие - комнату в бревенчатом двухэтажном бараке с вечно пахнущими щами и сырость общей кухни. Оставил мешок с одеждой возле уже собранного рюкзака, всё своё личное было упаковано - радиоприёмник, аптечка, нитки с иголкой, зубная щётка с пастой, бельё, полотенце и много всякой нужной мелочи.
Потом направился в библиотеку, к одноэтажному бревенчатому зданию с вывеской “Дом культуры”, где была небольшая комната с двумя стеллажами книг. Длинные зимние ночи в тайге тянутся нескончаемо долго и без книжной премудрости можно было свихнуться от одиночества и тишины. Библиотекарь, не молодая женщина в очках, сидела в тишине и лишь редкий посетитель, что-то выбирал. За день до отъезда он заходил, сделав заявку, а сейчас пришёл забрать и расписаться. - Уезжаете в тайгу Иван, на долго? - спросила она и протянула заранее отобранные томики - один исторический роман, немного потёртый сборник рассказов Джека Лондона и одну толстую книгу про путешествия.
- Да, как получится, - ответил он, кивнул в знак благодарности, расписался в формуляре, аккуратно завернул книги в чистую бумагу и положил в сумку.
Следующая была точка магазин. Он был не богат ассортиментом, в полутемном, заставленном ящиками помещении пахло солёной рыбой и дешёвым одеколоном. Купил к радиоприёмнику “Спидола” двенадцать батареек с запасом, без голоса с большой земли и сводок погоды в тайге ну ни как нельзя. Потом взял три блока сигарет, так на всякий случай, курил мало, просто для успокоения и для гостей, хотя гостем в его зимовье мог быть лишь медведь - шатун. Потом были свечи, спички, соль, пять пачек чая “со слоном”, бутылку растительного масла, пять банок тушёнки, килограммовую пачку сахара рафинада, крупы - риса и гречки по килограмму на первое время. В винном отделе купил одну бутылку водки. Сложив всё в сумку, вышел из магазина и отправился прямиком к старому охотнику Семеновичу, с которым граничил охотничий участок. Дом, соседа по охотничьему участку, находился на краю посёлка, мужик он был кряжистый и бывалый, и охотился уже давно. Иван Фёдорович постучался, вошёл в дом, где за столом сидел хозяин, бледный, с лихорадочным блеском в глазах.
- Здорово Семенович, ты как сам, нынче охотиться не собираешься,- спросил Иван.
- Здравствуй Ваня, простудился, - хрипел он. - Врач говорит, воспаление лёгких, хотят положить в больницу. Говорят, пока не вылечусь, о тайге можешь забыть. Весь сезон коту под хвост. Заходи, что стоишь у порога?
Он вошёл, сел за стол, достал бутылку, налил себе сто граммов.
- Вас завтра слышал, девятерых, на вертушке по медвежьем углам разбросают, а продукты говорят позже завезут.
Иван Фёдорович кивал, всё логично, сначала забросить промысловиков с самым необходимым, а затем завести основной груз - продукты, а кому и гсм на весь сезон.
Он посидел ещё немного, послушал стариковские жалобы на своё здоровье, потом поднялся и сказал.- Ну всё, мне пора.
- Ну с богом Иван,- сказал Семенович на прощание. - Удачи тебе в охоте. К новому году постараюсь выздороветь, если что жди в гости. Конечно, уже ничего толком не поймаешь, но дома сидеть не хочется.
Вернувшись в общежитие, Иван Фёдорович приступил к окончательным сборам. Разложил на койке всё снаряжение - спальник, припасы, книги, радиоприёмник, батарейки, лекарство, зубную щётку с пастой и зубным порошком, свечи, спички. Пересмотрел на несколько раз, чтоб ничто не забыть. Потом перебрал вещи, взял дополнительные штаны, нижнее бельё, полотенце. Кроме тёплых кирзовых сапог, в мешок сложил валенки, ватники, шапку, телогрейку и две пары тёплых рукавиц. Мешок лежал тугим, упругим барабаном. В нём всё было для жизни в суровой холодной тайге, в течении полгода. Он погасил свет, лёг на жёсткую койку и закрыл глаза. В ушах стояла тишина - предвестница той гробовой, великой тишины тайги, что ждало его завтра. Начинался охотничий сезон.
Глава 2 Заброска. Октября 1976 года.
Утро вылета началось с оружейной комнаты при коопзверпромхозе. Кладовщик, сутулый мужчина в замасленной телогрейке, молча протянул ему знакомый самозарядный карабин Симонова (СКС). Оружие уже было не новым, с поцарапанной на ложе лакировкой и потёртым прикладом, но ствол лоснился от чистой смазки. Он привычными, цепкими движениями осмотрел его. Взял его в руки, затвор ходил плавно, проверил мушку, открыл и вновь закрыл защёлкнул магазин. Всё было в порядке. Потом получил 20 пачек патронов и расписался в толстой оружейной книге, выводя старательно: «Иван Фёдорович Ч... получил карабин СКС и 20 пачек патронов 12.10.1976 год»
Бортовой грузовик ЗИЛ-131 ждал у проходной. Все девять охотников, гружёнными мешками, рюкзаками и оружием в чехлах, молча уселись в кузов. Машина тронулась, выехала из посёлка и покатила по грунтовке к авиагородку. Тот жил своей,отдельной жизнью, дома для лётного состава и магазин с зелёным забором. А рядом сам аэропорт и вертолётная площадка с ангарами, где находились два вертолёта МИ-4. Воздух здесь всегда пах авиационным керосином и дул холодный, пронизывающий ветер. Их на посадку уже ждали. Техники быстро взвесели и погрузили в вертолётный отсек их снаряжение. Охотники забрались в салон, усаживаясь на откидные сиденья вдоль бортов. Гул запускающих турбин заполнил всё пространство, заглушая последние слова. Иван Фёдорович пристроился у иллюминатора. Вертолёт МИ-4 прозванный в тех краях охотниками “летающей коровой” тихо заурчал, встряхнулся и оторвался от рыжей осенней хвои посадочной площадки. Прислонившись лбом к холодному стеклу иллюминатора, он смотрел, как уходит из под него знакомый до косточки мир: покосившиеся избы посёлка, блестящая на солнце сталь реки Ургал, сизые линии проток, пожелтевшие лиственницы, желто - багровое одеяло тайги, раскинувшаяся до самого горизонта. Сорок лет на плечах и из них чуть больше пяти лет в тайге. Уже был тот возраст, когда знаешь цену и слову, и пули, и дружбе. Тяжело гудя, вибрируя, вертолёт взял курс на Северо - Запад, к истокам реки Бурея. Внизу проплывали знакомые урочища - скалистые разломы, где река бушевала порогом. Он мысленно отмечал: вода ещё бежала, лёд не схватился полностью, но забереги уже стояли, уже начинались первые морозы, а там и не долго снег выпадет. Летел он не на пустое место. На его охотничьем участке, растянувшемся на десятки километров, имелось семь зимовий, семь его крепостей, разбросанных в разных местах, начиная от ключевых падей до водоразделов, и каждое было со своей судьбой и характером.
Потом начались высадки. Первого охотника высадили на крошечной заимке у озера. Второго - на речной косе. Третьего, четвёртого... Каждый раз машина садилась на подходящую площадку - галечную отмель, поляну, где промысловик высаживался со своим снаряжением. Прощались коротким кивком, да взмахом руки, каждый оставался один на один со своим участком, своей судьбой на долгие месяцы охоты.
