Вы можете их забрать в церкви парка Авраама. При необходимости, весь ущерб вам будет возмещён. Да благословит Господь Ваши души». Насколько бы не был приятен столь странный жест, никто не заберёт деньги и не прочтёт эти записки.
В общей сложности с ближайших домов были собраны: капсулы с обезболивающим, противовоспалительные мази, бинты, препараты от рядовых болезней, стимулирующие и бутылки с перекисью. Всё это было помещено в массивную спортивную сумку и, бережно уложено перед главных входом в церковь.
Но и такой благоприятный жест не очистил старца: он по-прежнему ощущал себя привязанным к молодым людям. Как бы сильно он не хотел загладить свою вину, он никуда не спешил. Оставив сумку у порога здания, он не стал привлекать к себе внимание, стучать или шуметь. Он понимал, что рано или поздно парочка попытается выйти наружу, и, обнаружит перед собой такой великодушный подарок. Старик решил остаться и помогать из тени. Ему не нужно было, чтобы кто-то благодарил именно его, ведь, вся помощь оказывается Им, и, именно Ему должна сыпаться вся благодарность. Пусть священника и будут тайком поносить и дальше, он не отступиться оттого, что продолжит этот благородный путь.
Не отставая далеко от своего старого жилища, и, не пытаясь ворваться в закрытые дома, старик решил вернуться через знакомые пути в подземный тоннель. Постелив собственную накидку на пол, он решился жить под землёй. Он станет ангелом-хранителем, живущим под боком у незнающих о нём людей. Святой символ, спящий в грязи.
Проснуться пришлось так же поспешно, как и заснуть вечером. Старик не ел и не пил уже много часов, но?, – как ни странно для людей, поглощённых одной мыслью, – он не испытывал ни жажды, ни голода. Никакого-либо негативного ощущение от самоистязания не было. Этот человек был опьянён тем, на что он подписался. На протяжении нескольких часов он продолжал сидеть под баррикадой, и прислушивался к тишине наверху. Иногда он уходил молиться за измученных, возвращаясь к своему спальному месту прямо под лестницей. Молился он более яро, чем доводилось ему делать до своего перерождения в отвратительного человека. Звуки, которые он издавал в такие кроткие и интимные моменты, напоминали скорее плач, нежели собранную речь. Мысли о своих поступках и ошибках пугали его, заставляли дрожать и плакать. Это был мученик, возрождённый проведением.
Повторение всех этих действий снова и снова не могло продолжаться вечно. Оно бы продлилось ещё пару дней, максимум, неделю, пока тело старика не ослабнет и иссохнет. Сам старик был готов пойти на такую жертву, – ничего его уже не привлекало и не интересовало, никакая другая идея не выходила на передний план. То, стало его новым смыслом жизни, некой дорогой к благодати и просвещению. Но у судьбы – или бога – были на то другие планы. На третий день общих молитв и подслушиванием за умиротворённой парочки, старик невольно привлёк к себе излишнее внимание. В начале, ему казалось, что он случайно станет свидетелем чего-то великого, так как не раз слышал над собой странный звуки, будто что-то тёрлось о каменную кладку. Старец не поднимал голову, ибо боялся спугнуть то, что обратило на него внимание. Его вера ослепила глаза, предоставив нахлынувшему духовному спокойствию быть главным органом.
Молитвами за спасение и упокой, священник привлёк внимание того самого чудища, что позже пролезет через баррикады внутрь церкви и устроит там настоящий кавардак.
Бывшему садисту не дано было узнать, что с ним стало, что именно проникло внутрь церкви. Продолжая веровать в правильность своих поступков, он лишил себя, пожалуй, самого сильного страха, которые когда-либо смог бы испытать в своей жизни. Он умер в счастье, в свете и любви. Продолжая думать о тех, кому он некогда причинил вред.
Более двадцати месяцев садист и мучитель. Позже, три дня праведник и мученик. А затем… забытый всеми, никем неизвестная и нелюбимая жертва.
5.2 Кара слепа
Когда странное создание с телом змеи и головой быка рухнуло на пол, Мария была не в силах сойти с места. Она одновременно испытывала и страх, и дикое восхищение оттого, что именно после её действий произошло столь великое свержение загадочного монстра. Девушка действовала полностью интуитивно: ей впервые удалось взять в руки такое оружие, но это не помешало безошибочно воспользоваться им.
После выстрела дробовик вылетел из слабой хватки девушки. Он выскочил и скрылся где-то вдали, словно тоже пытался спрятаться от текущего конфликта. Руки Марии беспорядочно тряслись от прошедшей по ним отдаче. Было ощущение, будто девушка в руках сжимала молнию, которая неожиданно выскочила. В первую очередь Марию оцепил шок. Что случилось? Как так вышло? Она осознала только то, что в руке сжимала грозное оружие, которым Майкл пытался уничтожить чудовище, но затем… с неба упал огромный золотистый меч и поверг чудище. Бедняжка даже не могла связать два этих события, соединить их и найти закономерность. Она раньше не замечала прикреплённый к потолку крест, который свисал оттуда чуть ли не с самой постройки здания. Когда она впервые оказалась здесь, то смотрела только в пол; Майкл же почти сразу осмотрел всё вокруг, каждый угол и каждую щель.
Случившееся только сильнее повлияло на то, как Мария начала ощущать окружающий мир. Не пытаясь вспоминать прошлое, – так как и ей самой давалось это с превеликим трудом, – она сильнее начала тянуться к настоящему. Ничто не сглаживает боль вчерашнего дня, как скорые события настоящего. Прочитав достаточно раз найденную ею книгу, она была готова поверить в то, что своими действиями смогла привлечь к себе внимание кого-то свыше… Кого-то настолько могущественного и доброго, что он великодушно послал своё грозное оружие на голову врага, даже не думая забрать его обратно.
Случилось так, что случайно упавший объект стал символом почитания у одной, и счастливой случайностью для другого.
Сколько бы нельзя было смотреть на торчащий из бычьей головы огромный крест, но тушу, в которую он был воткнут нельзя было игнорировать. Она чем-то напоминала небольшой холм, из вершины которой символично торчал тот самый снаряд. Не оспоримо, что многие люди, которые увлечены каким-то единственным процессом или объектом, просто не способы на то, чтобы реагировать на что-то другое. Мария бы и дальше стояла молча перед поверженным созданием, если бы её оцепеневшая от отдачи рука не продолжала ныть и зудеть. Словно прикованная, она не могла двинуться из-за сковывающего чувства благоговения перед спасительным объектом. У неё не было духа заняться чем-то более важным. Как и бывает с людьми, которые испытывают нестерпимый дискомфорт, они не могут собраться с мыслями и уделить всё своё внимание чему-то одному. «Какой прекрасный крест!»; «Как он здесь очутился?»; «Он такой яркий!»; «Почему он упал именно сейчас?»; «Интересно, а он очень тяжёлый?»; «Надеюсь, это страшилище больше не поднимется». Между одной из таких мыслей, которые вертелись вокруг креста и монстра, промелькнуло небольшое имя: «Майкл».
Девушку словно ударило током. Неприятные ощущения в руке исчезли, и, мысли о спасительном кресте не казались какими-то чересчур великими. То была обычная случайность, но крайне удачная. Она принялась помогать Майклу, который продолжал лежать с торчащими ногами из пасти чудовища. Он никак не среагировал на то, что до него дотронулись, и попытались вытащить наружу. Мария была исхудавшей, но даже будучи обессиленной, ей удалось за ноги вытащить своего друга наружу. В начале вытащить бессознательного Майкла было тяжело, но затем, его словно сорняком вырвало из пасти; Мария как будто на секунду стала сильнее в несколько раз. Позже, она сама удивлялась тому, как ей удалось всё это совершить.
Мария не просто вытащила Майкла наружу, она смогла дотащить его до кабинета священника, где, бережно положив на пол начала осматривать. Какими бы отвратительными порами не пропитался насквозь Майкл, и как сильно он не был бы испачкан кровью вперемешку с слизью и слюной, Мария продолжала в нём видеть своего драгоценного спасителя и героя. Если в самом начале он показался ей тёмной фигурой, которая излучает только боль и страдание, то потом он стал обычным человеком, который на самом деле чуть сильный, чем выглядит. Сейчас, лежа на полу, он представлялся ей воином в сияющих доспехах. Несмотря на своё поражение и падение, он всё равно казался могущественным и непобедимым. Если же герои творят свои свершения, то за ними постепенно выстраиваются те, кто творят этих героев дальше, поддерживая их и совершенствуя. Именно такие роли распределила Мария.
Новые раны Майкла были незначительны. То, что ему удалось пережить в заточении садиста было в несколько раз опасней и хуже. Сейчас же он мог похвастаться только тем, что у него появилось несколько новых синяков и слабых царапин. Не сразу Мария заметила что-то новое; ей даже показалось, словно ничего другого на теле и не было, однако, на ладони правой руки красовалась рубленная сквозная рана. Характером повреждений она отличалась от всего остального, словно ворвалась так же неожиданно, как и смерть змеевидного монстра. Мария сразу представила золотой крест. Именно эта жуткая рана и была нанесена им. Ещё более странным было то, что рана не была раскрытой. Всё успело затянуться, из-за чего казалось, словно это ранение было получено очень давно. Только ближе к пальцам прослеживалась свежие следы, то было показателем того, как девушка вырвала беднягу из пасти. Девушку пугал тот факт, что из-за её «помощи», этот человек пострадал, но и в то же время был невредим.
Внутри церкви количество медикаментов было минимальным. Там можно было найти только несколько таблеток от головной боли и для понижения артериального давления. В панике Мария уже хотела выбежать за пределы здания, чтобы как можно скорее найти помощь для пострадавшего. Но стоило ей выглянуть наружу, как она обнаружила на пороге загадочную сумку. Как давно она была здесь? Что внутри неё? Никто из жильцов церкви не мог это знать. Об этом мог бы сказать старый священник, если бы мертвецы могли говорить. Руки боялись тянуться к красной сумке; она выглядел угрожающе и зловеще, словно была предоставлен кем-то, кто хотел навредить, кто прямо и говорил: «в этой сумке таится ваша смерть!». Она была потрёпанная, грязная, цвета свежей крови, её словно носили от одного страшного места к другому, в ходе которых она пропиталась чем-то пугающим и опасным. И она ждала, словно зверёк – тихо и послушно, - чтобы выждать мгновение и напасть. Именно так и выглядела эта незнакомая сумка.
Мария же стояла перед зияющей под её ногами бездной. Перед ней лежал символ настоящей таинственности и неопределённости, что-то хорошее, или, что-то плохое. Позади девушки был чистейший ужас и горе: мёртвое тело, омерзительное зловоние, и страдающий от боли друг. Столь небольшой, но необычный предмет, способен изменить всё вокруг. Было ли там настоящее спасение или всеобщая гибель – неизвестно. Один раз Мария уже увидела, как из открывшегося отверстия вылезла зловещая рука… но ведь монстр мёртв! Погибшее внутри стен существо не способно навредить после того, как испустило дух, а значит… значит бояться нечего. Но всё же Мария не спешила протянуть руки к сумке и открыть её. Она сомневалась в собственной безопасности и безопасности Майкла. Как долго ещё небесный воитель сможет оберегать девушку и её друга, оберегая их в самых разных моментах? Будет ли ему под силу уберечь Марию оттого, что находится внутри кроваво-красного зверя? Если погибнет Майкл, погибнет и Мария. Мария – Майкл. Гибель одного равнялась гибелью другого, и, всё это подвластно только Ему – тому самому вершителю судеб.
Мария медленно потянулась к застёжке на сумке, отдавая свою жизнь и судьбу тому, кому по праву ею распоряжаться. Это был второй полученный ею урок, взятый из найденной книги – смирение.
Открывшаяся сумка ослепила девушку; весь подбор красноватой внешности и чёрной внутренности скрывал в себе белоснежно-белый ком. Наваленная куча из коробок и склянок словно сияла светом звезды. Это было вознаграждение за то, через что пришлось пройти бывшей в заточении паре. Мария теперь не сомневаясь могла верить в то, что найденная ею книга ничему плохому не научит. Для неё Библия превратилась в учебник, свод правил и советов. Знание, передающиеся с стародавних времён.
Что-то в голове Марии щёлкнуло, видимые ею коробки оказались как раз таким тем, что могли помочь Майклу. Отдышавшись от испуга перед страшной сумкой, она остолбенела от радости перед её содержимым.
В скором времени девушка начала лечить друга. Она не боялась преувеличить с заботой и внутренним страхом того, что сделает всё плохо и неправильно. Всё даже вышло совсем иначе: потратив, примерно, в пять раз больше необходимого, она почти превратила Майкла в забинтованную мумию. Слабые порезы, синяки, и просто не нравящиеся Марии места на теле были прикрыты и обеззаражены. Больше всего лекарств ушло на повреждённую кисть. Пациент на протяжении всех процедур ни разу не шелохнулся. Он только молча лежал дальше на полу, продолжая умеренно дышать.
Словно каменное изваяние, что охраняют покой усопших на старых кладбищах, Мария тратила всё время на то, чтобы находиться рядом с Майклом. Она положила его голову на колени, надеясь таким образом согреть пострадавшего. Изредка, она читала отрывки из книги. В этот небольшой период она полностью забыла про еду и питьё. Ей было достаточно только того, что она находится рядом с человеком, который нуждается в её заботе и помощи. Марии казалось это необычным, приятным, и, чем-то величественным, словно её действия исходят от чего-то неописуемо могущественного и тайного. Любой бы смог подумать также, осознавая то, что и девушка, и её друг находились в опасном положении. Мало того, что они не точно знали о гибели существа, а лишь отдалённо догадывались об этом, так и ещё их крепость была открыта нараспашку, благородно приглашая любого путника внутрь, не взирая на его внешний вид и мотивы.
Именно то, что за целых два дня ничего плохого не случилось: никто не наведался к парочке, никому не стало хуже, – и даже мысли негативной не проскочило между ними. Это было доказательством того, что всё было кем-то спланировано.
5.3 Процессия
Майкл потерял сознание ещё тогда, когда пожирающее его чудище свалилось набок. После резкой встряски и удара, всё обратилось в темноту. Единственное, что можно было заметить перед случившимся, так это то, как сверху сквозь мясо и кости спустилось большое золотистое лезвие, что воткнулось в руку. Остальное было словно в бреду: где-то издали разносились сомнительные и невнятные звуки, повсюду царствовал коктейль странных запахов и ощущений. Майкл бы предположил, что снова оказался в своей тёмной клетке, или вовсе никогда не покидал её пределы. Но эти мысли посетили его в тот момент, когда он начал приходить в себя. Ему довелось очнуться на мягкой и тёплой подушке; окружающая его обстановка пустого и безжизненного кабинета была более гнетущей и скучной. Весь скоп эмоций и ощущений, что мучали его в бессознательном положении, длился всего лишь мгновение.
Собственного тела он почти не ощущал.
В общей сложности с ближайших домов были собраны: капсулы с обезболивающим, противовоспалительные мази, бинты, препараты от рядовых болезней, стимулирующие и бутылки с перекисью. Всё это было помещено в массивную спортивную сумку и, бережно уложено перед главных входом в церковь.
Но и такой благоприятный жест не очистил старца: он по-прежнему ощущал себя привязанным к молодым людям. Как бы сильно он не хотел загладить свою вину, он никуда не спешил. Оставив сумку у порога здания, он не стал привлекать к себе внимание, стучать или шуметь. Он понимал, что рано или поздно парочка попытается выйти наружу, и, обнаружит перед собой такой великодушный подарок. Старик решил остаться и помогать из тени. Ему не нужно было, чтобы кто-то благодарил именно его, ведь, вся помощь оказывается Им, и, именно Ему должна сыпаться вся благодарность. Пусть священника и будут тайком поносить и дальше, он не отступиться оттого, что продолжит этот благородный путь.
Не отставая далеко от своего старого жилища, и, не пытаясь ворваться в закрытые дома, старик решил вернуться через знакомые пути в подземный тоннель. Постелив собственную накидку на пол, он решился жить под землёй. Он станет ангелом-хранителем, живущим под боком у незнающих о нём людей. Святой символ, спящий в грязи.
Проснуться пришлось так же поспешно, как и заснуть вечером. Старик не ел и не пил уже много часов, но?, – как ни странно для людей, поглощённых одной мыслью, – он не испытывал ни жажды, ни голода. Никакого-либо негативного ощущение от самоистязания не было. Этот человек был опьянён тем, на что он подписался. На протяжении нескольких часов он продолжал сидеть под баррикадой, и прислушивался к тишине наверху. Иногда он уходил молиться за измученных, возвращаясь к своему спальному месту прямо под лестницей. Молился он более яро, чем доводилось ему делать до своего перерождения в отвратительного человека. Звуки, которые он издавал в такие кроткие и интимные моменты, напоминали скорее плач, нежели собранную речь. Мысли о своих поступках и ошибках пугали его, заставляли дрожать и плакать. Это был мученик, возрождённый проведением.
Повторение всех этих действий снова и снова не могло продолжаться вечно. Оно бы продлилось ещё пару дней, максимум, неделю, пока тело старика не ослабнет и иссохнет. Сам старик был готов пойти на такую жертву, – ничего его уже не привлекало и не интересовало, никакая другая идея не выходила на передний план. То, стало его новым смыслом жизни, некой дорогой к благодати и просвещению. Но у судьбы – или бога – были на то другие планы. На третий день общих молитв и подслушиванием за умиротворённой парочки, старик невольно привлёк к себе излишнее внимание. В начале, ему казалось, что он случайно станет свидетелем чего-то великого, так как не раз слышал над собой странный звуки, будто что-то тёрлось о каменную кладку. Старец не поднимал голову, ибо боялся спугнуть то, что обратило на него внимание. Его вера ослепила глаза, предоставив нахлынувшему духовному спокойствию быть главным органом.
Молитвами за спасение и упокой, священник привлёк внимание того самого чудища, что позже пролезет через баррикады внутрь церкви и устроит там настоящий кавардак.
Бывшему садисту не дано было узнать, что с ним стало, что именно проникло внутрь церкви. Продолжая веровать в правильность своих поступков, он лишил себя, пожалуй, самого сильного страха, которые когда-либо смог бы испытать в своей жизни. Он умер в счастье, в свете и любви. Продолжая думать о тех, кому он некогда причинил вред.
Более двадцати месяцев садист и мучитель. Позже, три дня праведник и мученик. А затем… забытый всеми, никем неизвестная и нелюбимая жертва.
5.2 Кара слепа
Когда странное создание с телом змеи и головой быка рухнуло на пол, Мария была не в силах сойти с места. Она одновременно испытывала и страх, и дикое восхищение оттого, что именно после её действий произошло столь великое свержение загадочного монстра. Девушка действовала полностью интуитивно: ей впервые удалось взять в руки такое оружие, но это не помешало безошибочно воспользоваться им.
После выстрела дробовик вылетел из слабой хватки девушки. Он выскочил и скрылся где-то вдали, словно тоже пытался спрятаться от текущего конфликта. Руки Марии беспорядочно тряслись от прошедшей по ним отдаче. Было ощущение, будто девушка в руках сжимала молнию, которая неожиданно выскочила. В первую очередь Марию оцепил шок. Что случилось? Как так вышло? Она осознала только то, что в руке сжимала грозное оружие, которым Майкл пытался уничтожить чудовище, но затем… с неба упал огромный золотистый меч и поверг чудище. Бедняжка даже не могла связать два этих события, соединить их и найти закономерность. Она раньше не замечала прикреплённый к потолку крест, который свисал оттуда чуть ли не с самой постройки здания. Когда она впервые оказалась здесь, то смотрела только в пол; Майкл же почти сразу осмотрел всё вокруг, каждый угол и каждую щель.
Случившееся только сильнее повлияло на то, как Мария начала ощущать окружающий мир. Не пытаясь вспоминать прошлое, – так как и ей самой давалось это с превеликим трудом, – она сильнее начала тянуться к настоящему. Ничто не сглаживает боль вчерашнего дня, как скорые события настоящего. Прочитав достаточно раз найденную ею книгу, она была готова поверить в то, что своими действиями смогла привлечь к себе внимание кого-то свыше… Кого-то настолько могущественного и доброго, что он великодушно послал своё грозное оружие на голову врага, даже не думая забрать его обратно.
Случилось так, что случайно упавший объект стал символом почитания у одной, и счастливой случайностью для другого.
Сколько бы нельзя было смотреть на торчащий из бычьей головы огромный крест, но тушу, в которую он был воткнут нельзя было игнорировать. Она чем-то напоминала небольшой холм, из вершины которой символично торчал тот самый снаряд. Не оспоримо, что многие люди, которые увлечены каким-то единственным процессом или объектом, просто не способы на то, чтобы реагировать на что-то другое. Мария бы и дальше стояла молча перед поверженным созданием, если бы её оцепеневшая от отдачи рука не продолжала ныть и зудеть. Словно прикованная, она не могла двинуться из-за сковывающего чувства благоговения перед спасительным объектом. У неё не было духа заняться чем-то более важным. Как и бывает с людьми, которые испытывают нестерпимый дискомфорт, они не могут собраться с мыслями и уделить всё своё внимание чему-то одному. «Какой прекрасный крест!»; «Как он здесь очутился?»; «Он такой яркий!»; «Почему он упал именно сейчас?»; «Интересно, а он очень тяжёлый?»; «Надеюсь, это страшилище больше не поднимется». Между одной из таких мыслей, которые вертелись вокруг креста и монстра, промелькнуло небольшое имя: «Майкл».
Девушку словно ударило током. Неприятные ощущения в руке исчезли, и, мысли о спасительном кресте не казались какими-то чересчур великими. То была обычная случайность, но крайне удачная. Она принялась помогать Майклу, который продолжал лежать с торчащими ногами из пасти чудовища. Он никак не среагировал на то, что до него дотронулись, и попытались вытащить наружу. Мария была исхудавшей, но даже будучи обессиленной, ей удалось за ноги вытащить своего друга наружу. В начале вытащить бессознательного Майкла было тяжело, но затем, его словно сорняком вырвало из пасти; Мария как будто на секунду стала сильнее в несколько раз. Позже, она сама удивлялась тому, как ей удалось всё это совершить.
Мария не просто вытащила Майкла наружу, она смогла дотащить его до кабинета священника, где, бережно положив на пол начала осматривать. Какими бы отвратительными порами не пропитался насквозь Майкл, и как сильно он не был бы испачкан кровью вперемешку с слизью и слюной, Мария продолжала в нём видеть своего драгоценного спасителя и героя. Если в самом начале он показался ей тёмной фигурой, которая излучает только боль и страдание, то потом он стал обычным человеком, который на самом деле чуть сильный, чем выглядит. Сейчас, лежа на полу, он представлялся ей воином в сияющих доспехах. Несмотря на своё поражение и падение, он всё равно казался могущественным и непобедимым. Если же герои творят свои свершения, то за ними постепенно выстраиваются те, кто творят этих героев дальше, поддерживая их и совершенствуя. Именно такие роли распределила Мария.
Новые раны Майкла были незначительны. То, что ему удалось пережить в заточении садиста было в несколько раз опасней и хуже. Сейчас же он мог похвастаться только тем, что у него появилось несколько новых синяков и слабых царапин. Не сразу Мария заметила что-то новое; ей даже показалось, словно ничего другого на теле и не было, однако, на ладони правой руки красовалась рубленная сквозная рана. Характером повреждений она отличалась от всего остального, словно ворвалась так же неожиданно, как и смерть змеевидного монстра. Мария сразу представила золотой крест. Именно эта жуткая рана и была нанесена им. Ещё более странным было то, что рана не была раскрытой. Всё успело затянуться, из-за чего казалось, словно это ранение было получено очень давно. Только ближе к пальцам прослеживалась свежие следы, то было показателем того, как девушка вырвала беднягу из пасти. Девушку пугал тот факт, что из-за её «помощи», этот человек пострадал, но и в то же время был невредим.
Внутри церкви количество медикаментов было минимальным. Там можно было найти только несколько таблеток от головной боли и для понижения артериального давления. В панике Мария уже хотела выбежать за пределы здания, чтобы как можно скорее найти помощь для пострадавшего. Но стоило ей выглянуть наружу, как она обнаружила на пороге загадочную сумку. Как давно она была здесь? Что внутри неё? Никто из жильцов церкви не мог это знать. Об этом мог бы сказать старый священник, если бы мертвецы могли говорить. Руки боялись тянуться к красной сумке; она выглядел угрожающе и зловеще, словно была предоставлен кем-то, кто хотел навредить, кто прямо и говорил: «в этой сумке таится ваша смерть!». Она была потрёпанная, грязная, цвета свежей крови, её словно носили от одного страшного места к другому, в ходе которых она пропиталась чем-то пугающим и опасным. И она ждала, словно зверёк – тихо и послушно, - чтобы выждать мгновение и напасть. Именно так и выглядела эта незнакомая сумка.
Мария же стояла перед зияющей под её ногами бездной. Перед ней лежал символ настоящей таинственности и неопределённости, что-то хорошее, или, что-то плохое. Позади девушки был чистейший ужас и горе: мёртвое тело, омерзительное зловоние, и страдающий от боли друг. Столь небольшой, но необычный предмет, способен изменить всё вокруг. Было ли там настоящее спасение или всеобщая гибель – неизвестно. Один раз Мария уже увидела, как из открывшегося отверстия вылезла зловещая рука… но ведь монстр мёртв! Погибшее внутри стен существо не способно навредить после того, как испустило дух, а значит… значит бояться нечего. Но всё же Мария не спешила протянуть руки к сумке и открыть её. Она сомневалась в собственной безопасности и безопасности Майкла. Как долго ещё небесный воитель сможет оберегать девушку и её друга, оберегая их в самых разных моментах? Будет ли ему под силу уберечь Марию оттого, что находится внутри кроваво-красного зверя? Если погибнет Майкл, погибнет и Мария. Мария – Майкл. Гибель одного равнялась гибелью другого, и, всё это подвластно только Ему – тому самому вершителю судеб.
Мария медленно потянулась к застёжке на сумке, отдавая свою жизнь и судьбу тому, кому по праву ею распоряжаться. Это был второй полученный ею урок, взятый из найденной книги – смирение.
Открывшаяся сумка ослепила девушку; весь подбор красноватой внешности и чёрной внутренности скрывал в себе белоснежно-белый ком. Наваленная куча из коробок и склянок словно сияла светом звезды. Это было вознаграждение за то, через что пришлось пройти бывшей в заточении паре. Мария теперь не сомневаясь могла верить в то, что найденная ею книга ничему плохому не научит. Для неё Библия превратилась в учебник, свод правил и советов. Знание, передающиеся с стародавних времён.
Что-то в голове Марии щёлкнуло, видимые ею коробки оказались как раз таким тем, что могли помочь Майклу. Отдышавшись от испуга перед страшной сумкой, она остолбенела от радости перед её содержимым.
В скором времени девушка начала лечить друга. Она не боялась преувеличить с заботой и внутренним страхом того, что сделает всё плохо и неправильно. Всё даже вышло совсем иначе: потратив, примерно, в пять раз больше необходимого, она почти превратила Майкла в забинтованную мумию. Слабые порезы, синяки, и просто не нравящиеся Марии места на теле были прикрыты и обеззаражены. Больше всего лекарств ушло на повреждённую кисть. Пациент на протяжении всех процедур ни разу не шелохнулся. Он только молча лежал дальше на полу, продолжая умеренно дышать.
Словно каменное изваяние, что охраняют покой усопших на старых кладбищах, Мария тратила всё время на то, чтобы находиться рядом с Майклом. Она положила его голову на колени, надеясь таким образом согреть пострадавшего. Изредка, она читала отрывки из книги. В этот небольшой период она полностью забыла про еду и питьё. Ей было достаточно только того, что она находится рядом с человеком, который нуждается в её заботе и помощи. Марии казалось это необычным, приятным, и, чем-то величественным, словно её действия исходят от чего-то неописуемо могущественного и тайного. Любой бы смог подумать также, осознавая то, что и девушка, и её друг находились в опасном положении. Мало того, что они не точно знали о гибели существа, а лишь отдалённо догадывались об этом, так и ещё их крепость была открыта нараспашку, благородно приглашая любого путника внутрь, не взирая на его внешний вид и мотивы.
Именно то, что за целых два дня ничего плохого не случилось: никто не наведался к парочке, никому не стало хуже, – и даже мысли негативной не проскочило между ними. Это было доказательством того, что всё было кем-то спланировано.
5.3 Процессия
Майкл потерял сознание ещё тогда, когда пожирающее его чудище свалилось набок. После резкой встряски и удара, всё обратилось в темноту. Единственное, что можно было заметить перед случившимся, так это то, как сверху сквозь мясо и кости спустилось большое золотистое лезвие, что воткнулось в руку. Остальное было словно в бреду: где-то издали разносились сомнительные и невнятные звуки, повсюду царствовал коктейль странных запахов и ощущений. Майкл бы предположил, что снова оказался в своей тёмной клетке, или вовсе никогда не покидал её пределы. Но эти мысли посетили его в тот момент, когда он начал приходить в себя. Ему довелось очнуться на мягкой и тёплой подушке; окружающая его обстановка пустого и безжизненного кабинета была более гнетущей и скучной. Весь скоп эмоций и ощущений, что мучали его в бессознательном положении, длился всего лишь мгновение.
Собственного тела он почти не ощущал.
