Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно подземелье недовольно провожало незваного гостя. Но он шёл прочь от двери, прочь от тайны двух мертвецов. «Вдруг впереди, ещё ждут новые загадки и более страшные открытия?» - так думал Саша, продвигаясь осторожно вперёд по тёмному тоннелю. И он был прав, предчувствие его не обмануло.
Саша понимал, что где-то рядом, уже должно быть впереди, на стене, то самое, небольшое серебряное блюдо, с неведомыми узорами и гербом СССР. Но это оказалось не так. Александр шёл вперёд, будучи уверенным, что уже скоро он увидит на стене серебряный артефакт. С каждым шагом, тишина становилась всё гнетуще. Слабый свет огарка свечи выхватывал из мрака лишь неровные стены, покрытые влажным налётом, и причудливые тени, словно пытались преградить путь парню. Видно, как небольшие ручейки стекают по стенам, с потолка вниз. Впереди, внезапно показался обвал, где груда камней и осыпавшаяся порода, перегородила проход. «Вот значит откуда шёл грохот, это завал,» - подумал Саша.
Он остановился, вглядываясь в хаотичное нагромождение валунов и щебня. Путь вперёд был заблокирован, и нужно было что-то предпринять, чтобы добраться до дома. Саша принялся за работу, чтобы разобрать завал. Сначала он пытался сдвинуть те самые крупные камни, но они сидели плотно, будто вросли в землю. Тогда он переключился на более мелкую породу. Он вставлял лезвие ножа в щели и аккуратно поддевал куски породы, и вытаскивая их один за другим, складывал позади себя, вдоль стены.
Работа была кропотливой и требовала немалой силы, где каждый неверный шаг, мог спровоцировать новый обвал. Вода со стен и потолка текла всё сильнее. «Не хватало ещё, чтоб потолок упал, засыпав меня, да и водой всё тут залило!» - уже думал Саша. Пот струился по лицу, мышцы ныли от напряжения, но Александр не сдавался. Он методично продвигался вперёд, расширяя узкий лаз. Нож послушно выполнял свою функцию, но вот одно неудачное движение, и лезвие лопнуло, и в руке у Александра осталось лишь одна ручка. «Ничего, ничего, совсем немного осталось, чтоб пролезть вперёд!» - подбадривал себя парень. Сердце бешено колотилось. Каждый раз, когда очередной камень с грохотом падал, по тоннелю разносилось зловещее эхо, будто сам подземный ход предупреждал: «Давай, давай, быстрее шевели ластами, я долго не смогу удерживать эту породу, скоро она упадёт и завалит всё вокруг, а вода затопит!».
Саша обломком ножа помогал себе, он бросил его, этот единственный артефакт, что осталось у него от Михайловской крепости. Наконец, после изнурительной борьбы, он протиснулся сквозь узкую щель в завале. Едва оказавшись по ту сторону, Саша услышал позади ужасающий треск. Обернувшись, он увидел, как стена тоннеля начинает рушится. С оглушительным грохотом порода обвалилась, заполняя пространство позади него. А следом пошла вода. Она хлынула мощным потоком, с шумом заполняя тоннель.
Холодная, мутная, она пахла затхлостью и тиной, словно из древнего, забытого Богом болота. Вода стремительно поднималась, уже достигая колен. «Бежать! Надо бежать!» - пронеслось в голове. Саша бросился вперёд, спотыкаясь о неровный пол тоннеля. Темнота давила, дыхание сбивалось, хорошо, что ещё огарок схватил, и хоть какой-то свет. Он понимал, если остановиться, то значит утонуть. Вода настигала, липла к ногам, замедляя движение. Каждый шаг уже давался с невероятным трудом, но страх придавал силы. Впереди, на стене, справа, появился слабый отблеск, это было то самое блюдо, но Саша рванул мимо него, это не то время, чтобы изучать артефакт.
Бег по водному тоннелю давался с трудом, вода уже подбиралась до пояса. Вот он подбежал, к той самой двери, которая закрывала подземный ход. Это был выход в колодец, а это уже дом родной, деревенский. Подбежав к двери, Саша стал судорожно дёргать засов. Воды становилось всё больше и больше. Он с силой дёргал засов, а он, словно заклинил и не открывался. Сзади начали обрушиваться стены тоннеля. Вода всё прибывала, уже доходила почти до груди. Вдруг, из тоннеля, на него двигались два зелёных глаза, они были близко посажены друг к другу.
Эти глаза всё ближе и ближе. Сердце трепетало, начиналась паника. И вот, из темноты, навстречу Саше, плыла змея. Парень обомлел, он этих гадов ползучих панически боялся. Глаза парня раскрылись от ужаса. Он хотел заорать во всё горло, но вырвался только хрип. И хорошо, что глаза раскрылись, Саша увидел, что это уж, но всё равно очень страшно. Всё-таки дверь наконец-то поддалась, а сама щеколда осталась в руках у Александра. Он залез на лестницу, а вода стала заполнять уже колодец всё быстрее и быстрее. Ступени лестницы исчезали под водой с каждой минутой.
Сырой и счастливый, что чудом спасся, он вылез наружу и присел, на валявшийся рядом баран от колодца. Он разжал руку, чувствуя, что что-то держит, это был уж, который быстро уполз в траву. «Да, вот тебе бабушка и Юрьев день!» - подумал Саша.
Уже было ничего не важно, и эта дверь железная, с кодовым замком, и этот ход, одно жаль, что не помог там девчонкам, в Михайловской крепости, да и самим защитникам, когда ночью остались на берегу, да и разве могли они сладить с теми, которых было шестьсот человек, а поселенцев пятнадцать, да и не помощники в военных действиях были женщины и дети. Саша сидел и думал: «Вот теперь и колодец полон, но эта вода не могла его достать, он всё пытался осознать, что выжил.
Вот и закончена война между русскими и тлинкитами, воевавшими на Аляске. Топор войны зарыт. В архивах останутся сухие сводки, даты боёв, списки потерь и карты передвижений. В музеях выставят ржавые пули, ружья, пушки, но самое главное, то что не попадёт в отчёты, ни в экспозиции, это то, что останется в этом подземном ходу, в горах, долинах, в памяти живых. Под землёй, в запутанной сети древних тоннелей, навсегда останутся тайны, чьи то безымянные могилы, обрывки писем, которые никто уже не прочтёт. Эти подземелья, служившие укрытием и ловушкой, станут склепом для прошлого.
Старейшина тлинкитов, стоявший у могилы топора, тихо произнёс на родном языке: «Земля примет эту ярость. Она переварит её, как переваривает всё остальное. И когда-нибудь, здесь вырастут цветы.» В его словах о мире, была надежда, что люди заживут лучше, чтобы войны ушли в прошлое, чтобы наступила пора тишины, которую долго ждали.
Конец
06-02-26
Саша понимал, что где-то рядом, уже должно быть впереди, на стене, то самое, небольшое серебряное блюдо, с неведомыми узорами и гербом СССР. Но это оказалось не так. Александр шёл вперёд, будучи уверенным, что уже скоро он увидит на стене серебряный артефакт. С каждым шагом, тишина становилась всё гнетуще. Слабый свет огарка свечи выхватывал из мрака лишь неровные стены, покрытые влажным налётом, и причудливые тени, словно пытались преградить путь парню. Видно, как небольшие ручейки стекают по стенам, с потолка вниз. Впереди, внезапно показался обвал, где груда камней и осыпавшаяся порода, перегородила проход. «Вот значит откуда шёл грохот, это завал,» - подумал Саша.
Он остановился, вглядываясь в хаотичное нагромождение валунов и щебня. Путь вперёд был заблокирован, и нужно было что-то предпринять, чтобы добраться до дома. Саша принялся за работу, чтобы разобрать завал. Сначала он пытался сдвинуть те самые крупные камни, но они сидели плотно, будто вросли в землю. Тогда он переключился на более мелкую породу. Он вставлял лезвие ножа в щели и аккуратно поддевал куски породы, и вытаскивая их один за другим, складывал позади себя, вдоль стены.
Работа была кропотливой и требовала немалой силы, где каждый неверный шаг, мог спровоцировать новый обвал. Вода со стен и потолка текла всё сильнее. «Не хватало ещё, чтоб потолок упал, засыпав меня, да и водой всё тут залило!» - уже думал Саша. Пот струился по лицу, мышцы ныли от напряжения, но Александр не сдавался. Он методично продвигался вперёд, расширяя узкий лаз. Нож послушно выполнял свою функцию, но вот одно неудачное движение, и лезвие лопнуло, и в руке у Александра осталось лишь одна ручка. «Ничего, ничего, совсем немного осталось, чтоб пролезть вперёд!» - подбадривал себя парень. Сердце бешено колотилось. Каждый раз, когда очередной камень с грохотом падал, по тоннелю разносилось зловещее эхо, будто сам подземный ход предупреждал: «Давай, давай, быстрее шевели ластами, я долго не смогу удерживать эту породу, скоро она упадёт и завалит всё вокруг, а вода затопит!».
Саша обломком ножа помогал себе, он бросил его, этот единственный артефакт, что осталось у него от Михайловской крепости. Наконец, после изнурительной борьбы, он протиснулся сквозь узкую щель в завале. Едва оказавшись по ту сторону, Саша услышал позади ужасающий треск. Обернувшись, он увидел, как стена тоннеля начинает рушится. С оглушительным грохотом порода обвалилась, заполняя пространство позади него. А следом пошла вода. Она хлынула мощным потоком, с шумом заполняя тоннель.
Холодная, мутная, она пахла затхлостью и тиной, словно из древнего, забытого Богом болота. Вода стремительно поднималась, уже достигая колен. «Бежать! Надо бежать!» - пронеслось в голове. Саша бросился вперёд, спотыкаясь о неровный пол тоннеля. Темнота давила, дыхание сбивалось, хорошо, что ещё огарок схватил, и хоть какой-то свет. Он понимал, если остановиться, то значит утонуть. Вода настигала, липла к ногам, замедляя движение. Каждый шаг уже давался с невероятным трудом, но страх придавал силы. Впереди, на стене, справа, появился слабый отблеск, это было то самое блюдо, но Саша рванул мимо него, это не то время, чтобы изучать артефакт.
Бег по водному тоннелю давался с трудом, вода уже подбиралась до пояса. Вот он подбежал, к той самой двери, которая закрывала подземный ход. Это был выход в колодец, а это уже дом родной, деревенский. Подбежав к двери, Саша стал судорожно дёргать засов. Воды становилось всё больше и больше. Он с силой дёргал засов, а он, словно заклинил и не открывался. Сзади начали обрушиваться стены тоннеля. Вода всё прибывала, уже доходила почти до груди. Вдруг, из тоннеля, на него двигались два зелёных глаза, они были близко посажены друг к другу.
Эти глаза всё ближе и ближе. Сердце трепетало, начиналась паника. И вот, из темноты, навстречу Саше, плыла змея. Парень обомлел, он этих гадов ползучих панически боялся. Глаза парня раскрылись от ужаса. Он хотел заорать во всё горло, но вырвался только хрип. И хорошо, что глаза раскрылись, Саша увидел, что это уж, но всё равно очень страшно. Всё-таки дверь наконец-то поддалась, а сама щеколда осталась в руках у Александра. Он залез на лестницу, а вода стала заполнять уже колодец всё быстрее и быстрее. Ступени лестницы исчезали под водой с каждой минутой.
Сырой и счастливый, что чудом спасся, он вылез наружу и присел, на валявшийся рядом баран от колодца. Он разжал руку, чувствуя, что что-то держит, это был уж, который быстро уполз в траву. «Да, вот тебе бабушка и Юрьев день!» - подумал Саша.
Уже было ничего не важно, и эта дверь железная, с кодовым замком, и этот ход, одно жаль, что не помог там девчонкам, в Михайловской крепости, да и самим защитникам, когда ночью остались на берегу, да и разве могли они сладить с теми, которых было шестьсот человек, а поселенцев пятнадцать, да и не помощники в военных действиях были женщины и дети. Саша сидел и думал: «Вот теперь и колодец полон, но эта вода не могла его достать, он всё пытался осознать, что выжил.
Вот и закончена война между русскими и тлинкитами, воевавшими на Аляске. Топор войны зарыт. В архивах останутся сухие сводки, даты боёв, списки потерь и карты передвижений. В музеях выставят ржавые пули, ружья, пушки, но самое главное, то что не попадёт в отчёты, ни в экспозиции, это то, что останется в этом подземном ходу, в горах, долинах, в памяти живых. Под землёй, в запутанной сети древних тоннелей, навсегда останутся тайны, чьи то безымянные могилы, обрывки писем, которые никто уже не прочтёт. Эти подземелья, служившие укрытием и ловушкой, станут склепом для прошлого.
Старейшина тлинкитов, стоявший у могилы топора, тихо произнёс на родном языке: «Земля примет эту ярость. Она переварит её, как переваривает всё остальное. И когда-нибудь, здесь вырастут цветы.» В его словах о мире, была надежда, что люди заживут лучше, чтобы войны ушли в прошлое, чтобы наступила пора тишины, которую долго ждали.
Конец
06-02-26
