Он знал, что от его слов зависит многое, даже его жизнь. «Я ищу не беды, а покоя и буду вам очень благодарен,» - ответил Саша. Стоявший рядом ещё один стражник добавил: «Да это поди тоже беглец, с корабля, как те два английских матроса, которые к нам в крепость прибились.» Саша, Анютка и Татьяна зашли внутрь крепости, массивная дверь за ними закрылась. Тора бодро залаяла, будто говоря, что мы все пришли домой! Александр осторожно наблюдал по сторонам. Его интересовали не столько деревянные постройки, а сколько сама девушка, а она была хороша.
На вид ей было девятнадцать лет и была она старшей сестрой маленькой Анютки. Её облик отражал суровую красоту северного края. Стройная, но крепкая фигура, которая свидетельствовала о привычке к нелёгкому быту. С ранних лет, она умела и прясть, и шить, и готовить, и помогать по хозяйству. Длинные, тёмно-русые волосы, обычно заплетённые в тугую косу, лишь изредка выбивались тонкими прядями из-под тёплого платка. Лицо с высокими скулами и прямым носом обрамляли тонкие, чуть обветренные губы. В её серых, как зимнее море, глазах читалась и детская нежность к сестрёнке, и взрослая ответственность за домашний очаг.
Одевалась она просто, но добротно: льняная рубаха с вышивкой по вороту и рукавам, шерстяная юбка до щиколоток, а поверх – тёплый кафтан из овчины. На ногах кожаные сапожки, подбитые мехом. Ну, а когда были холода, то она укутывала шею и плечи пёстрым шерстяным шарфом, который сама же и связала. День её начинался с рассветом. Пока Анютка ещё спала, девушка растапливала печь, готовила овсяную кашу, проверяла запасы сушёной рыбы и ягод. Потом будила сестрёнку, заплетала ей косички и следила, чтобы та тепло оделась. Днём Татьяна могла часами сидеть у окна за шитьём, напевая старинные песни. А вечером, при свете лучины, она читала Анютке вслух или рассказывала сказки, пока малышка не закроет глаза.
В крепости Татьяну уважали за спокойный нрав и отзывчивость. Она умела выслушать, утешить, помочь советом. Среди местных женщин она слыла мастерицей. Её вышивки украшали дома соседей, а пироги с клюквой славились на всю округу. Но главная радость Татьяны это была Анютка. Девушка оберегала сестрёнку с трепетной заботой, словно маленький росток, в суровом северном климате. В её глазах, Анютка была не просто младшей сестрой, а светом, согревающим душу, в долгих аляскинских зимах. Несмотря на молодость, она уже познала тяжесть потерь и тревог: её мать скончалась от лихорадки. Но Татьяна не позволила горю сломить себя. В её сердце жили надежда и вера – в завтрашний день, в силу семьи, в землю, которая, несмотря на суровость, давала им кров и пищу. И каждый вечер, укладывая Анютку спать, Татьяна шептала молитву, прося у небес, лишь одного- чтобы сестрёнка росла счастливой и здоровой.
- Татьяна, а где найти старшего? – спросил Александр.
- Я знаю, он в кузнице, это кузнец Герасим. Танечка, я отведу его, - сказала Анютка, - Тора, пошли с нами!
- Хорошо, идите, я в церкви буду! – ответила Татьяна.
Александр оглянулся на ворота, всё здесь ему было очень интересно. Эти ворота были массивные, деревянные, а створки покрыты металлическими пластинами, защищающими от ударов и пожаров. А над воротами красовалась фигура святого Михаила, держащего меч и щит, символически, обеспечивающего защиту крепости от зла и опасности. А сама крепость называлась Михайловской, которая стояла гордо на берегу Тихого океана, подобно стражнику, охраняя владения Русско-Американской компании от врагов и стихии. Саша видел высокий частокол из толстых брёвен, окружающий внутренний двор, создавая ощущение защищённости и надёжности.
Частокол был украшен резьбой, выполненной руками искусных мастеров- колонистов. Где каждый рисунок рассказывал свою историю: тут и морские приключения, и встречи с дикими животными, и сражения с враждебными племенами. Эти узоры стали своеобразным языком, которым русская душа говорила о своём пути и опыте. Этот высокий деревянный забор служил первой линией обороны. Его высота достигала около четырёх метров, обеспечивая преграду, против возможного штурма.
- Ну, чего застыл? Пойдём! – сказала Анютка, - Вон, она кузня.
В Михайловской крепости, на острове Ситка, стояла небольшая кузница- сердце ремесленного труда и незримая опора гарнизона. Её стены, сложенные из толстых лиственных брёвен, которые почернели от времени и копоти, а узкая дверь, окованная железными полосами, была приоткрыта, выпуская наружу волны жаркого воздуха, там слышался перезвон металла. Здесь хозяйничал кузнец Герасим – мужчина богатырского сложения, с широкими плечами и руками, словно выкованными из тог же железа, что и его изделия. Его тёмная борода, опалённая искрами, была заплетена в короткую косу, а на предплечьях, выступали узлы мускулов, привыкших к тяжелому молоту. Глаза, под густыми бровями смотрели спокойно и внимательно.
- Ну, и кто ты такой? – спросил кузнец.
Александру пришлось выкручиваться, ведь правду не расскажешь, да и не поймут, что он из другого времени.
- Я с корабля убежал, не хочу больше быть матросом, хочу, чтоб под ногами была не качающаяся палуба, а твёрдая земля! – отвечал парень.
- Вот и я вижу, на рыбака ты не похож, какие недавно к нам приплыли, на охотника тоже, может мастеровой какой? – спросил Герасим, - Делать то чего умеешь?
- Да я больше по плотницкой части, - ответил Александр.
Тут он не соврал, он всегда раньше, с дедом, в деревне частенько плотницкой работой занимались, и у него хорошо получалось, особенно «треугольная резьба по дереву». «Вот покажу мастер- класс!» - подумал Александр, - а то на частоколе, уж больно примитивные картинки были».
- Бездельничать тебе в крепости никто не даст, да и работы много по дереву всякой, - сказал кузнец, - Посмотрим, что ты за человек и нужен ли ты нам, так что покажи на что ты способен! За тобой смотреть будут! Твои то все ушли на промысел, как они потом вернутся. Будет у нас разговор серьёзный с ним, отпустят ли тебя к нам жить, в крепость? Анютка, своди его покормить!
- Хорошо, дядька Герасим, я его к Татьяне отведу, у неё пирожки остались, - сказала Анютка.
Александр посмотрел за спину Герасима, там, внутри кузни царил упорядочный хаос, где заготовки и инструменты на глиняных подставках, которые остывали, которые просто лежали. Тут были только что откованные подковы и наконечники, а в углу громоздилась гора угля, от которого вечно тянуло сухим жаром. А горн пылал днём и ночью, наполняя пространство рыжим свечением, а на наковальне, испещрённой десятками вмятин, чувствовалось, что только что кипела работа. Тут рождались вещи, без которых крепость не могла обойтись – от простых гвоздей, до прочных засовов для ворот.
- Дядька Герасим очень хороший, добрый, это он только с виду такой суровый, - сказала Анютка, - он так смешно покряхтывает и ещё что-то бормочет, наверное, просит Боженьку, чтоб тот помогал ему в работе. Он даже не прерывался, когда кто-то заходил в кузницу, то ли казак за подковой, то ли охотник за наконечником стрелы, Герасим только кивал им не прерывая работы. А по вечерам, дядька Герасим садился на чурбак у двери и смотрел на закат, как тот окрашивал воды залива в багровые тона.
- Да, сильный у вас кузнец, - сказал Саша.
- Тора, Тора! – крикнула девочка собаку, куда ты опять убежала?
С весёлым лаем, щенок выбежал из кузницы и ткнулся носом к Анютке в ногу.
- Ну, что, пойдёмте к Татьяне, она накормит, - добавила девчушка.
И они пошли в сторону церкви. Это был храм Святой Троицы, который возвышался посреди этого посёлка, маленький, но величественный. Его купола блестели золотым светом, будто маяк для заблудших душ. За стенами крепости размещался целый мир. Тут и домики из дерева, которые аккуратно стояли вдоль улиц. Дома были простыми, но уютными, где каждое окно украшалось наличниками. Главный дом губернатора стоял чуть особняком, подчёркивая статус хозяина и руководителя колонии.
- Вон дом губернатора, вон папкин дом, наш дом, -поправилась, не умолкая Анютка.
Вот они подошли к белым стенам храма, что говорило о чистоте намерений и вере в Бога, которую принесли сюда, в крепость первые христиане. Вот дверь храма открылась, и на порог вышла сестра Анютки.
- Были у Герасима? – спросила Татьяна.
- Да, он поговорил с нами, - ответила девочка.
- И что он сказал? – уже спросила девушка у Александра.
- Я сказал, что по плотницкой части буду, - ответил тот улыбаясь.
- А ещё, дядька Герасим сказал накормить его, - добавила девочка, - я ему говорю, что у нас пироги остались.
- Так уж и пироги, ты ещё утром, два съела, да папенька забрал с собой на промысел, вот два и осталось, ладно, каши наварю, - спокойно отозвалась Татьяна, - пойдёмте!
Немного в стороне от храма, были складские помещения, заполненные припасами и товарами. Тут хранились и запасы пушнины, соли, зерна, рыбы, добытой рыбаками из местного залива. Рядом, находился большой амбар, куда складывали оружие и боеприпасы. Но больше всего Александру понравились башни у ворот, которые поражали своим размахом, ведь каждая башня имела смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на море и окрестности, где дозорные следили за приближающимися судами и движениями местных племён. Тут на сторожевых вышках устанавливались небольшие пушки, способные вести огонь по вражеским судам и наземным силам. Артиллеристы могли обстреливать территорию вокруг крепости, отпугивая потенциального противника.
Эти башни были так сделаны, что служивым людям и казакам, можно было вести круговую оборону, наблюдая за происходящим вокруг крепости. Внутри самой крепости были выстроены и казармы для солдат, там же они отдыхали и принимали пищу. А обширные подвалы и хранилища обеспечивали запас пищи и питьевой воды на случай длительной осады.
Татьяна, как хозяйка, позвала всех в дом.
- Мойте руки и к столу! – скомандовала она. Танюша хлопотала у стола, накрытого домотканой скатертью.
На столе дымились глиняные миски с густой ухой из свежей рыбы, рядом лежали ломти ржаного хлеба и горка румяных оладий, политых мёдом. Татьяна бережно разлила суп по мискам, стараясь не пролить ни капли, ведь в их краях, каждая кроха была на счету.
- Анютка, иди скорее! – позвала она, обернувшись к младшей сестрёнке, которая возилась с лоскутной куклой, - всё стынет!
Девочка подбежала и забралась на скамью, а рядом с ней примостилась в ногах и Тора, жалобно поскуливая, выпрашивая кусочек. Глаза девочки загорелись при виде оладий.
- А я Саше сказала, что у нас два пирога остались, - смеясь говорила Анютка, а тут- вона как всего много, как на праздник.
- Ну, ведь Александр наш гость, а папка всегда говорил, что надо гостям радоваться, - проговорила девушка.
- Да, хозяюшка, вот это ты потчуешь! – сказал Саша, глядя на дымящуюся уху.
- Чем Бог послал, - ответила Татьяна, ставя перед ним миску, - да ты ешь пока горячее!
Александр с благодарностью кивнул и принялся за еду. Анютка, уже успевшая слопать пару оладий, с любопытством поглядывала на парня, поглаживая уши собаке. Татьяна хоть, и сама была голодна, сначала убедилась, что сестрёнка и гость наелись и лишь потом взяла ложку. У них в семье всегда так делал отец. Запах ухи, мёда и свежего хлеба смешивался с ароматом дерева и дыма из трубы.
Отобедав, Анютка сказала: «А хочешь я тебя отведу на башню округу поглядеть?» «Пойдём, глянем, если туда можно подняться,» - ответил Александр.
- Недолго и домой, я знаю, ты любишь сверху поглядывать на залив, - сказала сестрёнке девушка, - дай волю, она оттуда бы не слезала.
- Так если красиво вокруг, что ж не поглядеть, - добавил Саша.
- Там осторожней будьте, нам в церкви сказали, что тлинкиты вокруг крепости опять бродить стали, - проговорила девушка.
- Кто такие тлинкиты? Это индейцы североамериканские, я слышал, что они живут на Аляске, занимаются охотой и морским промыслом, - сказал Саша.
- Да, это они, - отвечала Татьяна, - вокруг нас очень красивая природа, живописные сопки, вода чистейшая, голубая на цвет, здесь строевой лес, богатый пушниной и зверем. А в заливе, который называется Старая Гавань очень много рыбы, каланов и сивучей. Местные жители, индейцы-тлинкиты живут тут. Мирного существования между русскими и индейцами не было, вот и поэтому крепость Михайловскую и построили. А сейчас эти племена очень возмущены, что их охотничьи угодья сократились. Они думали, что поселенцы из крепости варварски уничтожают зверей в больших количествах, так как очень ценится пушнина и обменять её можно было на любой товар. Вот они теперь и днём показываться стали, но может пугают, не нападут.
Вдруг зазвучал колокол на башне.
- Никуда не ходите, значит индейцы рядом, вон как стражники звонят в колокол, собирая всех на отражение атаки, - сказала Татьяна, - они узнали, эти их разведчики, что промысловая партия, а это пятьдесят человек ушли в море, а ведь это хорошее усиление гарнизона крепости. Папка рассказывал, что поселенцы раньше ездили в селения тлинкитов обмениваться шкурами и мехами, на ружья и порох, вот уж зря сделали.
- Да, уж, пусть бы у них всё как было: луки, стрелы, копья и кинжалы, так всегда показывали в кино индейцев, - сказал Саша.
- А что такое кино? – спросила Анютка.
- Это картинки на стенах, - только и смог объяснить Александр.
Мимо них, к воротам бежали русские и аборигены, жившие в крепости, в основном это были мужчины.
- Ну, вот, а женщинам и детям велено в кузню при нападении идти, пойдём Саша! – сказала Татьяна.
- Ты меня к кому приравниваешь, к женщинам или к детям? – строго сказал Александр, - я мужчина, и пойду к воротам.
- Хорошо, - Татьяна взяла за руку Анютку и пошла в сторону кузни.
Александр поднялся на башню. На него никто не обратил никакого внимания, будто он всегда тут жил с поселенцами, все смотрели вперёд. Там, вдалеке, появились индейцы в боевых деревянных доспехах, а на головах, для устрашения были одеты звериные черепа. Это всё выглядело очень страшно. Люди из крепости готовились к схватке. Стоящий рядом казак, с пушкарём сказал: "Вон, вчера ночью напали, метали копья и стрелы. Погибли при этой атаки три колониста. К утру бой закончился, нападавшие на крепость тлинкиты быстро удалились, забирая своих раненых с поля боя.Вот ведь, гады, с бухты не нападали, они просто скрытно подошли на своих каноэ, высадились на берег, и тогда только атаковали. Конечно, перед покровом ночи, им удалось подобраться к крепости незамеченными. Ты слышал, Фрол, как стрелами они подожгли деревянную казарму, но пожар вовремя удалось в этот раз потушить, а как сегодня будет, никто не знает.»
Александр вспомнил слова Татьяны, обращённые к нему: «Не ходи туда, там смерть!» - тихо сказала девушка, глядя на него.
В этот момент, раздался вой и дикие крики индейцев, которые бросились на штурм крепости. Русские ответили выстрелами из пушек. Казак, который рассказывал про ночной бой, схватил за рукав Александра и потянул его от бойницы, за частокол, и вовремя, потому, что сразу две стрелы воткнулись рядом в бревно.
На вид ей было девятнадцать лет и была она старшей сестрой маленькой Анютки. Её облик отражал суровую красоту северного края. Стройная, но крепкая фигура, которая свидетельствовала о привычке к нелёгкому быту. С ранних лет, она умела и прясть, и шить, и готовить, и помогать по хозяйству. Длинные, тёмно-русые волосы, обычно заплетённые в тугую косу, лишь изредка выбивались тонкими прядями из-под тёплого платка. Лицо с высокими скулами и прямым носом обрамляли тонкие, чуть обветренные губы. В её серых, как зимнее море, глазах читалась и детская нежность к сестрёнке, и взрослая ответственность за домашний очаг.
Одевалась она просто, но добротно: льняная рубаха с вышивкой по вороту и рукавам, шерстяная юбка до щиколоток, а поверх – тёплый кафтан из овчины. На ногах кожаные сапожки, подбитые мехом. Ну, а когда были холода, то она укутывала шею и плечи пёстрым шерстяным шарфом, который сама же и связала. День её начинался с рассветом. Пока Анютка ещё спала, девушка растапливала печь, готовила овсяную кашу, проверяла запасы сушёной рыбы и ягод. Потом будила сестрёнку, заплетала ей косички и следила, чтобы та тепло оделась. Днём Татьяна могла часами сидеть у окна за шитьём, напевая старинные песни. А вечером, при свете лучины, она читала Анютке вслух или рассказывала сказки, пока малышка не закроет глаза.
В крепости Татьяну уважали за спокойный нрав и отзывчивость. Она умела выслушать, утешить, помочь советом. Среди местных женщин она слыла мастерицей. Её вышивки украшали дома соседей, а пироги с клюквой славились на всю округу. Но главная радость Татьяны это была Анютка. Девушка оберегала сестрёнку с трепетной заботой, словно маленький росток, в суровом северном климате. В её глазах, Анютка была не просто младшей сестрой, а светом, согревающим душу, в долгих аляскинских зимах. Несмотря на молодость, она уже познала тяжесть потерь и тревог: её мать скончалась от лихорадки. Но Татьяна не позволила горю сломить себя. В её сердце жили надежда и вера – в завтрашний день, в силу семьи, в землю, которая, несмотря на суровость, давала им кров и пищу. И каждый вечер, укладывая Анютку спать, Татьяна шептала молитву, прося у небес, лишь одного- чтобы сестрёнка росла счастливой и здоровой.
- Татьяна, а где найти старшего? – спросил Александр.
- Я знаю, он в кузнице, это кузнец Герасим. Танечка, я отведу его, - сказала Анютка, - Тора, пошли с нами!
- Хорошо, идите, я в церкви буду! – ответила Татьяна.
Александр оглянулся на ворота, всё здесь ему было очень интересно. Эти ворота были массивные, деревянные, а створки покрыты металлическими пластинами, защищающими от ударов и пожаров. А над воротами красовалась фигура святого Михаила, держащего меч и щит, символически, обеспечивающего защиту крепости от зла и опасности. А сама крепость называлась Михайловской, которая стояла гордо на берегу Тихого океана, подобно стражнику, охраняя владения Русско-Американской компании от врагов и стихии. Саша видел высокий частокол из толстых брёвен, окружающий внутренний двор, создавая ощущение защищённости и надёжности.
Частокол был украшен резьбой, выполненной руками искусных мастеров- колонистов. Где каждый рисунок рассказывал свою историю: тут и морские приключения, и встречи с дикими животными, и сражения с враждебными племенами. Эти узоры стали своеобразным языком, которым русская душа говорила о своём пути и опыте. Этот высокий деревянный забор служил первой линией обороны. Его высота достигала около четырёх метров, обеспечивая преграду, против возможного штурма.
- Ну, чего застыл? Пойдём! – сказала Анютка, - Вон, она кузня.
В Михайловской крепости, на острове Ситка, стояла небольшая кузница- сердце ремесленного труда и незримая опора гарнизона. Её стены, сложенные из толстых лиственных брёвен, которые почернели от времени и копоти, а узкая дверь, окованная железными полосами, была приоткрыта, выпуская наружу волны жаркого воздуха, там слышался перезвон металла. Здесь хозяйничал кузнец Герасим – мужчина богатырского сложения, с широкими плечами и руками, словно выкованными из тог же железа, что и его изделия. Его тёмная борода, опалённая искрами, была заплетена в короткую косу, а на предплечьях, выступали узлы мускулов, привыкших к тяжелому молоту. Глаза, под густыми бровями смотрели спокойно и внимательно.
- Ну, и кто ты такой? – спросил кузнец.
Александру пришлось выкручиваться, ведь правду не расскажешь, да и не поймут, что он из другого времени.
- Я с корабля убежал, не хочу больше быть матросом, хочу, чтоб под ногами была не качающаяся палуба, а твёрдая земля! – отвечал парень.
- Вот и я вижу, на рыбака ты не похож, какие недавно к нам приплыли, на охотника тоже, может мастеровой какой? – спросил Герасим, - Делать то чего умеешь?
- Да я больше по плотницкой части, - ответил Александр.
Тут он не соврал, он всегда раньше, с дедом, в деревне частенько плотницкой работой занимались, и у него хорошо получалось, особенно «треугольная резьба по дереву». «Вот покажу мастер- класс!» - подумал Александр, - а то на частоколе, уж больно примитивные картинки были».
- Бездельничать тебе в крепости никто не даст, да и работы много по дереву всякой, - сказал кузнец, - Посмотрим, что ты за человек и нужен ли ты нам, так что покажи на что ты способен! За тобой смотреть будут! Твои то все ушли на промысел, как они потом вернутся. Будет у нас разговор серьёзный с ним, отпустят ли тебя к нам жить, в крепость? Анютка, своди его покормить!
- Хорошо, дядька Герасим, я его к Татьяне отведу, у неё пирожки остались, - сказала Анютка.
Александр посмотрел за спину Герасима, там, внутри кузни царил упорядочный хаос, где заготовки и инструменты на глиняных подставках, которые остывали, которые просто лежали. Тут были только что откованные подковы и наконечники, а в углу громоздилась гора угля, от которого вечно тянуло сухим жаром. А горн пылал днём и ночью, наполняя пространство рыжим свечением, а на наковальне, испещрённой десятками вмятин, чувствовалось, что только что кипела работа. Тут рождались вещи, без которых крепость не могла обойтись – от простых гвоздей, до прочных засовов для ворот.
- Дядька Герасим очень хороший, добрый, это он только с виду такой суровый, - сказала Анютка, - он так смешно покряхтывает и ещё что-то бормочет, наверное, просит Боженьку, чтоб тот помогал ему в работе. Он даже не прерывался, когда кто-то заходил в кузницу, то ли казак за подковой, то ли охотник за наконечником стрелы, Герасим только кивал им не прерывая работы. А по вечерам, дядька Герасим садился на чурбак у двери и смотрел на закат, как тот окрашивал воды залива в багровые тона.
- Да, сильный у вас кузнец, - сказал Саша.
- Тора, Тора! – крикнула девочка собаку, куда ты опять убежала?
С весёлым лаем, щенок выбежал из кузницы и ткнулся носом к Анютке в ногу.
- Ну, что, пойдёмте к Татьяне, она накормит, - добавила девчушка.
И они пошли в сторону церкви. Это был храм Святой Троицы, который возвышался посреди этого посёлка, маленький, но величественный. Его купола блестели золотым светом, будто маяк для заблудших душ. За стенами крепости размещался целый мир. Тут и домики из дерева, которые аккуратно стояли вдоль улиц. Дома были простыми, но уютными, где каждое окно украшалось наличниками. Главный дом губернатора стоял чуть особняком, подчёркивая статус хозяина и руководителя колонии.
- Вон дом губернатора, вон папкин дом, наш дом, -поправилась, не умолкая Анютка.
Вот они подошли к белым стенам храма, что говорило о чистоте намерений и вере в Бога, которую принесли сюда, в крепость первые христиане. Вот дверь храма открылась, и на порог вышла сестра Анютки.
- Были у Герасима? – спросила Татьяна.
- Да, он поговорил с нами, - ответила девочка.
- И что он сказал? – уже спросила девушка у Александра.
- Я сказал, что по плотницкой части буду, - ответил тот улыбаясь.
- А ещё, дядька Герасим сказал накормить его, - добавила девочка, - я ему говорю, что у нас пироги остались.
- Так уж и пироги, ты ещё утром, два съела, да папенька забрал с собой на промысел, вот два и осталось, ладно, каши наварю, - спокойно отозвалась Татьяна, - пойдёмте!
Немного в стороне от храма, были складские помещения, заполненные припасами и товарами. Тут хранились и запасы пушнины, соли, зерна, рыбы, добытой рыбаками из местного залива. Рядом, находился большой амбар, куда складывали оружие и боеприпасы. Но больше всего Александру понравились башни у ворот, которые поражали своим размахом, ведь каждая башня имела смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на море и окрестности, где дозорные следили за приближающимися судами и движениями местных племён. Тут на сторожевых вышках устанавливались небольшие пушки, способные вести огонь по вражеским судам и наземным силам. Артиллеристы могли обстреливать территорию вокруг крепости, отпугивая потенциального противника.
Эти башни были так сделаны, что служивым людям и казакам, можно было вести круговую оборону, наблюдая за происходящим вокруг крепости. Внутри самой крепости были выстроены и казармы для солдат, там же они отдыхали и принимали пищу. А обширные подвалы и хранилища обеспечивали запас пищи и питьевой воды на случай длительной осады.
Татьяна, как хозяйка, позвала всех в дом.
- Мойте руки и к столу! – скомандовала она. Танюша хлопотала у стола, накрытого домотканой скатертью.
На столе дымились глиняные миски с густой ухой из свежей рыбы, рядом лежали ломти ржаного хлеба и горка румяных оладий, политых мёдом. Татьяна бережно разлила суп по мискам, стараясь не пролить ни капли, ведь в их краях, каждая кроха была на счету.
- Анютка, иди скорее! – позвала она, обернувшись к младшей сестрёнке, которая возилась с лоскутной куклой, - всё стынет!
Девочка подбежала и забралась на скамью, а рядом с ней примостилась в ногах и Тора, жалобно поскуливая, выпрашивая кусочек. Глаза девочки загорелись при виде оладий.
- А я Саше сказала, что у нас два пирога остались, - смеясь говорила Анютка, а тут- вона как всего много, как на праздник.
- Ну, ведь Александр наш гость, а папка всегда говорил, что надо гостям радоваться, - проговорила девушка.
- Да, хозяюшка, вот это ты потчуешь! – сказал Саша, глядя на дымящуюся уху.
- Чем Бог послал, - ответила Татьяна, ставя перед ним миску, - да ты ешь пока горячее!
Александр с благодарностью кивнул и принялся за еду. Анютка, уже успевшая слопать пару оладий, с любопытством поглядывала на парня, поглаживая уши собаке. Татьяна хоть, и сама была голодна, сначала убедилась, что сестрёнка и гость наелись и лишь потом взяла ложку. У них в семье всегда так делал отец. Запах ухи, мёда и свежего хлеба смешивался с ароматом дерева и дыма из трубы.
Отобедав, Анютка сказала: «А хочешь я тебя отведу на башню округу поглядеть?» «Пойдём, глянем, если туда можно подняться,» - ответил Александр.
- Недолго и домой, я знаю, ты любишь сверху поглядывать на залив, - сказала сестрёнке девушка, - дай волю, она оттуда бы не слезала.
- Так если красиво вокруг, что ж не поглядеть, - добавил Саша.
- Там осторожней будьте, нам в церкви сказали, что тлинкиты вокруг крепости опять бродить стали, - проговорила девушка.
- Кто такие тлинкиты? Это индейцы североамериканские, я слышал, что они живут на Аляске, занимаются охотой и морским промыслом, - сказал Саша.
- Да, это они, - отвечала Татьяна, - вокруг нас очень красивая природа, живописные сопки, вода чистейшая, голубая на цвет, здесь строевой лес, богатый пушниной и зверем. А в заливе, который называется Старая Гавань очень много рыбы, каланов и сивучей. Местные жители, индейцы-тлинкиты живут тут. Мирного существования между русскими и индейцами не было, вот и поэтому крепость Михайловскую и построили. А сейчас эти племена очень возмущены, что их охотничьи угодья сократились. Они думали, что поселенцы из крепости варварски уничтожают зверей в больших количествах, так как очень ценится пушнина и обменять её можно было на любой товар. Вот они теперь и днём показываться стали, но может пугают, не нападут.
Вдруг зазвучал колокол на башне.
- Никуда не ходите, значит индейцы рядом, вон как стражники звонят в колокол, собирая всех на отражение атаки, - сказала Татьяна, - они узнали, эти их разведчики, что промысловая партия, а это пятьдесят человек ушли в море, а ведь это хорошее усиление гарнизона крепости. Папка рассказывал, что поселенцы раньше ездили в селения тлинкитов обмениваться шкурами и мехами, на ружья и порох, вот уж зря сделали.
- Да, уж, пусть бы у них всё как было: луки, стрелы, копья и кинжалы, так всегда показывали в кино индейцев, - сказал Саша.
- А что такое кино? – спросила Анютка.
- Это картинки на стенах, - только и смог объяснить Александр.
Мимо них, к воротам бежали русские и аборигены, жившие в крепости, в основном это были мужчины.
- Ну, вот, а женщинам и детям велено в кузню при нападении идти, пойдём Саша! – сказала Татьяна.
- Ты меня к кому приравниваешь, к женщинам или к детям? – строго сказал Александр, - я мужчина, и пойду к воротам.
- Хорошо, - Татьяна взяла за руку Анютку и пошла в сторону кузни.
Александр поднялся на башню. На него никто не обратил никакого внимания, будто он всегда тут жил с поселенцами, все смотрели вперёд. Там, вдалеке, появились индейцы в боевых деревянных доспехах, а на головах, для устрашения были одеты звериные черепа. Это всё выглядело очень страшно. Люди из крепости готовились к схватке. Стоящий рядом казак, с пушкарём сказал: "Вон, вчера ночью напали, метали копья и стрелы. Погибли при этой атаки три колониста. К утру бой закончился, нападавшие на крепость тлинкиты быстро удалились, забирая своих раненых с поля боя.Вот ведь, гады, с бухты не нападали, они просто скрытно подошли на своих каноэ, высадились на берег, и тогда только атаковали. Конечно, перед покровом ночи, им удалось подобраться к крепости незамеченными. Ты слышал, Фрол, как стрелами они подожгли деревянную казарму, но пожар вовремя удалось в этот раз потушить, а как сегодня будет, никто не знает.»
Александр вспомнил слова Татьяны, обращённые к нему: «Не ходи туда, там смерть!» - тихо сказала девушка, глядя на него.
ГЛАВА 4
В этот момент, раздался вой и дикие крики индейцев, которые бросились на штурм крепости. Русские ответили выстрелами из пушек. Казак, который рассказывал про ночной бой, схватил за рукав Александра и потянул его от бойницы, за частокол, и вовремя, потому, что сразу две стрелы воткнулись рядом в бревно.
