Гордеслава удовлетворила любопытство Святогнева и поведала ему про своё житьё-бытьё в тереме, про родной Муром, про реку Олкогу, что встречается с Итилем в Златокаменске, про леса, в которых она иногда гуляла, хотя слабо ориентировалась. Рассказала и про свои детские проказы, про братьев, про Томшу и Радмиллу, только говорить про своего супруга неверного, подруженьку коварную и ребёнка погибшего было слишком больно. В ответ Святогнев рассказал о том, как он стал водяным, про дружков забывчивых, про мать свою несчастную, про Чистозвану и Вадима. Закончил он свою речь горестно.
— Теперь эта Осинка стала и моей родичкой. А мама иногда приходит и жалится на неё.
— Выходит, что мы почти родичи. Жена моего свёкра вышла замуж за твоего брата. Хотя в домовине я видала этих родичей, — и тут же Гордеслава расхохоталась, да так заразительно, что Святогнев подхватил её визгливый смех с истерическим нотками. Просмеявшись, княгиня пояснила причину своего веселья.
— Мы и так, можно сказать, покойники. Только не в домовине лежим, а на дне реки. А со свёкром я и познакомилась после смерти. Вот и увидела своего родича как раз в домовине.
Тут раздался недовольный голос Гостобрана.
— Всё смеются, как будто им весело. А над чем смеются, непонятно.
— Старики всегда не понимают молодёжь, — задорно крикнула Гордеслава.
— Если ты такая весёлая, то на кой ляд было топиться? Хотя я всё понял. Ты не сама утопилась, твой супруг тебя утопил, чтобы досадить мне.
— Вы слишком высокого мнения о себе, дорогой родич, — усмехнулась княгиня. — О вас уже все забыли. Князем Гостобраном даже малых детей не напугаешь.
Так, перешучиваясь со Святонегом, перебраниваясь с Гостобраном и кусая губы, чтобы не зарыдать от сердечной тоски, которая не унялась даже после смерти, Гордеслава закончила свою работу, а потом выкрасила крапивное корзно в золотистый цвет березовыми листьями и корневищами щавеля. А после подошла к Гостобрану и загадала ему загадку.
— Белый лебедь, никем не рушан, а всяк его кушал.
Пока князь раздумывал, Гордеслава и надела на него корзно, приговаривая:
— Приковываю тебя, о, княже, этой цепью золотой к своей воле. Слово моё крепкое. Эту цепь сплела мертвая дева из крапивы, окропила березовыми листьями да подземными корневищами. Сама мёртвая дева в закрадье не была да в земле не лежала, она спряла крапивную кудель из волшебного веретена, бабьих улыбок, ни одной слезы над этой работой не проронила, а крапиву только весельем кропила. Был князь, станешь верный раб.
После этого Гордеслава прекратила насылать метель, но принялась плести невод. Так, на всякий случай. И пригодился невод, когда Гостобран решил утащить Чистозвану, в которой она сразу почувствовала родичку.
А потом были беседы на берегу, когда Гордеслава делилась с Чистозваной своей чародейской силой, а взамен получала жизненную энергию, которую не получалось расходовать осторожно. Иногда она выходила на берег, но почти сразу задыхалась и тут же возвращалась на дно. Добряк Святогнев предлагал её отпустить, но сама Гордеслава не хотела возвращаться на землю. Пока не хотела.
Чистозване же она дала зарок, что больше не будет вызывать метель. Гордеслава понятия не имела, откуда взялись волки да медведи-шатуны. Как-то она насылала метель на войска Гостобрана, когда её братья поехали с ним сражаться, но тогда зверей и в помине не было. Теперь Чистозвана надеялась, что опасность минует Златокаменское княжество. Не миновала.
Оказалось, что старший сынок Синеславы умудрился ограбить пращуров, забрав подношения весняков. Зорька, сестра Белявы, решила уединиться в лесу со своим женихом. Отец у неё был строгий, считал, что девица должна вести себя скромно и достойно, а поцелуев до свадьбы ни в коем случае не дарить. Смотрят они, что малец засовывает в мешок яйца, кашу, творог и сыр. Парень догнал глуздыря и так вздул, что тот две пятерицы сидеть не смог. Затем приволок ребятёнка к старосте Вятко на разбирательство. Староста осерчал нешуточно, но решил выспросить, что являлось причиной такого вопиющего поступка.
— А ничего. Все живут, как люди, а у нас даже хлеба нет на блюде.
— Ври да не завирайся, — возмутился стрый ослушника, — я вам постоянно помогаю и кунами, и продуктами.
Судили да рядили, а потом волхв Велислав взял слово.
— Обычно люди, которые живут одним родом, стараются как-то помочь друг другу. В том, что малец ограбил пращуров, нет ничего удивительного. Не из рода, а в род пошёл парень. Его отец ограбил дочь своего приятеля. Не успело тело Беломила остыть, как он уже его вещи тащил в свою избу. Вот и сынок ограбил тятю. Он не у людей еду украл, он своего отца обездолил. Там в закрадье смотрит отец на сына и грустит, потому что каково дерево, таков и клин, каков батька, таков и сын. Страшное преступление глуздырь совершил, но совершил не из порочности, а по недомыслию. Мать мальчика к работе нерадивая, да завистливая. И ведь мальчик не виноват, что послушал мать, которая всех людей винила в своём несчастье. Виноваты мы все, кто не помог сиротам, вдовам и старцам. Но такая мать не может растить сыновей. Пусть стрый возьмёт мальчиков, а мать их навещает.
Все согласились с этим решением. Кореня, так звали того мужика, был зажиточным бобылём, по-своему любил братучад, но обладал стальным и справедливым характером.
Величана мрачно смотрела на расходившихся весняков. Ну что за невезение. Она специально подговорила мальчика обокрасть пращуров, даже время рассчитала, подслушав, как влюблённая парочка сговаривалась о свидании. Рассчёт Величаны был прост. Велислав будет вынужден или расправиться с мальцом, или простить его. В первом случае можно будет сказать, что высшие силы прогневались за убийство ребёнка, а во втором — что волхв слишком мягок. Но хитрый кудесник всё перевернул с ног на голову. Синеслава шла за Величаной и скулила. Величана даже замахнулась на вдовицу своей осиновой клюкой. Одно дело — помогать несчастной матери, а совсем другое — отдавать свои сбережения косорукой неумехе, которая себя прокормить не может или не хочет. Всё надеется на добрых людей. Что-то Величане никто не помогал. Эх, Велислава бы да в её молодость. Может, тогда жизнь повернулась бы по-другому. Но Величана понимала, что она и некоторые весняки сами виноваты. Когда подкармливаешь бездомного пса, то он ждёт от тебя повторной подачки. Но пёс хотя бы дом стережёт от татей лихих, если его в свою избушку взять. А какая польза от Синеславы? Ладно бы в благодарность хотя бы обед приготовила или горницу вымыла. А так никакого навара с этой толстой курицы. Синеслава привыкла, что люди её жалеют и помогают. Вот и окончательно обленилась и ждёт помощи. Кто-то ей печь починит, кто-то мешок со снедью принесёт, иные и куны с веверицами дают. Другие стыдятся брать продукты даже в долг. Но Синеслава обнаглела и стала говорить, что ей уже тошно ржаной хлеб есть, дайте пшеничной муки, а лучше испеките каравай и мне в рот положите. Многие весняки, которые ели хлеб только из желудевой муки возмутились. А что возмущаться, если сами приучили бабу к лёгкому хлебу? А теперь никто не подаст Синеславе. Ведь люди больше жалели детушек малых. Велислав завёл речь, что многие, более скромные матери и их дети тоже страдают от бескормицы, привёл в пример вековуху, которая сама занимается бортничеством, но не отнесла престарелую мать в лес, да ещё и приютила ворона, чьё крыло подбили сыновья Синеславы, старого пса, которого хозяева выгнали и несколько бесхозных кошек. Вековуха сказала, что ей всего хватает, но поблагодарила волхва за внимание. Но на следующий день мужик, который забил свинью, принёс требуху на корм её питомцам. И ему не накладно, и людям помог. Молодуха напекла блинов, да угостила мать вековухи, тоже приятно, что и себя не обделили, и людям помогли. И после этого морозы как-то сами спали. Величана не выдержала и снова пошла к Бабе-Яге.
— Что-то ты ко мне часто ходишь, моя девочка. Никак, сама ко мне в жилички набиваешься?
— Больно надо. Снег растаял.
— Без тебя вижу.
— Неужели, твоё чародейство такое слабое.
— Я взяла снег из каменных сердец, но люди оказались добрее, чем я полагала. Они помогали Синеславе, потому что хотели сами себе показаться добрыми и великодушными. Но вот они узрели истинное горе и самопожертвование, и их сердца оттаяли. Люди живут, пока любят, поддерживают друг друга и переживают за близких.
— Не понимаю...
— Куда тебе! Ты, Величана при жизни стала нежитью. Даже своего Уголька ты любила, как любит гончар своё творение. А люди становятся нежитью, когда у них не остаётся добрых чувств. А нежить остаётся человеком, пока есть люди, которые её любят и не отпускают в Закрадье. Почему Святогнев добр? Потому что его мать Премила отдаст за него жизнь. Да и Чистозвана твоя проявила много любви к водяному мальчику. Если его оживить, то он быстро вольётся в мир людей. А ты, Величана, с лёгкостью станешь нежитью, потому что ты уже перестала быть человеком.
— А княгиня Гордеслава, — спросила обиженная, но и заинтригованная Величана, — кто она?
— Она похожа на ледяную деву, которая ждёт своего пробуждения. Гордеслава — чародейка, но человеческого в ней больше, чем волшбы. Но её путь связан именно с водой и Святогневом. Но никогда она не станет нежитью. А вот Гостобран стал нелюдем при жизни. Он никого не любил, а его все ненавидели. Я же так и не изжила в себе старых привычек. Я беру детишек в обучение, пестую их, купаюсь в лучах их любви и дарю свою. И хоть бы один вернулся, нет не обратно, а только для того, чтобы сказать: «Я благодарю тебя за всё, что ты сделала для меня».
— Все люди неблагодарны, — мрачно согласилась Величана.
— Не надо причёсывать всех людей своим гребнем. Я счастлива уже тем, что спасаю этих малышей от ужасных матерей. Синеслава тоже стала почти нежитью. Она не любила мужа, не любит детей и без зазрения совести обдирала, как липку знакомых. Ей всё равно, на что будут жить её помощники. А Ярополка я спасла от участи Осинки.
— А кем ты была при жизни, Яга?
— Дурой. Тебе же остаётся два выхода: смириться или помститься.
— Я выбираю месть. Помоги мне в последний раз.
— Вижу, что дружба с Синеславой не прошла для тебя бесследно. Так и быть. Пошлю тебе свой последний привет. Я обращу свои черепа в мертвяков, а ты тверди, что это от того, что волхв не покарал кощунника. Как от сердца отрываю черепа. Но теперь я себе один новый череп присмотрела
Прода от 20.06.2025, 09:17
В самую длинную ночь в году в Золотые камни пришла новая напасть и погибель. Люди проснулись от страшного шума. Вначале решили, что шебутные сынки Синеславы опять шалят. Никакого сладу с пареньками не было. Даже их суровый стрый Кореня иногда приходил в отчаяние от их выходок. Но в последнее время мальцы малость поутихли. Кореня был строг, немногословен и довольно часто брался за лозу, чтобы наказать непослушных детей покойного брата. Может, мальцы вспомнили, что их батька замёрз прошлой зимой, вот и решили помститься Карачуну. Хотя даже бестолковые Воята и Ранята знают, что с высшими силами шутки плохи. А потом раздался нечеловеческий вой. Бывалые охотники сами остались в избах и домашним своим наказали не трогаться с места. Мол, от любопытства ещё никто не скончался, а от лап и клыков неведомого чудища можно запросто принять смерть, потому что лесные звери так страшно и дико не воют. На следующий день был праздник Карачуна, а эта ночь принадлежала самому Чернобогу. Однако, такое произошло в первый раз. Некоторые люди зажигали берёзовую лучину и осторожно выглядывали в окно. После этого раздавались леденящие душу человеческие вопли.
Вадим не стал выглядывать в окно, он просто забился под лежанку и как щенок, потерявший хозяев, стал тоненько поскуливать. Осинка дрожала на полатях, до подбородка натянув медвежью шкуру. Этого медведя убил староста Вятко ещё в молодости. Мех изрядно поистрепался, но не утратил своего тепла. Вятко неоднократно стыдил трусливого сына, но зайцу не стать медведем. Сам Вятко и его жена Премила молились всем Богам и духам, которых знали, чтобы напасть незнаемая отошла от веси. Маленький Святомил поднял громкий рёв, но тут же угомонился, когда прабабка дала ему подзатыльник. Как и его старший брат, которого малец никогда в жизни не видел, он боялся Величану пуще лесной нежити. Теперь глуздырь только тихонько всхлипывал, давясь плачем. Величана же напротив улыбалась. До этого она жила в предвкушении своего отмщения. Напрасно говорят, что нетерпение присуще только юности. Только старцы умеют лучше скрывать свои чувства, чем молодёжь. Роль униженной просительницы претила гордой и властолюбивой натуре Величаны. Но что она могла сделать без своей могущественной помощницы Яги? И вот теперь, когда она почти перестала надеяться, пришёл этот день, вернее ночь, которая принадлежала болотной нечисти и воскресшим мертвецам. Сладко было Величане думать о завтрашнем дне. Ради этого она пожертвовала всеми своими родичами, лгала и унижалась, плела интриги. Но теперь сердце ненавистного волхва изойдёт кровью, сгорит, оставив такую же горстку пепла, как сердце самой Величаны. Не хотел ты, кудесник, отдавать свою возлюбленную князю, так придётся отступить перед самой Мореной, которая серебряным серпом срежет юный золотистый колосок. О том, что будет потом, Величана и не думала. Она погрузилась в свои грёзы и почти не замечала, как остальные члены семьи испуганно жались друг к другу. Общую беду всегда легче пережить.
Лишь только петухи побратались с зарёй, как крики стихли. Через некоторое время самые смелые весняки осторожно выглянули за порог своего дома, сжимая в своих руках обереги и головки прошлогоднего чеснока. В этом-то году чеснок, как и остальные растения, не уродился. Нежити не было, но то там, то сям валялись выпотрошенные тела самых безрассудных жителей, которые не побоялись выйти ночью. Ещё больше жители удивились, когда увидели тело оборотня, пронзённого осиновым колом. Голова у него была козлиная, а туловище человечье. Одежда на мертвяке была из дорогой ткани, но не здешнего покроя. Другой поверженный оборотень имел, напротив, волчье туловище, но человеческую голову. Даже всезнающая и словоохотливая Весенка, молча, таращила глаза. Рыдающая Чистозвана обнимала ствол ели, которая за эту ночь выросла около её тына. Люди засыпали охотницу вопросами, но она только рыдала и подавленно молчала. Даже Величана не могла понять, что случилось. Внезапно в толпе послышался ропот, и люди посторонились, пропуская волхва Велислава, который виделся им единственным оплотом. Он осторожно разжал тонкие девичьи пальцы, вцепившиеся в ствол хвойного дерева и приказал всем расходиться. Народ нехотя повиновался. Всё же кудесник пользовался в веси непререкаемым авторитетом. Велислав увёл Чистозвану в избу, поставил котелок на огонь, а когда тот закипел, то бросил туда валерьяновый корень, щепотку мелиссы, мяты, чабреца, горсть девясила, который помогал при многих болезнях. По счастью, Чистозвана воспринимала лес, как дом родной и зачастую выкапывала корешки и собирала травы. Лес был для неё не только кормильцем, но и лекарем.
