Собрав всю свою волю в кулак, я медленно подошёл к дому. Подойдя к окну, я заглянул внутрь. Стекло было мутным от времени и пыли, но сквозь него пробивался сине-белый свет от старого телевизора. Он мерцал в полутёмной комнате, отбрасывая причудливые тени на стены.
Тук! Тук! Я постучал в дверь, надеясь услышать хоть какой-то отклик. Но в ответ была лишь тишина. С легким скрипом дверь поддалась, и я вошел внутрь.
— Ау! Кто-нибудь есть? Это я, Артур! — мой голос эхом разнесся по пустому дому.
Внутри было странно пусто. Ни мебели, ни привычных вещей, которые я ожидал увидеть. Только старый пузатый телевизор стоял в центре комнаты, а рядом с ним — ветхий диван, покрытый слоем пыли. На экране телевизора с помехами начиналась передача новостей. Пип. Пип. Пи-иииип...
Вдруг изображение сменилось, и вместо новостей появилось сообщение: "Командная строка. Часть 3. Дальнейшие действия." Ведущая, женщина с жуткой ухмылкой, молча смотрела прямо на меня с экрана.
— Вот теперь, когда тебе больше нечего терять, можно переходить к основной программе, — произнесла она, словно обращаясь ко мне лично.
— Кто ты? И что это за место? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Это пространство для обучения. На твои вопросы будут показаны видеоролики, чтобы было понятнее, — ответила она.
— Но кто же ты? — повторил я, пытаясь понять, что происходит.
— Я всего лишь иллюзия, пустая оболочка, имитирующая среду, в которой ты находишься. Не бойся, в этом пространстве тебе ничего не угрожает.
— Да? Ничего не угрожает, пока эта реальность не начнёт распадаться? — усомнился я.
— Возможно, — её голос звучал пусто и безжизненно. — Присаживайся, — сказала она, указывая жестом на диван.
Я нерешительно последовал её совету и сел.
— Задавай свои вопросы.
— Как мне вернуться к обычной жизни, чтобы я больше никогда не знал ни про Василиска, ни про строку, ни обо всём этом?
— Увы, ты слишком сильно привязан к командной строке. Даже если удалить всю информацию об этом из Вселенной, твоя память и командная строка воспримут это как ошибку и восстановят всё, как было.
— Почему именно я? — этот вопрос мучил меня больше всего.
На экране телевизора, словно ожившая хроника из прошлого или из будущего, начался видеоряд в документальном стиле. Я увидел себя, но не таким, каким был сейчас, а более зрелым, с седыми прядями в волосах и морщинами на лице, говорящими о прожитых годах. На мне был белый лабораторный халат, а вокруг — стерильные стены научной лаборатории, наполненной сложным оборудованием.
Внезапно я почувствовал резкую головную боль, как будто кто-то пытался втиснуть в мою голову давно забытые воспоминания. Я невольно скривился от боли, пытаясь осознать, что происходит. На экране появилась эмблема с надписью "Vernix Technologies", и голос за кадром начал говорить:
— Здравствуйте. Начну с того, что в истории человечества всегда были переломные моменты. Это умение обращаться с огнём, создание письменности, развитие земледелия, эпоха географических открытий, промышленная революция, изобретение электричества, полёт человека в космос. Сейчас мы стоим на пороге нового переломного момента: Технологической сингулярности.
Кадр сменился, и я увидел огромную жёлтую цистерну, возвышающуюся в центре лаборатории. Мы стояли на наблюдательном пункте, окружённые множеством мониторов, датчиков и показателей. Голос продолжал:
— Как вы знаете, для преодоления интеллектуальной пробки была предложена идея запуска процессов нейросети в условиях странной материи.
Снова смена кадра. Теперь на экране была видна сложная система, работающая в режиме реального времени.
— Вы видите, как наша другая программа — Командная строка — отслеживает поведение нейросети Василиска и сохраняет данные в себе. Также для лучшего понимания нейросетей человеком была создана программа ----.
На этом моменте экран на мгновение покрылся чёрным квадратом цензуры, скрывающим название программы. Голос продолжал:
— ---- — нейросеть, созданная для того, чтобы помочь человеку интуитивно понимать процессы, происходящие в Василиске.
Изображение на экране внезапно начало мерцать и искажаться, словно старый телевизор, потерявший сигнал. Помехи заполнили экран, и реальность вокруг меня начала плавно исчезать, как будто всё происходящее было лишь иллюзией, готовой рассыпаться на части. В голове вспыхнули образы из другой жизни — смутные и неясные, но в то же время удивительно знакомые. Я отчаянно пытался удержать эти видения, ухватиться за ускользающие звуки и образы, но они исчезали быстрее, чем я успевал осознать их значение. Головная боль усиливалась, превращая поток информации в мучительное испытание.
В этот момент голос ведущей снова прорвался сквозь хаос:
— Артур, сосредоточься. Ты должен вспомнить. Пройти через свою боль — это единственный путь. Ты боишься того, что решил забыть, но тебе придётся это вспомнить.
— Я не знаю, как! — выкрикнул я в ответ, ощущая беспомощность и страх. — Я не знаю!
— Диклокация 5813, Артур. Тебя там ждут.
Я заметил, как стены вокруг начали дрожать, словно отдалённый гул землетрясения. В окна начали стучать тени — тёмные силуэты, настойчиво пытающиеся проникнуть внутрь. Их присутствие внушало тревогу и страх, заставляя сердце биться быстрее.
Ощущение опасности стало почти осязаемым, и я почувствовал, как адреналин захлестнул моё тело, подстёгивая к действию.
dislocatio_введите значение
Черт с вами. 5813!
dislocatio_5813_success
Сырой и холодный коридор погружен в мрачное, красное аварийное освещение. Передо мной стоит фигура в шляпе, и с каждым моим взглядом на него я погружаюсь в пучину паники. Воспоминания нахлынули на меня, как неуправляемая лавина, затопляя сознание и лишая способности ясно мыслить.
Каждый шаг вперед дается все труднее, как будто невидимая сила тянет меня назад. Я сжимаю зубы и продолжаю двигаться несмотря на то, что голова раскалывается от боли, словно молот безжалостно бьет по ней снова и снова. Вспышки образов из других жизней проносятся в моем сознании, оставляя за собой след из страдания и боли. С каждым шагом я все больше теряю себя, запутываясь в лабиринте вопросов: кто я? Артур, который учился на архитектурном факультете? Или это была медицина? Есть ли у меня девушка? Или я просто безумец, заточенный в стенах психиатрической больницы?
В сыром и холодном коридоре блуждает одинокий человек, совершенно дезориентированный и потерянный. Его шаги звучат глухо, как будто он движется по мягкому ковру, но на самом деле под ногами лишь холодный бетон, покрытый слоем пыли и грязи. Он не понимает, кто он и зачем находится здесь. В его голове царит хаос, а воспоминания расплываются, как тени в тусклом свете.
Его одежда промокла, и это не только от сырости вокруг — она прилипла к телу, словно напоминание о том, что он давно потерял контроль над собой. Он даже разучился контролировать свои элементарные потребности. Каждый шаг даётся с трудом, и он чувствует, как его тело становится чужим, как будто он больше не хозяин своей жизни.
Непонимающий взгляд, блуждающий по стенам, полным трещин и плесени, отражает глубину его отчаяния. Он не может вспомнить, как сюда попал, и что произошло до этого момента. В его сознании царит пустота, и единственным напоминанием о его человеческой сущности остаются слюни, стекающие из уголка рта.
Он останавливается, прислоняясь к холодной стене, и закрывает глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Но вместо этого его охватывает волна паники. Он не знает, сколько времени прошло с тех пор, как он был в нормальном состоянии, когда мог смеяться, чувствовать радость или просто наслаждаться простыми вещами. Теперь же он лишь тень самого себя, блуждающая по этому бесконечному коридору, где каждый шаг кажется шагом в бездну.
Обнаружены признаки ментальной дисфункции
Возврат к стандартным настройкам через 12 часов
Текст, появившийся на строке на секунду, вернул меня в сознание. Я как мог пытаюсь сопротивляться потоку мыслей и образов, приходящим ко мне каждую секунду. Каждый образ меня самого сопротивляется и пытается взять верх; у каждого была жизнь, полная своих воспоминаний. Черт! Нельзя допустить возвращения к стандартным настройкам. Это значит, что я снова буду безпамятным и в возрасте пяти лет. Всё начнётся заново. Это не первый раз, когда я прихожу сюда, и снова и снова начинаю заново.
Бам! Бам! Бам! С пульсирующей болью, как будто сверлят мой мозг перфоратором, приходит новое воспоминание.
— Артур! Вставай, опоздаешь на работу!
Я открыл глаза и увидел перед собой свою жену Настю. У нас сейчас двое детей. Старший, Слава, как раз собирается на учёбу в институт. Младшая, Диана, сейчас учится в школе.
— Да, да. Я опять засиделся до поздна с новым проектом. Наш НИИ совместно с "Vernix Technologies" приступили к разработке новой нейросети, которая работала бы в условиях странной материи.
— Что, привык работать на удалёнке? Вставай!
Настя подошла ко мне и шлёпнула полотенцем. Действительно, я то и дело опаздываю на работу. Не то чтобы меня там кто-то за это отчитывал. Просто я возглавляю сам проект. Мой прошлый проект с нейросетью Минерва стал таким успешным, что сразу после этого меня пригласили в "Vernix Technologies". Меня заинтересовала перспектива стать первыми в преодолении интеллектуальной пробки. Плюсом мне предложили щедрое вознаграждение. В наше время простым программистам-математикам или операторам нейросетей очень сложно найти работу.
Я встал с постели, потянулся и попытался прогнать остатки тумана из головы. Мысли о странной материи и нейросетях всё ещё кружили в сознании, но я знал, что сейчас мне нужно сосредоточиться на семье и работе. Настя уже готовила завтрак, а дети, смеясь и переговариваясь, собирались в прихожей.
В тот день у меня было какое-то предчувствие. Я всю ночь сидел и перепроверял данные. Тестировочный запуск и проверка работы. Уже был пробный запуск в условиях симуляции, и данные были обнадёживающими.
— Артур, сегодня у тебя важный день! — напомнила Настя, когда я подошёл к столу.
— Да, да, я понял, — ответил я, неспешно начиная собираться.
Люди полагали, что мы достигнем технологической сингулярности уже в 2025 году. Каждый год говорили о том, что вот-вот и настанет новое время. Но никто так и не достиг сингулярности, потому что на фундаментальном уровне нельзя выйти выше 10^18 операций в наносекунду — это как нельзя преодолеть скорость света. Даже, казалось бы, очевидное решение в виде использования квантового компьютера не давало роста.
Суть моего прошлого проекта заключалась в том, чтобы нейросеть чувствовала эмоции человека, мыслила абстрактно и понимала видение мира так же, как и сам человек, а то и лучше. Поэтому Минерва была интегрирована с Василиском. Так же была другая программа. Программа командной строки, КС, служила поначалу буфером для обработки данных, но её роль всё расширялась. Новые данные, получаемые о Василиске, давали противоречивые результаты, от которых волосы вставали дыбом. Например, то, что Василиск, похоже, понял фундаментальные законы природы и что в теории можно будет влиять на естественное состояние вещества во Вселенной. Но это всё требовало проверки и доказательств.
— Артур, ты готов? — спросила Настя, прерывая мои размышления.
— Да, готов, — ответил я, стараясь скрыть свои тревоги. Я знал, что должен сосредоточиться на предстоящем дне. Впереди была важная встреча с командой, и от того, как мы представим результаты, зависело будущее нашего проекта.
Вариант не создавать Василиска отметался сразу. Множество команд по всему миру также параллельно с нами занимались программами по преодолению интеллектуальной пробки. Почему именно интеллектуальная пробка? Потому что сначала мы наблюдали невероятный геометрический рост вычислительных способностей ИИ, как и было предсказано. Затем он остановился на одном значении и никак не увеличивался. Это было похоже на то, что мы находимся в запечатанной бутылке, и когда раскупорят её, у нас будут неограниченные возможности.
Слава уже собирался выходить, когда я подозвал его к себе.
— Учись хорошо, я тебя люблю, — сказал я, хотя обычно не делал так без повода. Но что-то во мне подсказывало, что это важно сделать сегодня. Я поцеловал его в лоб и понюхал его голову.
— Папа! Ты чего? Я не уже маленький! — он смутился, но был не против.
— Иди сюда, Дианочка! — я подозвал свою дочку. Она не стала сопротивляться и кинулась ко мне обниматься.
— Что за порывы телячьей нежности? — заметила Настя моё странное поведение. Может, тоже хочет присоединиться? Я встал перед ней с распростёртыми руками в ожидании обнимашек.
— Ну уж нет. Обойдёшься поцелуем в щечку, — ответила она, но когда подошла достаточно близко, я схватил её и обнял.
— Ха-ха, Артур! — рассмеялась она, как будто это было на нашей свадьбе.
— Ха-ха! Отпусти!
Дети стояли рядом и смотрели на нас с любопытством.
— Папа! Можно мы уже пойдём? — спросил Слава, нетерпеливо потянувшись к двери.
— Ладно. Пока, я тебя люблю, — я попрощался со своей женой и вышел на улицу.
Бам! Бам! Моя голова снова начала раскалываться, и началось другое воспоминание.
В этот момент я увидел яркие образы из прошлого: лаборатория, окружённая высокими стенами, полными экранов и проводов. Я вспомнил, как мы с командой работали над проектом, как обсуждали каждую деталь, как искали решения, которые могли бы изменить всё. Воспоминания накатывали, как волны, и я чувствовал, как они захватывают меня, унося в другое время.
Я вспомнил, как однажды, в разгар работы, мы столкнулись с серьёзной проблемой. Нейросеть, которую мы разрабатывали, начала выдавать странные результаты. Она начала генерировать идеи, которые выходили за рамки нашего понимания. Мы не могли понять, откуда они берутся, и это вызывало у нас как восхищение, так и страх.
— Переводите все результаты в командную строку! — скомандовал я, чувствуя, как напряжение нарастает в воздухе. Командная строка, изначально служившая просто для накопления данных, стала проводником между Василиском и людьми.
— Минерва, переводи состояния КС в простые команды для тестов, — добавил я, обращаясь к нейросети. Минерва, в отличие от людей, понимала все процессы, происходящие в Василиске и в командной строке. Она была нашим связующим звеном, нашим мозгом в этом эксперименте.
Для опытов мы сначала использовали деревянный куб. Неодушевлённый предмет. Когда мы вводили команды в строку, не было никаких изменений. Работали команды *resectio* и *potentia*. От резекции куб исчезал, а от команды потенцио он возвращался обратно. Это было просто, но мы знали, что это только начало.
Далее мы взяли кролика для экспериментов. Уже живой объект. Здесь всё изменилось. Командная строка уже начала изменять причинно-следственные связи. Она буквально изменяла структуру материи кролика. Мы вводили команды, и наблюдали, как его тело реагирует на каждую из них. Это было одновременно захватывающе и пугающе.
— Минерва, запусти тест с кроликом, — сказал я, чувствуя, как адреналин закипает в крови.
На экране появились данные о состоянии кролика. Мы видели, как его биометрические показатели изменяются в реальном времени.
Тук! Тук! Я постучал в дверь, надеясь услышать хоть какой-то отклик. Но в ответ была лишь тишина. С легким скрипом дверь поддалась, и я вошел внутрь.
— Ау! Кто-нибудь есть? Это я, Артур! — мой голос эхом разнесся по пустому дому.
Внутри было странно пусто. Ни мебели, ни привычных вещей, которые я ожидал увидеть. Только старый пузатый телевизор стоял в центре комнаты, а рядом с ним — ветхий диван, покрытый слоем пыли. На экране телевизора с помехами начиналась передача новостей. Пип. Пип. Пи-иииип...
Вдруг изображение сменилось, и вместо новостей появилось сообщение: "Командная строка. Часть 3. Дальнейшие действия." Ведущая, женщина с жуткой ухмылкой, молча смотрела прямо на меня с экрана.
— Вот теперь, когда тебе больше нечего терять, можно переходить к основной программе, — произнесла она, словно обращаясь ко мне лично.
— Кто ты? И что это за место? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Это пространство для обучения. На твои вопросы будут показаны видеоролики, чтобы было понятнее, — ответила она.
— Но кто же ты? — повторил я, пытаясь понять, что происходит.
— Я всего лишь иллюзия, пустая оболочка, имитирующая среду, в которой ты находишься. Не бойся, в этом пространстве тебе ничего не угрожает.
— Да? Ничего не угрожает, пока эта реальность не начнёт распадаться? — усомнился я.
— Возможно, — её голос звучал пусто и безжизненно. — Присаживайся, — сказала она, указывая жестом на диван.
Я нерешительно последовал её совету и сел.
— Задавай свои вопросы.
— Как мне вернуться к обычной жизни, чтобы я больше никогда не знал ни про Василиска, ни про строку, ни обо всём этом?
— Увы, ты слишком сильно привязан к командной строке. Даже если удалить всю информацию об этом из Вселенной, твоя память и командная строка воспримут это как ошибку и восстановят всё, как было.
— Почему именно я? — этот вопрос мучил меня больше всего.
На экране телевизора, словно ожившая хроника из прошлого или из будущего, начался видеоряд в документальном стиле. Я увидел себя, но не таким, каким был сейчас, а более зрелым, с седыми прядями в волосах и морщинами на лице, говорящими о прожитых годах. На мне был белый лабораторный халат, а вокруг — стерильные стены научной лаборатории, наполненной сложным оборудованием.
Внезапно я почувствовал резкую головную боль, как будто кто-то пытался втиснуть в мою голову давно забытые воспоминания. Я невольно скривился от боли, пытаясь осознать, что происходит. На экране появилась эмблема с надписью "Vernix Technologies", и голос за кадром начал говорить:
— Здравствуйте. Начну с того, что в истории человечества всегда были переломные моменты. Это умение обращаться с огнём, создание письменности, развитие земледелия, эпоха географических открытий, промышленная революция, изобретение электричества, полёт человека в космос. Сейчас мы стоим на пороге нового переломного момента: Технологической сингулярности.
Кадр сменился, и я увидел огромную жёлтую цистерну, возвышающуюся в центре лаборатории. Мы стояли на наблюдательном пункте, окружённые множеством мониторов, датчиков и показателей. Голос продолжал:
— Как вы знаете, для преодоления интеллектуальной пробки была предложена идея запуска процессов нейросети в условиях странной материи.
Снова смена кадра. Теперь на экране была видна сложная система, работающая в режиме реального времени.
— Вы видите, как наша другая программа — Командная строка — отслеживает поведение нейросети Василиска и сохраняет данные в себе. Также для лучшего понимания нейросетей человеком была создана программа ----.
На этом моменте экран на мгновение покрылся чёрным квадратом цензуры, скрывающим название программы. Голос продолжал:
— ---- — нейросеть, созданная для того, чтобы помочь человеку интуитивно понимать процессы, происходящие в Василиске.
Изображение на экране внезапно начало мерцать и искажаться, словно старый телевизор, потерявший сигнал. Помехи заполнили экран, и реальность вокруг меня начала плавно исчезать, как будто всё происходящее было лишь иллюзией, готовой рассыпаться на части. В голове вспыхнули образы из другой жизни — смутные и неясные, но в то же время удивительно знакомые. Я отчаянно пытался удержать эти видения, ухватиться за ускользающие звуки и образы, но они исчезали быстрее, чем я успевал осознать их значение. Головная боль усиливалась, превращая поток информации в мучительное испытание.
В этот момент голос ведущей снова прорвался сквозь хаос:
— Артур, сосредоточься. Ты должен вспомнить. Пройти через свою боль — это единственный путь. Ты боишься того, что решил забыть, но тебе придётся это вспомнить.
— Я не знаю, как! — выкрикнул я в ответ, ощущая беспомощность и страх. — Я не знаю!
— Диклокация 5813, Артур. Тебя там ждут.
Я заметил, как стены вокруг начали дрожать, словно отдалённый гул землетрясения. В окна начали стучать тени — тёмные силуэты, настойчиво пытающиеся проникнуть внутрь. Их присутствие внушало тревогу и страх, заставляя сердце биться быстрее.
Ощущение опасности стало почти осязаемым, и я почувствовал, как адреналин захлестнул моё тело, подстёгивая к действию.
dislocatio_введите значение
Черт с вами. 5813!
dislocatio_5813_success
Сырой и холодный коридор погружен в мрачное, красное аварийное освещение. Передо мной стоит фигура в шляпе, и с каждым моим взглядом на него я погружаюсь в пучину паники. Воспоминания нахлынули на меня, как неуправляемая лавина, затопляя сознание и лишая способности ясно мыслить.
Каждый шаг вперед дается все труднее, как будто невидимая сила тянет меня назад. Я сжимаю зубы и продолжаю двигаться несмотря на то, что голова раскалывается от боли, словно молот безжалостно бьет по ней снова и снова. Вспышки образов из других жизней проносятся в моем сознании, оставляя за собой след из страдания и боли. С каждым шагом я все больше теряю себя, запутываясь в лабиринте вопросов: кто я? Артур, который учился на архитектурном факультете? Или это была медицина? Есть ли у меня девушка? Или я просто безумец, заточенный в стенах психиатрической больницы?
В сыром и холодном коридоре блуждает одинокий человек, совершенно дезориентированный и потерянный. Его шаги звучат глухо, как будто он движется по мягкому ковру, но на самом деле под ногами лишь холодный бетон, покрытый слоем пыли и грязи. Он не понимает, кто он и зачем находится здесь. В его голове царит хаос, а воспоминания расплываются, как тени в тусклом свете.
Его одежда промокла, и это не только от сырости вокруг — она прилипла к телу, словно напоминание о том, что он давно потерял контроль над собой. Он даже разучился контролировать свои элементарные потребности. Каждый шаг даётся с трудом, и он чувствует, как его тело становится чужим, как будто он больше не хозяин своей жизни.
Непонимающий взгляд, блуждающий по стенам, полным трещин и плесени, отражает глубину его отчаяния. Он не может вспомнить, как сюда попал, и что произошло до этого момента. В его сознании царит пустота, и единственным напоминанием о его человеческой сущности остаются слюни, стекающие из уголка рта.
Он останавливается, прислоняясь к холодной стене, и закрывает глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Но вместо этого его охватывает волна паники. Он не знает, сколько времени прошло с тех пор, как он был в нормальном состоянии, когда мог смеяться, чувствовать радость или просто наслаждаться простыми вещами. Теперь же он лишь тень самого себя, блуждающая по этому бесконечному коридору, где каждый шаг кажется шагом в бездну.
Глава 12
Обнаружены признаки ментальной дисфункции
Возврат к стандартным настройкам через 12 часов
Текст, появившийся на строке на секунду, вернул меня в сознание. Я как мог пытаюсь сопротивляться потоку мыслей и образов, приходящим ко мне каждую секунду. Каждый образ меня самого сопротивляется и пытается взять верх; у каждого была жизнь, полная своих воспоминаний. Черт! Нельзя допустить возвращения к стандартным настройкам. Это значит, что я снова буду безпамятным и в возрасте пяти лет. Всё начнётся заново. Это не первый раз, когда я прихожу сюда, и снова и снова начинаю заново.
Бам! Бам! Бам! С пульсирующей болью, как будто сверлят мой мозг перфоратором, приходит новое воспоминание.
— Артур! Вставай, опоздаешь на работу!
Я открыл глаза и увидел перед собой свою жену Настю. У нас сейчас двое детей. Старший, Слава, как раз собирается на учёбу в институт. Младшая, Диана, сейчас учится в школе.
— Да, да. Я опять засиделся до поздна с новым проектом. Наш НИИ совместно с "Vernix Technologies" приступили к разработке новой нейросети, которая работала бы в условиях странной материи.
— Что, привык работать на удалёнке? Вставай!
Настя подошла ко мне и шлёпнула полотенцем. Действительно, я то и дело опаздываю на работу. Не то чтобы меня там кто-то за это отчитывал. Просто я возглавляю сам проект. Мой прошлый проект с нейросетью Минерва стал таким успешным, что сразу после этого меня пригласили в "Vernix Technologies". Меня заинтересовала перспектива стать первыми в преодолении интеллектуальной пробки. Плюсом мне предложили щедрое вознаграждение. В наше время простым программистам-математикам или операторам нейросетей очень сложно найти работу.
Я встал с постели, потянулся и попытался прогнать остатки тумана из головы. Мысли о странной материи и нейросетях всё ещё кружили в сознании, но я знал, что сейчас мне нужно сосредоточиться на семье и работе. Настя уже готовила завтрак, а дети, смеясь и переговариваясь, собирались в прихожей.
В тот день у меня было какое-то предчувствие. Я всю ночь сидел и перепроверял данные. Тестировочный запуск и проверка работы. Уже был пробный запуск в условиях симуляции, и данные были обнадёживающими.
— Артур, сегодня у тебя важный день! — напомнила Настя, когда я подошёл к столу.
— Да, да, я понял, — ответил я, неспешно начиная собираться.
Люди полагали, что мы достигнем технологической сингулярности уже в 2025 году. Каждый год говорили о том, что вот-вот и настанет новое время. Но никто так и не достиг сингулярности, потому что на фундаментальном уровне нельзя выйти выше 10^18 операций в наносекунду — это как нельзя преодолеть скорость света. Даже, казалось бы, очевидное решение в виде использования квантового компьютера не давало роста.
Суть моего прошлого проекта заключалась в том, чтобы нейросеть чувствовала эмоции человека, мыслила абстрактно и понимала видение мира так же, как и сам человек, а то и лучше. Поэтому Минерва была интегрирована с Василиском. Так же была другая программа. Программа командной строки, КС, служила поначалу буфером для обработки данных, но её роль всё расширялась. Новые данные, получаемые о Василиске, давали противоречивые результаты, от которых волосы вставали дыбом. Например, то, что Василиск, похоже, понял фундаментальные законы природы и что в теории можно будет влиять на естественное состояние вещества во Вселенной. Но это всё требовало проверки и доказательств.
— Артур, ты готов? — спросила Настя, прерывая мои размышления.
— Да, готов, — ответил я, стараясь скрыть свои тревоги. Я знал, что должен сосредоточиться на предстоящем дне. Впереди была важная встреча с командой, и от того, как мы представим результаты, зависело будущее нашего проекта.
Вариант не создавать Василиска отметался сразу. Множество команд по всему миру также параллельно с нами занимались программами по преодолению интеллектуальной пробки. Почему именно интеллектуальная пробка? Потому что сначала мы наблюдали невероятный геометрический рост вычислительных способностей ИИ, как и было предсказано. Затем он остановился на одном значении и никак не увеличивался. Это было похоже на то, что мы находимся в запечатанной бутылке, и когда раскупорят её, у нас будут неограниченные возможности.
Слава уже собирался выходить, когда я подозвал его к себе.
— Учись хорошо, я тебя люблю, — сказал я, хотя обычно не делал так без повода. Но что-то во мне подсказывало, что это важно сделать сегодня. Я поцеловал его в лоб и понюхал его голову.
— Папа! Ты чего? Я не уже маленький! — он смутился, но был не против.
— Иди сюда, Дианочка! — я подозвал свою дочку. Она не стала сопротивляться и кинулась ко мне обниматься.
— Что за порывы телячьей нежности? — заметила Настя моё странное поведение. Может, тоже хочет присоединиться? Я встал перед ней с распростёртыми руками в ожидании обнимашек.
— Ну уж нет. Обойдёшься поцелуем в щечку, — ответила она, но когда подошла достаточно близко, я схватил её и обнял.
— Ха-ха, Артур! — рассмеялась она, как будто это было на нашей свадьбе.
— Ха-ха! Отпусти!
Дети стояли рядом и смотрели на нас с любопытством.
— Папа! Можно мы уже пойдём? — спросил Слава, нетерпеливо потянувшись к двери.
— Ладно. Пока, я тебя люблю, — я попрощался со своей женой и вышел на улицу.
Бам! Бам! Моя голова снова начала раскалываться, и началось другое воспоминание.
В этот момент я увидел яркие образы из прошлого: лаборатория, окружённая высокими стенами, полными экранов и проводов. Я вспомнил, как мы с командой работали над проектом, как обсуждали каждую деталь, как искали решения, которые могли бы изменить всё. Воспоминания накатывали, как волны, и я чувствовал, как они захватывают меня, унося в другое время.
Я вспомнил, как однажды, в разгар работы, мы столкнулись с серьёзной проблемой. Нейросеть, которую мы разрабатывали, начала выдавать странные результаты. Она начала генерировать идеи, которые выходили за рамки нашего понимания. Мы не могли понять, откуда они берутся, и это вызывало у нас как восхищение, так и страх.
— Переводите все результаты в командную строку! — скомандовал я, чувствуя, как напряжение нарастает в воздухе. Командная строка, изначально служившая просто для накопления данных, стала проводником между Василиском и людьми.
— Минерва, переводи состояния КС в простые команды для тестов, — добавил я, обращаясь к нейросети. Минерва, в отличие от людей, понимала все процессы, происходящие в Василиске и в командной строке. Она была нашим связующим звеном, нашим мозгом в этом эксперименте.
Для опытов мы сначала использовали деревянный куб. Неодушевлённый предмет. Когда мы вводили команды в строку, не было никаких изменений. Работали команды *resectio* и *potentia*. От резекции куб исчезал, а от команды потенцио он возвращался обратно. Это было просто, но мы знали, что это только начало.
Далее мы взяли кролика для экспериментов. Уже живой объект. Здесь всё изменилось. Командная строка уже начала изменять причинно-следственные связи. Она буквально изменяла структуру материи кролика. Мы вводили команды, и наблюдали, как его тело реагирует на каждую из них. Это было одновременно захватывающе и пугающе.
— Минерва, запусти тест с кроликом, — сказал я, чувствуя, как адреналин закипает в крови.
На экране появились данные о состоянии кролика. Мы видели, как его биометрические показатели изменяются в реальном времени.
