— Иди сюда, малыш, — скомандовал Пепел, припадая к земле. — Залезай.
Пух недоверчиво посмотрел на широкую спину белого лиса.
— Ты больше не сможешь меня нести. Здесь тяжелее, Пепел. Ты упадёшь.
— Не говори глупостей, — отрезал Пепел. — Ты легче, чем клок тумана. Цепляйся за загривок, только не слишком сильно, чтобы я мог дышать.
Пух неуверенно перебрался на спину Пепла, вцепившись когтями в его густую белую шерсть.
Пепел почувствовал, как маленькое тело пёсика дрожит от холода и страха.
Вес Пуха был небольшим, но на таком крутом склоне он менял равновесие.
Теперь каждое движение требовало вдвое больше сил.
— Держись крепче, — бросил Пепел Янтарке. — Теперь мы идём в связке.
Они начали подъём на уступы.
Пепел прыгал осторожно, стараясь приземляться на все четыре лапы одновременно, чтобы не стряхнуть Пуха.
Янтарка следовала за ним, подставляя плечо там, где Пеплу было трудно удержаться.
С каждым прыжком сердце Пепла колотилось всё сильнее.
Он чувствовал ответственность не только за свою жизнь, но и за маленькую жизнь у себя на спине.
Это была не просто тяжесть тела — это была тяжесть доверия.
И эта тяжесть, как ни странно, давала ему силы не падать.
Когда они преодолели последний высокий уступ и выбрались на небольшое плато, Пепел тяжело повалился на снег.
Пух скатился с его спины, выглядя виноватым.
— Спасибо, — пропищал пёсик, прижимаясь к его боку.
Пепел лишь кивнул, жадно хватая ртом ледяной воздух.
Он посмотрел на свою белую шкуру, которая теперь была покрыта инеем.
Они стали выше.
Ещё на несколько ступеней ближе к небу.
Но Лестница только начиналась.
ГЛАВА 43
Они двигались медленно.
Каждый шаг теперь казался тяжелее предыдущего, а тело наливалось свинцом.
Воздух стал не просто холодным — он был «пустым».
Каждый вдох обжигал лёгкие, но не приносил должного облегчения, словно они пытались дышать через тонкую ткань.
Пепел чувствовал, как голова начинает кружиться.
Он привык к мощным ароматам Леса, к густому запаху земли и хвои, но здесь, на высоте, воздух был лишён всех запахов, кроме колючего льда.
Это было как находиться в вакууме, где мир переставал быть живым.
— Как ты, Пух? — хрипло спросил Пепел, стараясь говорить спокойно.
Пух, сидевший на его спине, не ответил сразу.
Он тихонько пищал, прижимаясь к загривку лиса.
— Голова... кружится, — прошептал пёсик. — И я... я вижу огоньки.
Пепел остановился и огляделся.
Вокруг были только серые скалы, белые снежные карнизы и бездонная синева над головой.
Никаких огоньков он не видел.
— Где огоньки, малыш? — Янтарка приблизилась, её дыхание тоже было прерывистым.
— Там... — Пух вытянул дрожащую лапку. — Вон там. Искры. Будто кто-то... кто-то разжигает костёр в небе.
Янтарка подняла голову, прищуриваясь.
Она тоже ничего не видела.
— Наверное, тебе кажется, Пух, — тихо сказала она. — От высоты голова идёт кругом.
Но Пепел уже смотрел на пёсика по-другому.
Пух был самым маленьким, его тело было менее выносливым, но, возможно, его невинный разум был более восприимчив к тайнам Огненного Пика.
Ведь Гнездо Солнца было не просто горой, а источником силы.
— Что они делают, эти огоньки? — спросил Пепел, его голос звучал как хриплый шёпот.
— Они... танцуют, — ответил Пух, и в его голосе слышалось не столько страх, сколько лёгкое изумление. — И зовут меня.
Пепел опустил голову.
Если Пух уже начинал видеть что-то, значит, они были очень близко к границе, где реальность смешивалась с магией Гнезда Солнца.
Это было пугающе, но и невероятно интригующе.
Он понял: их испытания теперь будут не только физическими, но и касаться разума.
— Держись крепче, Пух, — сказал Пепел. — Мы почти там.
Он пошёл дальше.
Каждый шаг теперь был шагом не только вверх, но и в неизвестность.
Воздух был пустым, но он чувствовал, что вокруг них сгущается нечто иное – невидимая, но мощная сила Гнезда Солнца, которая уже начинала шептать Пуху, а скоро, возможно, доберётся и до них.
ГЛАВА 44
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо над Огненным Пиком в нежно-розовые и золотые тона.
Но эта красота была обманчива.
Холод усиливался, и казалось, каждый камень выдыхал ледяное дыхание.
Пух, удобно устроившийся на спине Пепла, был необычайно тих.
Его глаза были широко открыты, и он время от времени тихо поскуливал.
— Они… они стали больше, — прошептал он, едва слышно. — Словно кто-то рассыпал звёзды по склонам, а они кружатся в воздухе.
Пепел ничего не видел, но теперь и его голова начала болеть.
Не от усталости, а от странного давления, словно кто-то пытался что-то вложить ему в разум.
Он ускорил шаг, надеясь поскорее найти укрытие для ночлега.
Вдруг Янтарка, шедшая за ними, резко остановилась.
— Что это? — пробормотала она. Её рыжая шерсть встала дыбом.
Пепел обернулся.
— Что случилось, Янтарка? Хищник?
— Нет… — Она тряхнула головой, пытаясь стряхнуть что-то невидимое. — Моя шерсть… она покалывает. Будто… будто что-то летает в воздухе. Словно мелкая, золотая пыль. Я её не вижу, но чувствую, как она оседает на моей шкуре.
Пепел принюхался.
Он ничего не чувствовал, кроме запаха льда.
Но он знал, что Янтарка не обманывает.
Если Пух видел, а Янтарка чувствовала, значит, невидимая магия Гнезда Солнца уже плотно окутывала их.
Это было и жутко, и величественно одновременно.
Они были в самом сердце Огненного Пика.
— Это гора, — тихо сказал Пепел. — Она живая. Она чувствует нас.
Янтарка дрожала, но её взгляд был полон решимости.
Она прижалась к Пеплу, и он почувствовал тепло её тела.
Это было единственное настоящее тепло в этом холодном, магическом воздухе.
Пух тихо причмокнул на его спине, словно видел особенно красивый золотой фейерверк.
Пепел понял, что они вступили в новую фазу своего путешествия.
Теперь им предстояло сражаться не только с холодом и усталостью, но и с самой горой, которая играла с их чувствами.
Он сжал челюсти.
Они не сдадутся.
Они пройдут сквозь эту золотую пыль и достигнут Гнезда Солнца.
ГЛАВА 45
Ночь опустилась на Огненный Пик, принеся с собой не только мрак, но и новую, леденящую тишину.
Ветер, прежде шумный и порывистый, теперь едва слышно вздыхал, словно огромное спящее существо.
Пепел, Янтарка и Пух нашли небольшое углубление в скале, прикрытое навесом, которое хоть немного защищало их от пронизывающего холода.
Пух, утомлённый видениями и разреженным воздухом, быстро уснул.
Янтарка беспокойно ворочалась, её рыжая шерсть по-прежнему слегка покалывала, реагируя на невидимые потоки энергии.
Пепел не мог уснуть.
Он лежал, прислушиваясь к каждому шороху, но не слышал ничего, кроме собственного колотящегося сердца.
Вдруг в затишье ветра ему показалось, что он слышит нечто иное.
Слабый, почти неосязаемый звук, похожий на шёпот.
Сначала он подумал, что это просто завывание ветра, играющее с его усталым разумом.
Но звук становился отчётливее.
Это были не слова, а скорее отголоски, эхо чьих-то давних вздохов, жалоб и даже песен.
«…Потеря… цвет…» — словно пронеслось мимо его ушей.
«…Не ищи… дорогу…» — прошептала другая волна.
«…Лишь… пустота…» — подхватил третий призрак голоса.
Пепел резко поднял голову.
Он вздрогнул.
Эти звуки были слишком реальными, чтобы быть воображением.
Гора говорила.
Гора шептала ему о потерях, о тщетности поисков, о том, что ждёт его на вершине.
Янтарка, услышав его движение, приоткрыла глаза.
— Что такое, Пепел? — пробормотала она. — Ты что-то слышишь?
Пепел взглянул на неё, затем на спящего Пуха.
— Да, — тихо ответил он. — Я слышу… голоса. Древние голоса. Они говорят о том, что теряли те, кто приходил сюда до нас.
Его шкура, обычно такая безразличная к холоду, сейчас покрылась мурашками.
Гора не просто влияла на их тела, она проникала в их души.
Она пыталась достучаться до него, предупредить или, возможно, испытать.
Пепел прижался к Янтарке и Пуху.
Теперь он знал, что Лестница в небо — это не только путь к Гнезду Солнца, но и дорога в прошлое, к тайнам, которые были старше самого снега.
И эти тайны ждали их с каждым следующим шагом вверх.
ГЛАВА 46
Утро принесло недолгожданное солнце.
Его лучи лишь окрашивали небо в бледные тона, но не грели.
Пронизывающий ветер не утихал, неся с собой ледяную крошку.
Пепел вёл свою маленькую стаю дальше вверх, сквозь шёпот древних голосов, что теперь звучали всё яснее, хоть и оставались непонятными.
Вскоре их путь упёрся в непреодолимое препятствие.
Перед ними зияла широкая, глубокая расщелина, расколовшая склон Огненного Пика надвое.
Её края были острыми, обледенелыми, а дно терялось в сизой мгле.
Перепрыгнуть её было невозможно – слишком далеко, слишком скользко.
— Что это? — прошептал Пух, его голос дрожал. — Там… там темно и страшно.
Янтарка обошла расщелину, пытаясь найти хоть какой-то проход.
Но стены были отвесными, а лёд — гладким, как зеркало.
— Здесь нет дороги, Пепел, — сказала она, вернувшись. В её глазах мелькнуло отчаяние. — Только прыгать. Но мы не допрыгнем.
Пепел прищурился.
Он посмотрел на противоположную сторону.
Там, чуть ниже края расщелины, выступал тонкий, но, на вид, достаточно крепкий каменный выступ.
Если бы можно было…
В его голове созрел рискованный план.
— Янтарка, — сказал он. — Ты прыгаешь первой. Цепляешься за тот выступ.
Янтарка удивлённо посмотрела на него.
— Но как? Я не дотянусь.
— Ты сможешь. Ты легче меня. И у тебя есть острые когти. А я… я сделаю мост.
Пепел начал искать.
Он нашёл толстую, крепкую ветку, поваленную ветром, которая чудом застряла между камнями.
Она была длинной, но тяжёлой.
С помощью Янтарки они подтащили её к краю пропасти.
— Я буду держать ветку зубами и лапами, — объяснил Пепел. — Ты прыгаешь на неё. Быстро пробегаешь, цепляешься когтями за тот выступ на другой стороне. А потом я переброшу ветку к тебе.
Это было безумие.
Ветка могла сломаться, Пепел мог не удержать её, Янтарка могла сорваться.
Но другого выхода не было.
— Я готова, — Янтарка кивнула, в её глазах не было ни капли сомнения.
Пепел стиснул зубы.
Он взял ветку в пасть, упёрся лапами в землю, изо всех сил напрягая мускулы.
Ветка повисла над пропастью.
— Давай! — скомандовал он.
Янтарка, сделав глубокий вдох, с разбегу прыгнула на ветку.
Она была лёгкой и быстрой.
Словно рыжая молния, она пробежала по шатающейся ветке и в последний момент, когда ветка начала опасно клониться вниз, вцепилась когтями в камень на другом краю.
— Получилось! — выдохнула она, тяжело дыша.
Теперь Пепел с огромным трудом, напрягая каждую мышцу, медленно развернул ветку, толкая её к Янтарке.
Ветка со скрипом легла на другой край расщелины, образовав хлипкий мост.
— А теперь ты, Пух, — сказал Пепел. — На этот раз я поведу тебя по ветке. Держись за мою шкуру, но смотри только на мои лапы.
Они осторожно перешли по ветке на другую сторону.
Когда все трое оказались в безопасности, ветка соскользнула и с глухим стуком упала в бездну.
Пепел тяжело рухнул на снег.
Его тело дрожало от напряжения, лапы болели.
Но они справились.
Они преодолели «Ледяную хватку».
Впереди были другие испытания, но пока они были вместе, они могли справиться с чем угодно.
ГЛАВА 47
После того как расщелина осталась позади, тропа стала ещё уже.
Она вилась тонкой лентой над пропастью, и Пеплу приходилось прижиматься боком к ледяной скале, чтобы не соскользнуть.
Пух на его спине замер, вцепившись когтями в густую шерсть.
Вдруг Пепел замер.
Ветер донёс до него острый, мускусный запах.
Это не был запах Леса или камней.
Это был запах хищника.
Причём хищника, который чувствовал себя здесь как дома.
— Стой... — прошептал Пепел Янтарке, которая шла следом.
Впереди, на выступе скалы, сидели двое.
Снежные барсы.
Их пятнистая шкура почти сливалась с серыми камнями и белым снегом, только длинные, толстые хвосты медленно подёргивались из стороны в сторону.
Они были огромными, гибкими и смотрели на чужаков холодными, жёлтыми глазами.
— Это их территория, — тихо сказала Янтарка, её хвост напрягся. — Пепел, они не дадут нам пройти. У нас нет шансов в бою на такой узкой тропе.
Один из барсов поднялся и издал низкий, вибрирующий рык.
Это было предупреждение.
Сделать ещё шаг означало начать битву, в которой один неверный прыжок приведёт к падению в бездну.
Пепел вспомнил всё, через что они прошли.
Он понимал, что безрассудство — это путь к гибели.
Он посмотрел на барсов не как на врагов, а как на хозяев этой горы.
— Мы не ищем боя! — громко сказал Пепел. Он не стал рычать в ответ, а наоборот, слегка опустил голову, показывая, что признаёт их силу. — Мы только проходим мимо. Мы идём к Гнезду Солнца.
Барсы переглянулись.
Гнездо Солнца было священным местом, и мало кто из лесных жителей решался произнести это имя вслух.
Старший барс сделал шаг вперёд, обнюхивая воздух.
Он почувствовал от Пепла странный запах — запах белого огня и древнего шёпота, который уже начал пропитывать лиса.
— Гнездо... — прохрипел барс. Его голос был похож на хруст ломающегося льда. — Иди, Белый Лис. Но помни: гора не прощает ошибок. Если твоё сердце нечисто, ты не вернёшься.
Барсы нехотя отошли в сторону, прижавшись к скале и освобождая узкий проход.
Пепел шёл мимо них, чувствуя их горячее дыхание и мощь их мускулов.
Он понимал: сегодня его спасла не сила зубов, а мудрость.
Когда они прошли опасный участок, Пух наконец выдохнул.
— Пепел... ты видел их зубы? Они как кинжалы!
— Видел, малыш, — ответил Пепел, глядя вперёд. — Но иногда доброе слово сильнее любого клыка.
ГЛАВА 48
Едва барсы скрылись из виду, погода резко изменилась.
Ветер, который до этого лишь подгонял их в спину, внезапно развернулся и ударил в морду ледяным шквалом.
Небо, ещё недавно бывшее нежно-голубым, затянуло плотной белой пеленой.
— Пепел! Я ничего не вижу! — закричала Янтарка, прикрывая глаза лапой.
Всё вокруг превратилось в сплошное белое марево.
Граница между землёй и небом исчезла.
Снег летел отовсюду: сверху, сбоку и даже, казалось, снизу.
Это была «снежная слепота» — состояние, когда глаза режет от нестерпимой белизны, а зрение подводит, рисуя ложные выступы там, где их нет.
Пепел зажмурился.
Его белая шкура теперь была его проклятием — он сам стал частью этой бури.
— Прижмитесь ко мне! — скомандовал он. — Янтарка, держись за мой хвост. Пух, спрячь нос в мою шерсть и не шевелись!
Они двигались на ощупь.
Пепел выставил одну лапу вперёд, прощупывая каждый дюйм.
Его глаза слезились, а перед взором плыли тёмные пятна.
Белизна была такой яркой, что казалось, будто гора пытается выжечь им зрение своим холодным светом.
— Мы упадём... — хныкал Пух. — Пепел, дороги больше нет! Весь мир стал белым!
Пепел и сам чувствовал, что теряет равновесие.
Его вестибулярный аппарат давал сбой.
