– Так всё–таки, синьора… – вернулась я к главному. – Что привело Вас сюда в неурочное для аджилити время?
– За победу моего красавчика–хэндлера я обещала Вам кое–что, и пришла вернуть долг, – сказала итальянка, вытаскивая из фирменного радикюля длинный конверт и протягивая его мне.
Внутри лежало lettera d’invito – деловое приглашение в Италию от питомника итальянской семьи со всем необходимым пакетом документов. Бумаги были оформлены на моё имя… и на имя полковника.
– Простите, но мы договаривались иначе. Приглашение должно было быть только для меня, – сказала я, поднимая глаза на компаньоншу. – Я ведь говорила Вам, что на время итальянской визы хочу выехать в другую страну. И муж не должен об этом знать. А здесь приглашение на нас обоих.
– Деловое приглашение, cara mia, – спокойно пояснила она. – Оно для того, чтобы Вы с супругом смогли посмотреть наш питомник и наши соревнования по аджилити. Международный обмен опытом, о котором мы договорились с Вами и полковником после того, как Вас спасли из плена Бизнесмена. Моя достопочтенная мама настояла: ваша семья просто обязана стать гостями нашего дома и бизнеса.
Я недовольно вздохнула. За приглашение я была благодарна, но это было совсем не то, на что рассчитывала, однако итальянка вдруг рассмеялась и снова полезла в радикюль.
– А это… посмотрите сами, – протянула она мне второй конверт.
Я вынула документы и невольно улыбнулась.
– Личное приглашение от Вас посетить Италию, чтобы отметить Ваш юбилей задним числом, – прочитала я.
– Именно! Липовый девичник, на котором Вашему офицеру, разумеется, не место, – пояснила итальянка. – А чтобы не испытывал ревности, обиды и прочих ненужных эмоций – вручите ему деловое приглашение. То самое, на вас обоих. Оба приглашения действительны в течение года. Надеюсь, что этого времени хватит, чтобы все Ваши планы воплотились в жизнь.
– Grazie. Спасибо, – сказала я, довольно убирая бумаги в ящик стола.
– А как Вы собираетесь попасть в Океанию? – вдруг спросила организаторша.
Я поперхнулась и закашлялась от неожиданного вопроса, который содержал тайну никому не известную.
– Откуда… откуда Вы узнали, что… ?
– Мы знакомы с синьором–итальянцем, – спокойно ответила она. – Наша семья не входит в мафию, но сотрудничает с ней, вот мы и общаемся временами. В нашей с ним последней беседе я случайно узнала, куда Вы направляетесь… и зачем.
– Не думала, что синьор настолько болтлив! – недовольным тоном ответила я.
– Он не болтлив, – усмехнулась она. – Он предприимчив. Это от него!
С этими словами итальянка снова опустила руку в сумочку, словно фокусник в шляпу, и достала оттуда белую визитку. На ней был только номер телефона.
– Позвоните по этому номеру. Вам ответят и… оформят новые документы личности.
– Для чего? – удивлённо взглянула я на итальянскую даму.
– А Вы хотите получить визу и вылететь в Океанию по своим настоящим паспортным данным? – мягко усмехнулась она. – Мне кажется, Вам, как никому другому, должно быть известно, что муж–полковник, через свои каналы и связи, несомненно, проверит все Ваши маршруты. Тем более, я так понимаю, что у Вас мужчина контролирующий.
– Если честно, то я… пока ещё не думала о деталях своей поездки, – призналась я и вдруг с холодком в груди осознала, что могла погубить весь замысел, если бы действительно попыталась вылететь в Океанию по своим истинным документам. Мысль об этом пронзила меня так резко, что на мгновение стало трудно дышать: настолько беспечной показалась мне собственная наивность.
Компаньонша лишь слегка улыбнулась, будто именно такой реакции и ожидала.
– Послушайте, синьора, мы всё уже обговорили с синьором итальянцем, – произнесла она по–деловому и вгляделась мне прямо в глаза. – Позвоните по этому номеру и заранее оформите новый паспорт. Станьте гражданкой Океании – без всей той бюрократической проволоки, которой обычно сопровождаются подобные процедуры. Затем спокойно оформите итальянскую визу на мой девичник. Купите билеты в Италию и в Океанию отдельно, чтобы эти маршруты нигде не пересекались. В Океанию вы полетите через Италию: в Италию прилетите по своему настоящему паспорту, а уже во время трансфера достанете океанийский.
Я задумчиво кивнула, мысленно прокручивая предложенную схему, стараясь отныне представлять каждую деталь и продумывать каждый шаг, который нужно будет сделать, чтобы не оставить за собой ни единого следа.
– Сейчас Вы летите туда на неделю, только затем, чтобы выбрать участок земли и оформить его на океанийский паспорт, по которому и будете жить там в дальнейшем, – продолжила организаторша, будто читая мои мысли. – Учтите, что оформление документов занимает примерно полгода, и всё это время мы ещё сможем спокойно проводить аджилити. Лишние деньги за границей Вам точно не помешают. Ферму Вы купите уже с домом и участком, однако, чтобы вести хозяйство и обеспечивать себя, придётся нанять как минимум одного работника, приобрести рогатый скот, закупить семена, недешёвый инвентарь и грузовой автомобиль для перевозки собственной продукции на городской рынок. Всё это обойдётся Вам в немалую сумму, пока вложенные усилия не начнут приносить плоды, и Вы не сможете кормиться с собственной земли.
– Откуда Вам всем известны такие подробности тамошней бумажной волокиты и самой жизни на ферме? – не удержалась я от любопытства. – Вам и синьору–итальянцу…
Она чуть приподняла брови и улыбнулась с лёгкой загадочностью.
– Там, куда Вы полетите на встречу с маклером, находится небольшое итальянское поселение. Разве Ваш бывший акционер не рассказывал о родственнике, проживающем на том волшебном континенте?
– Да, это так. Я сейчас припоминаю…
– Так вот, мы стараемся держаться друг друга даже на другом конце света. А вообще… – она внимательно оглядела меня и усмехнулась. – Признаться, я с трудом представляю Вас, такую утончённую, надушенную, безупречно одетую в костюмы светлых тонов, с аккуратной укладкой и маникюром, – работающей на земле и доящей скотину.
Я позволила себе лишь лёгкую улыбку, не желая раскрывать того, что когда–то в моей жизни всё это уже было – и тяжёлая работа на земле, и запах скотного двора, и простая радость от того, что живёшь собственным трудом, пока фермер всё не испортил. Мне не хотелось говорить о том, как сильно меня тянуло к той тихой, спокойной жизни, где нет ни интриг, ни предательства, ни бесконечной борьбы за выживание – только природа, неба синева и запах скошенной травы.
– А теперь поговорим о делах, синьора, – вырвала меня из приятных мыслей итальянская организаторша.
– Коньяку? – предложила я перед разговором, который, судя по всему, обещал быть серьёзным.
– Мне вполне достаточно того, что я уже выпила, наслаждаясь обществом Вашего секретаря, который весьма старательно пытался меня закадрить. Я рада, что Вы хорошо знаете ему цену и понимаете, как можно решить этот вопрос. Было бы крайне обидно погореть на банальных женских сантиментах.
Учитывая, что чёткого плана, как устранить угрозу, исходящую от Рыжика, у меня на тот момент не было, я на мгновение растерялась, неловко поёрзав в кресле и машинально перебегая взглядом по столу перед собой, будто среди бумаг и папок могла найти готовый ответ на вопрос, который требовал решимости.
– Вы что же, до сих пор не решили, как избавиться от рагаццо – мешающего мальчика? – разочарованным и откровенно недовольным тоном спросила итальянка, пристально вглядываясь в моё лицо. – Увольте его, пока он не выведал слишком многое! – приказным тоном сказала она.
– Понимаете… я… – слова давались тяжело. – Он может рассказать полковнику о нашем адюльтере.
– Синьора, – её голос стал холоднее, – на карту поставлен огромный денежный оборот, который мы имеем благодаря нелегальным аджилити. И не только это. Ваша свобода напрямую зависит от того, узнают об этом в военизированных органах или нет. Не забывайте: дело подсудное. Вы попадёте в тюрьму – и тогда можете навсегда забыть о своей ферме в Океании. Так готовы ли Вы поставить всё это на карту лишь из–за страха, что Ваш муж узнает об измене?
Я огорчённо замотала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоречивых мыслей.
– Вы просто не знаете полковника. Я… я его боюсь. Боюсь, что он… убьёт меня.
– Слова Вашего секретаря об измене ещё нужно доказать, – резко возразила организаторша. – Или офицер настолько глуп, что верит каждому слуху, который ему нашепчут на ухо о такой красивой женщине, как Вы? Не так страшен чёрт, как его малюют, синьора, а рога у Вашего мужа от Вас, а не от преисподнии. Так кому кого бояться?
Она больше не скрывала негодования и, резко поднявшись со стула, вытащила из сумочки последний «сюрприз», который бросила мне на стол:
– Я намеревалась обсудить с Вами ряд последующих игр, которые должны стать своего рода мини–серией, как и «Легионов Империи», но уже в международной тематике. Финальная игра, по замыслу, должна принести серьёзный доход. Однако прошу прощения, сейчас я слишком раздражена, чтобы обсуждать подобные вопросы. Обсудите всё со своей местной компаньоншей и уже завтра представьте мне предварительный план этих игр, потому что первая состоится в ближайшее воскресение.
– Синьора, я сделаю всё возможное, чтобы мой секретарь исчез из поля зрения.
– Да, уж пожалуйста, решите проблему с этим рыжим кобелём! И проследите за безопасностью игр! Иначе я поставлю точку в нашем сотрудничестве. Я не намерена идти ко дну из–за этого недоразумения. Adjo!
Дверь захлопнулась за итальянкой, и в комнате воцарилась тяжёлая тишина, в которой её последние слова всё ещё звучали у меня в голове, словно глухие удары барабана, отзывавшиеся тревожной дробью в висках.
Меня накрыло острое чувство стыда и вины за всё, что происходило, и за те бездумные шаги, которые привели меня к этим чувствам.
«Ну зачем, зачем я связалась с этим юным мерзавцем!» – злилась я на себя с такой силой, что рычала внутри. – «Я ведь никогда не была по–настоящему счастливой, и даже не стоило пытаться стать такой. Жила бы и дальше своей унылой, серой жизнью. Так нет же! Мне захотелось веселья, страсти, любви приключений! Ну что ж… вот и получила!»
Мысли кипели всё сильнее, словно вода в закрытом котле, которому некуда выпускать пар.
«И что теперь со всем этим делать? Иностранка не знает полковника – она не понимает, что он не станет разбираться, правда ли я изменяла или нет. А Рыжик… Рыжик взбесится, если я его уволю, и тогда уж точно постарается рассказать об этом мужу. Не напрямую сам, конечно, но он обязательно найдёт способ донести это до полковника. Муж взбесится, и если даже не убьёт меня – а я прекрасно знаю, что в ярости он способен на многое, – то уж точно лишит меня поста начальницы. Тогда я потеряю аджилити и всё, ради чего столько лет многое терпела. Но если я не уберу рыжего секретаря, и он докопается до правды, то будет то же самое. А то и хуже – я ведь действительно рискую свободой».
Сжав зубы, я ощутила, как страх и злость не отпускают, а, напротив, усиливаются.
«И вдобавок ко всему этому – игры, которые стоят на носу. Нужно придумать, как они будут выглядеть, как провести их так, чтобы всё прошло безопасно, и при этом умудриться заработать тот самый банк, который запросила итальянка».
С этой мыслью я резко потянулась к столу и схватила в руку письменные условия предстоящих аджилити, чтобы понимать, о какой именно цифре шла речь. Сумма банка была запредельной, почти безумной, а условия, как и всегда, выглядели невыполнимыми.
«Проклятье…».
Бумаги выскользнули из моих пальцев и с тихим шорохом легли на стол. Я машинально взглянула на часы, которые в тот же момент пробили половину пятого.
«Дьявол… Да чтоб тебя!» – прошептала я сквозь зубы, вспомнив, что обещала ужин полковнику, и чтобы успеть приготовить до его прихода из министерства, должна была поторопиться домой.
Я вскочила с кресла так резко, что оно с тихим скрипом откатилось назад. Торопливо набросив на плечи пальто, я убрала в сумочку все документы, что принесла итальянка, и направилась к выходу. Стремительно пролетев приёмную, я даже не заметила Рыжика, вернувшегося на своё рабочее место.
– Эй, эй, притормози! – схватил он меня за кисть руки у самой лестницы, и слегка, но довольно настойчиво, потянул к своему столу.
Я тяжело дышала и раздражённо морщилась, потому что мне совсем не хотелось видеть его и разговаривать с ним.
– Ты сказала мне проветриться, – заявил рыжий секретарь с довольной улыбкой, – но времени я зря не терял. Купил тебе тортик!
– Ты с итальянкой флиртовал, а мне торты покупаешь – грехи замолить? – вдруг осознала я, насколько этот парень был мне противен.
– Всё же ревнуешь! – надменно усмехнулся мерзавец.
– Нет, не ревную, испытываю отвращение.
– Ревнуешь, ревнуешь! Ты же баба, а вы все – ревнивые, только не признаётесь, вот только между ножек горит, что мужик на другую взглянул!
Я опешила, даже не зная, как прокомментировать этот вульгарный бред, а он наклонился и откуда–то из–под стола торжественно извлёк небольшую коробку с прозрачной пластиковой крышкой, сквозь которую было видно аккуратный вишнёвый торт на восемь порций. Торт был покрыт тёмно–красной глазурью, по краю которой шла тонкая кремовая окантовка, а вся коробка была перевязана красивой яркой ленточкой.
Я смотрела на Рыжика, протягивавшего мне этот подарок, и чувствовала, как внутри медленно эскалирует чувство презрения. Именно в этот момент я отчётливо поняла истинный смысл фразы: «от любви до ненависти – один шаг».
– Ну что ты молчишь? – ухмыльнулся он, явно довольный собой. – Как тебе торт? Нравится? Отсосёшь мне за него, а я тебе куни сделаю? На большее наша пара не тянет, ведь ты не доверяешь своему секретарю, и явно не расскажешь, что итальянская гражданка делала в местном государственном центре.
Он нагло подмигнул. Если раньше подобная пошлость и дерзкий прищур изумрудных глаз казались мне возбуждающими, то сейчас они выглядели грязными и пахабными. А очередной намёк на "левый" доход – всё более пугающим. Внутри будто что–то резко переклинило.
Совершенно спокойным движением рук я развязала ленточку, сняла прозрачную крышку с коробки и, осторожно подняв торт на ладони правой руки, внимательно рассмотрела это обычное, ничем не привлекательное, кулинарное произведение. Я разглядывала гладкую вишнёвую поверхность и вспоминала слова итальянки об уже неспелой вишеньке на торте, которая должна платить за своё нахождение там. Только вот Рыжик слишком высокую цену запросил, а вишенька была ещё достаточно свежа, чтобы платить её.
– Ну так нравится? – нервозно переспросил он, ведь я до сих пор не расхвалила его вселенские старания.
– Нравится, – спокойно ответила я, а затем с неожиданным для самой себя удовольствием со всего размаха впечатала торт прямо в его наглую физиономию.
– Ты что?! – Он отпрянул назад, захлебнувшись возмущением и растерянно протирая глаза, в которые налипла сладкая кремовая масса. – Больная баба!
