Техник понимающе кивнул.
– Добавь, что если она настаивает именно на такой модели обслуживания, то может привезти персонал с собой. И отправь письмо немедленно.
– Ясно, – поднялся он из–за стола, оставив мне компромат на Ледышку.
Когда дверь за ним захлопнулась, я осталась одна – с тягостным ощущением, что шаг за шагом меня загоняют в пространство, где выбирать приходится уже не между добром и злом, а между плохим и ещё хуже.
Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, я вновь достала «Жёлтые страницы» и отыскала в них стационарный номер Ледышки. Судя по часам, стрелки которых ещё не доползли до полудня, она, скорее всего, отсыпалась после ночной подработки. На это я и рассчитывала – застать сослуживицу дома, врасплох.
– Алло… – раздался в трубке вялый, заспанный голос, мгновенно подтвердивший мои ожидания.
– Здравствуй, Ледышка, – произнесла я с лёгкой иронией.
На другом конце провода повисла тишина. Долгая, плотная, словно она в это мгновение лихорадочно соображала, притворяться или уже нет смысла.
– Искра?..
– Ты меня узнала? – усмехнулась я. – Какая радость! А то, помнится, у меня дома тебе это никак не удавалось!
– Не начинай, прошу тебя… – дрогнул её виноватый голос.
– А что такое? – спокойно поинтересовалась я, наслаждаясь этой беседой.
– Мне и так стыдно,… что я… что я…
– Что ты проститутка и спала с моим супругом? – договорила я за Ледышку, без повышения голоса, ровно и буднично.
– Я не знала, что полковник – твой муж, – поспешно заговорила она. – Я видела его всего раз, мельком, ещё в армии, на той показательной тренировке,… а потом я в больнице лежала…
– Скажу тебе честно, мне всё равно, – ответила я. – Мой муж болен сосудистой деменцией и суёт свой член в любую грязь, до которой дотянется. Главное, что в мою постель он с заразой не приходит, – ужалила я её эпитом «грязь», всё ещё задетая за женское самолюбие. Того, что эта гадина спала с полковником – я не могла простить, как и предательства, что она совершила в тюрьме, когда отдала свой голос Морскому котику, обрекая меня на койку у входной двери.
– Зачем ты звонишь, Искра? – с каким–то глубоким отчаяньем спросила Ледышка. – Чего ты от меня хочешь?
– Ты всё ещё встречаешься с министром?
– Конечно, – чуть оживилась она и гордо добавила: – Он даже о браке недавно заговорил и о моём переезде к нему. А к чему вопрос?
– И твоя работа танцовщицей его не смущает?
– Я же не делаю ничего дурного! Я выхожу на сцену, танцую и ухожу за кулисы.
– Правда? – мягко спросила я. – Думаешь, министру понравилось бы увидеть тебя – такую хорошую и работящую женщину, – обтисканной каким–то левым мужиком на ночной стоянке у казино?
– Что за намёки?.. – заметно занервничала она. – К чему ты клонишь?
Я сделала паузу, позволяя страху окончательно пустить в ней корни.
– Предлагаю встретиться. И спокойно обсудить, какой мой приказ ты сможешь исполнить, чтобы свеженький компромат не оказался на столе у твоего жениха.
Глава 44. Отражение вседозволенности
– Ну, здравствуй, бывшая сослуживица, – сказала я, встретившись с Ледышкой тем же днём в центральной библиотеке.
– Привет, – ответила она, старательно отводя от меня взгляд. – Почему ты назначила встречу среди книжных полок? Мы могли бы пойти в кафе. Там хотя бы поесть можно.
– Согласна, еда тебе бы не помешала, – усмехнулась я. – Танец живота всё–таки подразумевает его наличие, а у тебя с этим явная проблема. Но есть нюанс: я не люблю делить счёт, а платить за тебя не собираюсь, как и не желаю принимать твою оплату за мой кофе с булкой.
– Искра, что я тебе такого сделала, что ты так злишься на меня?
– Самое любопытное, – спокойно ответила я, усаживаясь на скамью в главном зале, – многие из тех, кто мне насолил, задавали тот же вопрос, и с тем же невинно–обиженным выражением лица, что и у тебя сейчас. Объясняю по пунктам. Во–первых, ты предала меня в армии, глупо надеясь, что перед дембелем Морской Котик передаст тебе бразды правления над девичьим отрядом. А я, между прочим, когда–то не уехала за мужем именно для того, чтобы защищать тебя от неё. И вот она – благодарность. А во–вторых… ты спала с полковником.
– Я же говорила, что не узнала его, – возразила Ледышка. – А на службе… прости, но каждая из нас сделала свой выбор. Ты – благородный, от души. Я – несправедливый, но ради выживания.
– В твои оправдания насчёт моего супруга я не верю. А вот про армию, мне интересно, выжила ты или нет? Стала ли лидером в казарме по блату с Котиком? Ах да… не успела. Насколько я помню, Отвёртка рассказывала, что ты нашла любовника – сержанта и покинула службу. Кстати, ты слышала об Отвёртке?
– Нет… а что с ней? – насторожилась сослуживица.
– Беда, – я саркастически поджала губы. – В тюрьме сидит.
– В тюрьме?! Как же так?
– С моим мужем переспала. Прямо как ты, – с издёвкой произнесла я, не скрывая намёка на её возможное будущее.
– Чего ты от меня хочешь, Искра? – устало спросила она. – Угрозами меня изводить? То министр, то компромат, то заключение… Скажи уже прямо, чего тебе нужно.
– Психологически помучать тебя – приятно, не скрою, но времени на это нет.
Я показала Ледышке компроматные снимки, что сделал мой технарь, но не выпустила их из рук. Её зрачки расширились, а дыхание сбилось. Она нервно сглотнула и потянулась к фотографиям, но я тут же убрала их обратно.
– Извини, но карточки побудут у меня, пока ты не выполнишь моё требование.
– Ка… какое? – выдохнула она, глядя на меня глазами загнанной добычи.
– В понедельник я подам рапорт министру с просьбой разрешить мне оперативную работу по громкому делу – левому тюремному пошиву. Рапорт он, скорее всего, примет, но вот оперативником назначит не меня, а кого–то другого. Твоя задача – выяснить его планы на этот счёт. И если всё так, как я предполагаю, убедить жениха, что главным оперативником должна быть именно я.
– Почему ты думаешь, что он тебе откажет?
– Потому что мой муж, которому я по неосторожности раскрыла свой план, уже, наверняка, успел уговорить министра дать отрицательный ответ на мою просьбу. А учитывая, что силовик безмерно благодарен моему супругу за «счастливую встречу» с тобой – отказ мне почти гарантирован. И если ты не хочешь, чтобы этот влюблённый пожилой мужчина, чьи деньги в наследство ты вскоре хочешь получить, увидел компромат, то убедишь его в обратном. Я должна возглавить спецоперацию!
– Но… министр упрямый и патриархальный, – прошептала она. – Он и мужчин не всегда слушает, а женщину – тем более. Как повлиять на его решение? Да ещё и против слова полковника?
– Этого я не знаю, дорогая сослуживица, – пожала я плечами. – Думай сама. Для начала выведи его на разговор о рапорте. А потом убеди, что лучшей кандидатуры, чем я, ему не найти. Закрепи аргументы глубоким минетом… или танцем живота. В общем, используй свои таланты. Может, сработает. А нет – конверт с фотографиями окажется у него на столе, и прощай наследство! Придётся тебе, в таком случае, до самой старости танцы на разных членах исполнять.
Ледышка часто заморгала и потёрла вспотевшие ладони, не опровергая моей догадки о желанном состоянии после смерти будущего мужа.
– А как я объясню, почему за тебя заступаюсь? Я ведь тогда… в вашем доме… вроде тебя не узнала.
– Ну, ты и полковника не узнала, когда лежала под ним. Сошлись на плохую память, – съязвила я. – А лучше скажи, что ужин был вкусным, и ты прониклась мной. Мы якобы случайно встретились в городе, и я, наивная дурочка, разболтала тебе военную тайну: дело о левом пошиве и своё желание возглавить расследование. Вот ты и просишь за меня.
Ледышка медленно поднялась со скамьи.
– Хорошо… я постараюсь.
– Постарайся, милая. Это в твоих же интересах.
Она сделала шаг к выходу, но остановилась, услышав мой голос:
– Тебе неинтересно, как именно Отвёртка попала в тюрьму?
– И как? – обернулась она.
– Я тоже попросила её об услуге. Но она решила меня подставить и развернуть мою просьбу против меня самой. Мораль проста: вглядись в печальную историю Отвёртки, точно в зеркало, и даже не вздумай меня предать – тогда и не окажешься там, где танец живота оценят только извращённые ночные охранники.
Покачав головой ей вслед, я подошла к стойке регистрации и попросила книги об Океании. Мне хотелось узнать больше о географии, истории и культурных особенностях региона, куда я собиралась переезжать. Это чтение было для меня познавательным и сладостным: оно давало знания и отвлекало от насущных проблем, унося в мир мечты и надежды на лучшее будущее.
Взяв несколько книг, я направилась к телефонному аппарату в фойе библиотеки и набрала мобильный номер Рыжика.
– Алло, – отозвался он настороженно, потому что номер был ему незнаком.
– Вам звонят из службы оценки качества, – пошутила я, сдержанно усмехнувшись. – Просим оценить новую квартиру по пятибалльной шкале.
По интонации и голосу он, конечно, сразу же понял, кто звонит.
– Ноль, – ответил юноша, тихо хихикнув.
– Ноль? – напряглась я, решив, что жильё ему не понравилось.
– Без Вас, уважаемая сотрудница «левой» службы, – даже дворец будет казаться пустым, как ноль – цифра с дырочкой.
Я улыбнулась его комплименту, попавшему точно в цель.
– Ну, серьёзно! Тебе нравится? – уточнила я.
– Вполне прилично. А когда ты заедешь, чтобы самой убедиться в этом и в том, что я соскучился по тебе? – спросил он с явным флиртом.
– Завтра с самого утра я свободна. Полковник ляжет в клинику на выходные, так что я смогу помочь тебе с переездом за эти два дня.
– Не нужно, – сказал он. – Вещей у меня немного, управлюсь за одну ходку завтрашним утром. Приезжай к полудню. Пообедаем в нашем новом любовном гнёздышке, а потом ты побудешь хозяйкой – поможешь расставить вещи по местам и приберёшь квартиру.
– Приберу? – усмехнулась я. – Я что тебе, домработница?
– Ну, – протянул Рыжик уверенным тоном, – ты же женщина, и дома убираешься для мужа. А для меня, значит, зазорно? Я ведь тоже твой муж – только неофициальный.
Я даже не обиделась – скорее улыбнулась его нахальности и находчивости.
– Я убираюсь не для своего супруга! Я убираюсь для себя! Так что – не мечтай! – слукавила я, желая казаться более независимой от полковника, чем на самом деле была.
– Как ты сама говорила, – тут же парировал он, – «ты снимаешь квартиру, в которой будешь появляться, а находиться в халупе не намерена». Выход один – убраться.
– Отлично, – рассмеялась я. – Тогда днём, вместо себя, я пришлю тебе фирму по уборке. А сама приеду вечером. И вот тут ты, как мужчина, будешь мне должен романтический ужин.
Юноша помолчал секунду, перенимая правила словесной игры.
– Хм, тогда вечером, к твоему прибытию, я, вместо себя, закажу фирму по доставке пиццы.
– Вот и сошлись наши инь и янь, ничем друг другу не обязанные, – рассмеявшись, сказала я. – До завтра!
Положив трубку, я всё ещё улыбалась. Рыжик был вспыльчив, обидчив и хамоват, но всё же должна признать, что его наглые замечания в адрес моего женского начала порой возбуждали. Я воспринимала их как проявление мужского доминирования. Но! Ровно до той грани, за которой слова начинали унижать, дискриминировать и ранить.
Этот дерзкий юнец задел не только душу, но и тело. В постели мне хотелось чувствовать себя женщиной, отдающей инициативу мужчине. А женщины, как известно, занимаются сексом скорее эмоционально, чем физически. Поэтому некоторые его колкости – те, где он ставил себя в доминантную позицию, а меня – в подчинённую, но не оскорблял по–настоящему, – отзывались горячим, тянущим ощущением внизу живота.
При этом я не забывала и о другом. Я всё ещё подозревала Рыжика в шпионаже – особенно после того, как он подслушал мою беседу с юристами и репортёршей, но сознательно отталкивала от себя тревожные мысли, надеясь, что мои опасения окажутся ложными и операция «Левый пошив» не рухнет из–за этой оплошности.
Прекрасно понимая, что на новой квартире, где мы будем одни, интимная близость станет неизбежной и очень желанной, я хотела выглядеть сексапильной для молодого любовника. И вот, выйдя из библиотеки, я заехала в торговый центр, где купила подарок на новоселье: постельное бельё из шёлка цвета бордо. А после – заглянула в бутик нижнего белья и выбрала изящный комплект: чёрный бюстгальтер с тонким кружевом, подчёркивающий грудь, трусики в тон – лаконичные, но дерзкие, и чулки с эластичными резинками, мягко облегающими бёдра. Всё было сдержанно, без излишней вычурности, но в то же время откровенно женственно. Рассматривая себя в зеркале примерочной, я улыбалась, представляя, как хорошо буду выглядеть в этом белье на бордовом шёлке – и, главное, как на такую наживку отреагирует мой Рыжик. «Может, не сдержиться и кончит в меня!» – всё ещё не теряла я надежды на зачатие от этого парня.
На следующий вечер я приехала к своему любовнику уже в сумерках, когда город начал затихать и погружаться во тьму, скрывающую и мои грехи.
Дом оказался типичным для этого района – безликий снаружи, серый и ничем не примечательный. Зато подъезд оказался просторным и интересным: с картинами и старыми картами на чистых стенах, аккуратными пролётами и тёплым светом ламп.
Однокомнатная квартира, за которую я расплатилась с маклером, не была роскошной, но выглядела аккуратной и обжитой. Светлые обои отражали мягкий свет, коричневый диван стоял напротив двуспальной кровати того же оттенка. Компактная кухня была отделена, а крошечный санузел прятался в глубине коридора.
– Ну что, хозяйка дома прибыла, – усмехнулся Рыжик, помогая мне снять пальто, и в его голосе было что–то полушутливое и полузащитное – словно он заранее готовился к моей оценке, которую слегка боялся.
– Уборку сделали? – спросила я, неторопливо осматриваясь вокруг.
– Да, твоя фирма приезжала ещё днём. Видишь, здесь всё стерильно чисто, – ответил юноша и с видимым удовлетворением обвёл комнату руками.
– Это все твои вещи? – удивлённо спросила я, заметив у стены огромную коробку и пару чемоданов. – В той комнате, что ты снимал, предмтов было больше.
– Просто кое–какое барахло я уже отнёс на чердак.
– Здесь и чердак есть? – уточнила я, довольная работой маклера.
– Есть, – улыбнулся Рыжик, а потом заметно оживился. – Но самое клёвое тут вообще не это!
Он подвёл меня к кровати и указал пальцем вверх. Над самой постелью было закреплено огромное навесное зеркало.
– Вот, смотри.
– И что же в этом хорошего? – равнодушно спросила я. – Зеркалу вообще–то положено висеть на стене. Иначе как в него смотреться?
– Ну, ты, конечно… – протянул он с усмешкой. – Совсем у нас не просвещённая.
– В чём именно? Прошу, поясни.
– В крутизне потолочного зеркала, – сказал парнишка с заметным азартом. – Когда мы будем заниматься сексом, то сможем видеть друг друга сразу с двух сторон: напрямую и через отражение. Другими словами, если ты будешь сверху, я смогу рассматривать и твою грудь, и твою попку одновременно. А это совсем другие ощущения!
