- Прошу прощения, что задержался. Мирослав застрял в России, они всё гоняли злых духов, которые пугают прихожан в церкви. Пришлось ждать его доклада. Но зато успел за это время изучить все предложения и пожелания ангелов.
- Ничего страшного, хорошо, что хотя бы сейчас пришел. А то меня мало того, что игнорируют: народу, видишь, кот наплакал, так еще и не слушают, - проговорил Габри.
- Не слушают? – переспросил старший архангел, пытаясь устроиться поудобнее.
- Вот именно, - кивнул Габри. – Понимаешь ли, отдельные блондины и блондинки, не буду называть имен, сидят и все время так мило болтают, что я бы на месте некоторых первых архангелов задумался: а не подозрительно ли это?..
- Чем подозрительно-то? – поинтересовался Михаил.
- Тем, что оба блондины! – воскликнул Габри. – Это заразно?..
- Только при воздушно-капельном контакте, - предположил Михаил.
- Габри, что ты такое говоришь? – подала голос Агнесс. – Мы слушаем тебя, просто тихо обсуждаем вчерашнюю службу в монастыре…
- Ага, службу, - скептически закивал Габри. – Не надо меня обманывать, ты служишь в войсках, а не в монастыре. И если бы ты служила в монастыре, то Михаил бы тоже служил в монастыре, а как он может служить в женском монастыре?.. Хотя можно предположить, что ты служишь в мужском, но тогда непонятно при чем тут Салф… Странно, - Габри запутал сам себя и задумчиво притих.
- Кстати, я тебя слушаю, Габри, если ты не заметил, - взял слово Уриил.
- Рыжие не в счет!.. – сходу отмахнулся Гавриил.
- Нет, вы слышали, как он со мной?.. – брови Уриила поднялись.
- Почему не в счет, Габри? – не понял Салафиил.
- Потому что если я скажу, что блондины не в счет, то вас будет больше меня, вы сговоритесь и мало ли что… Нет, нет, что я себе враг, что ли?.. – тряхнул головой Габри.
- Логика ясна, - вздохнул Уриил. – Ладно, значит буду я не в счет…
- Бедный Ур! – воскликнула Агнесс. – Габри, как ты можешь так поступить со своим младшим братом?..
- С братом?.. – глаза архангела вдохновения раскрылись будто перед откровением.
- С братом. Причем с родным, - подтвердил Уриил, сжимая губы.
- Мы скрывали от тебя факт родства, чтобы ты не расстраивался, что у тебя брат рыжий, - поддержал тему Михаил. Весь его вид был серьезен, как за составлением планов.
- Как?.. Как вы могли так со мной поступить?! - на лице Габри изобразилось высоко драматическое выражение ужаса, смешанное с, увы, слишком поздним раскаянием. - Как я мог такое сказать о своем личном брате?! О мой младший брат, сможешь ли ты меня простить когда-нибудь за то, что я назвал тебя рыжим?..
Агнесс увидела скрытую улыбку на губах Михаила. Старший из братьев живо наблюдал за очередным спектаклем. Уриил сидел, отворачиваясь к лесу и строя убитые надежды в глазах, а Габри, отложив гитару на траву, с мольбой протягивал к нему руки.
- Я подумаю, - произнес в ответ архангел любви. – Вечерком…
- О, думай быстрее, пока я не сошел с ума от ожидания! – взмолился Габри. – Я даже не посмею тебе в этом мешать, чтобы ты думал скорее. Я замолкаю и даю тебе подумать. Я молчу, я нем как рыба. Ты увидишь, я и слова не пророню, доколе ты не решишь, что простил меня. Все, я замолчал. Хоть я и люблю поговорить, но ради того, чтобы…
- Ладно, так и быть, я прощаю тебя, - Уриил повернулся к брату. - Но только за твое умение молчать.
- Обнимемся же, брат! – воскликнул Габри.
Уриил распростер объятия. Габри, схватив шарик, кинулся к нему.
- Ура! – крикнул архангел вдохновения, бросаясь на брата. – Что может быть лучше всепрощения?! Подвинься, - он отодвинул Уриила на край пня и уселся рядом. – Ну, Ур, расскажи, как у тебя дела? – Габри вальяжно обнял его за шею правой рукой, а левой прижал веревочку от шарика к пеньку.
- Нормально, - с трудом ответил Уриил из перехваченного горла.
- Ты, на самом деле, не переживай так, что ты рыжий. Это не так уж плохо. Знаешь, если бы я был девушкой, то я бы, наверное, даже заботился о тебе… из жалости.
- Спасибо… - прошептал Уриил.
- Не за что! – Габри взмахнул ладонью, так что шар оказался слишком близко к огненному архангелу. Он хотел что-то еще сказать приятное, как вдруг почувствовал предостерегающий запах нагретой резины. – Чем это…
Договорить Габри не успел. Его шарик бабахнул, разлетаясь на лоскутки.
- Ха-ха! И кто теперь достоин жалости?! – победоносно засмеялся Уриил, взъерошивая волосы брата. От рыжей макушки, щелкнув, как семечки на раскаленной сковородке, взвились искорки.
Но Габри даже не заметил хлопка по затылку.
- Мой шарик! – с чувством неподдельного горя он взял разорванную резинку и бережно положил к себе на колени. – Мой шарик… Шарик…
- Не волнуйся, Габри, ты всегда можешь надуть себе новый, - успокоил его Салафиил.
- Мне не нужен новый! Мне нужен был этот!.. В полосочку… Такой красивый… Шарик, о шарик!.. – Габри принялся сокрушаться и стонать.
Михаил покачал головой и весело поглядел на Агнесс и Салафиила.
- Песни-то петь будем? – спросил начальник легиона.
- В следующем году? – пожал плечами Салафиил.
- О, кто может теперь спасти несчастный шарик, пострадавший от рыжего брата?.. – вопрошал Габри. – О, это может сделать только одно существо! Архангел Рафаил! – он поднял руки, призывая молчать.
Когда все утихли, Габри с радостным видом оставил Уриила в покое и, прихватив ошметок лопнувшего шарика, перебрался на свое место, поближе к Михаилу.
- Сейчас он придет, - сказал довольный Габри. – Момент! И он входит, вот он идет! Вы посмотрите на эту улыбку! Это же настоящий… Самурай!
Совсем скоро из зарослей, мелькая белоснежными одеяниями, появились трое. Высокий архангел с серо-голубыми глазами и пепельными волосами, покровитель врачей и податель покаяния Рафаил был одет в белый костюм, запахнутый на пояс и потому напоминавший кимоно. Оттого он и удостоился от Гавриила своего восточного прозвища. В остальном третий небесный архистратиг вовсе не походил на сурового воителя. Скорее наоборот, мягкий овал лица, плавный изгиб переносицы, маленькая пушистая родинка чуть ниже левого уголка пухлой губы, - все обличало в нем исключительно мирное и доброе создание неба.
Рафаила сопровождали две миниатюрные девушки, одну из которых звали Адель, а вторую – Амелия. Сестры милосердия были в длинных белых платьях, в ушах и на пальчиках у них серебром поблескивали кристальные украшения, а на груди алмазной булавочкой было приколото по лепестку розы, частички цветка, покоившегося у сердца их покровителя. Символом ангелов покаяния.
- Ральф! Девочки! Идите сюда скорее! Садитесь! – замахал руками Габри. Он моментально сделал из воздуха еще одно бревно, как раз для троих.
- Здравствуйте всем, - проговорил Рафаил, улыбаясь своей будто бы сдерживаемой улыбкой.
Он присел на середину бревна. Девушки скромно расположились по краям, храня ладошки на коленях.
- Почему ты не пришел? Забыл про вечер? – взглянул на него Габри.
- Я только что о нем услышал, - ответил Рафаил.
В полутемном воздухе снова блеснули его белоснежные зубы. У него была привычка всегда улыбаться лишь слегка, не до конца растягивая губы, что странным образом шло к его нежной внешности и манере держать себя.
Рафаил всегда ходил в белом, говорил негромко и размеренно. Ни разу никто не слышал, чтобы он повысил голос. В жизни гармоничный и спокойный, он непременно смотрел в глаза, когда с кем-то разговаривал, и во взгляде его светилась милая радость и счастливое удовлетворение собственной жизнью.
Отчасти такой характер Ральфа списывали на то, что всю жизнь он работал среди одних только девушек, сестер милосердия, которые как на подбор оказывались кроткими и застенчивыми. Многие годы Рафаил делал все, чтобы всегда находить с ними общий язык, и каждую секунду заботился о том, чтобы им было хорошо рядом с ним, чтобы, не дай Бог, кто-то не загрустил или не остался без внимания. И к чести архангела надо сказать, у него это прекрасно получалось. Вполне естественным было то, что такое обращение постепенно перекинулось и на всех остальных обитателей рая, становясь непреложной особенностью его нрава.
Впрочем, и врожденно Рафаил не был обделен ни тактом, ни уравновешенностью. Всегда спокойный, он даже в детстве никогда не кричал, по всему райскому саду гоняясь за большими мухами, не висел на деревьях вверх тормашками и даже не пытался пролететь под ударом молнии, не опалив при этом крылья. Обаятельный маленький ангел, своим покладистым характером он превзошел всех своих братьев.
- Я забыл сказать! – вспомнил Габри. Его ладонь с размаху приземлилась на лоб.
- Эх, ты, - покачал головой Салафиил.
- Прекрасно выглядишь, Ральф, - сказал Михаил. – И девушки твои всегда такие хорошенькие. Прямо загляденье.
Сестры милосердия, засмущавшись, опустили лица.
- Спасибо, - прошептала Адель.
- А то! А ты думал, в раю по-другому, что ли? – воскликнул Габри оживленно.
Уриил внезапно расчувствовался и послал по воздуху два огненных цветка, возникших из его пальцев.
- Спасибо, - молвили девушки. Цветы приземлились в маленькие ручки ангелов и растворились, оставляя на щеках румянец.
- Ур, а ты не забыл про еще одну женщину?.. – спросил Михаил.
- Я Агнесс уже подарил, еще когда она пришла, - ответил Уриил. Агнесс кивнула.
- Тогда ладно, - улыбнулся Михаил.
- Думаешь, только ты так умеешь? – переполошился Габри. – Вот, держите!
Он сотворил два цветных шарика и, кинувшись к девушкам, преподнес их, стоя на одном колене. Достаточно шокировав ангелов, он довольный вернулся обратно.
- А как же твой лопнувший шарик, Габри?.. – вспомнил Салафиил.
- Этот, что ли? – Габри поднял шар с травы, и тот вновь надулся, став больше и полосатее прежнего. – Эх, может, спеть?..
- Отличная идея. Учитывая то, что мы для этого и собрались, - Уриил потянулся и над ним сильнее вспыхнуло пламя.
- Только можно вопрос? – вмешался Михаил. – Зачем мы сидим на этих ужасных неудобных бревнах?.. – он заерзал в который раз, но комфортнее от этого вновь не стало.
- Это антураж! Как ты не понимаешь?! – изумился Габри.
- Объясни, тогда пойму, - сказал Михаил.
- Это антураж!.. – повторил Габри, словно вкладывая разъяснение в это волшебное слово. – Я специально хотел сделать так, как будто мы сидим в лесу на пикнике, в диких-диких зарослях! А где ты видел в диких-диких зарослях удобные бревна?..
- А, все понял, - кивнул Михаил, зная, что спорить бесполезно.
Но на этот раз встрепенулся Ур.
- Тогда у нас неправильный антураж! Если это дикий пикник, то много чего не хватает! – с этими словами он послал огненный шар на середину поляны, и там загорелся костер.
Рафаил погладил руку Амелии, которая, испугавшись выпада огненного архангела, коснулась его плеча.
- Тогда нужен не только костер! – не успокоился Габри. Он щелкнул пальцами, и вокруг поднялось противное жужжание и зависли серые облачка.
- Тучи комаров есть – дело в шляпе, - одобрил Михаил.
- Нет, какой же пикник без провианта? – возразил Салафиил. Он взмахнул рукой.
- Что это?.. – спросил Гавриил, поднимая в руках золотистую баночку.
- А ты прочитай, - кинул Салафиил.
- «Паек… сухой…» - Габри поднес банку к глазам и стал просматривать этикетку. – «Для архангела Гавриила. Хранить в недоступном для него месте»… Я тебя не понял, как же его нужно хранить в недоступном для меня месте, если он для меня и есть?.. У тебя что, логики нет?.. – Габри стал отдирать тугую крышку. Ему это удалось не сразу, но когда она наконец поддалась, из банки тучей вылетела золотистая пыльца и рассеялась в воздухе. – Эй! А где паек?! – Габри возмущенно затряс опустевшую банку.
- Аккуратней надо было, - хмыкнул Салафиил. – Архангелы сыты молитвой.
- Ну вот, - расстроился Габри, но тут же опять оживился: - Раз мы в диком лесу нам нужна охрана! Михаил, а ну-ка сделай нас непроницаемыми для опасности!..
- Нет, - усмехнулся старший архангел.
- Как нет?! Ты хочешь, чтобы нас украли злые лешие?! Давай нам скорее забор с колючей проволокой! – всплеснул ладонями Габри.
- Нет уж, этого не проси, - ответил Михаил.
- Вот так всегда! – воскликнул Габри. – Захочешь охрану и нет тебе охраны! О, где же ты, моя охрана?!.. – он воздел руки к небесам, даром что рай итак был на небесах.
Салафиил повел золотистыми ресницами. Ему показалось, что он что-то услышал…
В следующий миг, победно продираясь сквозь колючки хвойных деревьев, громко сопя и шурша, на поляну выскочил взъерошенный пес. Тот самый, который так любил спать на клумбе.
С нечеловеческим восторгом в глазах, виляя хвостом как бешеный, он в два прыжка перескочил всю поляну и кинулся на Гавриила, валя его передними лапами.
Архангел и мама сказать не успел, как с размаху плюхнулся спиной в траву, а сверху его намертво придавила собака.
- Что?!.. – под общий хохот Габри попытался отвратить от себя усатую морду и язык, который, капая слюнями на воротник, стал облизывать его лицо. – Тузик! Чего ты творишь?!..
- Внимание, архангел Гавриил только что личным примером продемонстрировал всем нам, что означают слова «просите, и дано вам будет»! – уловил он смеющийся голос Михаила.
- Эх, Туз! – укоризненно посмотрел на пса Габри. – Место!.. – скомандовал он.
Патлатый зверь сорвался с плеч архангела и, оставляя за собой клоки шерсти, через лес умчался в ту сторону, где были цветники. Видимо, его «местом» как раз и являлась клумба.
Габри с кряхтением сел обратно.
- Пой тогда, раз охрану сделать не можешь, - он взял с земли гитару и протянул ее Михаилу.
- Ладно, - согласился Михаил. Он провел пальцами по струнам. – А что петь?
- Что-нибудь красивое, - попросил Рафаил.
- Что-нибудь из лирики! – сказал Габри. – Я же знаю, что ты стихи сочиняешь, признавайся!..
- Ну, сочиняю, - взглянул на него Михаил. – Но петь их сейчас не буду.
- Почему? – не понял Уриил.
- У меня нового ничего нет, - ответил Михаил. Его пальцы подкрутили струны, проверяя их звучание.
- Тогда спой старое!.. – сказал Габри. – «Падших» спой! Мне нравятся «Падшие»!
- Да, мне тоже нравятся «Падшие», - проговорила Агнесс.
- Девочки, вы слышали «Падших из рая» в исполнении Михаила? – спросил Рафаил у своих ангелов. Амелия отрицательно покачала головой. – Миш, спой, пожалуйста.
- Про-осим!.. – воскликнул Габри.
- Хорошо, не надо меня так уговаривать, - улыбнулся Михаил. – Секунду…
Он еще подстроил гитару и сделал глубокий вдох. Темные глаза посерьезнели, насыщаясь цветом. Михаил ударил по струнам и запел негромким глубоким тенором:
- Из рая падшие так дерзко,
Узревши сотни лиц греха,
Вы страсти сладостной и мерзкой
Познать решили до конца...
Ангелы затихли и, не отрываясь, смотрели на первого архангела. Габри успокоился и даже боялся дышать.
Пальцы Михаила проиграли несколько нот. Выдержав паузу, он продолжал, более не останавливаясь:
- Мой первый брат,
Рожденьем верный,
От века создан солнцем дня.
Едва увидел я, навеки
Стяжал вкус дружбы для себя.
Мой первый друг
Ты самый близкий,
Деливший детские
Несмелые мечты.
Но как случилось вдруг?..
Второй, средь Бога первым
Назвался сам и больше хочешь ты.
Разбиты ревностью сосуды
Любви двух братьев в черепки.
Привычны злобы ныне пересуды:
- Ничего страшного, хорошо, что хотя бы сейчас пришел. А то меня мало того, что игнорируют: народу, видишь, кот наплакал, так еще и не слушают, - проговорил Габри.
- Не слушают? – переспросил старший архангел, пытаясь устроиться поудобнее.
- Вот именно, - кивнул Габри. – Понимаешь ли, отдельные блондины и блондинки, не буду называть имен, сидят и все время так мило болтают, что я бы на месте некоторых первых архангелов задумался: а не подозрительно ли это?..
- Чем подозрительно-то? – поинтересовался Михаил.
- Тем, что оба блондины! – воскликнул Габри. – Это заразно?..
- Только при воздушно-капельном контакте, - предположил Михаил.
- Габри, что ты такое говоришь? – подала голос Агнесс. – Мы слушаем тебя, просто тихо обсуждаем вчерашнюю службу в монастыре…
- Ага, службу, - скептически закивал Габри. – Не надо меня обманывать, ты служишь в войсках, а не в монастыре. И если бы ты служила в монастыре, то Михаил бы тоже служил в монастыре, а как он может служить в женском монастыре?.. Хотя можно предположить, что ты служишь в мужском, но тогда непонятно при чем тут Салф… Странно, - Габри запутал сам себя и задумчиво притих.
- Кстати, я тебя слушаю, Габри, если ты не заметил, - взял слово Уриил.
- Рыжие не в счет!.. – сходу отмахнулся Гавриил.
- Нет, вы слышали, как он со мной?.. – брови Уриила поднялись.
- Почему не в счет, Габри? – не понял Салафиил.
- Потому что если я скажу, что блондины не в счет, то вас будет больше меня, вы сговоритесь и мало ли что… Нет, нет, что я себе враг, что ли?.. – тряхнул головой Габри.
- Логика ясна, - вздохнул Уриил. – Ладно, значит буду я не в счет…
- Бедный Ур! – воскликнула Агнесс. – Габри, как ты можешь так поступить со своим младшим братом?..
- С братом?.. – глаза архангела вдохновения раскрылись будто перед откровением.
- С братом. Причем с родным, - подтвердил Уриил, сжимая губы.
- Мы скрывали от тебя факт родства, чтобы ты не расстраивался, что у тебя брат рыжий, - поддержал тему Михаил. Весь его вид был серьезен, как за составлением планов.
- Как?.. Как вы могли так со мной поступить?! - на лице Габри изобразилось высоко драматическое выражение ужаса, смешанное с, увы, слишком поздним раскаянием. - Как я мог такое сказать о своем личном брате?! О мой младший брат, сможешь ли ты меня простить когда-нибудь за то, что я назвал тебя рыжим?..
Агнесс увидела скрытую улыбку на губах Михаила. Старший из братьев живо наблюдал за очередным спектаклем. Уриил сидел, отворачиваясь к лесу и строя убитые надежды в глазах, а Габри, отложив гитару на траву, с мольбой протягивал к нему руки.
- Я подумаю, - произнес в ответ архангел любви. – Вечерком…
- О, думай быстрее, пока я не сошел с ума от ожидания! – взмолился Габри. – Я даже не посмею тебе в этом мешать, чтобы ты думал скорее. Я замолкаю и даю тебе подумать. Я молчу, я нем как рыба. Ты увидишь, я и слова не пророню, доколе ты не решишь, что простил меня. Все, я замолчал. Хоть я и люблю поговорить, но ради того, чтобы…
- Ладно, так и быть, я прощаю тебя, - Уриил повернулся к брату. - Но только за твое умение молчать.
- Обнимемся же, брат! – воскликнул Габри.
Уриил распростер объятия. Габри, схватив шарик, кинулся к нему.
- Ура! – крикнул архангел вдохновения, бросаясь на брата. – Что может быть лучше всепрощения?! Подвинься, - он отодвинул Уриила на край пня и уселся рядом. – Ну, Ур, расскажи, как у тебя дела? – Габри вальяжно обнял его за шею правой рукой, а левой прижал веревочку от шарика к пеньку.
- Нормально, - с трудом ответил Уриил из перехваченного горла.
- Ты, на самом деле, не переживай так, что ты рыжий. Это не так уж плохо. Знаешь, если бы я был девушкой, то я бы, наверное, даже заботился о тебе… из жалости.
- Спасибо… - прошептал Уриил.
- Не за что! – Габри взмахнул ладонью, так что шар оказался слишком близко к огненному архангелу. Он хотел что-то еще сказать приятное, как вдруг почувствовал предостерегающий запах нагретой резины. – Чем это…
Договорить Габри не успел. Его шарик бабахнул, разлетаясь на лоскутки.
- Ха-ха! И кто теперь достоин жалости?! – победоносно засмеялся Уриил, взъерошивая волосы брата. От рыжей макушки, щелкнув, как семечки на раскаленной сковородке, взвились искорки.
Но Габри даже не заметил хлопка по затылку.
- Мой шарик! – с чувством неподдельного горя он взял разорванную резинку и бережно положил к себе на колени. – Мой шарик… Шарик…
- Не волнуйся, Габри, ты всегда можешь надуть себе новый, - успокоил его Салафиил.
- Мне не нужен новый! Мне нужен был этот!.. В полосочку… Такой красивый… Шарик, о шарик!.. – Габри принялся сокрушаться и стонать.
Михаил покачал головой и весело поглядел на Агнесс и Салафиила.
- Песни-то петь будем? – спросил начальник легиона.
- В следующем году? – пожал плечами Салафиил.
- О, кто может теперь спасти несчастный шарик, пострадавший от рыжего брата?.. – вопрошал Габри. – О, это может сделать только одно существо! Архангел Рафаил! – он поднял руки, призывая молчать.
Когда все утихли, Габри с радостным видом оставил Уриила в покое и, прихватив ошметок лопнувшего шарика, перебрался на свое место, поближе к Михаилу.
- Сейчас он придет, - сказал довольный Габри. – Момент! И он входит, вот он идет! Вы посмотрите на эту улыбку! Это же настоящий… Самурай!
Совсем скоро из зарослей, мелькая белоснежными одеяниями, появились трое. Высокий архангел с серо-голубыми глазами и пепельными волосами, покровитель врачей и податель покаяния Рафаил был одет в белый костюм, запахнутый на пояс и потому напоминавший кимоно. Оттого он и удостоился от Гавриила своего восточного прозвища. В остальном третий небесный архистратиг вовсе не походил на сурового воителя. Скорее наоборот, мягкий овал лица, плавный изгиб переносицы, маленькая пушистая родинка чуть ниже левого уголка пухлой губы, - все обличало в нем исключительно мирное и доброе создание неба.
Рафаила сопровождали две миниатюрные девушки, одну из которых звали Адель, а вторую – Амелия. Сестры милосердия были в длинных белых платьях, в ушах и на пальчиках у них серебром поблескивали кристальные украшения, а на груди алмазной булавочкой было приколото по лепестку розы, частички цветка, покоившегося у сердца их покровителя. Символом ангелов покаяния.
- Ральф! Девочки! Идите сюда скорее! Садитесь! – замахал руками Габри. Он моментально сделал из воздуха еще одно бревно, как раз для троих.
- Здравствуйте всем, - проговорил Рафаил, улыбаясь своей будто бы сдерживаемой улыбкой.
Он присел на середину бревна. Девушки скромно расположились по краям, храня ладошки на коленях.
- Почему ты не пришел? Забыл про вечер? – взглянул на него Габри.
- Я только что о нем услышал, - ответил Рафаил.
В полутемном воздухе снова блеснули его белоснежные зубы. У него была привычка всегда улыбаться лишь слегка, не до конца растягивая губы, что странным образом шло к его нежной внешности и манере держать себя.
Рафаил всегда ходил в белом, говорил негромко и размеренно. Ни разу никто не слышал, чтобы он повысил голос. В жизни гармоничный и спокойный, он непременно смотрел в глаза, когда с кем-то разговаривал, и во взгляде его светилась милая радость и счастливое удовлетворение собственной жизнью.
Отчасти такой характер Ральфа списывали на то, что всю жизнь он работал среди одних только девушек, сестер милосердия, которые как на подбор оказывались кроткими и застенчивыми. Многие годы Рафаил делал все, чтобы всегда находить с ними общий язык, и каждую секунду заботился о том, чтобы им было хорошо рядом с ним, чтобы, не дай Бог, кто-то не загрустил или не остался без внимания. И к чести архангела надо сказать, у него это прекрасно получалось. Вполне естественным было то, что такое обращение постепенно перекинулось и на всех остальных обитателей рая, становясь непреложной особенностью его нрава.
Впрочем, и врожденно Рафаил не был обделен ни тактом, ни уравновешенностью. Всегда спокойный, он даже в детстве никогда не кричал, по всему райскому саду гоняясь за большими мухами, не висел на деревьях вверх тормашками и даже не пытался пролететь под ударом молнии, не опалив при этом крылья. Обаятельный маленький ангел, своим покладистым характером он превзошел всех своих братьев.
- Я забыл сказать! – вспомнил Габри. Его ладонь с размаху приземлилась на лоб.
- Эх, ты, - покачал головой Салафиил.
- Прекрасно выглядишь, Ральф, - сказал Михаил. – И девушки твои всегда такие хорошенькие. Прямо загляденье.
Сестры милосердия, засмущавшись, опустили лица.
- Спасибо, - прошептала Адель.
- А то! А ты думал, в раю по-другому, что ли? – воскликнул Габри оживленно.
Уриил внезапно расчувствовался и послал по воздуху два огненных цветка, возникших из его пальцев.
- Спасибо, - молвили девушки. Цветы приземлились в маленькие ручки ангелов и растворились, оставляя на щеках румянец.
- Ур, а ты не забыл про еще одну женщину?.. – спросил Михаил.
- Я Агнесс уже подарил, еще когда она пришла, - ответил Уриил. Агнесс кивнула.
- Тогда ладно, - улыбнулся Михаил.
- Думаешь, только ты так умеешь? – переполошился Габри. – Вот, держите!
Он сотворил два цветных шарика и, кинувшись к девушкам, преподнес их, стоя на одном колене. Достаточно шокировав ангелов, он довольный вернулся обратно.
- А как же твой лопнувший шарик, Габри?.. – вспомнил Салафиил.
- Этот, что ли? – Габри поднял шар с травы, и тот вновь надулся, став больше и полосатее прежнего. – Эх, может, спеть?..
- Отличная идея. Учитывая то, что мы для этого и собрались, - Уриил потянулся и над ним сильнее вспыхнуло пламя.
- Только можно вопрос? – вмешался Михаил. – Зачем мы сидим на этих ужасных неудобных бревнах?.. – он заерзал в который раз, но комфортнее от этого вновь не стало.
- Это антураж! Как ты не понимаешь?! – изумился Габри.
- Объясни, тогда пойму, - сказал Михаил.
- Это антураж!.. – повторил Габри, словно вкладывая разъяснение в это волшебное слово. – Я специально хотел сделать так, как будто мы сидим в лесу на пикнике, в диких-диких зарослях! А где ты видел в диких-диких зарослях удобные бревна?..
- А, все понял, - кивнул Михаил, зная, что спорить бесполезно.
Но на этот раз встрепенулся Ур.
- Тогда у нас неправильный антураж! Если это дикий пикник, то много чего не хватает! – с этими словами он послал огненный шар на середину поляны, и там загорелся костер.
Рафаил погладил руку Амелии, которая, испугавшись выпада огненного архангела, коснулась его плеча.
- Тогда нужен не только костер! – не успокоился Габри. Он щелкнул пальцами, и вокруг поднялось противное жужжание и зависли серые облачка.
- Тучи комаров есть – дело в шляпе, - одобрил Михаил.
- Нет, какой же пикник без провианта? – возразил Салафиил. Он взмахнул рукой.
- Что это?.. – спросил Гавриил, поднимая в руках золотистую баночку.
- А ты прочитай, - кинул Салафиил.
- «Паек… сухой…» - Габри поднес банку к глазам и стал просматривать этикетку. – «Для архангела Гавриила. Хранить в недоступном для него месте»… Я тебя не понял, как же его нужно хранить в недоступном для меня месте, если он для меня и есть?.. У тебя что, логики нет?.. – Габри стал отдирать тугую крышку. Ему это удалось не сразу, но когда она наконец поддалась, из банки тучей вылетела золотистая пыльца и рассеялась в воздухе. – Эй! А где паек?! – Габри возмущенно затряс опустевшую банку.
- Аккуратней надо было, - хмыкнул Салафиил. – Архангелы сыты молитвой.
- Ну вот, - расстроился Габри, но тут же опять оживился: - Раз мы в диком лесу нам нужна охрана! Михаил, а ну-ка сделай нас непроницаемыми для опасности!..
- Нет, - усмехнулся старший архангел.
- Как нет?! Ты хочешь, чтобы нас украли злые лешие?! Давай нам скорее забор с колючей проволокой! – всплеснул ладонями Габри.
- Нет уж, этого не проси, - ответил Михаил.
- Вот так всегда! – воскликнул Габри. – Захочешь охрану и нет тебе охраны! О, где же ты, моя охрана?!.. – он воздел руки к небесам, даром что рай итак был на небесах.
Салафиил повел золотистыми ресницами. Ему показалось, что он что-то услышал…
В следующий миг, победно продираясь сквозь колючки хвойных деревьев, громко сопя и шурша, на поляну выскочил взъерошенный пес. Тот самый, который так любил спать на клумбе.
С нечеловеческим восторгом в глазах, виляя хвостом как бешеный, он в два прыжка перескочил всю поляну и кинулся на Гавриила, валя его передними лапами.
Архангел и мама сказать не успел, как с размаху плюхнулся спиной в траву, а сверху его намертво придавила собака.
- Что?!.. – под общий хохот Габри попытался отвратить от себя усатую морду и язык, который, капая слюнями на воротник, стал облизывать его лицо. – Тузик! Чего ты творишь?!..
- Внимание, архангел Гавриил только что личным примером продемонстрировал всем нам, что означают слова «просите, и дано вам будет»! – уловил он смеющийся голос Михаила.
- Эх, Туз! – укоризненно посмотрел на пса Габри. – Место!.. – скомандовал он.
Патлатый зверь сорвался с плеч архангела и, оставляя за собой клоки шерсти, через лес умчался в ту сторону, где были цветники. Видимо, его «местом» как раз и являлась клумба.
Габри с кряхтением сел обратно.
- Пой тогда, раз охрану сделать не можешь, - он взял с земли гитару и протянул ее Михаилу.
- Ладно, - согласился Михаил. Он провел пальцами по струнам. – А что петь?
- Что-нибудь красивое, - попросил Рафаил.
- Что-нибудь из лирики! – сказал Габри. – Я же знаю, что ты стихи сочиняешь, признавайся!..
- Ну, сочиняю, - взглянул на него Михаил. – Но петь их сейчас не буду.
- Почему? – не понял Уриил.
- У меня нового ничего нет, - ответил Михаил. Его пальцы подкрутили струны, проверяя их звучание.
- Тогда спой старое!.. – сказал Габри. – «Падших» спой! Мне нравятся «Падшие»!
- Да, мне тоже нравятся «Падшие», - проговорила Агнесс.
- Девочки, вы слышали «Падших из рая» в исполнении Михаила? – спросил Рафаил у своих ангелов. Амелия отрицательно покачала головой. – Миш, спой, пожалуйста.
- Про-осим!.. – воскликнул Габри.
- Хорошо, не надо меня так уговаривать, - улыбнулся Михаил. – Секунду…
Он еще подстроил гитару и сделал глубокий вдох. Темные глаза посерьезнели, насыщаясь цветом. Михаил ударил по струнам и запел негромким глубоким тенором:
- Из рая падшие так дерзко,
Узревши сотни лиц греха,
Вы страсти сладостной и мерзкой
Познать решили до конца...
Ангелы затихли и, не отрываясь, смотрели на первого архангела. Габри успокоился и даже боялся дышать.
Пальцы Михаила проиграли несколько нот. Выдержав паузу, он продолжал, более не останавливаясь:
- Мой первый брат,
Рожденьем верный,
От века создан солнцем дня.
Едва увидел я, навеки
Стяжал вкус дружбы для себя.
Мой первый друг
Ты самый близкий,
Деливший детские
Несмелые мечты.
Но как случилось вдруг?..
Второй, средь Бога первым
Назвался сам и больше хочешь ты.
Разбиты ревностью сосуды
Любви двух братьев в черепки.
Привычны злобы ныне пересуды:
