Вот такую памятку оставила в нем та ночь. Сам же Матэ в отличие от Раэ пошел в рост и стало ясно, что он мог бы перейти в упырятники. Начал готовиться, штудировать по ночам трактаты о нежити и даже подал прошение. Увязался за ним и Раэ. Так они вошли в тот вредный возраст, когда отрок бывает недоволен своей долей. В ту пору они уже преодолели страх перед ходячими мертвецами, но Совет и слышать не хотел о переводе в другое крыло ни того, ни другого. Им оставалось только завидовать отважным упырятникам, это же тебе не по колоссам лазить по высоте – это ж обыденность. Это ж ты спускаешься в катакомбы, рыщешь по некрополям… вот где настоящее дело... Эх!
Теперь, лежа на крыше дома Мурчин, Раэ сожалел, что период его увлечения битьем нежити был краток, и половина того, что он с Матэ зубрил по ночам, сейчас ему не могла помочь ничем… Разве что спать спокойно, потому, что он знал: громившие внутренние покои шатуны не могли взобраться на крышу....
…- Ты чего тут дрыхнешь? – раздалось над Раэ, и он получил в бок метлой. Он приподнял голову и показал Мурчин оттиски черепицы на щеке. С трудом поднялся, ощущая себя как побитый палкой от того, что спал на острых черепичных углах. Над гнилым лесом занимался вялый вымученный рассвет. Мурчин стояла над ним в платье с истрепанным оттоптанным подолом: хорошо повеселилась в Аве, все улицы им подмела и, небось, переплясала вместе со всеми... Из-под сетки опять вывалились ее великолепные пепельные волосы, и она отдувала от глаз непослушные пряди. Мурчин была крепко-накрепко перевязана теплой шалью, потому как летать по воздуху ночью было холодновато. В руках она держала метлу, на которой приземлилась на крышу, и теперь ею же и тыкала Раэ в бок. Значит, сверху она еще не обозрела того безобразия, которое ожидало ее на земле...
- Там что, в доме места нет? – спросила Мурчин, - нет, ну что ты на крыше-то делаешь?
- Клопы зажрали… - съязвил Раэ.
- Чушь не городи! В Кнее не приживаются клопы… кроме тебя! Ванна мне готова?
- Боюсь, что нет…
- Ты что, совсем обнаглел? – спросила ведьма и пнула его носочком туфли под ребра, - а ну вставай, разлегся! Как ты мог не приготовить мне ванну?!
- А ты спустись вниз, спустись-спустись и посмотри, что творится в доме!
- А сказать не можешь?
- Не могу. Ты должна это сама видеть.
Что-то в лице Раэ или же какое-то странное чувство заставили ведьму снова усесться на метлу и плавно спуститься вниз, но уже на спуске она заорала:
- Ты, ублюдок, стекла побил? Да как ты посмел! Я тебя заставлю сожрать все это стекло!
На ее ор дом ответил многократным мычанием. Мурчин зависла на метле между небом и землей и расширенными от удивления глазами смотрела, как из дома вылезают на ее вопли мертвецы в ржавых доспехах и прут прямо на нее. Мурчин запищала, как девчонка, которая внезапно открыла дверь кухни и потревожила крыс, которых она не ожидала там увидеть.
- Что они тут делают? – спросила она, бестолково хлопая глазами. Этим она насмешила Раэ. Ведьма, называется, да еще верховная.
- Мне откуда знать, - ответил ей с крыши пленник, - я их точно не приглашал.
- Откуда они?
Мычащие шатуны пошли на ее голос, но поскольку ведьма висела над ними, то их мертвый разум не мог им позволить определить, где она.
- Я спрашиваю – откуда они? – требовательно прикрикнула Мурчин.
- Я думал – ты скажешь.
Злющая Мурчин мгновенно подлетела к Раэ, спрыгнула на крышу и прошипела:
- Или ты мне сейчас все объяснишь, или я тебя сброшу вниз к этим шатунам!
- Я охотился на оленей в лесу и наткнулся на них. Они все шли к дому, - сказал Раэ, - я вижу только то, что видишь ты.
Мурчин перевела взгляд на потревоженную толпу мертвецов и ругнулась. Непонятно, что ее в этом положении злило больше – то ли, что мертвецы разбили стекла и разгромили комнаты в доме, то ли, что Раэ над ней откровенно потешается, или же то, что она не знает, чего должна была бы знать.
- Они не могли попасть в Кнею! – сказала Мурчин, - все ходы…
И осеклась. Обсуждать с пленником тайны замкнутого пространства она не собиралась.
- Может они были захоронены где-то внутри Кнеи? -предположил Раэ.
- Исключено! Я бы их почуяла! Они не могли быть в Кнее и они не могли попасть в Кнею… - как заученный урок проговорила Мурчин, словно от этого шатуны внизу должны были исчезнуть, - немедля мне скажи, паршивец, что тут было пока меня не было?
И она угрожающе занесла метлу над головой Раэ, грозясь сбить его с крыши.
- Ну давай, обвини меня. Скажи, что я такого мог сделать? – спросил Раэ и его сердце с силой бухнуло в грудь. Он-то не был до конца уверен, что был не причем.
- Так… постой… а почему ты подумал, что я сразу кинусь обвинять тебя? Я просто спросила - что тут было, и получаю такой ответ. Ты что-то сделал?
«Дурак!» - мысленно обругал себя Раэ. Опять эта его дурацкая привычка опережать чужие догадки и кричать «я не в чем не виноват» тогда, когда не следовало.
- Я охотился на оленей как обычно, - постарался как можно проще сказать Раэ.
- А почему у тебя глаза бегают, как всегда, когда ты врешь?
- А что я такого мог сделать, чтобы здесь появились мертвецы? – ответил Раэ вопросом на вопрос, - ну конечно же я подумал, вдруг я мог что-то не так сделать… Но я же вел себя как обычно. Походил по лесу. Засел на оленя. Упустил оленя. От этого же никто из могил не восстает, верно?
- Верно, - осторожно проговорила Мурчин и принялась заправлять выбившиеся от полета волосы под сетку. Она нервничала и пыталась уложить не только волосы, но и мысли.
- Я знаю то же, что и ты, - продолжил Раэ, - Как-то они все-таки сюда попали. Может, извне. Раз уж ты могла бы их почуять в Кнее и до этого их не было. Что там за пределами, мне неведомо, в отличие от тебя. Некрополь какой-нибудь тайный? Вот его найди и сама разберись.
- Нет тут никаких некрополей в окрестности! - раздраженно сказала Мурчин, - я бы их почуяла...
- Все-все. Понял-понял, у тебя замечательная чуйка. Вот что, я вчера держал в руках клинок одного из них. Земля на нем была свежая. Значит, они вылезли из-под земли где-то поблизости. Получается, что какой-то некрополь поблизости все-таки есть. Или был.
- Ты… держал клинок… ты что, с ними дрался?
- А не надо было? Надо было дать себя заломать?
- Ох-х… я тебя в Кнее одного оставила, и ты… я думала, раз ты тут сидишь, то смог тайком от них прокрасться назад...
- Тайком не совсем получилось. Они меня заметили раньше, чем я их.
- Но...получается, ты чуть не погиб? Так они за тобой гнались! Гнались! О! Раэ, ты как вообще эту ночь... Раэ, ты не ранен? – спросила она с тревогой в голосе.
- Как видишь, со мной все в порядке...
- Раэ, с ними же невозможно драться живому!
- Нас кой-чему учили...
- Но ты... но ты... как ты?
Дожили! Смотрит в глаза как мамочка, у которой дитятку гусь напугал!
- Не твоя печаль! - обрубил Раэ и заставил тем самым Мурчин отдернуться, словно ей плеснули в лицо стакан холодной воды.
- Я что думаю, - продолжил Раэ заговаривать зубы насупившейся ведьме, - металлические детали, оружие… кто-то захоронил их недавно и хотел воспользоваться в ближайшем времени. Сколько может пролежать в земле железо и не рассыпаться в ржавчину? Я думаю, что это кто-то из твоего ковена сделал такой схрон, но не успел им воспользоваться. Его опередили. Кто это был, где он мог их спрятать и зачем – уж думай сама. Я подробностей ваших войн не знаю и знать не хочу.
Ведьма молчала. Она явно что-то сопоставляла у себя в уме, что-то додумывала и по глазам стало понятно, что у нее появилась какая-то догадка. Раэ перевел дух. Но, похоже, ведьму волновало другое:
- Умный ты и живучий ...что ж, я в тебе не ошиблась... схватился с шатунами и не жалуется!
- Это же даже не кайдзю, - усмехнулся Раэ. Мурчин фыркнула:
- Задавака! Сейчас спустишься, приберешься в доме. Кстати, ты умеешь стеклить окна?
- Ну, умею.
- Это хорошо, а то мне придется вставлять новые стекла... Ох, только решила завязать с этими прогулками в город, а теперь тащись туда за стеклом... Значит, сначала сделаешь мне ванну, а потом приберешь то, что они там наломали.
- Прямо сейчас?
- Да, прямо сейчас, - сказала Мурчин.
- А с этими внизу что будешь делать?
- Не твоя печаль.
И ведьма снова села на метлу и спустилась вниз. Задрала, бесстыдница, юбку выше колен, чтобы подогнуть ноги так, чтобы сидеть без рук, и захлопала в ладоши. Услышав хлопки, мертвецы замычали и потянулись вслед за ведьмой. Та взлетела чуть повыше над лугом и, не торопясь, полетела, завлекая за собой страшную вереницу. Раэ насчитал восемнадцать мертвых воинов, пересекавших луг.
Затем шатуны ускорились, пытаясь догнать живность на метле, ускорилась и Мурчин - мелькнула среди деревьев, мертвецы с треском вломились в чащу, вереница исчезла из виду, но еще долго был слышен треск, словно кто-то перемалывал дерево: шатуны мчались за Мурчин. Раэ уже знал от Тево-ведьмобойцы, что некромантией ведьмы не владеют. Только колдуны, да еще занимающие первые места в ковене, могут быть некромантами. Поэтому Мурчин не могла уронить шатунов или как-то ими повелевать. Однако показывать свое бессилие перед учеником она не хотела. Раэ догадался, что ведьма попросту выманит их из Кнеи, раскроет выход, и шатуны окажутся за ее пределами. Будет ли она тратить силы на то, чтобы их сжечь или просто бросит – пусть прутся по лесу, пока не напорются на людей? Скорее всего, Мурчин поленится и предоставит для упырятников еще одну возможность поработать...
Раэ с тяжелым сердцем спустился вниз в затхлые комнаты, где все еще немного пахло розами, но вся мебель была сокрушена так, что годилась только в топку. Через комнату было невозможно хоть куда-то перебраться. Придется разбирать завал, словно при землетрясении. Да уж, Мурчин зря думает, что Раэ может попасть в ванную комнату. Проход туда невозможен, пока он не разберет этот кавардак. Придется ведьмочке повременить с ежедневным купанием. А что это за черная ткань валяется поверх мебельного лома?
Раэ потянул ее на себя. А, это гобелен, сбитый со стены, просто он упал оборотной стороной, которая оказалась черной… Да, гобелены надо бы спасти первым делом хотя бы потому, что они произведениями искусства, пусть их ткала и ведьма, отточившая за столетия свое мастерство, но все равно это красота. Хоть что-то в ней было хорошее…
Раэ дернул гобелен, высвобождая его из-под обломков. О! Так он двусторонний, на внешней стороне прекрасный пейзаж и на внутренней что-то соткано, а что?
Он встряхнул гобелен, развернул его и тотчас с отвращением отбросил, не смог сдержать крика отвращения. На оборотной стороне было искусно выткана казнь через четвертование. Тфу!
Раэ проснулся от резкого стука в полной темноте. Вслушался в шумящий за окном дождь и опять раздался этот бьющий по мозгам стук. Ну конечно, где-то в доме оторвался ставень, и ночной ветер им теперь играется. Ну что, лазить среди ночи по мерзкому ведьминскому дому у Раэ никакого желания не было. Придется дождаться рассвета и идти искать, где что отскочило.
Он сел на лавке, поджал ноги, чувствуя себя выспавшимся. И опять ему показалось, будто в щель незакрываемой двери мелькнула какая-то тень, как будто кто-то за дверью только того и ждал, чтобы Раэ пробудился. И снова кольнуло под грудиной. Нет-нет, неверное все это ему показалось. Темнота. Место нечистое. Да и пробуждать Раэ среди ночи кому-то постороннему не обязательно. Он и сам очнется от сна. Такое с ним бывало, иногда Раэ так просыпался в четвертую предрассветную стражу, особенно после дня, когда он не все успел обдумать. Виррата говорил, что это ангел его толкает в бок, чтобы Раэ помолился в тишине. Что ж, ангел делает правильно. Только это пленнику и остается. Денек у него нынче был еще тот.
Когда Мурчин вывела мертвецов из Кнеи и возвратилась в дом, ее встретил злой, яростный треск ломаемой мебели. Раэ в гостиной Ткачихи помогал себе где топориком, а где поднимал большие неудобные куски и с неистовой силой бросал о пол, чтобы разбить для удобства переноса. Щепа, труха и пыль с треском разлетались в стороны. Казалось, что это не с десятка два мертвецов, а маленький титанобойца разнес покои и никак не мог остановиться. Раэ вскинул на Мурчин взгляд исполненный такой ненависти, что она от неожиданности остолбенела. Конечно, ей и раньше приходилось ловить, а то и встречать напрямик неприязненные взгляды своего пленника, но чтобы так…
С объяснением не замедлилось: Раэ вытащил из-под мебели сорванный с пола гобелен и швырнул его к ногам Мурчин как обвинение. Он был весь перекручен и скомкан, так, что нельзя было разглядеть мерзость, какая была на нем изображена, да Раэ ее и не хотел еще раз смотреть, и уж не сомневался, что Мурчин знает, что на изображении. Содрал со стены все еще висевший на одном гвозде другой гобелен, с внешней стороны которого был великолепный пейзаж, а с другой искусно вытканное истязание людей, которое Раэ так же не собирался рассматривать в подробностях.
От мертвецов его не подташнивало, а вот от этого рукоделия становилось дурно и еще как. Он вспоминал, как ткали тот вечный нескончаемый гобелен в его родовом поместье. Прислужницы и воспитанницы Ар Олмар спорили друг с другом и наперебой пытались доказать его матери, что именно их оттенок ниток или рисунок цветка подойдет для гобелена, обсуждали каждый лепесток или былинку на обширном полотнище, который ткали на протяжении нескольких лет и ткали на века. Потрясали друг перед другом мотками шелка, с точки зрения Раэ совсем одинаковыми по цвету, но оказывается, что у них разительно по мнению вышивальщиц отличался оттенок, девушки приносили с луга цветы или листья, чтобы показать форму… Неужели эта мразь-Ткачиха так же подбирала нитки, выстраивала рисунки пыток чтобы всласть поглумиться над человеческим страданием? Проклятая ведьма! Ненавистная ведьма! Смоляная рубашка и бочка должна быть для каждой из них!
- Вот оно что! – пробормотала Мурчин, глотая пыль под огнемечущим взором пленника. Раэ было в тот миг все равно – пусть хоть испепелит в ответ…
- Вот оно что! – еще раз воскликнула Мурчин, - я-то думала, почему я не могу найти ровно половину ее черных гобеленов, а оказывается, они двусторонние…
- Зачем тебе эти гобелены? – рявкнул Раэ так, аж ведьма подскочила, - что, нравятся?
- А ну не ори на меня! – взвизгнула Мурчин, - я их пожгла прямо на стенах как только смогла! Знаешь, как тут мерзко было, в этой гостиной при жизни этой дряни? Один гобеленчик висит с сосновым бором, второй с трупаками, третий с дубравой, четвертый с прокаженными… Знаешь, как это мразотно смотрелось? Это дрянь просто рехнулась…
- Да ну? Неужели с ведьмами такое случается? Они же все - новая раса! Будущая замена человечеству!
- Заткнись! – взвизгнула Мурчин. Раэ сплюнул, порылся в обломках и выбросил еще один скомканный гобелен в сторону ведьмы. То была та самая карта, которая после нападения мертвецов превратилась в разодранную тряпку. Охотник укололся на одну из воткнутых в нее булавок и принялся брезгливо высасывать из ладони проступившую кровь. В тот миг Раэ был слишком зол, но при воспоминании ночью удивился, что Мурчин не стала мстить, сама сгребла гобелены в охапку, не побрезговала подобрать и, даже оправдываясь, пробормотала:
Теперь, лежа на крыше дома Мурчин, Раэ сожалел, что период его увлечения битьем нежити был краток, и половина того, что он с Матэ зубрил по ночам, сейчас ему не могла помочь ничем… Разве что спать спокойно, потому, что он знал: громившие внутренние покои шатуны не могли взобраться на крышу....
…- Ты чего тут дрыхнешь? – раздалось над Раэ, и он получил в бок метлой. Он приподнял голову и показал Мурчин оттиски черепицы на щеке. С трудом поднялся, ощущая себя как побитый палкой от того, что спал на острых черепичных углах. Над гнилым лесом занимался вялый вымученный рассвет. Мурчин стояла над ним в платье с истрепанным оттоптанным подолом: хорошо повеселилась в Аве, все улицы им подмела и, небось, переплясала вместе со всеми... Из-под сетки опять вывалились ее великолепные пепельные волосы, и она отдувала от глаз непослушные пряди. Мурчин была крепко-накрепко перевязана теплой шалью, потому как летать по воздуху ночью было холодновато. В руках она держала метлу, на которой приземлилась на крышу, и теперь ею же и тыкала Раэ в бок. Значит, сверху она еще не обозрела того безобразия, которое ожидало ее на земле...
- Там что, в доме места нет? – спросила Мурчин, - нет, ну что ты на крыше-то делаешь?
- Клопы зажрали… - съязвил Раэ.
- Чушь не городи! В Кнее не приживаются клопы… кроме тебя! Ванна мне готова?
- Боюсь, что нет…
- Ты что, совсем обнаглел? – спросила ведьма и пнула его носочком туфли под ребра, - а ну вставай, разлегся! Как ты мог не приготовить мне ванну?!
- А ты спустись вниз, спустись-спустись и посмотри, что творится в доме!
- А сказать не можешь?
- Не могу. Ты должна это сама видеть.
Что-то в лице Раэ или же какое-то странное чувство заставили ведьму снова усесться на метлу и плавно спуститься вниз, но уже на спуске она заорала:
- Ты, ублюдок, стекла побил? Да как ты посмел! Я тебя заставлю сожрать все это стекло!
На ее ор дом ответил многократным мычанием. Мурчин зависла на метле между небом и землей и расширенными от удивления глазами смотрела, как из дома вылезают на ее вопли мертвецы в ржавых доспехах и прут прямо на нее. Мурчин запищала, как девчонка, которая внезапно открыла дверь кухни и потревожила крыс, которых она не ожидала там увидеть.
- Что они тут делают? – спросила она, бестолково хлопая глазами. Этим она насмешила Раэ. Ведьма, называется, да еще верховная.
- Мне откуда знать, - ответил ей с крыши пленник, - я их точно не приглашал.
- Откуда они?
Мычащие шатуны пошли на ее голос, но поскольку ведьма висела над ними, то их мертвый разум не мог им позволить определить, где она.
- Я спрашиваю – откуда они? – требовательно прикрикнула Мурчин.
- Я думал – ты скажешь.
Злющая Мурчин мгновенно подлетела к Раэ, спрыгнула на крышу и прошипела:
- Или ты мне сейчас все объяснишь, или я тебя сброшу вниз к этим шатунам!
- Я охотился на оленей в лесу и наткнулся на них. Они все шли к дому, - сказал Раэ, - я вижу только то, что видишь ты.
Мурчин перевела взгляд на потревоженную толпу мертвецов и ругнулась. Непонятно, что ее в этом положении злило больше – то ли, что мертвецы разбили стекла и разгромили комнаты в доме, то ли, что Раэ над ней откровенно потешается, или же то, что она не знает, чего должна была бы знать.
- Они не могли попасть в Кнею! – сказала Мурчин, - все ходы…
И осеклась. Обсуждать с пленником тайны замкнутого пространства она не собиралась.
- Может они были захоронены где-то внутри Кнеи? -предположил Раэ.
- Исключено! Я бы их почуяла! Они не могли быть в Кнее и они не могли попасть в Кнею… - как заученный урок проговорила Мурчин, словно от этого шатуны внизу должны были исчезнуть, - немедля мне скажи, паршивец, что тут было пока меня не было?
И она угрожающе занесла метлу над головой Раэ, грозясь сбить его с крыши.
- Ну давай, обвини меня. Скажи, что я такого мог сделать? – спросил Раэ и его сердце с силой бухнуло в грудь. Он-то не был до конца уверен, что был не причем.
- Так… постой… а почему ты подумал, что я сразу кинусь обвинять тебя? Я просто спросила - что тут было, и получаю такой ответ. Ты что-то сделал?
«Дурак!» - мысленно обругал себя Раэ. Опять эта его дурацкая привычка опережать чужие догадки и кричать «я не в чем не виноват» тогда, когда не следовало.
- Я охотился на оленей как обычно, - постарался как можно проще сказать Раэ.
- А почему у тебя глаза бегают, как всегда, когда ты врешь?
- А что я такого мог сделать, чтобы здесь появились мертвецы? – ответил Раэ вопросом на вопрос, - ну конечно же я подумал, вдруг я мог что-то не так сделать… Но я же вел себя как обычно. Походил по лесу. Засел на оленя. Упустил оленя. От этого же никто из могил не восстает, верно?
- Верно, - осторожно проговорила Мурчин и принялась заправлять выбившиеся от полета волосы под сетку. Она нервничала и пыталась уложить не только волосы, но и мысли.
- Я знаю то же, что и ты, - продолжил Раэ, - Как-то они все-таки сюда попали. Может, извне. Раз уж ты могла бы их почуять в Кнее и до этого их не было. Что там за пределами, мне неведомо, в отличие от тебя. Некрополь какой-нибудь тайный? Вот его найди и сама разберись.
- Нет тут никаких некрополей в окрестности! - раздраженно сказала Мурчин, - я бы их почуяла...
- Все-все. Понял-понял, у тебя замечательная чуйка. Вот что, я вчера держал в руках клинок одного из них. Земля на нем была свежая. Значит, они вылезли из-под земли где-то поблизости. Получается, что какой-то некрополь поблизости все-таки есть. Или был.
- Ты… держал клинок… ты что, с ними дрался?
- А не надо было? Надо было дать себя заломать?
- Ох-х… я тебя в Кнее одного оставила, и ты… я думала, раз ты тут сидишь, то смог тайком от них прокрасться назад...
- Тайком не совсем получилось. Они меня заметили раньше, чем я их.
- Но...получается, ты чуть не погиб? Так они за тобой гнались! Гнались! О! Раэ, ты как вообще эту ночь... Раэ, ты не ранен? – спросила она с тревогой в голосе.
- Как видишь, со мной все в порядке...
- Раэ, с ними же невозможно драться живому!
- Нас кой-чему учили...
- Но ты... но ты... как ты?
Дожили! Смотрит в глаза как мамочка, у которой дитятку гусь напугал!
- Не твоя печаль! - обрубил Раэ и заставил тем самым Мурчин отдернуться, словно ей плеснули в лицо стакан холодной воды.
- Я что думаю, - продолжил Раэ заговаривать зубы насупившейся ведьме, - металлические детали, оружие… кто-то захоронил их недавно и хотел воспользоваться в ближайшем времени. Сколько может пролежать в земле железо и не рассыпаться в ржавчину? Я думаю, что это кто-то из твоего ковена сделал такой схрон, но не успел им воспользоваться. Его опередили. Кто это был, где он мог их спрятать и зачем – уж думай сама. Я подробностей ваших войн не знаю и знать не хочу.
Ведьма молчала. Она явно что-то сопоставляла у себя в уме, что-то додумывала и по глазам стало понятно, что у нее появилась какая-то догадка. Раэ перевел дух. Но, похоже, ведьму волновало другое:
- Умный ты и живучий ...что ж, я в тебе не ошиблась... схватился с шатунами и не жалуется!
- Это же даже не кайдзю, - усмехнулся Раэ. Мурчин фыркнула:
- Задавака! Сейчас спустишься, приберешься в доме. Кстати, ты умеешь стеклить окна?
- Ну, умею.
- Это хорошо, а то мне придется вставлять новые стекла... Ох, только решила завязать с этими прогулками в город, а теперь тащись туда за стеклом... Значит, сначала сделаешь мне ванну, а потом приберешь то, что они там наломали.
- Прямо сейчас?
- Да, прямо сейчас, - сказала Мурчин.
- А с этими внизу что будешь делать?
- Не твоя печаль.
И ведьма снова села на метлу и спустилась вниз. Задрала, бесстыдница, юбку выше колен, чтобы подогнуть ноги так, чтобы сидеть без рук, и захлопала в ладоши. Услышав хлопки, мертвецы замычали и потянулись вслед за ведьмой. Та взлетела чуть повыше над лугом и, не торопясь, полетела, завлекая за собой страшную вереницу. Раэ насчитал восемнадцать мертвых воинов, пересекавших луг.
Затем шатуны ускорились, пытаясь догнать живность на метле, ускорилась и Мурчин - мелькнула среди деревьев, мертвецы с треском вломились в чащу, вереница исчезла из виду, но еще долго был слышен треск, словно кто-то перемалывал дерево: шатуны мчались за Мурчин. Раэ уже знал от Тево-ведьмобойцы, что некромантией ведьмы не владеют. Только колдуны, да еще занимающие первые места в ковене, могут быть некромантами. Поэтому Мурчин не могла уронить шатунов или как-то ими повелевать. Однако показывать свое бессилие перед учеником она не хотела. Раэ догадался, что ведьма попросту выманит их из Кнеи, раскроет выход, и шатуны окажутся за ее пределами. Будет ли она тратить силы на то, чтобы их сжечь или просто бросит – пусть прутся по лесу, пока не напорются на людей? Скорее всего, Мурчин поленится и предоставит для упырятников еще одну возможность поработать...
Раэ с тяжелым сердцем спустился вниз в затхлые комнаты, где все еще немного пахло розами, но вся мебель была сокрушена так, что годилась только в топку. Через комнату было невозможно хоть куда-то перебраться. Придется разбирать завал, словно при землетрясении. Да уж, Мурчин зря думает, что Раэ может попасть в ванную комнату. Проход туда невозможен, пока он не разберет этот кавардак. Придется ведьмочке повременить с ежедневным купанием. А что это за черная ткань валяется поверх мебельного лома?
Раэ потянул ее на себя. А, это гобелен, сбитый со стены, просто он упал оборотной стороной, которая оказалась черной… Да, гобелены надо бы спасти первым делом хотя бы потому, что они произведениями искусства, пусть их ткала и ведьма, отточившая за столетия свое мастерство, но все равно это красота. Хоть что-то в ней было хорошее…
Раэ дернул гобелен, высвобождая его из-под обломков. О! Так он двусторонний, на внешней стороне прекрасный пейзаж и на внутренней что-то соткано, а что?
Он встряхнул гобелен, развернул его и тотчас с отвращением отбросил, не смог сдержать крика отвращения. На оборотной стороне было искусно выткана казнь через четвертование. Тфу!
Глава 20.
Раэ проснулся от резкого стука в полной темноте. Вслушался в шумящий за окном дождь и опять раздался этот бьющий по мозгам стук. Ну конечно, где-то в доме оторвался ставень, и ночной ветер им теперь играется. Ну что, лазить среди ночи по мерзкому ведьминскому дому у Раэ никакого желания не было. Придется дождаться рассвета и идти искать, где что отскочило.
Он сел на лавке, поджал ноги, чувствуя себя выспавшимся. И опять ему показалось, будто в щель незакрываемой двери мелькнула какая-то тень, как будто кто-то за дверью только того и ждал, чтобы Раэ пробудился. И снова кольнуло под грудиной. Нет-нет, неверное все это ему показалось. Темнота. Место нечистое. Да и пробуждать Раэ среди ночи кому-то постороннему не обязательно. Он и сам очнется от сна. Такое с ним бывало, иногда Раэ так просыпался в четвертую предрассветную стражу, особенно после дня, когда он не все успел обдумать. Виррата говорил, что это ангел его толкает в бок, чтобы Раэ помолился в тишине. Что ж, ангел делает правильно. Только это пленнику и остается. Денек у него нынче был еще тот.
Когда Мурчин вывела мертвецов из Кнеи и возвратилась в дом, ее встретил злой, яростный треск ломаемой мебели. Раэ в гостиной Ткачихи помогал себе где топориком, а где поднимал большие неудобные куски и с неистовой силой бросал о пол, чтобы разбить для удобства переноса. Щепа, труха и пыль с треском разлетались в стороны. Казалось, что это не с десятка два мертвецов, а маленький титанобойца разнес покои и никак не мог остановиться. Раэ вскинул на Мурчин взгляд исполненный такой ненависти, что она от неожиданности остолбенела. Конечно, ей и раньше приходилось ловить, а то и встречать напрямик неприязненные взгляды своего пленника, но чтобы так…
С объяснением не замедлилось: Раэ вытащил из-под мебели сорванный с пола гобелен и швырнул его к ногам Мурчин как обвинение. Он был весь перекручен и скомкан, так, что нельзя было разглядеть мерзость, какая была на нем изображена, да Раэ ее и не хотел еще раз смотреть, и уж не сомневался, что Мурчин знает, что на изображении. Содрал со стены все еще висевший на одном гвозде другой гобелен, с внешней стороны которого был великолепный пейзаж, а с другой искусно вытканное истязание людей, которое Раэ так же не собирался рассматривать в подробностях.
От мертвецов его не подташнивало, а вот от этого рукоделия становилось дурно и еще как. Он вспоминал, как ткали тот вечный нескончаемый гобелен в его родовом поместье. Прислужницы и воспитанницы Ар Олмар спорили друг с другом и наперебой пытались доказать его матери, что именно их оттенок ниток или рисунок цветка подойдет для гобелена, обсуждали каждый лепесток или былинку на обширном полотнище, который ткали на протяжении нескольких лет и ткали на века. Потрясали друг перед другом мотками шелка, с точки зрения Раэ совсем одинаковыми по цвету, но оказывается, что у них разительно по мнению вышивальщиц отличался оттенок, девушки приносили с луга цветы или листья, чтобы показать форму… Неужели эта мразь-Ткачиха так же подбирала нитки, выстраивала рисунки пыток чтобы всласть поглумиться над человеческим страданием? Проклятая ведьма! Ненавистная ведьма! Смоляная рубашка и бочка должна быть для каждой из них!
- Вот оно что! – пробормотала Мурчин, глотая пыль под огнемечущим взором пленника. Раэ было в тот миг все равно – пусть хоть испепелит в ответ…
- Вот оно что! – еще раз воскликнула Мурчин, - я-то думала, почему я не могу найти ровно половину ее черных гобеленов, а оказывается, они двусторонние…
- Зачем тебе эти гобелены? – рявкнул Раэ так, аж ведьма подскочила, - что, нравятся?
- А ну не ори на меня! – взвизгнула Мурчин, - я их пожгла прямо на стенах как только смогла! Знаешь, как тут мерзко было, в этой гостиной при жизни этой дряни? Один гобеленчик висит с сосновым бором, второй с трупаками, третий с дубравой, четвертый с прокаженными… Знаешь, как это мразотно смотрелось? Это дрянь просто рехнулась…
- Да ну? Неужели с ведьмами такое случается? Они же все - новая раса! Будущая замена человечеству!
- Заткнись! – взвизгнула Мурчин. Раэ сплюнул, порылся в обломках и выбросил еще один скомканный гобелен в сторону ведьмы. То была та самая карта, которая после нападения мертвецов превратилась в разодранную тряпку. Охотник укололся на одну из воткнутых в нее булавок и принялся брезгливо высасывать из ладони проступившую кровь. В тот миг Раэ был слишком зол, но при воспоминании ночью удивился, что Мурчин не стала мстить, сама сгребла гобелены в охапку, не побрезговала подобрать и, даже оправдываясь, пробормотала:
