Карен Ашотович сказал:
- Я бы таких, как ваша мама, которые тянут с операцией до последнего, принародно порол бы!
- Терпела, - вздохнула Катя. - Мол, само пройдёт
- Прошло? Некоторых из терпил не успевают к нам довезти и потому везут на кладбище.
Катя не стала обижать этого лучшего представителя врачебной братии, рассказывая ему о врачах скорой помощи, которые вовсе не спешат везти в больницу терпил. И врачей поликлиник, не торопятся оказывать им помощь. Ведь, слава богу, всё обошлось.
С этого дня Тамара Львовна пошла на поправку. Она начала вновь учиться: есть - забыв проакрид, ходить - не опасаясь иголок, и - просто радоваться жизни. Даже обшарпанные стены больницы и хронически текущие всюду краны не смогли помешать этому процессу.
А главное, представьте себе - бухгалтерия Тамары Львовны пережила её отсутствие практически без урона финансовой стабильности.
В общем, со сложностями, препятствиями и нервотрёпками, но эта чёрная полоса в жизни Кати была преодолена. Хорошо, что у неё выпал редкий выходной.
Но, как говорит Милка - лиха беда, мочало. Или молчало, что ли. Тут же вдогонку возникли новые.
10.
АльбертИосифович Книппе - сухощавый стройный, средних лет, с бородкой и, как и полагается, профессору, в очках - называл себя просто Бертиком.
Странное прозвание для профессора, конечно. Ну, не любил он своё имя, полученное им от родителей, на его беду, тоже математиков, - в честь великого Альберта Эйнштейна. Какой из него, заштатного доцента, Эйнштейн? Бертик ему в самый раз. Да и вообще… с тех пор, как он стал волшебником, прежнее имя ему только мешало. Нет, не подумайте - не тем волшебником, которые шепчут - «ахалай-махалай и ножка жабы» - и наводят на людей порчу или притягивают к заказчику деньги. Он это делал по-другому. И был из локальных, так сказать, чародеев, изменяющих свою реальность. И разгонял тучи лишь конкретно над своей головой. Правда, при этом и окружающим перепадало немного больше солнца, потому что они, учитывая его опыт, сами так хотели. Но, об этом немного позже. Профессор Бертик был уверен - порчу на себя напускает сам человек, а не посторонний злодей. Или скажем так: сколько тот злодей ни отправлял бы в его сторону мрачных пассов, они его не достигнут, пока он сам не поверит в это проклятие и его действенность. Бертику ни к чему были эти нелепыеготически игры и развлечения. Как говорится - свои лады бы наладить. Он и налаживал. Правда, из-за этого частенько выглядя с точки зрения других полным идиотом. А как без этого? Ведь люди привыкли к своему дурдому. То есть - к той реальности, в которой все ходят на ногах, а чужая, где люди вверх ногами, им кажется нелепой. Хотя вот, посетив, Америку, многие смиряются с этим и вполне успешно ходят там на головах. По отношению к своей родине, конечно. Но это лишь под давлением обстоятельств, так сказать. Но стоит им вернуться обратно, как тут же всё опять встаёт на свои места. И ноги, и головы. Человек всегда умел подстраиваться, таковы итоги эволюции.
Но перейдём к самому повествованию и одному из его героев - Бертику. И речь пойдёт - ни много, ни мало - о квантовой физике. Ведь, всё же, он был математиком.
Итак - Бертик когда-то был вполне нормальным и рядовым членом общества - доцентом кафедры высшей математики университета Альбертом Иосифовичем Книппе. Ну, если, конечно, преподавание высшей математики можно назвать рядовым делом. Ведь некоторым людям в этих математических дебрях невозможно разобраться не то что с бутылкой, а даже и с десятью не под силу. Но Альберт Иосифович в них был как рыба, плескающаяся в воде, как птица, поющая волшебные трели в чащобах. Из него эти логарифмы, дифференциалы, квадратичные функции, котангенсоидные графики, переменные величины и прочая заумь так и сыпалась. Что по обычным человеческим меркам, вроде как, и не совсем норма. Хотя ведь тысячи людей на планете посвящают себя этой зауми, практически, будучи не от мира сего и сходя за умных. То бишь - за обычных людей. Так что, хоть и с натяжкой, но всё же, до определённого момента Альберта Иосифовича можно было назвать вполне нормальным человеком. Да и дальше всё было бы также хорошо - заумь, лекции, экзамены, одинокая и скучная, заполненная привычной суетой жизнь. Если б в одном из научных журналов ему не попалась на глаза статья по квантовой физике. Она настаивала и математически доказывала, что реальность состоит из множества миров. И написана она была одним из маститейших учёных современности, обладателем научных премий, грантов и прочая-прочая.
«Это как же так выходит? - озадачился Альберт Иосифович. - Получается, что - худо, бедно всё это время я обходился только одним миром. Где же тогда остальные?» - огляделся он.
Всё было, как всегда: старый диван, древний стол, заваленный журналами и книгами, пыльный ковёр под ногами, давно не мытый сервант, пустой холодильник на тесной кухоньке, который надо бы срочно заполнить да эта статья помешала…
И он решил докопаться до истины, то - есть, до местонахождения этих самых загадочных миров, которых автор статьи пообещал ему бесконечное множество. Альберт Иосифович всегда отличался дотошностью и обоснованностью в своих суждениях и выводах. Чем, честно говоря, изрядно доставал и в итоге вовсе отпугивал немногочисленных женщин, потенциальных кандидаток на роль его жены. Конечно, лет двадцать назад, обучаясь в университете, он сдавал зачёт по квантовой физике. Но, ввиду студенческой легкомысленности, тогда она как-то прошла мимо его внимания. К тому же за это время эта ветвь физики сильно подросла, а сомнительная идея о множественности миров, излагаемая ещё античными философами, превратилась из гипотезы в солидное научное направление в физике. Их существование, как он убедился, теоретически ибезукоризненно подтвердили уже несколько Нобелевских лауреатов. А многочисленные эксперименты практически подтвердили эти открытия и парадоксальные явления, пошатнув некоторые основополагающие фундаментальные теории.
«Так, что они тут наоткрывали? - заглянул Альберт Иосифович в интернет. - И каковы эти эксперименты?»
Ага. Эвереттовские миры -физик Хью Эверетт впервые обосновал это явление. Эвереттовское расщепление наблюдателя - забавная картинка. Единая мировая волновая функция - солидно прописано. Уравнение Шрёдингера - почему бы и нет? Коллапс волновой функции, квантовое бессмертие, мультиверс, альтерверс, модальный реализм, квантовая суперпозиция. Допустим. А конкретнее?
Он открыл в Google нужный раздел и погрузился в формулы:
…Если функции \displaystyle \Psi _1\ \Psi _1\и \displaystyle \Psi _2\ \Psi _2\являются допустимыми волновыми функциями, описывающими состояние квантовой системы, то их линейная суперпозиция \displaystyle \Psi _3=c_1\Psi _1+c_2\Psi _2\ \Psi _3=c_1\Psi _1+c_2\Psi _2\ также описывает какое-то состояние данной системы…
«Какое-то! Во, дают! Они что, толком так ничего и не поймали в этих ускользающих мирах? Вероятность действительности этих состояний составляет всего пятьдесят процентов! Но всё же, пятьдесят, а не пять десятых - это тебе не Шрёдингеровский кот чихнул!»
То, вот, например, есть живой и бодрый Шрёдингеровский кот, сидит в ящике с не активным ураном. А вот, расщепляясь при направленном на него внимании - этот же кот, но уже мёртвый, потому что в ящике пошла урановая реакция. И всё это происходит одновременно, но в разных реальностях, которые проявил наблюдатель. А вот ещё пример: Вася Пупкин, который разом может лежать на диване, играть в стрелялки и открывать холодильник в поисках пива - гипотетически, вроде бы. Но лишь одно из этих судьбоносных событий - лежание на диване, например - становится зарегистрированным в тот момент, когда его своим направленным вниманием застукает наблюдатель. И, что интересно, при этом одновременно, но в другой реальности -без участия наблюдателя, так сказать - этот Шрёдингеровский кот вполне себе жив, а Вася Пупкин с удовольствием пьёт холодное пиво Heineken. Это и называется - «квантовая суперпозиция объекта». То есть - одновременно происходящее в нескольких независимых ипостасях событие, но с одним фигурантом. Веер реальностей, так сказать. И если при этом рядом вдруг появится ещё один наблюдатель, неожиданно открывший дверь в Васину реальность, то наступает квантовая запутанность - он может застукать его за стрелялками или просмотром триллера. И число вероятностей или существующих для них миров увеличивается. Потому что этот второй наблюдатель осуществляет свою квантовую суперпозицию.
«Как-то это всё… странно. А хорошо бы - пока один я читаю лекции, другой я отдыхал бы, купаясь на речке. Но разве это возможно?» - вздохнул Альберт Иосифович
Он в тот день, забыв о завтрашней лекции, к которой надо было готовиться, ещё долго перебирал в Google публикации на эту тему.
И нашёлнужную - доктор физико-математических наук, профессор Михаил Борисович Менский! Кстати, не стяжавший особой славы и даже считающийся мистиком - а в научных кругах это, практически, обвинение в шарлатанстве. Он-то ему и разложил в этом вопросе всё по понятным полочкам. И доказал множественность миров существует не только в теории осторожных лабораторных экспериментах.
И с этого момента Альберт Иосифович стал Бертиком. И даже волшебником. Теперь он жил в разных реальностях. Вернее - в той, которая ему нравилась.
11.
Димино знакомство с отставным профессором математикиБертикомбрало своё начало от мусорных контейнеров.
А дело было так:
Вынося как-то утром пакет с мусором- по пути на работу, Дима издали заметил у бачков нечто странное. Вернее - некто. Или так - кое-кого странного.
Пухленькая белокурая женщина, одетая в модный белый костюм, неприкаянно бродила вокруг неряшливых контейнеров и, что-то приговаривая, то и дело наклонялась к земле. Это вызвало у него сочувствие.
- Что-то потеряли? - спросил он у неё, хотя обычно не заговаривал с незнакомыми людьми. - Может, помощь нужна?
И всё потому, что эта дама была похожа на его учительницу русского и литературы - Надежду Ильиничну, обожавшую свой предмет и учеников. Те платили ей взаимностью. Даже Дима относился к ней почти тепло, хотя все эти «жи и ши»…
- Не получается! А хотела, как он, - с отчаянием выкрикнула танечто невразумительное и, поправляя сползшие очки, оглядев его,виновато добавила: - А Бертик вот умеет!
- Что - не получается? - с недоумением спросил Дима, уже догадываясь, что ввязался в какую-то нелепую историю.
Дама эта - на первый взгляд, не была похожа на сумасшедшую, а только на Надежду Ильиничну, его учителя. Но внешность иногда бывает обманчива. И Дима повернулся, чтобы пойти своей дорогой - на обрыдлую работу. Но тут дама вслед ему вскричала:
- Постойте, молодой человек! Может, у вас получится? Мне очень надо! Очень! И срочно!
- Да что надо-то? - недоумевая, остановился Дима. - Говорите, пожалуйста, быстрее! А то я спешу! Если вы деньги потеряли, то я могу… немножко. Вот, возьмите! - достав кошелёк, протянул он ей тысячу.
На днях Дима выплатил завершающий ипотечный взнос за пентхаус и был почти на нулях.
- О! Спасибо, молодой человек! Вы очень добры, но этого мало! - с досадой отмахнулась дама, даже не протянув руку за купюрой. - Мне надо десять!
- Однако! Кто же ищет десять в таком месте? Людине склонны выбрасывать деньги на ветер, вернее - на мусор.
- Люди здесь вообще е причём! - отрезала дама, похожая...
Ну да, похожая, но и что? Хотяона и смахивала на его училку, однако, всё же, наверняка была немного не в себе. Программа в школесейчас, говорят, очень непростая. Многие слова волюнтаристы-демократы, некогда, наверное,плохо учившиеся, разрешили писать и ударять в них, как кому заблагорассудится. Чтобы им легче было речи толкать. А то иной раз министры, путаясь в трёх сосн… словах, больше похожи на юмористов. Один недавно таки заявил: «Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу». А теперь, выходит, можноговорить что угодно, сколько угодно и как угодно. Полный волюнтаризм и демократия. Хоть ты дОговор заключай, хоть договОр, никто и не удивится. Наверняка скоро эти демократы и нерушимые «жи и ши» покачнут. До основ мироздания добрались! Как тут бедным учителям, воспитанным на великом синтаксисе, с ума не сбрендить? Или - сбрЭндить? Вобщем, в итоге некоторыеиз них и начинают искать возле мусорных бачков вчерашний день. Тогда ведь иударения были ещё фиксированы, и договоры ударяли,где надо. А некоторые ничего, привыкли, их скоро уже даже шЫшками и жЫрафами их не испугаешь.
Эти или похожие мысли мгновенно пронеслись у Димы в голове. Хотя, ему было без разницы - куда ударяют ударение илизасовывают несогласные гласные. Но бедным учителям-токаково? До святого добираются!
- Извините, - вздохнул Дима. - Десять дать не могу! У меня таких денег не…
- Замолчите сейчас же! - вскрикнула дама в белом, будто Дима её только что ударил, и, схватив его за руку, зачастила: - Не говорите так,юноша,больше никогда в жизни! Деньги есть всегда! Только не всегда - у вас, - хитро подмигнула она ему. - Всегда планируйте только позитивные события! Верьте, что у вас всегда естьденежки! И что так их у вас - просто завались! - говорила она, пристально глядя ему в глаза. - Скажите сейчас же: «У меня всегда есть очень много денег!» - приказала она Диме. - И ещё скажите: «Деньги валяются у меня под ногами!»
Её глаза блеснули из-под очков абсолютно безумно.
Дима, занервничал и, на всякий случай - чтобы не нервировать и её, гундосо прогудел:
- У меня всегда много денег! Деньги валяются у меня под ногами!
- А теперь посмотрите вниз! На землю! - страшным голосом потребовала дама, ещё крепче вцепляясь ему в руку.
Человеку с такими голосовыми связками очень трудно отказать - педагогический опыт, ничего не поделаешь. Надо подчиняться.
«И зачем я с ней заговорил? - с поздним раскаяньем посетовал Дима. - Надо бы отсюда выбираться. И позвонить в скорую, что ли? Может, у неё белка или психологический кризис? На фоне отсутствия десяти».
Но, всё же - чтобы не обострять ситуацию,ему пришлось, как эта дама и велела,посмотреть вниз…
И вдруг его взгляд притянули разноцветные бумажки, валяющиеся на асфальте. Неужели? Он, сам себе не веря, разглядел там одну смятую пятитысячную купюру, тройку новеньких тысячных и несколько потрёпанных пятисоток. Это деньги? Прямо под ногами? У мусорки? Откуда? Может, он заразился безумием от этой тётеньки?
- А! Вот же они! - радостно вскричала дамаиотцепившись, наконец, от Димы, быстро собралакупюры. - Та-ак… семь, восемь… - всего одиннадцать тысяч пятьсот! - скоренько подсчитала она. - У вас получилось, молодой человек! Поздравляю!
- С чем? - растерялся Дима. - Если вы думаете, что это я их уронил, то я же говорил - у меня не… - и замолк.
А ну как она опять на него сейчас гаркнет.
- Чего - не? Вы их просто притянули! - отмахнулась дама.
- Я? как?
- У вас, молодой человек, очень сильные способности к визуализации! - проговорила она и неохотно протянула ему купюры. - Вот, возьмите. Это ваши одиннадцать пятьсот. - И вздохнула.
- Почему это они мои? - отодвинулся Дима. - Они ваши! Вы же тут десять искали? Вот и возьмите их себе.
- Я бы таких, как ваша мама, которые тянут с операцией до последнего, принародно порол бы!
- Терпела, - вздохнула Катя. - Мол, само пройдёт
- Прошло? Некоторых из терпил не успевают к нам довезти и потому везут на кладбище.
Катя не стала обижать этого лучшего представителя врачебной братии, рассказывая ему о врачах скорой помощи, которые вовсе не спешат везти в больницу терпил. И врачей поликлиник, не торопятся оказывать им помощь. Ведь, слава богу, всё обошлось.
С этого дня Тамара Львовна пошла на поправку. Она начала вновь учиться: есть - забыв проакрид, ходить - не опасаясь иголок, и - просто радоваться жизни. Даже обшарпанные стены больницы и хронически текущие всюду краны не смогли помешать этому процессу.
А главное, представьте себе - бухгалтерия Тамары Львовны пережила её отсутствие практически без урона финансовой стабильности.
В общем, со сложностями, препятствиями и нервотрёпками, но эта чёрная полоса в жизни Кати была преодолена. Хорошо, что у неё выпал редкий выходной.
Но, как говорит Милка - лиха беда, мочало. Или молчало, что ли. Тут же вдогонку возникли новые.
10.
АльбертИосифович Книппе - сухощавый стройный, средних лет, с бородкой и, как и полагается, профессору, в очках - называл себя просто Бертиком.
Странное прозвание для профессора, конечно. Ну, не любил он своё имя, полученное им от родителей, на его беду, тоже математиков, - в честь великого Альберта Эйнштейна. Какой из него, заштатного доцента, Эйнштейн? Бертик ему в самый раз. Да и вообще… с тех пор, как он стал волшебником, прежнее имя ему только мешало. Нет, не подумайте - не тем волшебником, которые шепчут - «ахалай-махалай и ножка жабы» - и наводят на людей порчу или притягивают к заказчику деньги. Он это делал по-другому. И был из локальных, так сказать, чародеев, изменяющих свою реальность. И разгонял тучи лишь конкретно над своей головой. Правда, при этом и окружающим перепадало немного больше солнца, потому что они, учитывая его опыт, сами так хотели. Но, об этом немного позже. Профессор Бертик был уверен - порчу на себя напускает сам человек, а не посторонний злодей. Или скажем так: сколько тот злодей ни отправлял бы в его сторону мрачных пассов, они его не достигнут, пока он сам не поверит в это проклятие и его действенность. Бертику ни к чему были эти нелепыеготически игры и развлечения. Как говорится - свои лады бы наладить. Он и налаживал. Правда, из-за этого частенько выглядя с точки зрения других полным идиотом. А как без этого? Ведь люди привыкли к своему дурдому. То есть - к той реальности, в которой все ходят на ногах, а чужая, где люди вверх ногами, им кажется нелепой. Хотя вот, посетив, Америку, многие смиряются с этим и вполне успешно ходят там на головах. По отношению к своей родине, конечно. Но это лишь под давлением обстоятельств, так сказать. Но стоит им вернуться обратно, как тут же всё опять встаёт на свои места. И ноги, и головы. Человек всегда умел подстраиваться, таковы итоги эволюции.
Но перейдём к самому повествованию и одному из его героев - Бертику. И речь пойдёт - ни много, ни мало - о квантовой физике. Ведь, всё же, он был математиком.
Итак - Бертик когда-то был вполне нормальным и рядовым членом общества - доцентом кафедры высшей математики университета Альбертом Иосифовичем Книппе. Ну, если, конечно, преподавание высшей математики можно назвать рядовым делом. Ведь некоторым людям в этих математических дебрях невозможно разобраться не то что с бутылкой, а даже и с десятью не под силу. Но Альберт Иосифович в них был как рыба, плескающаяся в воде, как птица, поющая волшебные трели в чащобах. Из него эти логарифмы, дифференциалы, квадратичные функции, котангенсоидные графики, переменные величины и прочая заумь так и сыпалась. Что по обычным человеческим меркам, вроде как, и не совсем норма. Хотя ведь тысячи людей на планете посвящают себя этой зауми, практически, будучи не от мира сего и сходя за умных. То бишь - за обычных людей. Так что, хоть и с натяжкой, но всё же, до определённого момента Альберта Иосифовича можно было назвать вполне нормальным человеком. Да и дальше всё было бы также хорошо - заумь, лекции, экзамены, одинокая и скучная, заполненная привычной суетой жизнь. Если б в одном из научных журналов ему не попалась на глаза статья по квантовой физике. Она настаивала и математически доказывала, что реальность состоит из множества миров. И написана она была одним из маститейших учёных современности, обладателем научных премий, грантов и прочая-прочая.
«Это как же так выходит? - озадачился Альберт Иосифович. - Получается, что - худо, бедно всё это время я обходился только одним миром. Где же тогда остальные?» - огляделся он.
Всё было, как всегда: старый диван, древний стол, заваленный журналами и книгами, пыльный ковёр под ногами, давно не мытый сервант, пустой холодильник на тесной кухоньке, который надо бы срочно заполнить да эта статья помешала…
И он решил докопаться до истины, то - есть, до местонахождения этих самых загадочных миров, которых автор статьи пообещал ему бесконечное множество. Альберт Иосифович всегда отличался дотошностью и обоснованностью в своих суждениях и выводах. Чем, честно говоря, изрядно доставал и в итоге вовсе отпугивал немногочисленных женщин, потенциальных кандидаток на роль его жены. Конечно, лет двадцать назад, обучаясь в университете, он сдавал зачёт по квантовой физике. Но, ввиду студенческой легкомысленности, тогда она как-то прошла мимо его внимания. К тому же за это время эта ветвь физики сильно подросла, а сомнительная идея о множественности миров, излагаемая ещё античными философами, превратилась из гипотезы в солидное научное направление в физике. Их существование, как он убедился, теоретически ибезукоризненно подтвердили уже несколько Нобелевских лауреатов. А многочисленные эксперименты практически подтвердили эти открытия и парадоксальные явления, пошатнув некоторые основополагающие фундаментальные теории.
«Так, что они тут наоткрывали? - заглянул Альберт Иосифович в интернет. - И каковы эти эксперименты?»
Ага. Эвереттовские миры -физик Хью Эверетт впервые обосновал это явление. Эвереттовское расщепление наблюдателя - забавная картинка. Единая мировая волновая функция - солидно прописано. Уравнение Шрёдингера - почему бы и нет? Коллапс волновой функции, квантовое бессмертие, мультиверс, альтерверс, модальный реализм, квантовая суперпозиция. Допустим. А конкретнее?
Он открыл в Google нужный раздел и погрузился в формулы:
…Если функции \displaystyle \Psi _1\ \Psi _1\и \displaystyle \Psi _2\ \Psi _2\являются допустимыми волновыми функциями, описывающими состояние квантовой системы, то их линейная суперпозиция \displaystyle \Psi _3=c_1\Psi _1+c_2\Psi _2\ \Psi _3=c_1\Psi _1+c_2\Psi _2\ также описывает какое-то состояние данной системы…
«Какое-то! Во, дают! Они что, толком так ничего и не поймали в этих ускользающих мирах? Вероятность действительности этих состояний составляет всего пятьдесят процентов! Но всё же, пятьдесят, а не пять десятых - это тебе не Шрёдингеровский кот чихнул!»
То, вот, например, есть живой и бодрый Шрёдингеровский кот, сидит в ящике с не активным ураном. А вот, расщепляясь при направленном на него внимании - этот же кот, но уже мёртвый, потому что в ящике пошла урановая реакция. И всё это происходит одновременно, но в разных реальностях, которые проявил наблюдатель. А вот ещё пример: Вася Пупкин, который разом может лежать на диване, играть в стрелялки и открывать холодильник в поисках пива - гипотетически, вроде бы. Но лишь одно из этих судьбоносных событий - лежание на диване, например - становится зарегистрированным в тот момент, когда его своим направленным вниманием застукает наблюдатель. И, что интересно, при этом одновременно, но в другой реальности -без участия наблюдателя, так сказать - этот Шрёдингеровский кот вполне себе жив, а Вася Пупкин с удовольствием пьёт холодное пиво Heineken. Это и называется - «квантовая суперпозиция объекта». То есть - одновременно происходящее в нескольких независимых ипостасях событие, но с одним фигурантом. Веер реальностей, так сказать. И если при этом рядом вдруг появится ещё один наблюдатель, неожиданно открывший дверь в Васину реальность, то наступает квантовая запутанность - он может застукать его за стрелялками или просмотром триллера. И число вероятностей или существующих для них миров увеличивается. Потому что этот второй наблюдатель осуществляет свою квантовую суперпозицию.
«Как-то это всё… странно. А хорошо бы - пока один я читаю лекции, другой я отдыхал бы, купаясь на речке. Но разве это возможно?» - вздохнул Альберт Иосифович
Он в тот день, забыв о завтрашней лекции, к которой надо было готовиться, ещё долго перебирал в Google публикации на эту тему.
И нашёлнужную - доктор физико-математических наук, профессор Михаил Борисович Менский! Кстати, не стяжавший особой славы и даже считающийся мистиком - а в научных кругах это, практически, обвинение в шарлатанстве. Он-то ему и разложил в этом вопросе всё по понятным полочкам. И доказал множественность миров существует не только в теории осторожных лабораторных экспериментах.
И с этого момента Альберт Иосифович стал Бертиком. И даже волшебником. Теперь он жил в разных реальностях. Вернее - в той, которая ему нравилась.
11.
Димино знакомство с отставным профессором математикиБертикомбрало своё начало от мусорных контейнеров.
А дело было так:
Вынося как-то утром пакет с мусором- по пути на работу, Дима издали заметил у бачков нечто странное. Вернее - некто. Или так - кое-кого странного.
Пухленькая белокурая женщина, одетая в модный белый костюм, неприкаянно бродила вокруг неряшливых контейнеров и, что-то приговаривая, то и дело наклонялась к земле. Это вызвало у него сочувствие.
- Что-то потеряли? - спросил он у неё, хотя обычно не заговаривал с незнакомыми людьми. - Может, помощь нужна?
И всё потому, что эта дама была похожа на его учительницу русского и литературы - Надежду Ильиничну, обожавшую свой предмет и учеников. Те платили ей взаимностью. Даже Дима относился к ней почти тепло, хотя все эти «жи и ши»…
- Не получается! А хотела, как он, - с отчаянием выкрикнула танечто невразумительное и, поправляя сползшие очки, оглядев его,виновато добавила: - А Бертик вот умеет!
- Что - не получается? - с недоумением спросил Дима, уже догадываясь, что ввязался в какую-то нелепую историю.
Дама эта - на первый взгляд, не была похожа на сумасшедшую, а только на Надежду Ильиничну, его учителя. Но внешность иногда бывает обманчива. И Дима повернулся, чтобы пойти своей дорогой - на обрыдлую работу. Но тут дама вслед ему вскричала:
- Постойте, молодой человек! Может, у вас получится? Мне очень надо! Очень! И срочно!
- Да что надо-то? - недоумевая, остановился Дима. - Говорите, пожалуйста, быстрее! А то я спешу! Если вы деньги потеряли, то я могу… немножко. Вот, возьмите! - достав кошелёк, протянул он ей тысячу.
На днях Дима выплатил завершающий ипотечный взнос за пентхаус и был почти на нулях.
- О! Спасибо, молодой человек! Вы очень добры, но этого мало! - с досадой отмахнулась дама, даже не протянув руку за купюрой. - Мне надо десять!
- Однако! Кто же ищет десять в таком месте? Людине склонны выбрасывать деньги на ветер, вернее - на мусор.
- Люди здесь вообще е причём! - отрезала дама, похожая...
Ну да, похожая, но и что? Хотяона и смахивала на его училку, однако, всё же, наверняка была немного не в себе. Программа в школесейчас, говорят, очень непростая. Многие слова волюнтаристы-демократы, некогда, наверное,плохо учившиеся, разрешили писать и ударять в них, как кому заблагорассудится. Чтобы им легче было речи толкать. А то иной раз министры, путаясь в трёх сосн… словах, больше похожи на юмористов. Один недавно таки заявил: «Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу». А теперь, выходит, можноговорить что угодно, сколько угодно и как угодно. Полный волюнтаризм и демократия. Хоть ты дОговор заключай, хоть договОр, никто и не удивится. Наверняка скоро эти демократы и нерушимые «жи и ши» покачнут. До основ мироздания добрались! Как тут бедным учителям, воспитанным на великом синтаксисе, с ума не сбрендить? Или - сбрЭндить? Вобщем, в итоге некоторыеиз них и начинают искать возле мусорных бачков вчерашний день. Тогда ведь иударения были ещё фиксированы, и договоры ударяли,где надо. А некоторые ничего, привыкли, их скоро уже даже шЫшками и жЫрафами их не испугаешь.
Эти или похожие мысли мгновенно пронеслись у Димы в голове. Хотя, ему было без разницы - куда ударяют ударение илизасовывают несогласные гласные. Но бедным учителям-токаково? До святого добираются!
- Извините, - вздохнул Дима. - Десять дать не могу! У меня таких денег не…
- Замолчите сейчас же! - вскрикнула дама в белом, будто Дима её только что ударил, и, схватив его за руку, зачастила: - Не говорите так,юноша,больше никогда в жизни! Деньги есть всегда! Только не всегда - у вас, - хитро подмигнула она ему. - Всегда планируйте только позитивные события! Верьте, что у вас всегда естьденежки! И что так их у вас - просто завались! - говорила она, пристально глядя ему в глаза. - Скажите сейчас же: «У меня всегда есть очень много денег!» - приказала она Диме. - И ещё скажите: «Деньги валяются у меня под ногами!»
Её глаза блеснули из-под очков абсолютно безумно.
Дима, занервничал и, на всякий случай - чтобы не нервировать и её, гундосо прогудел:
- У меня всегда много денег! Деньги валяются у меня под ногами!
- А теперь посмотрите вниз! На землю! - страшным голосом потребовала дама, ещё крепче вцепляясь ему в руку.
Человеку с такими голосовыми связками очень трудно отказать - педагогический опыт, ничего не поделаешь. Надо подчиняться.
«И зачем я с ней заговорил? - с поздним раскаяньем посетовал Дима. - Надо бы отсюда выбираться. И позвонить в скорую, что ли? Может, у неё белка или психологический кризис? На фоне отсутствия десяти».
Но, всё же - чтобы не обострять ситуацию,ему пришлось, как эта дама и велела,посмотреть вниз…
И вдруг его взгляд притянули разноцветные бумажки, валяющиеся на асфальте. Неужели? Он, сам себе не веря, разглядел там одну смятую пятитысячную купюру, тройку новеньких тысячных и несколько потрёпанных пятисоток. Это деньги? Прямо под ногами? У мусорки? Откуда? Может, он заразился безумием от этой тётеньки?
- А! Вот же они! - радостно вскричала дамаиотцепившись, наконец, от Димы, быстро собралакупюры. - Та-ак… семь, восемь… - всего одиннадцать тысяч пятьсот! - скоренько подсчитала она. - У вас получилось, молодой человек! Поздравляю!
- С чем? - растерялся Дима. - Если вы думаете, что это я их уронил, то я же говорил - у меня не… - и замолк.
А ну как она опять на него сейчас гаркнет.
- Чего - не? Вы их просто притянули! - отмахнулась дама.
- Я? как?
- У вас, молодой человек, очень сильные способности к визуализации! - проговорила она и неохотно протянула ему купюры. - Вот, возьмите. Это ваши одиннадцать пятьсот. - И вздохнула.
- Почему это они мои? - отодвинулся Дима. - Они ваши! Вы же тут десять искали? Вот и возьмите их себе.
