Джинджер поднял голову, непонимающе воззрился на Суворина. На морде его было написано: ты же сам просил!
- Оставьте, - заступилась за кота соседка. - Пожалуйста. С ним. Легче. Он такой… живой.
- Добро. Лежи, прохвост! – милостиво разрешил Олег и снова обратился к больной. - Вас, наверное, заберут в больницу.
- Наверное.
- Надо кому-нибудь сообщить? У вас есть родные, близкие?
- Нет, - бессильно выдохнула Ольга.
- Может, мужчина?
- Нет.
- Отец ребенка? – дежурно спросил Суворин, хотя был почти уверен в отрицательном ответе.
- Нет.
- Подруги? – продолжил пытать он.
- Она в отпуске… В Таиланде. С семьёй.
- Уразумел. А родители?
- У меня… только мама.
- Как ей позвонить? – Олег снова схватился за мобильный.
- Не надо. Она в Канаде… Живет там. Со вторым мужем.
- А на работу?
Ольга утомлённо закрыла глаза и кивнула головой.
- Да. Завтра утром. На всякий случай. Если сама… не смогу. Номер на визитке. В сумочке. Коричневая. В спальне.
- Принести?
- Да. Пожалуйста. Там паспорт… и телефон. На тумбочке.
Суворин снова отправился в соседскую квартиру. Спальня располагалась справа от гостиной. Оттуда через приоткрытую дверь лился поток уютного жёлтого света. Олег вошёл. Узкий световой конус от стоявшей на тумбочке лампы выхватывал из полутьмы кусок смятой простыни и сбитое комком одеяло. На прикроватном коврике валялась развёрнутая брошюра – что-то типа служебной методички. А вокруг опрокинутого стакана расплывалось тёмное сырое пятно.
Похоже, Ольгу прихватило уже в постели. Ужасно, когда женщина совсем одна, и некому помочь, особенно в её положении. Где этот мерзавец - отец ребёнка?
Суворин быстро нашёл коричневую дамскую сумку, забрал паспорт и телефон и, выключив лампу, вернулся. Ольга протянула руку за мобильным, но Олег остановил ее: подождите! Он потыкал пальцем в кнопки и набрал свой номер. А когда его собственный сотовый ответил, добавил новый контакт и только потом передал трубку хозяйке.
- Вот, теперь у вас есть мой номер. Меня зовут Олег, Олег Суворин. Звоните в любой момент, когда будет нужно.
- Спасибо, - губы с трудом шевельнулись, обозначив улыбку.
- Добро. А завтра я навещу вас в больнице.
- Не надо.
- Надо! – строго отрезал Суворин. - Это не обсуждается!
Звонок в дверь возвестил о прибытии скорой. Олег бросил взгляд на часы: быстро добрались. В прихожую вошли двое: мужчина с чемоданчиком и женщина. Оба в спецодежде - голубых куртках и брюках.
- Ну, наконец-то! – с облегчением воскликнул Олег.
- Где больная?
Суворин махнул рукой в сторону гостиной. Мужчина прошёл в комнату, а женщина осталась с Олегом.
- Вы – муж? – спросила она.
- Нет. У неё нет мужа. Я – сосед.
- И не больше? – в голосе промелькнуло разочарование.
- Не больше.
- Плохо. Но всё-таки лучше, чем совсем ничего.
Вместе с женщиной Суворин вернулся в гостиную. Врач стоял над диваном и удивлённо разглядывал свернувшегося на груди больной Джинджера.
- А кот что здесь делает?
- Лечит. Он у меня лечебный, - усмехнулся Олег. - Слезай, Джинджер, ты уже оказал первую помощь. Теперь пусть доктор поработает.
Ольга бледно улыбнулась и положила руку на кошачью макушку.
- Спасибо, рыжик! Ты – очень милый.
К изумлению Олега, презиравший нежности Джинджер мурлыкнул и потёрся ухом о приласкавшую его ладонь. Вот прохвост! Суворин подхватил котяру поперек тела и вместе с ним вышел на кухню - не хотел смущать больную и мешать медикам.
- Может, выпьем, рыжий! Ты – молочка, я – вискаря? Вечер у нас сегодня выдался нервный.
Олег наполнил сначала кошачью миску, а затем собственный стакан.
- Что, понравилась она тебе, приятель? То-то ты к ней пластырем прилип.
Джинджер оторвался от молока и осуждающе посмотрел на Олега немигающими жёлтыми глазами, будто заявлял: с какой стати я должен перед тобой оправдываться?
- Жалко её, правда? – продолжил Суворин. - Некому о ней позаботиться. Только сосед-хам да котяра помоечный. Но, как было сказано, это лучше, чем ничего.
Вскоре на кухню решительным шагом вошла медсестра. Суворин вскочил с табуретки и взглядом задал волновавший его вопрос.
- Стресс снимаете? – хмыкнула женщина, покосившись на стакан. - Ну-ну. Мы забираем пациентку в больницу.
- Что с ней?
- Давление скакнуло. Мы укольчик сделали, сейчас ей уже получше. Но требуется госпитализация.
- Куда вы её повезете? – Олег вспомнил об обещании навестить Ольгу.
- В пятую, на Соколиную гору. Вам днём надо будет приехать и привезти всё необходимое. Номер палаты узнаете в справочной. Вещи можно передать через приёмную. Или, если хотите, сами принесёте.
- А что нужно?
- Халат, тапочки, зубная щётка… - стала перечислять женщина и вдруг, остановилась. - Ну, что мне вам объяснять, не маленький. А лучше позвоните вашей знакомой завтра часиков в десять, она сама вам скажет, что нужно.
- А цветы можно? – вдруг вспомнил Суворин. - У неё завтра день рождения, - и, бросив взгляд на часы, поправился, - уже сегодня.
- Серьёзно? Жаль, что так получилось. Цветы можно, шампанское нельзя.
В прихожей снова нервно заверещал звонок. Суворин вздрогнул.
- Это наш водитель, - успокоила его медсестра, – носилки принёс. Поможете?
После укола Ольга порозовела и выглядела несколько бодрей. По крайней мере, её вид больше не навевал мыслей из разряда «memento mori».
Суворин помог уложить больную на носилки и спустить вниз. Когда Ольгу уже грузили в машину скорой, она протянула руку.
- Спасибо, Олег. Ключи от квартиры в прихожей… на гвоздике. Заприте дверь. И пусть ключи… побудут у вас. Спасибо вам. И рыжику тоже.
После отъезда медиков в квартире снова воцарились тишина и покой, Суворин выдохнул с явным облегчением. Напряжение отпустило. Но возвращаться к прерванной работе было уже слишком поздно, да и настрой был не тот.
Олег решил лечь пораньше, а не как обычно – перед рассветом. Завтра ему предстоял хлопотный день: собирать чужие вещи, ехать в больницу, причём, в самое стрёмное, женское, отделение. Надо не забыть купить цветы. Пусть бедная, всеми брошенная Ольга хоть немного порадуется. Может, подобреет.
Олег вспомнил, что обещал соседке запереть дверь квартиры. Тамбур после того, как медики уехали, он закрыл, но лучше всё-таки не рисковать. Суворин сунул в карман мобильный и пошёл на чужую территорию. Ключ нашёл, где и было сказано – в прихожей на гвоздике. На всякий случай решил пробежаться по комнатам – проверить, не оставила ли хозяйка включённых электроприборов. А заодно, раз уж подвернулась такая возможность, полюбопытствовать - ведь жильё многое могло рассказать об Ольге Олениной. Кто она такая – нахальная самоуверенная бизнесвумен или одинокая женщина, прикрывающая агрессией уязвимость?
В гостиной Олег наткнулся на беспорядок, который сам же и устроил – выпотрошенные из стенки документы кучкой валялись на журнальном столике. Он взял верхнюю бордовую книжицу - загранпаспорт. Фотография, как водится, была ужасна: блёклое плоское лицо с выпученными глазами. Surname - Olenina, name - Olga. Вновь подумалось об удивительном созвучии имени и фамилии. Оля Оленина. Оля-Оле… Такое Суворину уже где-то встречалось. Оля-Оле. Помнится, совсем недавно. Но где?
С Ольгой он знаком не был – у него хорошая память на лица. Увидел её впервые, когда та, злобной мегерой, материализовалась на пороге его квартиры. Тогда откуда Олег мог знать фамилию?
И вдруг в памяти всплыл белый листок с табличкой: ФИО - дата обращения в клинику – номер телефона. Тот самый, обрывки которого были спущены в унитаз. Неужели? Нет, не может быть! Или может?
Суворин выхватил из кармана мобильный и нашёл Ольгин номер. Сухой набор цифр никак не отозвался в памяти. Зато вспомнился неотчётливый импульс узнавания, когда Олег прижимал к себе бесчувственное тело и вдыхал исходивший от волос слабый абрикосовый аромат.
Могла ли Ольга Оленина оказаться его Евой? Такое совпадение противоречило всем законам вероятностей. Сколько в Москве незамужних беременных женщин? Десятки если не сотни тысяч. Но Суворин по опыту знал: статистическая невозможность иногда служила лучшим доказательством божественного промысла.
Голова кружилась от ошеломляющих догадок. Олег решил успокоить взыгравшие нервы новой дозой вискаря. Но, прежде чем вернуться к себе, распахнул дверь последней, третьей, комнаты… И замер на пороге.
По голубому потолку плыли нарисованные белые облака, среди которых сияли золотые звёзды лампочек. На салатовых обоях резвились мишки Тедди с голубыми пуговицами носов. Похоже, Ольга ждала мальчика. А у дальней стены рядком примостились две детские кроватки под одинаковыми одеялами в шотландскую сине-зелёную клетку. Две!
В ту ночь Суворин так и не смог уснуть: ворочался в постели с боку на бок, ожесточённо взбивал подушку, вставал, ходил по квартире и снова ложился. И думал, думал… Вдруг сострадательные боги вернули ему ту, которую отняли в марте?
Олег уже успел смириться с потерей – утешением служила нехитрая житейская мудрость: всё, что ни делается, к лучшему. Он заставил себя поверить в разумные доводы Сашки Баташова и приучился радоваться тому, как счастливо избежал слепого (в буквальном смысле слова) увлечения. Беспокойные воспоминания о Еве были сосланы в самую отдалённую резервацию памяти. И всё-таки иногда, изредка, образ незримой страстной любовницы возвращался, вызывая приливы напрасного вожделения и острую тоску по несбывшемуся.
После того, как Суворин отказался от поисков Евы, он словно потух. Интересы его больше не выходили за пределы повседневной рутины, прежние мечты о счастье стали казаться глупым самообманом. Он невольно поверил в проклятие одиночества: два облома подряд неопровержимо доказывали, что взаимная любовь - не для него. Да и испытанного им чувства не повторить - такое выпадает раз в жизни. А довольствоваться меньшим, Олег не хотел.
Он жил по инерции, день за днём восстанавливая холодное, рассудочное спокойствие. И вдруг всё это тщательное выстроенное равновесие рухнуло! Одно слово, одна знакомая фамилия в загранпаспорте – и Суворина снова засосала хлюпающая чувственная трясина.
Могла ли Ольга Оленина – злобная соседская мегера – быть его нежной Евой? Олег снова и снова перебирал «за» и «против», взвешивал шансы, подыскивал аргументы и сам же опровергал их. Однозначного ответа не было.
Фамилия определённо присутствовала в уничтоженном списке - Суворин вспомнил это с фотографической точностью. Но, если погуглить, сеть выдавала массу ссылок на самых разных Олениных, среди которых попадались и Ольги. Так что фамилия не могла считаться доказательством. А вот беременность с поздним сроком могла. Судя по размерам живота, до родов соседке оставался месяц-другой. А, если так, то теоретически дети могли быть зачаты в начале марта. Но совсем не обязательно, что им, Сувориным. Мало ли кто и с кем занимался в марте любовью!
Олег полагал, что не может не узнать Еву: по тембру, по запаху, по химической реакции тела на тело. Но когда он в первый раз увидел Ольгу, сердце не дрогнуло, внутренний голос не отозвался. Значит, не она? Суворин представлял Еву выше и стройнее маленькой круглой соседки. Или это беременность её так округлила? Помнилось, волосы у Евы были длиннее. Но такие же густые и пушистые… И слабо пахнувшие абрикосом. Или всё-таки она? И парность имен – Олег и Ольга - разве это не божественная подсказка?
К пяти утра Олег совершенно измучил себя сомнениями и пришёл к издевательскому выводу: вероятность того, что Ольга и Ева – одна и та же женщина составляла пятьдесят на пятьдесят. Как в известном анекдоте про шанс столкнуться на улице с инопланетянином: или встретишь, или нет. Все аргументы «за» были столь же ненадёжны, как и «против».
Но Олег должен был знать правду! От этого зависели четыре жизни: его собственная, беременной женщины и двоих малышей.
Спросить у Ольги напрямую? Нет, этот вариант Суворин отверг сразу же: вопрос был слишком деликатным. Да и самому не хотелось признаваться в том, кем он подвизался в Шурановской клинике.
Олег сел, спустив на пол ноги, упёрся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Что же делать? Как узнать?
Размышления были прерваны бесцеремонным «мяу». Джинджер просочился в приоткрытую дверь и пожелал хозяину доброго утра.
- Ну, что посоветуешь? – Суворин водрузил на нос очки и взглянул на кота красными от недосыпа глазами.
Котяра зевнул во всю пасть так, что уши сошлись на затылке. Рыжая морда выражала полное равнодушие: чего пристал? Олег внезапно рассердился:
- Пшёл вон, прохвост, раз не хочешь помочь. Тоже мне, друг!
Но кот проигнорировал угрожающие нотки в голосе хозяина. Он снова мяукнул и сел у порога наблюдать, что будет дальше.
Олег рассеянно мазнул взглядом по прикроватной тумбочке и заметил пятирублёвую монету – та вчера выпала из кармана его джинсов. И сразу понял: вот он, самый надёжный способ выяснить божественный промысел - случайность! Суворин покрутил монету в пальцах, загадал «решка» и подбросил в воздух. Пятирублёвка несколько раз перевернулась, падая, проскочила меж пальцев, со звоном ударилась о край тумбочки и покатилась по полу. Олег быстро нагнулся, чтобы увидеть результат. Но монета закатилась далеко под кровать. От разочарования он ругнулся и тут же рассмеялся: перехитрить судьбу было невозможно. Придётся выяснять правду каким-то другим способом.
Суворин задумчиво потянул себя за нос. Что он помнил про Еву? Темнота. Громкое сбивчивое дыхание. Его пальцы ощупывают незнакомое женское лицо: лоб, брови, глаза, нос, скулы. Затем руки спускаются вниз по шее к ключицам… Стоп! Вот оно!
В мозгу Олега почти явственно прозвучал короткий обмен репликами: «Откуда это? - Травматическое последствие детской глупости». Особая примета - маленький выпуклый шрамик над правой ключицей! Черт! Жаль, что вчера не догадался посмотреть, пока соседка в беспамятстве лежала на диване. Но он же не знал! Зато сегодня знает!
Перед визитом в больницу Суворин завернул в цветочный магазин. И потерялся среди благоуханных разноцветных корзин – не знал, какие цветы выбрать. Трудно угодить женщине, если не имеешь представления о её вкусах. В конце концов Олег остановился на классических розах бордового цвета – дорогих и солидных.
С букетом в одной руке и спортивной сумкой в другой, он вошёл в двухместную палату. На ближайшей койке сидела худенькая востроносая девушка с косившим левым глазом. Ей было не больше двадцати пяти. Она читала дамский роман и с хрустом вгрызалась мелкими острыми зубами в румяное яблоко. При появлении Суворина косоглазка оторвалась от книги и уставилась мимо него вопрошающим взглядом.
На второй кровати, отвернув голову к окну, лежала Ольга. Лицо её было таким бледным и безучастным, что Олега кольнуло в сердце. Куда делась энергия, напор? Сейчас Ольга напоминала сухую шкурку куколки, из которой выпорхнула бабочка.
Суворин вздохнул поглубже и начал бодрым голосом аниматора:
- С днём рождения, Ольга! Здравствуйте.
Та неохотно обернулась и приподнялась на локте.
- Олег? Как вы узнали?
- Так я же вчера видел ваш паспорт. Вот, это вам, - Суворин шагнул к кровати и протянул букет в прозрачной хрустящей обёртке.
- Оставьте, - заступилась за кота соседка. - Пожалуйста. С ним. Легче. Он такой… живой.
- Добро. Лежи, прохвост! – милостиво разрешил Олег и снова обратился к больной. - Вас, наверное, заберут в больницу.
- Наверное.
- Надо кому-нибудь сообщить? У вас есть родные, близкие?
- Нет, - бессильно выдохнула Ольга.
- Может, мужчина?
- Нет.
- Отец ребенка? – дежурно спросил Суворин, хотя был почти уверен в отрицательном ответе.
- Нет.
- Подруги? – продолжил пытать он.
- Она в отпуске… В Таиланде. С семьёй.
- Уразумел. А родители?
- У меня… только мама.
- Как ей позвонить? – Олег снова схватился за мобильный.
- Не надо. Она в Канаде… Живет там. Со вторым мужем.
- А на работу?
Ольга утомлённо закрыла глаза и кивнула головой.
- Да. Завтра утром. На всякий случай. Если сама… не смогу. Номер на визитке. В сумочке. Коричневая. В спальне.
- Принести?
- Да. Пожалуйста. Там паспорт… и телефон. На тумбочке.
Суворин снова отправился в соседскую квартиру. Спальня располагалась справа от гостиной. Оттуда через приоткрытую дверь лился поток уютного жёлтого света. Олег вошёл. Узкий световой конус от стоявшей на тумбочке лампы выхватывал из полутьмы кусок смятой простыни и сбитое комком одеяло. На прикроватном коврике валялась развёрнутая брошюра – что-то типа служебной методички. А вокруг опрокинутого стакана расплывалось тёмное сырое пятно.
Похоже, Ольгу прихватило уже в постели. Ужасно, когда женщина совсем одна, и некому помочь, особенно в её положении. Где этот мерзавец - отец ребёнка?
Суворин быстро нашёл коричневую дамскую сумку, забрал паспорт и телефон и, выключив лампу, вернулся. Ольга протянула руку за мобильным, но Олег остановил ее: подождите! Он потыкал пальцем в кнопки и набрал свой номер. А когда его собственный сотовый ответил, добавил новый контакт и только потом передал трубку хозяйке.
- Вот, теперь у вас есть мой номер. Меня зовут Олег, Олег Суворин. Звоните в любой момент, когда будет нужно.
- Спасибо, - губы с трудом шевельнулись, обозначив улыбку.
- Добро. А завтра я навещу вас в больнице.
- Не надо.
- Надо! – строго отрезал Суворин. - Это не обсуждается!
Звонок в дверь возвестил о прибытии скорой. Олег бросил взгляд на часы: быстро добрались. В прихожую вошли двое: мужчина с чемоданчиком и женщина. Оба в спецодежде - голубых куртках и брюках.
- Ну, наконец-то! – с облегчением воскликнул Олег.
- Где больная?
Суворин махнул рукой в сторону гостиной. Мужчина прошёл в комнату, а женщина осталась с Олегом.
- Вы – муж? – спросила она.
- Нет. У неё нет мужа. Я – сосед.
- И не больше? – в голосе промелькнуло разочарование.
- Не больше.
- Плохо. Но всё-таки лучше, чем совсем ничего.
Вместе с женщиной Суворин вернулся в гостиную. Врач стоял над диваном и удивлённо разглядывал свернувшегося на груди больной Джинджера.
- А кот что здесь делает?
- Лечит. Он у меня лечебный, - усмехнулся Олег. - Слезай, Джинджер, ты уже оказал первую помощь. Теперь пусть доктор поработает.
Ольга бледно улыбнулась и положила руку на кошачью макушку.
- Спасибо, рыжик! Ты – очень милый.
К изумлению Олега, презиравший нежности Джинджер мурлыкнул и потёрся ухом о приласкавшую его ладонь. Вот прохвост! Суворин подхватил котяру поперек тела и вместе с ним вышел на кухню - не хотел смущать больную и мешать медикам.
- Может, выпьем, рыжий! Ты – молочка, я – вискаря? Вечер у нас сегодня выдался нервный.
Олег наполнил сначала кошачью миску, а затем собственный стакан.
- Что, понравилась она тебе, приятель? То-то ты к ней пластырем прилип.
Джинджер оторвался от молока и осуждающе посмотрел на Олега немигающими жёлтыми глазами, будто заявлял: с какой стати я должен перед тобой оправдываться?
- Жалко её, правда? – продолжил Суворин. - Некому о ней позаботиться. Только сосед-хам да котяра помоечный. Но, как было сказано, это лучше, чем ничего.
Вскоре на кухню решительным шагом вошла медсестра. Суворин вскочил с табуретки и взглядом задал волновавший его вопрос.
- Стресс снимаете? – хмыкнула женщина, покосившись на стакан. - Ну-ну. Мы забираем пациентку в больницу.
- Что с ней?
- Давление скакнуло. Мы укольчик сделали, сейчас ей уже получше. Но требуется госпитализация.
- Куда вы её повезете? – Олег вспомнил об обещании навестить Ольгу.
- В пятую, на Соколиную гору. Вам днём надо будет приехать и привезти всё необходимое. Номер палаты узнаете в справочной. Вещи можно передать через приёмную. Или, если хотите, сами принесёте.
- А что нужно?
- Халат, тапочки, зубная щётка… - стала перечислять женщина и вдруг, остановилась. - Ну, что мне вам объяснять, не маленький. А лучше позвоните вашей знакомой завтра часиков в десять, она сама вам скажет, что нужно.
- А цветы можно? – вдруг вспомнил Суворин. - У неё завтра день рождения, - и, бросив взгляд на часы, поправился, - уже сегодня.
- Серьёзно? Жаль, что так получилось. Цветы можно, шампанское нельзя.
В прихожей снова нервно заверещал звонок. Суворин вздрогнул.
- Это наш водитель, - успокоила его медсестра, – носилки принёс. Поможете?
После укола Ольга порозовела и выглядела несколько бодрей. По крайней мере, её вид больше не навевал мыслей из разряда «memento mori».
Суворин помог уложить больную на носилки и спустить вниз. Когда Ольгу уже грузили в машину скорой, она протянула руку.
- Спасибо, Олег. Ключи от квартиры в прихожей… на гвоздике. Заприте дверь. И пусть ключи… побудут у вас. Спасибо вам. И рыжику тоже.
***
После отъезда медиков в квартире снова воцарились тишина и покой, Суворин выдохнул с явным облегчением. Напряжение отпустило. Но возвращаться к прерванной работе было уже слишком поздно, да и настрой был не тот.
Олег решил лечь пораньше, а не как обычно – перед рассветом. Завтра ему предстоял хлопотный день: собирать чужие вещи, ехать в больницу, причём, в самое стрёмное, женское, отделение. Надо не забыть купить цветы. Пусть бедная, всеми брошенная Ольга хоть немного порадуется. Может, подобреет.
Олег вспомнил, что обещал соседке запереть дверь квартиры. Тамбур после того, как медики уехали, он закрыл, но лучше всё-таки не рисковать. Суворин сунул в карман мобильный и пошёл на чужую территорию. Ключ нашёл, где и было сказано – в прихожей на гвоздике. На всякий случай решил пробежаться по комнатам – проверить, не оставила ли хозяйка включённых электроприборов. А заодно, раз уж подвернулась такая возможность, полюбопытствовать - ведь жильё многое могло рассказать об Ольге Олениной. Кто она такая – нахальная самоуверенная бизнесвумен или одинокая женщина, прикрывающая агрессией уязвимость?
В гостиной Олег наткнулся на беспорядок, который сам же и устроил – выпотрошенные из стенки документы кучкой валялись на журнальном столике. Он взял верхнюю бордовую книжицу - загранпаспорт. Фотография, как водится, была ужасна: блёклое плоское лицо с выпученными глазами. Surname - Olenina, name - Olga. Вновь подумалось об удивительном созвучии имени и фамилии. Оля Оленина. Оля-Оле… Такое Суворину уже где-то встречалось. Оля-Оле. Помнится, совсем недавно. Но где?
С Ольгой он знаком не был – у него хорошая память на лица. Увидел её впервые, когда та, злобной мегерой, материализовалась на пороге его квартиры. Тогда откуда Олег мог знать фамилию?
И вдруг в памяти всплыл белый листок с табличкой: ФИО - дата обращения в клинику – номер телефона. Тот самый, обрывки которого были спущены в унитаз. Неужели? Нет, не может быть! Или может?
Суворин выхватил из кармана мобильный и нашёл Ольгин номер. Сухой набор цифр никак не отозвался в памяти. Зато вспомнился неотчётливый импульс узнавания, когда Олег прижимал к себе бесчувственное тело и вдыхал исходивший от волос слабый абрикосовый аромат.
Могла ли Ольга Оленина оказаться его Евой? Такое совпадение противоречило всем законам вероятностей. Сколько в Москве незамужних беременных женщин? Десятки если не сотни тысяч. Но Суворин по опыту знал: статистическая невозможность иногда служила лучшим доказательством божественного промысла.
Голова кружилась от ошеломляющих догадок. Олег решил успокоить взыгравшие нервы новой дозой вискаря. Но, прежде чем вернуться к себе, распахнул дверь последней, третьей, комнаты… И замер на пороге.
По голубому потолку плыли нарисованные белые облака, среди которых сияли золотые звёзды лампочек. На салатовых обоях резвились мишки Тедди с голубыми пуговицами носов. Похоже, Ольга ждала мальчика. А у дальней стены рядком примостились две детские кроватки под одинаковыми одеялами в шотландскую сине-зелёную клетку. Две!
Глава 13 - К сожаленью, день рожденья…
В ту ночь Суворин так и не смог уснуть: ворочался в постели с боку на бок, ожесточённо взбивал подушку, вставал, ходил по квартире и снова ложился. И думал, думал… Вдруг сострадательные боги вернули ему ту, которую отняли в марте?
Олег уже успел смириться с потерей – утешением служила нехитрая житейская мудрость: всё, что ни делается, к лучшему. Он заставил себя поверить в разумные доводы Сашки Баташова и приучился радоваться тому, как счастливо избежал слепого (в буквальном смысле слова) увлечения. Беспокойные воспоминания о Еве были сосланы в самую отдалённую резервацию памяти. И всё-таки иногда, изредка, образ незримой страстной любовницы возвращался, вызывая приливы напрасного вожделения и острую тоску по несбывшемуся.
После того, как Суворин отказался от поисков Евы, он словно потух. Интересы его больше не выходили за пределы повседневной рутины, прежние мечты о счастье стали казаться глупым самообманом. Он невольно поверил в проклятие одиночества: два облома подряд неопровержимо доказывали, что взаимная любовь - не для него. Да и испытанного им чувства не повторить - такое выпадает раз в жизни. А довольствоваться меньшим, Олег не хотел.
Он жил по инерции, день за днём восстанавливая холодное, рассудочное спокойствие. И вдруг всё это тщательное выстроенное равновесие рухнуло! Одно слово, одна знакомая фамилия в загранпаспорте – и Суворина снова засосала хлюпающая чувственная трясина.
Могла ли Ольга Оленина – злобная соседская мегера – быть его нежной Евой? Олег снова и снова перебирал «за» и «против», взвешивал шансы, подыскивал аргументы и сам же опровергал их. Однозначного ответа не было.
Фамилия определённо присутствовала в уничтоженном списке - Суворин вспомнил это с фотографической точностью. Но, если погуглить, сеть выдавала массу ссылок на самых разных Олениных, среди которых попадались и Ольги. Так что фамилия не могла считаться доказательством. А вот беременность с поздним сроком могла. Судя по размерам живота, до родов соседке оставался месяц-другой. А, если так, то теоретически дети могли быть зачаты в начале марта. Но совсем не обязательно, что им, Сувориным. Мало ли кто и с кем занимался в марте любовью!
Олег полагал, что не может не узнать Еву: по тембру, по запаху, по химической реакции тела на тело. Но когда он в первый раз увидел Ольгу, сердце не дрогнуло, внутренний голос не отозвался. Значит, не она? Суворин представлял Еву выше и стройнее маленькой круглой соседки. Или это беременность её так округлила? Помнилось, волосы у Евы были длиннее. Но такие же густые и пушистые… И слабо пахнувшие абрикосом. Или всё-таки она? И парность имен – Олег и Ольга - разве это не божественная подсказка?
К пяти утра Олег совершенно измучил себя сомнениями и пришёл к издевательскому выводу: вероятность того, что Ольга и Ева – одна и та же женщина составляла пятьдесят на пятьдесят. Как в известном анекдоте про шанс столкнуться на улице с инопланетянином: или встретишь, или нет. Все аргументы «за» были столь же ненадёжны, как и «против».
Но Олег должен был знать правду! От этого зависели четыре жизни: его собственная, беременной женщины и двоих малышей.
Спросить у Ольги напрямую? Нет, этот вариант Суворин отверг сразу же: вопрос был слишком деликатным. Да и самому не хотелось признаваться в том, кем он подвизался в Шурановской клинике.
Олег сел, спустив на пол ноги, упёрся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Что же делать? Как узнать?
Размышления были прерваны бесцеремонным «мяу». Джинджер просочился в приоткрытую дверь и пожелал хозяину доброго утра.
- Ну, что посоветуешь? – Суворин водрузил на нос очки и взглянул на кота красными от недосыпа глазами.
Котяра зевнул во всю пасть так, что уши сошлись на затылке. Рыжая морда выражала полное равнодушие: чего пристал? Олег внезапно рассердился:
- Пшёл вон, прохвост, раз не хочешь помочь. Тоже мне, друг!
Но кот проигнорировал угрожающие нотки в голосе хозяина. Он снова мяукнул и сел у порога наблюдать, что будет дальше.
Олег рассеянно мазнул взглядом по прикроватной тумбочке и заметил пятирублёвую монету – та вчера выпала из кармана его джинсов. И сразу понял: вот он, самый надёжный способ выяснить божественный промысел - случайность! Суворин покрутил монету в пальцах, загадал «решка» и подбросил в воздух. Пятирублёвка несколько раз перевернулась, падая, проскочила меж пальцев, со звоном ударилась о край тумбочки и покатилась по полу. Олег быстро нагнулся, чтобы увидеть результат. Но монета закатилась далеко под кровать. От разочарования он ругнулся и тут же рассмеялся: перехитрить судьбу было невозможно. Придётся выяснять правду каким-то другим способом.
Суворин задумчиво потянул себя за нос. Что он помнил про Еву? Темнота. Громкое сбивчивое дыхание. Его пальцы ощупывают незнакомое женское лицо: лоб, брови, глаза, нос, скулы. Затем руки спускаются вниз по шее к ключицам… Стоп! Вот оно!
В мозгу Олега почти явственно прозвучал короткий обмен репликами: «Откуда это? - Травматическое последствие детской глупости». Особая примета - маленький выпуклый шрамик над правой ключицей! Черт! Жаль, что вчера не догадался посмотреть, пока соседка в беспамятстве лежала на диване. Но он же не знал! Зато сегодня знает!
***
Перед визитом в больницу Суворин завернул в цветочный магазин. И потерялся среди благоуханных разноцветных корзин – не знал, какие цветы выбрать. Трудно угодить женщине, если не имеешь представления о её вкусах. В конце концов Олег остановился на классических розах бордового цвета – дорогих и солидных.
С букетом в одной руке и спортивной сумкой в другой, он вошёл в двухместную палату. На ближайшей койке сидела худенькая востроносая девушка с косившим левым глазом. Ей было не больше двадцати пяти. Она читала дамский роман и с хрустом вгрызалась мелкими острыми зубами в румяное яблоко. При появлении Суворина косоглазка оторвалась от книги и уставилась мимо него вопрошающим взглядом.
На второй кровати, отвернув голову к окну, лежала Ольга. Лицо её было таким бледным и безучастным, что Олега кольнуло в сердце. Куда делась энергия, напор? Сейчас Ольга напоминала сухую шкурку куколки, из которой выпорхнула бабочка.
Суворин вздохнул поглубже и начал бодрым голосом аниматора:
- С днём рождения, Ольга! Здравствуйте.
Та неохотно обернулась и приподнялась на локте.
- Олег? Как вы узнали?
- Так я же вчера видел ваш паспорт. Вот, это вам, - Суворин шагнул к кровати и протянул букет в прозрачной хрустящей обёртке.
