— Господи, Жанна, — бормочет она в моё плечо. — Что этот урод наделал?
И я снова плачу. Просто стою в прихожей, прижавшись к Катиной груди, и реву, как ребёнок.
— Тихо, тихо, — шепчет она, поглаживая меня по спине. — Всё будет хорошо. Я здесь. Я с тобой.
Мы проходим в гостиную, и Катя усаживает меня на диван. Она садится рядом, берёт мою руку в свою.
— Рассказывай всё. С самого начала.
И я рассказываю. Всё. Как Родион вчера вечером сказал мне о разводе. Как он был холоден и отстранён. Как он признался, что уходит к другой женщине. Как я пыталась спросить, почему, но он только намекал на какое-то «вспомненное прошлое». Как дети спрашивали сегодня утром, и я не знала, что им ответить. Как он только что позвонил и сказал, что вечером заберёт вещи.
Катя слушает молча, но я вижу, как её лицо становится всё более и более мрачным.
— Вспомненное прошлое? — переспрашивает она, когда я заканчиваю. — Что это, чёрт побери, значит?
— Я не знаю, — признаюсь я. — Он не объясняет. Просто намекает.
— А что за женщина? — спрашивает Катя. — Ты знаешь её?
— Нет. Он не сказал, кто она. Только то, что у него есть чувства к ней.
Катя ругается снова, используя весь свой богатый словарный запас.
— Жанна, это какая-то дичь, — говорит она, наконец. — Мужики просто так не уходят после десяти лет брака. Тут что-то не так.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не знаю, — Катя хмурится. — Но это всё слишком странно. «Вспомненное прошлое»? Что блин за загадки такие?
Я пожимаю плечами. Мне всё равно. Какая разница, почему он уходит? Главное, что он уходит.
— Жанна, — Катя сжимает мою руку. — Ты не должна просто так это принимать. Ты должна бороться.
— За что? — устало спрашиваю я. — Он же не любит меня. Он хочет другую.
— Он отец твоих детей, — жёстко говорит Катя. — И он не может просто так взять и уйти, оставив вас в такой ситуации.
— Он может, — горько усмехаюсь я. — Он уже это делает.
Катя молчит, глядя на меня. Потом вздыхает.
— Слушай, — начинает она. — Я знаю, что тебе сейчас хреново. Но ты не можешь просто сдаться. Ты должна узнать правду. Понять, что происходит. И потом решить, как действовать дальше.
— Как я узнаю правду, если он молчит?
— Есть способы, — загадочно говорит Катя. — У меня есть знакомый детектив. Он...
— Детектив? — я смотрю на неё. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивает Катя. — Жанна, ты должна знать, с кем он встречается. Что он планирует. Иначе ты будешь в полной темноте, а он будет контролировать ситуацию.
Я задумываюсь. Детектив. Слежка. Это звучит как что-то из дешёвого романа. Но, мать твою, а что ещё мне остаётся?
— Я подумаю, — говорю я, наконец.
— Подумай быстро, — Катя смотрит на часы. — Сколько времени до вечера?
Я тоже смотрю на часы. Три часа дня. Значит, у меня есть несколько часов до того, как Родион приедет.
— Жанна, — Катя берёт меня за плечи. — Ты сильная. Ты справишься. Я знаю, что ты справишься.
Но я не чувствую себя сильной. Совсем не чувствую. Я чувствую себя разбитой, опустошённой, никчёмной.
Но Катя верит в меня. И может быть, этого достаточно. Пока что.
— Спасибо, —шепчу я, обнимая её.
— Всегда, — отвечает она. — Всегда буду рядом.
Мы сидим так ещё какое-то время, просто молча. А потом Катя делает чай, заставляет меня съесть бутерброд, хотя у меня абсолютно нет аппетита. Она говорит о чём-то отвлечённом, пытается развеселить меня, но я слушаю её только вполуха.
Мысли снова возвращаются к Родиону. К вечеру. К тому, что он приедет за вещами.
Что я ему скажу? Как я на него посмотрю? Смогу ли я удержаться и не наброситься на него с кулаками?
Часы тикают. Время идёт. Вечер приближается. И с каждой минутой паника внутри меня только нарастает.
Катя уезжает около пяти, пообещав позвонить позже. Я остаюсь одна. Снова одна.
Потом звоню маме и прошу забрать детей из школы и садика, пообещав заехать за ними попозже.
Потом хожу по дому кругами, как дикая кошка, не находя себе места. То сажусь, то встаю. То смотрю в окно, то на телефон.
В шесть вечера я слышу звук машины на подъездной дорожке. Сердце ёкает. Это он.
Я замираю посреди гостиной, не в силах пошевелиться. Дверь открывается. Родион входит в дом.
Он в том же костюме, что и вчера. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, лицо бесстрастное. Он даже не смотрит на меня. Просто проходит мимо, направляясь к лестнице.
— Родион, — окликаю я его, и он останавливается.
— Что? — коротко бросает он, не оборачиваясь.
— Мы должны поговорить. О детях.
Он поворачивается, и я вижу его лицо. Холодное. Отстранённое. Чужое.
— О детях поговорим через адвокатов, — говорит он ровно.
— Через адвокатов? — я не верю своим ушам. — Родион, это наши дети!
— Именно поэтому всё должно быть сделано правильно, — отвечает он и направляется к лестнице.
Я стою внизу, глядя, как он поднимается наверх. Как исчезает в нашей спальне. Нашей. Которая больше не будет нашей.
Через несколько минут он спускается с чемоданом. Большим чемоданом, набитым его вещами.
Он проходит мимо меня к двери. Я смотрю на него, не в силах произнести ни слова. Горло сжимается, глаза наполняются слезами, но я не даю им пролиться.
Родион открывает дверь, выходит на крыльцо. И только тогда оборачивается.
— Жанна, — говорит он тихо. — Прости.
И закрывает дверь.
Я слышу, как шины его машины шуршат по гравию. Как звук двигателя становится всё тише и тише. Пока не исчезает совсем.
Я стою в пустой гостиной, глядя на закрытую дверь, за которой только что исчез последний обрывок моей прежней жизни.
Развод реален. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух не идёт — будто кто-то нажал на паузу, и мир замер в ожидании моего падения. Мой дом больше не дом. Это декорация, из которой выдернули главного актёра, оставив меня одну на сцене с реквизитом былого счастья
Моя семья рушится прямо сейчас. Не медленно, не по кирпичику — обвалом, лавиной, которая сносит всё на своём пути. И я абсолютно, чертовски бессильна что-либо изменить.
Я падаю на колени прямо посреди гостиной. Пол холодный, но я не чувствую его. Чувствую только это — бессилие. Оно заливает меня изнутри, как яд, парализуя мышцы, мысли, надежду.
Я хочу кричать, но горло сдавлено. Хочу ударить, но руки не слушаются. Хочу вернуть время назад — к тому дню, когда всё было ещё целым, — но время неумолимо, как цунами. Оно забирает, и не спрашивает разрешения.
Я закрываю глаза. Слёзы окончательно прорываются наружу. Они горячие, солёные, обжигают кожу, как кислота. Я не пытаюсь их сдержать. Пусть текут. Пусть вымоют из меня эту боль, это унижение, это бессилие.
Знаю — они не помогут. Ничто не поможет. Потому что некоторые раны не заживают. Некоторые двери, однажды закрытые, больше не открываются. И это самое ужасное чувство на свете — знать, что ты не можешь ничего исправить.
А я остаюсь здесь. На коленях. В пустой гостиной. В пустом доме. В пустой жизни. И я не знаю, как мне встать.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Месть в тени развода" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Офис встречает меня привычным гулом кондиционера и запахом свежесваренного кофе из автомата на третьем этаже. Я сажусь за свой стол, включаю компьютер и пытаюсь сосредоточиться на чертежах торгового центра, которые должна сдать через неделю. Линии, углы, расчёты нагрузки на несущие конструкции — всё это должно отвлечь меня от того кошмара, что творится дома.
Но мой мозг отказывается работать. Вместо того чтобы думать о перекрытиях, я прокручиваю в голове лицо Родиона. Холодное. Отстранённое. Чужое.
— Жанна, ты меня слышишь?
Я вздрагиваю и поднимаю глаза. Передо мной стоит Ксения — молодая, энергичная, с короткой стрижкой и вечно любопытным взглядом. В руках у неё две чашки кофе.
— Что? — мой голос звучит хрипло, будто я всю ночь орала.
— Я спрашиваю, не хочешь ли кофе, — Ксения ставит одну чашку передо мной и садится на край моего стола. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус.
— Спасибо за комплимент, — я делаю глоток обжигающего напитка и морщусь.
— Серьёзно, что случилось? Ты уже полчаса пялишься в одну точку.
Я молчу. Не хочу рассказывать. Не хочу превращать свою жизнь в офисные сплетни. Но Ксения не отстаёт.
— Проблемы с проектом? — она наклоняется ближе, и её карие глаза внимательно изучают моё лицо.
— Нет, — я отворачиваюсь к экрану компьютера. — Всё в порядке.
— Врёшь, — она скрещивает руки на груди. — У тебя такое лицо, как будто тебе сообщили о смерти близкого человека.
Господи, как же она близка к истине.
— Ксюш, правда, всё нормально, — я пытаюсь изобразить улыбку, но получается только кривая гримаса. — Просто не выспалась.
— Жанна, я работаю с тобой три года, — Ксения не сдаётся. — Я знаю, когда ты врёшь. У тебя левый глаз начинает дёргаться.
Мать твою. Она права. Я чувствую, как веко предательски подрагивает.
— Отстань, — я отмахиваюсь от неё, но голос дрожит.
— Это из-за Родиона?
Я замираю. Пальцы сжимают компьютерную мышь так сильно, что костяшки белеют.
— Почему ты так решила?
— Потому что ты вся на взводе, — Ксения придвигает стул ближе и садится напротив. — И потому что я видела его.
Сердце сжимается так резко, будто пропускает удар — и на секунду воздух замирает в груди.
— Что?
— Родиона. Видела его неделю назад в центре.
Я медленно поворачиваюсь к ней. Мозг начинает лихорадочно анализировать её слова.
— И что?
— Он был не один, — Ксения делает паузу, будто выбирает слова. — С ним была женщина.
Воздух застревает в горле. Я пытаюсь вдохнуть, но лёгкие не слушаются.
— Какая женщина? — голос звучит чужим, металлическим.
— Блондинка. Высокая, элегантная. Они сидели в том итальянском ресторане на набережной, — Ксения смотрит на меня с сочувствием. — Жанна, я не хотела тебе говорить, но...
— Как они выглядели? — я перебиваю её, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ком.
— Ну... близко. Он держал её за руку. Они смеялись.
Господи.
Господи, господи, господи.
Я чувствую, как щёки начинают гореть. Ревность вспыхивает в груди, как пожар, и вместе с ней приходит ярость — слепая, всепоглощающая.
— Ты уверена, что это был он?
— Абсолютно, — Ксения кивает. — Я хотела подойти, но... они выглядели так, будто не хотели, чтобы их беспокоили.
Я закрываю глаза и пытаюсь дышать ровно. Раз. Два. Три. Но это не помогает. В голове вспыхивают картинки: Родион, наклонившийся к какой-то блондинке. Его рука на её руке. Его улыбка — та самая, которую он когда-то дарил мне.
— Жанна, может, это была деловая встреча? — голос Ксении звучит неуверенно. — Может, клиентка или...
— Заткнись, — шепчу я, и она замолкает.
Деловая встреча. Блин, как же я устала от этой фразы. Все изменщики прикрываются «деловыми встречами». Все они держат за руку своих любовниц и называют это «нетворкингом».
— Извини, — Ксения опускает взгляд. — Я не хотела...
— Нет, — я открываю глаза и смотрю на неё. — Спасибо, что сказала.
Она кивает и встаёт.
— Если что, я рядом.
Когда она уходит, я остаюсь одна со своими мыслями. И эти мысли — настоящий ад.
Блондинка. Высокая. Элегантная.
Они смеялись.
Он держал её за руку.
Я пытаюсь вспомнить, когда Родион в последний раз смеялся со мной. Месяц назад? Два? Полгода? Мать твою, я даже не помню.
А теперь он смеётся с какой-то чужой бабой в ресторане.
Ярость вспыхивает с новой силой, и я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Хочется что-то разбить. Хочется закричать. Хочется взять телефон и позвонить ему прямо сейчас, чтобы высказать всё, что я о нём думаю.
Но вместо этого я просто сижу и смотрю в экран компьютера, где мигает курсор в пустом документе.
Я не позволяла себе думать об измене. Это казалось слишком банальным. Слишком очевидным. Слишком... унизительным. Я Жанна Градова, чёрт побери. Успешный архитектор, мать двоих детей, жена финансового директора. У меня не может быть такой пошлой проблемы, как муж-изменщик.
Но теперь всё складывается в одну картину.
Телефон с паролем. Родион всегда был открытым человеком, но последние полгода его телефон превратился в сейф с кодом.
Удалённые сообщения. Я видела, как он быстро стирает переписки, думая, что я не замечаю.
Звонки в другой комнате. Он выходит на балкон или в ванную, когда кто-то звонит. И говорит тихо, почти шёпотом.
Поздние возвращения с работы. «Совещание», «клиенты», «проект» — всё это теперь звучит как оправдание.
Господи, как же я была слепа.
Как же я была наивна.
Я открываю ноутбук, и экран освещает моё лицо бледным синим светом. Пауза. Глубокий вдох. Мои пальцы дрожат, когда я набираю в поисковой строке: «Как узнать, изменяет ли муж». Курсор мигает, как будто насмехается надо мной, как будто знает, что я уже знаю ответ, но боюсь его признать. Нажимаю Enter.
Страница загружается, и на меня обрушивается лавина статей, каждая из которых бьёт меня, как кулак в живот. «Десять признаков измены», «Что делать, если муж изменяет», «Как поймать мужа на измене: проверенные способы». Заголовки кричат мне в лицо, и я чувствую, как моё сердце начинает колотиться, как будто пытается вырваться из груди. Кликаю на первую ссылку.
Читаю. И с каждым пунктом моё дыхание становится тяжелее.
«1. Стал больше внимания уделять внешности»
Я замираю. Да. Да, чёрт возьми, да. Родион всегда был аккуратным, но в последние месяцы это стало маниакальным. Новые рубашки, которые он раньше бы никогда не купил — слишком яркие, слишком модные. Этот козёл даже начал пользоваться каким-то новым одеколоном. Пахнет он теперь не так, как раньше. Раньше от него пахло деревом и кожей, а теперь — чем-то резким, искусственным, как будто он пытается скрыть другой запах. Запах другой женщины.
Мне становится дурно. Я прокручиваю дальше, но пальцы уже дрожат так сильно, что курсор дёргается по экрану.
«2. Избегает интимной близости»
Я сглатываю. Месяц. Нет, мы не занимались сексом уже три месяца. Раньше, даже когда мы ссорились, даже когда были усталыми, мы всегда находили друг друга. А теперь? Теперь он отворачивается, когда я пытаюсь прикоснуться. Говорит, что устал. Что завтра. Что не сейчас. Лжёт.
«3. Скрывает телефон»
Мой желудок сжимается. Его телефон. Этот чёртов смартфон, который он теперь никогда не оставляет без присмотра. Спит с ним под подушкой. Берёт с собой в душ. В душ, Жанна! Кто берёт телефон в душ?! Только тот, кто боится пропустить сообщение. Только тот, кто ждёт звонка. Того самого.
Я вспоминаю, как пару недель назад я попыталась взять его телефон, чтобы посмотреть время, и он рванул его у меня из рук, как будто я пыталась украсть государственную тайну. «Не трогай, пожалуйста», — сказал он тогда. «Там рабочие письма». Враньё.
«4. Раздражается по пустякам»
Я смеюсь. Нет, я рыдаю. Потому что это про него. Точно про него. Он огрызается на каждое моё слово.
И я снова плачу. Просто стою в прихожей, прижавшись к Катиной груди, и реву, как ребёнок.
— Тихо, тихо, — шепчет она, поглаживая меня по спине. — Всё будет хорошо. Я здесь. Я с тобой.
Мы проходим в гостиную, и Катя усаживает меня на диван. Она садится рядом, берёт мою руку в свою.
— Рассказывай всё. С самого начала.
И я рассказываю. Всё. Как Родион вчера вечером сказал мне о разводе. Как он был холоден и отстранён. Как он признался, что уходит к другой женщине. Как я пыталась спросить, почему, но он только намекал на какое-то «вспомненное прошлое». Как дети спрашивали сегодня утром, и я не знала, что им ответить. Как он только что позвонил и сказал, что вечером заберёт вещи.
Катя слушает молча, но я вижу, как её лицо становится всё более и более мрачным.
— Вспомненное прошлое? — переспрашивает она, когда я заканчиваю. — Что это, чёрт побери, значит?
— Я не знаю, — признаюсь я. — Он не объясняет. Просто намекает.
— А что за женщина? — спрашивает Катя. — Ты знаешь её?
— Нет. Он не сказал, кто она. Только то, что у него есть чувства к ней.
Катя ругается снова, используя весь свой богатый словарный запас.
— Жанна, это какая-то дичь, — говорит она, наконец. — Мужики просто так не уходят после десяти лет брака. Тут что-то не так.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не знаю, — Катя хмурится. — Но это всё слишком странно. «Вспомненное прошлое»? Что блин за загадки такие?
Я пожимаю плечами. Мне всё равно. Какая разница, почему он уходит? Главное, что он уходит.
— Жанна, — Катя сжимает мою руку. — Ты не должна просто так это принимать. Ты должна бороться.
— За что? — устало спрашиваю я. — Он же не любит меня. Он хочет другую.
— Он отец твоих детей, — жёстко говорит Катя. — И он не может просто так взять и уйти, оставив вас в такой ситуации.
— Он может, — горько усмехаюсь я. — Он уже это делает.
Катя молчит, глядя на меня. Потом вздыхает.
— Слушай, — начинает она. — Я знаю, что тебе сейчас хреново. Но ты не можешь просто сдаться. Ты должна узнать правду. Понять, что происходит. И потом решить, как действовать дальше.
— Как я узнаю правду, если он молчит?
— Есть способы, — загадочно говорит Катя. — У меня есть знакомый детектив. Он...
— Детектив? — я смотрю на неё. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — кивает Катя. — Жанна, ты должна знать, с кем он встречается. Что он планирует. Иначе ты будешь в полной темноте, а он будет контролировать ситуацию.
Я задумываюсь. Детектив. Слежка. Это звучит как что-то из дешёвого романа. Но, мать твою, а что ещё мне остаётся?
— Я подумаю, — говорю я, наконец.
— Подумай быстро, — Катя смотрит на часы. — Сколько времени до вечера?
Я тоже смотрю на часы. Три часа дня. Значит, у меня есть несколько часов до того, как Родион приедет.
— Жанна, — Катя берёт меня за плечи. — Ты сильная. Ты справишься. Я знаю, что ты справишься.
Но я не чувствую себя сильной. Совсем не чувствую. Я чувствую себя разбитой, опустошённой, никчёмной.
Но Катя верит в меня. И может быть, этого достаточно. Пока что.
— Спасибо, —шепчу я, обнимая её.
— Всегда, — отвечает она. — Всегда буду рядом.
Мы сидим так ещё какое-то время, просто молча. А потом Катя делает чай, заставляет меня съесть бутерброд, хотя у меня абсолютно нет аппетита. Она говорит о чём-то отвлечённом, пытается развеселить меня, но я слушаю её только вполуха.
Мысли снова возвращаются к Родиону. К вечеру. К тому, что он приедет за вещами.
Что я ему скажу? Как я на него посмотрю? Смогу ли я удержаться и не наброситься на него с кулаками?
Часы тикают. Время идёт. Вечер приближается. И с каждой минутой паника внутри меня только нарастает.
Катя уезжает около пяти, пообещав позвонить позже. Я остаюсь одна. Снова одна.
Потом звоню маме и прошу забрать детей из школы и садика, пообещав заехать за ними попозже.
Потом хожу по дому кругами, как дикая кошка, не находя себе места. То сажусь, то встаю. То смотрю в окно, то на телефон.
В шесть вечера я слышу звук машины на подъездной дорожке. Сердце ёкает. Это он.
Я замираю посреди гостиной, не в силах пошевелиться. Дверь открывается. Родион входит в дом.
Он в том же костюме, что и вчера. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, лицо бесстрастное. Он даже не смотрит на меня. Просто проходит мимо, направляясь к лестнице.
— Родион, — окликаю я его, и он останавливается.
— Что? — коротко бросает он, не оборачиваясь.
— Мы должны поговорить. О детях.
Он поворачивается, и я вижу его лицо. Холодное. Отстранённое. Чужое.
— О детях поговорим через адвокатов, — говорит он ровно.
— Через адвокатов? — я не верю своим ушам. — Родион, это наши дети!
— Именно поэтому всё должно быть сделано правильно, — отвечает он и направляется к лестнице.
Я стою внизу, глядя, как он поднимается наверх. Как исчезает в нашей спальне. Нашей. Которая больше не будет нашей.
Через несколько минут он спускается с чемоданом. Большим чемоданом, набитым его вещами.
Он проходит мимо меня к двери. Я смотрю на него, не в силах произнести ни слова. Горло сжимается, глаза наполняются слезами, но я не даю им пролиться.
Родион открывает дверь, выходит на крыльцо. И только тогда оборачивается.
— Жанна, — говорит он тихо. — Прости.
И закрывает дверь.
Я слышу, как шины его машины шуршат по гравию. Как звук двигателя становится всё тише и тише. Пока не исчезает совсем.
Я стою в пустой гостиной, глядя на закрытую дверь, за которой только что исчез последний обрывок моей прежней жизни.
Развод реален. Я пытаюсь вдохнуть, но воздух не идёт — будто кто-то нажал на паузу, и мир замер в ожидании моего падения. Мой дом больше не дом. Это декорация, из которой выдернули главного актёра, оставив меня одну на сцене с реквизитом былого счастья
Моя семья рушится прямо сейчас. Не медленно, не по кирпичику — обвалом, лавиной, которая сносит всё на своём пути. И я абсолютно, чертовски бессильна что-либо изменить.
Я падаю на колени прямо посреди гостиной. Пол холодный, но я не чувствую его. Чувствую только это — бессилие. Оно заливает меня изнутри, как яд, парализуя мышцы, мысли, надежду.
Я хочу кричать, но горло сдавлено. Хочу ударить, но руки не слушаются. Хочу вернуть время назад — к тому дню, когда всё было ещё целым, — но время неумолимо, как цунами. Оно забирает, и не спрашивает разрешения.
Я закрываю глаза. Слёзы окончательно прорываются наружу. Они горячие, солёные, обжигают кожу, как кислота. Я не пытаюсь их сдержать. Пусть текут. Пусть вымоют из меня эту боль, это унижение, это бессилие.
Знаю — они не помогут. Ничто не поможет. Потому что некоторые раны не заживают. Некоторые двери, однажды закрытые, больше не открываются. И это самое ужасное чувство на свете — знать, что ты не можешь ничего исправить.
А я остаюсь здесь. На коленях. В пустой гостиной. В пустом доме. В пустой жизни. И я не знаю, как мне встать.
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Месть в тени развода" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Офис встречает меня привычным гулом кондиционера и запахом свежесваренного кофе из автомата на третьем этаже. Я сажусь за свой стол, включаю компьютер и пытаюсь сосредоточиться на чертежах торгового центра, которые должна сдать через неделю. Линии, углы, расчёты нагрузки на несущие конструкции — всё это должно отвлечь меня от того кошмара, что творится дома.
Но мой мозг отказывается работать. Вместо того чтобы думать о перекрытиях, я прокручиваю в голове лицо Родиона. Холодное. Отстранённое. Чужое.
— Жанна, ты меня слышишь?
Я вздрагиваю и поднимаю глаза. Передо мной стоит Ксения — молодая, энергичная, с короткой стрижкой и вечно любопытным взглядом. В руках у неё две чашки кофе.
— Что? — мой голос звучит хрипло, будто я всю ночь орала.
— Я спрашиваю, не хочешь ли кофе, — Ксения ставит одну чашку передо мной и садится на край моего стола. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус.
— Спасибо за комплимент, — я делаю глоток обжигающего напитка и морщусь.
— Серьёзно, что случилось? Ты уже полчаса пялишься в одну точку.
Я молчу. Не хочу рассказывать. Не хочу превращать свою жизнь в офисные сплетни. Но Ксения не отстаёт.
— Проблемы с проектом? — она наклоняется ближе, и её карие глаза внимательно изучают моё лицо.
— Нет, — я отворачиваюсь к экрану компьютера. — Всё в порядке.
— Врёшь, — она скрещивает руки на груди. — У тебя такое лицо, как будто тебе сообщили о смерти близкого человека.
Господи, как же она близка к истине.
— Ксюш, правда, всё нормально, — я пытаюсь изобразить улыбку, но получается только кривая гримаса. — Просто не выспалась.
— Жанна, я работаю с тобой три года, — Ксения не сдаётся. — Я знаю, когда ты врёшь. У тебя левый глаз начинает дёргаться.
Мать твою. Она права. Я чувствую, как веко предательски подрагивает.
— Отстань, — я отмахиваюсь от неё, но голос дрожит.
— Это из-за Родиона?
Я замираю. Пальцы сжимают компьютерную мышь так сильно, что костяшки белеют.
— Почему ты так решила?
— Потому что ты вся на взводе, — Ксения придвигает стул ближе и садится напротив. — И потому что я видела его.
Сердце сжимается так резко, будто пропускает удар — и на секунду воздух замирает в груди.
— Что?
— Родиона. Видела его неделю назад в центре.
Я медленно поворачиваюсь к ней. Мозг начинает лихорадочно анализировать её слова.
— И что?
— Он был не один, — Ксения делает паузу, будто выбирает слова. — С ним была женщина.
Воздух застревает в горле. Я пытаюсь вдохнуть, но лёгкие не слушаются.
— Какая женщина? — голос звучит чужим, металлическим.
— Блондинка. Высокая, элегантная. Они сидели в том итальянском ресторане на набережной, — Ксения смотрит на меня с сочувствием. — Жанна, я не хотела тебе говорить, но...
— Как они выглядели? — я перебиваю её, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ком.
— Ну... близко. Он держал её за руку. Они смеялись.
Господи.
Господи, господи, господи.
Я чувствую, как щёки начинают гореть. Ревность вспыхивает в груди, как пожар, и вместе с ней приходит ярость — слепая, всепоглощающая.
— Ты уверена, что это был он?
— Абсолютно, — Ксения кивает. — Я хотела подойти, но... они выглядели так, будто не хотели, чтобы их беспокоили.
Я закрываю глаза и пытаюсь дышать ровно. Раз. Два. Три. Но это не помогает. В голове вспыхивают картинки: Родион, наклонившийся к какой-то блондинке. Его рука на её руке. Его улыбка — та самая, которую он когда-то дарил мне.
— Жанна, может, это была деловая встреча? — голос Ксении звучит неуверенно. — Может, клиентка или...
— Заткнись, — шепчу я, и она замолкает.
Деловая встреча. Блин, как же я устала от этой фразы. Все изменщики прикрываются «деловыми встречами». Все они держат за руку своих любовниц и называют это «нетворкингом».
— Извини, — Ксения опускает взгляд. — Я не хотела...
— Нет, — я открываю глаза и смотрю на неё. — Спасибо, что сказала.
Она кивает и встаёт.
— Если что, я рядом.
Когда она уходит, я остаюсь одна со своими мыслями. И эти мысли — настоящий ад.
Блондинка. Высокая. Элегантная.
Они смеялись.
Он держал её за руку.
Я пытаюсь вспомнить, когда Родион в последний раз смеялся со мной. Месяц назад? Два? Полгода? Мать твою, я даже не помню.
А теперь он смеётся с какой-то чужой бабой в ресторане.
Ярость вспыхивает с новой силой, и я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Хочется что-то разбить. Хочется закричать. Хочется взять телефон и позвонить ему прямо сейчас, чтобы высказать всё, что я о нём думаю.
Но вместо этого я просто сижу и смотрю в экран компьютера, где мигает курсор в пустом документе.
Я не позволяла себе думать об измене. Это казалось слишком банальным. Слишком очевидным. Слишком... унизительным. Я Жанна Градова, чёрт побери. Успешный архитектор, мать двоих детей, жена финансового директора. У меня не может быть такой пошлой проблемы, как муж-изменщик.
Но теперь всё складывается в одну картину.
Телефон с паролем. Родион всегда был открытым человеком, но последние полгода его телефон превратился в сейф с кодом.
Удалённые сообщения. Я видела, как он быстро стирает переписки, думая, что я не замечаю.
Звонки в другой комнате. Он выходит на балкон или в ванную, когда кто-то звонит. И говорит тихо, почти шёпотом.
Поздние возвращения с работы. «Совещание», «клиенты», «проект» — всё это теперь звучит как оправдание.
Господи, как же я была слепа.
Как же я была наивна.
Я открываю ноутбук, и экран освещает моё лицо бледным синим светом. Пауза. Глубокий вдох. Мои пальцы дрожат, когда я набираю в поисковой строке: «Как узнать, изменяет ли муж». Курсор мигает, как будто насмехается надо мной, как будто знает, что я уже знаю ответ, но боюсь его признать. Нажимаю Enter.
Страница загружается, и на меня обрушивается лавина статей, каждая из которых бьёт меня, как кулак в живот. «Десять признаков измены», «Что делать, если муж изменяет», «Как поймать мужа на измене: проверенные способы». Заголовки кричат мне в лицо, и я чувствую, как моё сердце начинает колотиться, как будто пытается вырваться из груди. Кликаю на первую ссылку.
Читаю. И с каждым пунктом моё дыхание становится тяжелее.
«1. Стал больше внимания уделять внешности»
Я замираю. Да. Да, чёрт возьми, да. Родион всегда был аккуратным, но в последние месяцы это стало маниакальным. Новые рубашки, которые он раньше бы никогда не купил — слишком яркие, слишком модные. Этот козёл даже начал пользоваться каким-то новым одеколоном. Пахнет он теперь не так, как раньше. Раньше от него пахло деревом и кожей, а теперь — чем-то резким, искусственным, как будто он пытается скрыть другой запах. Запах другой женщины.
Мне становится дурно. Я прокручиваю дальше, но пальцы уже дрожат так сильно, что курсор дёргается по экрану.
«2. Избегает интимной близости»
Я сглатываю. Месяц. Нет, мы не занимались сексом уже три месяца. Раньше, даже когда мы ссорились, даже когда были усталыми, мы всегда находили друг друга. А теперь? Теперь он отворачивается, когда я пытаюсь прикоснуться. Говорит, что устал. Что завтра. Что не сейчас. Лжёт.
«3. Скрывает телефон»
Мой желудок сжимается. Его телефон. Этот чёртов смартфон, который он теперь никогда не оставляет без присмотра. Спит с ним под подушкой. Берёт с собой в душ. В душ, Жанна! Кто берёт телефон в душ?! Только тот, кто боится пропустить сообщение. Только тот, кто ждёт звонка. Того самого.
Я вспоминаю, как пару недель назад я попыталась взять его телефон, чтобы посмотреть время, и он рванул его у меня из рук, как будто я пыталась украсть государственную тайну. «Не трогай, пожалуйста», — сказал он тогда. «Там рабочие письма». Враньё.
«4. Раздражается по пустякам»
Я смеюсь. Нет, я рыдаю. Потому что это про него. Точно про него. Он огрызается на каждое моё слово.
