Я чувствую, как мои щёки горят. Он прав. Это безумие. Но что ещё мне остаётся?
— Данила Абрамович, выслушайте нас, — прошу я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипит. — Оксана предлагает конкретный план. У неё есть информация, которая может переломить ситуацию в нашу пользу.
Данила откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди.
— Хорошо. Я слушаю. Но предупреждаю сразу: если это какая-то подстава, Жанна, я умою руки.
Оксана наклоняется вперёд, её голубые глаза сверкают решимостью.
— Никакой подставы, — говорит она. — Родион готовит деловой ужин через неделю. Там будут его партнёры, инвесторы, влиятельные люди. Это важное мероприятие для него — он планирует заключить крупную сделку.
Данила слушает, не перебивая. Я тоже молчу, сжимая руки в кулаки.
— И что вы предлагаете? — спрашивает адвокат.
— Публично разоблачить его махинации, — Оксана говорит это так спокойно, будто предлагает сходить на кофе.
Мой желудок сжимается. Господи, что я делаю?
— Какие махинации? — Данила выпрямляется, его интерес явно пробуждён.
Оксана достаёт из сумки папку с документами и кладёт её на стол.
— Родион переводит средства компании на личные счета. Прикрывается инвестициями, но на самом деле просто ворует. У меня есть доказательства — записи телефонных разговоров, выписки со счетов, переписка.
Данила берёт папку, открывает её, начинает просматривать документы. Его лицо становится всё серьёзнее.
— Откуда у тебя это? — спрашивает он, не отрывая взгляда от бумаг.
— Родион обсуждал дела по телефону в моём присутствии, — Оксана пожимает плечами. — Думал, что я не понимаю. Но я записывала. А когда он уехал в командировку на два дня, я скопировала файлы с его ноутбука.
Я смотрю на неё, и мне становится не по себе. Она так хладнокровна, так расчётлива. Но ведь и я когда-то была такой же, правда?
Данила листает документы, что-то записывает на полях. Молчание затягивается, и я чувствую, как сердце колотится всё быстрее.
— Это серьёзно, — наконец говорит он, поднимая взгляд. — Если эта информация подтвердится, Родион не просто потеряет репутацию. Его могут привлечь к уголовной ответственности.
— Именно, — Оксана кивает. — И это заставит его отступить в деле о детях. Он не сможет претендовать на опеку, если его репутация будет разрушена.
Данила смотрит на меня.
— Жанна, вы понимаете, что это значит? Это уничтожит его карьеру. А возможно даже и его жизнь.
Я сглатываю. Мои руки дрожат, и я прячу их под стол.
— Он уничтожал меня, не задумываясь, — говорю я тихо, но твёрдо. — Он планировал это годами. Жил со мной ради мести. Использует детей как оружие. Он заслуживает этого.
Данила качает головой.
— Жанна, я не моралист. Но вы уверены? Это не просто грязная игра. А очень грязная.
— А у меня есть выбор? — я почти кричу, и мой голос срывается. — Он забирает у меня детей! Моих детей, Данила! Что ещё мне делать? Сидеть и смотреть, как он разрушает их жизнь ради своей мести?
Оксана кладёт руку мне на плечо. Я вздрагиваю от неожиданности.
— Жанна, — говорит она мягко, — это не месть. Это защита. Ты защищаешь своих детей.
Я смотрю на неё, и на секунду мне кажется, что я вижу в её глазах что-то человеческое. Боль? Сожаление?
Данила вздыхает, закрывает папку.
— Хорошо. Допустим, я соглашусь помочь. Как вы представляете себе этот план?
Оксана выпрямляется, её голос становится деловым.
— Деловой ужин в ресторане «Гурман» — это ресторан моего отца, кстати, — через неделю, в пятницу. Родион будет там с партнёрами. Жанна появится как бывшая жена, якобы случайно. Она намекнёт на махинации, скажет что-то вроде «Я знаю, чем ты занимаешься, Родион». Это вызовет подозрения у партнёров.
— А потом? — Данила слушает внимательно.
— Потом я подтверждаю её слова документами, — Оксана продолжает. — Я скажу, что узнала об этом случайно, что хотела помочь Родиону, но он отказался. Это выглядит правдоподобно. Партнёры начнут копать, проверять. Родион будет публично унижен.
Данила молчит, обдумывая.
— Это рискованно, — наконец говорит он. — Если что-то пойдёт не так, Родион поймёт, что это подстава. И тогда он уничтожит вас обеих.
— Он уже уничтожает нас, —говорю я резко. — Что может быть хуже?
Данила смотрит на меня долгим взглядом.
— Хорошо, — говорит он. — Я проверю эти документы. Если они подтвердятся, мы сможем использовать это в суде. Это даст нам серьёзное преимущество. Родион предстанет как человек нестабильный, способный на финансовые махинации. Опека детей будет под большим вопросом.
Я чувствую, как внутри меня что-то сжимается. Это действительно случится. Мы действительно это сделаем.
— Но, — Данила поднимает палец, — вы должны понимать: есть только один шанс. Если вы облажаетесь, второго шанса не будет.
— Мы не облажаемся, — Оксана говорит с холодной уверенностью.
Данила кивает, собирает документы в папку.
— Хорошо. Тогда давайте детально обсудим план.
Следующий час мы проводим, разбирая каждую деталь. Данила задаёт вопросы, Оксана отвечает, я в основном молчу, изредка вставляя своё мнение. Мозг работает на пределе, пытаясь переварить всё происходящее.
— Вы появитесь в ресторане около семи вечера, — говорит Данила, обращаясь ко мне. — Якобы случайно. Если он спросит, то скажете, что пришли на встречу с заказчиком или подругой. Потом подойдёте к столу Родиона.
— А если он прогонит меня? — спрашиваю я.
— Не прогонит, — Оксана качает головой. — Не при партнёрах. Он не захочет показаться грубияном. Он вежливо предложит тебе присоединиться, а потом попытается как можно быстрее избавиться от тебя.
— Тогда вы говорите свою фразу, — Данила продолжает. — «Родион, я знаю, чем ты занимаешься. И мне не всё равно». Коротко, загадочно. Это вызовет вопросы у партнёров.
— А потом? — я чувствую, как руки снова начинают дрожать.
— Потом тебе лучше уйти, — говорит Оксана. — Не задерживаться. Просто бросаешь фразу и уходишь. Это создаст интригу.
— А ты? — я смотрю на Оксану.
— Я появлюсь, — она улыбается холодно. — Скажу, что хотела поговорить с Родионом наедине, но вижу, что он занят. Партнёры будут заинтригованы, начнут расспрашивать. Я «случайно» обмолвлюсь, что узнала о каких-то странных финансовых операциях, но не хочу поднимать шум. Родион начнёт отрицать, защищаться. Это вызовет ещё больше подозрений.
— А документы? — спрашивает Данила.
— Я передам их одному из партнёров после ужина, — говорит Оксана. — Скажу, что хочу помочь разобраться, потому что переживаю за Родиона. Это будет выглядеть искренне.
Данила кивает.
— План хороший. Но помните: вы должны быть предельно осторожны. Родион не дурак. Если он почует подвох, всё рухнет.
— Мы понимаем, — говорю я, хотя внутри всё сжимается от страха.
Данила смотрит на меня, и в его взгляде что-то меняется.
— Жанна, — говорит он тихо, — вы уверены, что хотите этого? Это уничтожит его. Возможно, навсегда.
Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Господи, что я делаю? Я снова манипулирую, снова играю чужими судьбами. Снова разрушаю жизни.
Но передо мной встают лица Ярослава и Дарьяны. Мои дети. Мои малыши, которых Родион использует как оружие.
— Да, — говорю я, открывая глаза. — Я уверена.
Данила молчит несколько секунд, потом кивает.
— Хорошо. Тогда начинаем подготовку.
Мы ещё час обсуждаем детали — что я надену, как буду держаться, что скажу, если Родион начнёт давить. Оксана даёт советы, Данила записывает. Я сижу и слушаю, чувствуя, как внутри нарастает тошнота.
Наконец, Данила закрывает блокнот.
— Кажется, всё, — говорит он. — Встретимся в четверг, чтобы окончательно всё проверить. Жанна, вы должны быть готовы. Это будет нелегко.
— Я знаю, — отвечаю я тихо.
Оксана встаёт, берёт сумку.
— Жанна, — говорит она, и в её голосе слышится что-то похожее на сочувствие, — я знаю, каково это. Знаю, как тяжело решиться на такое. Но поверь, это правильно. Родион не оставил нам выбора.
Я смотрю на неё, и вдруг понимаю: мы обе жертвы. Обе — пешки в его игре. И теперь мы пытаемся перевернуть доску.
— Спасибо, — говорю я, и это звучит странно, учитывая, что ещё несколько дней назад я ненавидела её всеми фибрами души.
Оксана кивает и уходит. Данила провожает её до двери, потом возвращается ко мне.
— Жанна, — говорит он, садясь напротив, — вы держитесь?
Я киваю, хотя на самом деле чувствую, что разваливаюсь на части.
— Я должна, — говорю я. — Ради детей.
Данила молчит, потом вздыхает.
— Слушайте, я понимаю, что происходит. Но вы должны быть готовы к последствиям. Родион не простит этого. Никогда.
— Он уже не простил, — отвечаю я горько. — Он жил со мной столько лет ради мести. Растил со мной детей — всё ради этого момента. Что может быть хуже?
Данила качает головой.
— Не знаю, Жанна. Но что-то подсказывает мне, что мы ещё не видели дна.
Я встаю, беру сумку.
— Спасибо, Данила. За всё.
Он провожает меня до двери.
— Увидимся в четверг, — говорит он. — И, Жанна... береги себя.
Я выхожу из офиса, и холодный ноябрьский ветер бьёт меня в лицо. Я иду к машине, чувствуя, как ноги подкашиваются.
Сажусь в машину, хватаюсь за руль и просто сижу, уставившись в лобовое стекло. Мысли задыхаются в густом дыму, который заполнил голову от неуверенности. Что я наделала? Господи, что я творю?
Телефон вибрирует — сообщение от Екатерины: «Ну как? Что решили?»
Я набираю ответ дрожащими пальцами: «Всё в силе. План запущен».
Почти сразу приходит ответ: «Жанна, ты уверена? Может, ещё подумаешь?»
Я смотрю на экран, и вдруг меня накрывает волной ярости. Подумать? О чём тут думать? Родион не думал, когда решил запустить свой план мести. Не думал, когда годами притворялся любящим мужем. Не думал, когда решил отсудить детей.
«Уверена», — печатаю я и бросаю телефон на соседнее сиденье.
Завожу машину и еду домой. По дороге мысли скачут, как искры от костра — ярко, но беспорядочно. Родион будет унижен публично. Перед партнёрами, перед коллегами. Его репутация разрушится в одночасье. Карьера полетит к чертям собачьим.
И всё из-за меня. Опять из-за меня.
Ведь именно я одиннадцать лет назад проболталась Татьяне о финансовых махинациях Ледяевых. Я разрушила жизнь Оксаны, разлучила её с Родионом. И теперь снова разрушаю. Снова манипулирую. Снова играю чужими судьбами.
Какая же я мразь, мать твою.
Но тут же вспоминаю лицо Ярослава, когда он спросил меня: «Мама, почему папа больше не живёт с нами?» Вспоминаю, как Дарьяна плакала по вечерам, зовя отца. Вспоминаю холодный взгляд Родиона, когда он сказал, что никогда меня не любил.
Руки сжимают руль так, что костяшки белеют. Нет. На этот раз ставка другая. На этот раз речь идёт о моих детях. И я не позволю ему забрать их у меня. Даже если для этого придётся снова стать той стервой, которой я была одиннадцать лет назад.
Въезжаю во двор своего дома, паркуюсь. Сижу в машине ещё несколько минут, пытаясь собраться с мыслями. Господи, как же тяжело. Как же мерзко на душе.
Захожу в дом. Детей ещё нет. У меня есть время подумать, прийти в себя.
Иду на кухню, ставлю чайник. Руки всё ещё дрожат. Пока вода закипает, я достаю телефон и открываю фотографии. Вот мы с Родионом на свадьбе — молодые, счастливые, влюблённые. Или он уже тогда притворялся? Вот Ярослав новорождённый на руках у отца — Родион смотрит на него с такой нежностью. Это тоже было притворством? Вот Дарьяна делает первые шаги, а Родион подхватывает её, смеётся.
Неужели всё это было ложью?
Чайник закипает, и я вздрагиваю. Наливаю себе чай, добавляю три ложки сахара — нужно хоть как-то успокоить нервы. Сажусь за стол, обхватываю кружку руками.
Телефон снова вибрирует. Оксана.
«Жанна, я знаю, каково тебе. Но мы делаем всё правильно. Родион не оставил нам выбора».
Я смотрю на сообщение и вдруг понимаю: она права. Мы обе — жертвы его игры. Он использовал нас обеих. Меня — как инструмент мести Оксане за разрушенную семью её отца. Оксану — как инструмент мести мне за то, что я разлучила их когда-то.
Мы просто пешки на его игровой доске. И теперь эти пешки объединились, чтобы свергнуть короля.
Набираю ответ: «Я знаю. Спасибо за поддержку».
Пью чай, пытаясь унять дрожь в руках. Через неделю всё решится. Через неделю Родион получит то, что заслужил. Или я снова разрушу чью-то жизнь?
Господи, в голове такая каша. Мысли путаются, эмоции захлёстывают. С одной стороны — я защищаю своих детей. С другой — я снова манипулирую, снова обманываю, снова разрушаю.
Но ведь Родион первый начал эту игру, правда? Он женился на мне не по любви, задумал план мести. Прожил десять лет в браке, притворяясь любящим мужем. И всё это ради того, чтобы в один прекрасный момент разрушить мою жизнь.
Разве я не имею права защититься?
Заканчиваю пить чай, ставлю кружку в раковину. Иду в гостиную, сажусь на диван. Вспоминаю, как мы все вместе ездили на море, как Ярослав строил замок из песка, Дарьяна смеялась, Родион обнимал меня за плечи. Это было всего два года назад. Два года назад я думала, что у меня идеальная семья.
Какая же я дура.
Телефон снова звонит. На этот раз Данила.
— Жанна, — говорит он без предисловий, — я проверил документы, которые принесла Оксана. Всё подтверждается. Родион действительно переводил средства компании на личные счета. Это серьёзное нарушение. Если партнёры узнают, они могут не только разорвать с ним отношения, но и подать на него в суд.
Сердце колотится как бешеное.
— То есть план сработает? — спрашиваю я.
— Технически — да, — Данила делает паузу. — Но, Жанна, вы должны понимать последствия. Это не просто подорвёт его репутацию. Это может разрушить его жизнь. Он может потерять всё.
— Он и так уже всё потерял, — отвечаю я резко. — Потерял совесть, когда решил использовать детей как оружие.
Данила вздыхает.
— Хорошо. Тогда готовьтесь. В четверг встречаемся, обсуждаем последние детали. И, Жанна... держитесь.
— Постараюсь, — говорю я и вешаю трубку.
Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза. Внутри всё сжимается от страха и отвращения к самой себе. Я снова та самая Жанна, которая одиннадцать лет назад использовала чужие тайны ради своих целей. Снова та самая стерва, которая не останавливается ни перед чем.
Но на этот раз ставка выше. На этот раз речь идёт не о любви, не о соперничестве. Речь идёт о моих детях. О Ярославе и Дарьяне. О том, чтобы они не стали жертвами войны между родителями.
Открываю глаза, смотрю на часы. За детьми ещё через три часа. Нужно взять себя в руки, собраться. Нельзя показывать им, что внутри меня всё разваливается на куски.
Встаю, иду в ванную. Смотрю на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы. Мать твою, на кого я похожа.
Умываюсь холодной водой, пытаясь прийти в себя. Потом иду в спальню, переодеваюсь в домашнюю одежду. Нужно приготовить ужин, сделать вид, что всё нормально. Что я не планирую публично унизить их отца.
Возвращаюсь на кухню, достаю продукты из холодильника. Буду готовить спагетти с соусом болоньезе — любимое блюдо Ярослава. Хоть чем-то порадовать детей в этом кошмаре.
Пока лук шкварчит на сковороде, я снова думаю о плане. Деловой ужин в пятницу. Я появляюсь якобы случайно, подхожу к столу Родиона, бросаю загадочную фразу и ухожу. Оксана появляется через полчаса, «случайно» обмолвится о махинациях. Партнёры начинают копать, Родион оказывается в луже.
— Данила Абрамович, выслушайте нас, — прошу я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипит. — Оксана предлагает конкретный план. У неё есть информация, которая может переломить ситуацию в нашу пользу.
Данила откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди.
— Хорошо. Я слушаю. Но предупреждаю сразу: если это какая-то подстава, Жанна, я умою руки.
Оксана наклоняется вперёд, её голубые глаза сверкают решимостью.
— Никакой подставы, — говорит она. — Родион готовит деловой ужин через неделю. Там будут его партнёры, инвесторы, влиятельные люди. Это важное мероприятие для него — он планирует заключить крупную сделку.
Данила слушает, не перебивая. Я тоже молчу, сжимая руки в кулаки.
— И что вы предлагаете? — спрашивает адвокат.
— Публично разоблачить его махинации, — Оксана говорит это так спокойно, будто предлагает сходить на кофе.
Мой желудок сжимается. Господи, что я делаю?
— Какие махинации? — Данила выпрямляется, его интерес явно пробуждён.
Оксана достаёт из сумки папку с документами и кладёт её на стол.
— Родион переводит средства компании на личные счета. Прикрывается инвестициями, но на самом деле просто ворует. У меня есть доказательства — записи телефонных разговоров, выписки со счетов, переписка.
Данила берёт папку, открывает её, начинает просматривать документы. Его лицо становится всё серьёзнее.
— Откуда у тебя это? — спрашивает он, не отрывая взгляда от бумаг.
— Родион обсуждал дела по телефону в моём присутствии, — Оксана пожимает плечами. — Думал, что я не понимаю. Но я записывала. А когда он уехал в командировку на два дня, я скопировала файлы с его ноутбука.
Я смотрю на неё, и мне становится не по себе. Она так хладнокровна, так расчётлива. Но ведь и я когда-то была такой же, правда?
Данила листает документы, что-то записывает на полях. Молчание затягивается, и я чувствую, как сердце колотится всё быстрее.
— Это серьёзно, — наконец говорит он, поднимая взгляд. — Если эта информация подтвердится, Родион не просто потеряет репутацию. Его могут привлечь к уголовной ответственности.
— Именно, — Оксана кивает. — И это заставит его отступить в деле о детях. Он не сможет претендовать на опеку, если его репутация будет разрушена.
Данила смотрит на меня.
— Жанна, вы понимаете, что это значит? Это уничтожит его карьеру. А возможно даже и его жизнь.
Я сглатываю. Мои руки дрожат, и я прячу их под стол.
— Он уничтожал меня, не задумываясь, — говорю я тихо, но твёрдо. — Он планировал это годами. Жил со мной ради мести. Использует детей как оружие. Он заслуживает этого.
Данила качает головой.
— Жанна, я не моралист. Но вы уверены? Это не просто грязная игра. А очень грязная.
— А у меня есть выбор? — я почти кричу, и мой голос срывается. — Он забирает у меня детей! Моих детей, Данила! Что ещё мне делать? Сидеть и смотреть, как он разрушает их жизнь ради своей мести?
Оксана кладёт руку мне на плечо. Я вздрагиваю от неожиданности.
— Жанна, — говорит она мягко, — это не месть. Это защита. Ты защищаешь своих детей.
Я смотрю на неё, и на секунду мне кажется, что я вижу в её глазах что-то человеческое. Боль? Сожаление?
Данила вздыхает, закрывает папку.
— Хорошо. Допустим, я соглашусь помочь. Как вы представляете себе этот план?
Оксана выпрямляется, её голос становится деловым.
— Деловой ужин в ресторане «Гурман» — это ресторан моего отца, кстати, — через неделю, в пятницу. Родион будет там с партнёрами. Жанна появится как бывшая жена, якобы случайно. Она намекнёт на махинации, скажет что-то вроде «Я знаю, чем ты занимаешься, Родион». Это вызовет подозрения у партнёров.
— А потом? — Данила слушает внимательно.
— Потом я подтверждаю её слова документами, — Оксана продолжает. — Я скажу, что узнала об этом случайно, что хотела помочь Родиону, но он отказался. Это выглядит правдоподобно. Партнёры начнут копать, проверять. Родион будет публично унижен.
Данила молчит, обдумывая.
— Это рискованно, — наконец говорит он. — Если что-то пойдёт не так, Родион поймёт, что это подстава. И тогда он уничтожит вас обеих.
— Он уже уничтожает нас, —говорю я резко. — Что может быть хуже?
Данила смотрит на меня долгим взглядом.
— Хорошо, — говорит он. — Я проверю эти документы. Если они подтвердятся, мы сможем использовать это в суде. Это даст нам серьёзное преимущество. Родион предстанет как человек нестабильный, способный на финансовые махинации. Опека детей будет под большим вопросом.
Я чувствую, как внутри меня что-то сжимается. Это действительно случится. Мы действительно это сделаем.
— Но, — Данила поднимает палец, — вы должны понимать: есть только один шанс. Если вы облажаетесь, второго шанса не будет.
— Мы не облажаемся, — Оксана говорит с холодной уверенностью.
Данила кивает, собирает документы в папку.
— Хорошо. Тогда давайте детально обсудим план.
Следующий час мы проводим, разбирая каждую деталь. Данила задаёт вопросы, Оксана отвечает, я в основном молчу, изредка вставляя своё мнение. Мозг работает на пределе, пытаясь переварить всё происходящее.
— Вы появитесь в ресторане около семи вечера, — говорит Данила, обращаясь ко мне. — Якобы случайно. Если он спросит, то скажете, что пришли на встречу с заказчиком или подругой. Потом подойдёте к столу Родиона.
— А если он прогонит меня? — спрашиваю я.
— Не прогонит, — Оксана качает головой. — Не при партнёрах. Он не захочет показаться грубияном. Он вежливо предложит тебе присоединиться, а потом попытается как можно быстрее избавиться от тебя.
— Тогда вы говорите свою фразу, — Данила продолжает. — «Родион, я знаю, чем ты занимаешься. И мне не всё равно». Коротко, загадочно. Это вызовет вопросы у партнёров.
— А потом? — я чувствую, как руки снова начинают дрожать.
— Потом тебе лучше уйти, — говорит Оксана. — Не задерживаться. Просто бросаешь фразу и уходишь. Это создаст интригу.
— А ты? — я смотрю на Оксану.
— Я появлюсь, — она улыбается холодно. — Скажу, что хотела поговорить с Родионом наедине, но вижу, что он занят. Партнёры будут заинтригованы, начнут расспрашивать. Я «случайно» обмолвлюсь, что узнала о каких-то странных финансовых операциях, но не хочу поднимать шум. Родион начнёт отрицать, защищаться. Это вызовет ещё больше подозрений.
— А документы? — спрашивает Данила.
— Я передам их одному из партнёров после ужина, — говорит Оксана. — Скажу, что хочу помочь разобраться, потому что переживаю за Родиона. Это будет выглядеть искренне.
Данила кивает.
— План хороший. Но помните: вы должны быть предельно осторожны. Родион не дурак. Если он почует подвох, всё рухнет.
— Мы понимаем, — говорю я, хотя внутри всё сжимается от страха.
Данила смотрит на меня, и в его взгляде что-то меняется.
— Жанна, — говорит он тихо, — вы уверены, что хотите этого? Это уничтожит его. Возможно, навсегда.
Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Господи, что я делаю? Я снова манипулирую, снова играю чужими судьбами. Снова разрушаю жизни.
Но передо мной встают лица Ярослава и Дарьяны. Мои дети. Мои малыши, которых Родион использует как оружие.
— Да, — говорю я, открывая глаза. — Я уверена.
Данила молчит несколько секунд, потом кивает.
— Хорошо. Тогда начинаем подготовку.
Мы ещё час обсуждаем детали — что я надену, как буду держаться, что скажу, если Родион начнёт давить. Оксана даёт советы, Данила записывает. Я сижу и слушаю, чувствуя, как внутри нарастает тошнота.
Наконец, Данила закрывает блокнот.
— Кажется, всё, — говорит он. — Встретимся в четверг, чтобы окончательно всё проверить. Жанна, вы должны быть готовы. Это будет нелегко.
— Я знаю, — отвечаю я тихо.
Оксана встаёт, берёт сумку.
— Жанна, — говорит она, и в её голосе слышится что-то похожее на сочувствие, — я знаю, каково это. Знаю, как тяжело решиться на такое. Но поверь, это правильно. Родион не оставил нам выбора.
Я смотрю на неё, и вдруг понимаю: мы обе жертвы. Обе — пешки в его игре. И теперь мы пытаемся перевернуть доску.
— Спасибо, — говорю я, и это звучит странно, учитывая, что ещё несколько дней назад я ненавидела её всеми фибрами души.
Оксана кивает и уходит. Данила провожает её до двери, потом возвращается ко мне.
— Жанна, — говорит он, садясь напротив, — вы держитесь?
Я киваю, хотя на самом деле чувствую, что разваливаюсь на части.
— Я должна, — говорю я. — Ради детей.
Данила молчит, потом вздыхает.
— Слушайте, я понимаю, что происходит. Но вы должны быть готовы к последствиям. Родион не простит этого. Никогда.
— Он уже не простил, — отвечаю я горько. — Он жил со мной столько лет ради мести. Растил со мной детей — всё ради этого момента. Что может быть хуже?
Данила качает головой.
— Не знаю, Жанна. Но что-то подсказывает мне, что мы ещё не видели дна.
Я встаю, беру сумку.
— Спасибо, Данила. За всё.
Он провожает меня до двери.
— Увидимся в четверг, — говорит он. — И, Жанна... береги себя.
Я выхожу из офиса, и холодный ноябрьский ветер бьёт меня в лицо. Я иду к машине, чувствуя, как ноги подкашиваются.
Сажусь в машину, хватаюсь за руль и просто сижу, уставившись в лобовое стекло. Мысли задыхаются в густом дыму, который заполнил голову от неуверенности. Что я наделала? Господи, что я творю?
Телефон вибрирует — сообщение от Екатерины: «Ну как? Что решили?»
Я набираю ответ дрожащими пальцами: «Всё в силе. План запущен».
Почти сразу приходит ответ: «Жанна, ты уверена? Может, ещё подумаешь?»
Я смотрю на экран, и вдруг меня накрывает волной ярости. Подумать? О чём тут думать? Родион не думал, когда решил запустить свой план мести. Не думал, когда годами притворялся любящим мужем. Не думал, когда решил отсудить детей.
«Уверена», — печатаю я и бросаю телефон на соседнее сиденье.
Завожу машину и еду домой. По дороге мысли скачут, как искры от костра — ярко, но беспорядочно. Родион будет унижен публично. Перед партнёрами, перед коллегами. Его репутация разрушится в одночасье. Карьера полетит к чертям собачьим.
И всё из-за меня. Опять из-за меня.
Ведь именно я одиннадцать лет назад проболталась Татьяне о финансовых махинациях Ледяевых. Я разрушила жизнь Оксаны, разлучила её с Родионом. И теперь снова разрушаю. Снова манипулирую. Снова играю чужими судьбами.
Какая же я мразь, мать твою.
Но тут же вспоминаю лицо Ярослава, когда он спросил меня: «Мама, почему папа больше не живёт с нами?» Вспоминаю, как Дарьяна плакала по вечерам, зовя отца. Вспоминаю холодный взгляд Родиона, когда он сказал, что никогда меня не любил.
Руки сжимают руль так, что костяшки белеют. Нет. На этот раз ставка другая. На этот раз речь идёт о моих детях. И я не позволю ему забрать их у меня. Даже если для этого придётся снова стать той стервой, которой я была одиннадцать лет назад.
Въезжаю во двор своего дома, паркуюсь. Сижу в машине ещё несколько минут, пытаясь собраться с мыслями. Господи, как же тяжело. Как же мерзко на душе.
Захожу в дом. Детей ещё нет. У меня есть время подумать, прийти в себя.
Иду на кухню, ставлю чайник. Руки всё ещё дрожат. Пока вода закипает, я достаю телефон и открываю фотографии. Вот мы с Родионом на свадьбе — молодые, счастливые, влюблённые. Или он уже тогда притворялся? Вот Ярослав новорождённый на руках у отца — Родион смотрит на него с такой нежностью. Это тоже было притворством? Вот Дарьяна делает первые шаги, а Родион подхватывает её, смеётся.
Неужели всё это было ложью?
Чайник закипает, и я вздрагиваю. Наливаю себе чай, добавляю три ложки сахара — нужно хоть как-то успокоить нервы. Сажусь за стол, обхватываю кружку руками.
Телефон снова вибрирует. Оксана.
«Жанна, я знаю, каково тебе. Но мы делаем всё правильно. Родион не оставил нам выбора».
Я смотрю на сообщение и вдруг понимаю: она права. Мы обе — жертвы его игры. Он использовал нас обеих. Меня — как инструмент мести Оксане за разрушенную семью её отца. Оксану — как инструмент мести мне за то, что я разлучила их когда-то.
Мы просто пешки на его игровой доске. И теперь эти пешки объединились, чтобы свергнуть короля.
Набираю ответ: «Я знаю. Спасибо за поддержку».
Пью чай, пытаясь унять дрожь в руках. Через неделю всё решится. Через неделю Родион получит то, что заслужил. Или я снова разрушу чью-то жизнь?
Господи, в голове такая каша. Мысли путаются, эмоции захлёстывают. С одной стороны — я защищаю своих детей. С другой — я снова манипулирую, снова обманываю, снова разрушаю.
Но ведь Родион первый начал эту игру, правда? Он женился на мне не по любви, задумал план мести. Прожил десять лет в браке, притворяясь любящим мужем. И всё это ради того, чтобы в один прекрасный момент разрушить мою жизнь.
Разве я не имею права защититься?
Заканчиваю пить чай, ставлю кружку в раковину. Иду в гостиную, сажусь на диван. Вспоминаю, как мы все вместе ездили на море, как Ярослав строил замок из песка, Дарьяна смеялась, Родион обнимал меня за плечи. Это было всего два года назад. Два года назад я думала, что у меня идеальная семья.
Какая же я дура.
Телефон снова звонит. На этот раз Данила.
— Жанна, — говорит он без предисловий, — я проверил документы, которые принесла Оксана. Всё подтверждается. Родион действительно переводил средства компании на личные счета. Это серьёзное нарушение. Если партнёры узнают, они могут не только разорвать с ним отношения, но и подать на него в суд.
Сердце колотится как бешеное.
— То есть план сработает? — спрашиваю я.
— Технически — да, — Данила делает паузу. — Но, Жанна, вы должны понимать последствия. Это не просто подорвёт его репутацию. Это может разрушить его жизнь. Он может потерять всё.
— Он и так уже всё потерял, — отвечаю я резко. — Потерял совесть, когда решил использовать детей как оружие.
Данила вздыхает.
— Хорошо. Тогда готовьтесь. В четверг встречаемся, обсуждаем последние детали. И, Жанна... держитесь.
— Постараюсь, — говорю я и вешаю трубку.
Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза. Внутри всё сжимается от страха и отвращения к самой себе. Я снова та самая Жанна, которая одиннадцать лет назад использовала чужие тайны ради своих целей. Снова та самая стерва, которая не останавливается ни перед чем.
Но на этот раз ставка выше. На этот раз речь идёт не о любви, не о соперничестве. Речь идёт о моих детях. О Ярославе и Дарьяне. О том, чтобы они не стали жертвами войны между родителями.
Открываю глаза, смотрю на часы. За детьми ещё через три часа. Нужно взять себя в руки, собраться. Нельзя показывать им, что внутри меня всё разваливается на куски.
Встаю, иду в ванную. Смотрю на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы. Мать твою, на кого я похожа.
Умываюсь холодной водой, пытаясь прийти в себя. Потом иду в спальню, переодеваюсь в домашнюю одежду. Нужно приготовить ужин, сделать вид, что всё нормально. Что я не планирую публично унизить их отца.
Возвращаюсь на кухню, достаю продукты из холодильника. Буду готовить спагетти с соусом болоньезе — любимое блюдо Ярослава. Хоть чем-то порадовать детей в этом кошмаре.
Пока лук шкварчит на сковороде, я снова думаю о плане. Деловой ужин в пятницу. Я появляюсь якобы случайно, подхожу к столу Родиона, бросаю загадочную фразу и ухожу. Оксана появляется через полчаса, «случайно» обмолвится о махинациях. Партнёры начинают копать, Родион оказывается в луже.
