— Ресторан помните?
— «Ля Марэ».
Гордей записывает, кивает.
— Хорошо. Этого достаточно для начала. Я возьмусь за дело. Оплата — пятьдесят тысяч аванс, остальное по результатам работы.
Мы выходим из офиса, и я едва добираюсь до машины. Ноги подкашиваются, в горле стоит ком, а перед глазами всё плывёт. Екатерина заводит мотор, везёт меня домой, и всю дорогу я молу, глядя в окно. Мозг судорожно перебирает варианты: что если детектив найдёт что-то страшное? Что если Родион меня не просто разлюбил, а ненавидит? Что если...
— Перестань, — тихо говорит Екатерина, словно прочитав мои мысли. — Ты сама хотела знать правду. Теперь получишь её.
Я киваю, но внутри всё сжимается от страха.
Следующие несколько дней я живу как в тумане. Работа, дети, дом — всё идёт своим чередом, но я словно не здесь. Ярослав задаёт вопросы про папу, Дарьяна плачет по вечерам, а я не знаю, что им отвечать. Родион не звонит, не пишет, словно меня больше не существует. И это убивает меня сильнее, чем любые слова.
Гордей звонит через четыре дня. Голос его спокойный, деловой, но я чувствую, как сердце ухает куда-то вниз.
— Есть информация. Приезжайте завтра, в два часа дня. Одна или с подругой — как хотите.
Я приезжаю с Екатериной. Опять эта лестница, опять этот офис, пропахший табаком и кофе. Гордей сидит за столом, перед ним лежит папка с документами. Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах что-то вроде сочувствия.
— Присаживайтесь, — говорит он. — Информация не из приятных.
Я сажусь, сжав руки в кулаки. Екатерина устраивается рядом, её рука лежит на моём плече.
— Итак, — начинает Гордей, открывая папку. — Ваш муж действительно встречается с женщиной. Оксана Викторовна Ледяева, тридцать пять лет, PR-менеджер, дочь Виктора Ледяева, владельца сети ресторанов «Гурман». Разведена, живёт одна, в квартире на Толстого. Работает в компании отца, ведёт крупные проекты.
Он достаёт фотографию, кладёт передо мной. Я беру её, и у меня перехватывает дыхание. Та самая блондинка. Красивая, холодная, с идеальными чертами лица и взглядом, от которого мороз идёт по коже.
— Но самое интересное, — продолжает Гордей, — это их прошлое. Родион и Оксана встречались раньше. С две тысячи одиннадцатого по две тысячи тринадцатый год. Они планировали пожениться, но расстались при неизвестных обстоятельствах.
Я замираю. Мозг отказывается соображать. Они встречались? До меня? Почему он никогда не рассказывал?
— Подождите, — говорю я. — Но я познакомилась с ним в две тысячи тринадцатом. Мы поженились в две тысячи пятнадцатом. Он что, встречался с ней до меня?
— Да. И судя по всему, расстались они не по своей воле. После разрыва Оксана уехала за границу на несколько месяцев, её семья была втянута в какой-то скандал. Подробностей пока нет, но, похоже, что-то серьёзное.
Я чувствую, как внутри меня поднимается тошнота. Родион любил её. Любил до меня. И что, я была просто заменой? Временной? Господи, как же мне больно.
— Контакт возобновился примерно год назад, — продолжает Гордей. — Встречи стали регулярными последние полгода. Переписки осторожные, личного характера. Ужины, прогулки, кино. Всё выглядит как типичный роман.
— Значит, он её любит, — шепчу я, и голос срывается. — Всегда любил. А я...
Екатерина сжимает моё плечо сильнее.
— Жанна, не надо. Мы ещё не знаем всей правды.
— Какой ещё правды? — выкрикиваю я, вскакивая с дивана. — Он встречался с ней, они расстались, а потом он женился на мне! Я была просто утешительным призом! Мать твою, как же я могла быть такой слепой?
Гордей молчит, наблюдая за мной. Его лицо остаётся непроницаемым, но я вижу, что он не раз наблюдал подобные сцены.
— Есть ещё кое-что, — говорит он, наконец. — Оксана тоже в курсе вашего существования. Она знает, что Родион женат, что у него дети. Но продолжает с ним встречаться.
— Стерва, — шипит Екатерина. — Обыкновенная стерва.
Я опускаюсь обратно на диван, закрываю лицо руками. Мозг перегорает, голова гудит, а перед глазами всё плывёт. Значит, вот оно что. Родион вернулся к своей первой любви. А я — просто помеха. Временная жена, которая родила ему детей, а теперь стала не нужна.
— Что мне делать? — шепчу я, не поднимая головы.
— Решать вам, — отвечает Гордей. — Но если хотите бороться за семью, вам нужно знать всю правду. Я могу продолжить расследование, выяснить, почему они расстались тогда, и почему возобновили контакт сейчас. Может быть, там ключ к пониманию ситуации.
Я поднимаю голову, смотрю на него.
— Сколько?
— Ещё пятьдесят тысяч. За подробное досье.
Я киваю.
— Хорошо. Делайте.
Екатерина снова сжимает моё плечо.
— Жанна, ты уверена?
— Да. Я должна знать. Всё.
Мы выходим из офиса, и я чувствую себя опустошённой. Екатерина молчит, не задаёт никаких вопросов, просто везёт меня домой. Я смотрю в окно, и перед глазами всплывают картинки: Родион с Оксаной, их первая встреча, их расставание, а потом — я. Я, которая появилась в его жизни после неё. Я, которая родила ему детей. Я, которая думала, что мы счастливы.
Господи, какая же я дура. Я всегда была второй. Запасным вариантом. Временной заменой.
— Жанна, — тихо говорит Екатерина, когда мы подъезжаем к моему дому. — Ты не виновата.
— Виновата, — отвечаю я, не глядя на неё. — Я должна была видеть. Должна была чувствовать. Но я была слепой дурой, которая верила в сказки.
— Ты любила его. Это не глупость.
— Нет, Катя. Это глупость. Любить того, кто никогда тебя не любил.
Я выхожу из машины, поднимаюсь по ступенькам, вставляю ключ, открываю дверь и захожу в дом. Детей ещё нет, дома тишина. Я прохожу на кухню, ставлю чайник, но руки дрожат так сильно, что я едва не роняю чашку. Сажусь за стол, роняю голову на руки и начинаю рыдать. Рыдаю так, что не могу дышать, что в груди всё разрывается на части.
Родион любил другую. Всегда любил. А я была просто ошибкой.
Телефон вибрирует — сообщение от Екатерины: «Жанна, держись. Мы выясним правду. Я с тобой».
Я посмотрела на экран, и внутри что-то щёлкнуло. Правда. Да, я хочу знать правду. Всю, до конца. Почему они расстались? Почему он женился на мне? Что случилось между ними?
И главное — почему он вернулся к ней сейчас?
Я вытираю слёзы, беру телефон, набираю номер Гордея.
— Крылов слушает.
— Это Жанна Градова. Я хочу, чтобы вы выяснили всё. Абсолютно всё. Почему они расстались, что случилось с её семьёй, почему он вернулся к ней. Мне нужны ответы.
— Хорошо. Я начну завтра.
Я выключаю разговор, а в душе разгорается огонь. Ярость. Холодная, жгучая ярость. Родион думает, что может просто уйти? Просто бросить меня и детей ради своей первой любви? Нет. Так просто я не сдамся.
Если он хочет войны — он её получит.
Проходит ещё три дня. Три бесконечных дня ожидания, когда я метаюсь между работой, детьми и мыслями, которые выжигают меня изнутри. Ярослав спросил вчера, когда папа вернётся домой, и я не нашла, что ответить. Просто обняла его, прижала к себе, чувствуя, как внутри всё рвётся на части. Дарьяна плакала по ночам, звала папу, а я сидела рядом с ней, гладила по головке и думала: как же я объясню ей, что папа больше не придёт?
Гордей звонит в пятницу вечером.
— Информация готова. Приезжайте завтра утром, в десять.
Я приезжаю одна. Екатерина предлагала поддержку, но я отказалась. Это моя война. Мои раны. И я должна услышать правду сама.
Гордей встречает меня в дверях, кивает и молча проводит в офис. На столе лежит толстая папка, и я почувствовала, как моё сердце ухает вниз. Он садится, указывает мне на диван.
— Присаживайтесь. Информации много.
Я сажусь, сжав руки в кулаки. Внутри всё дрожит, но я заставляю себя дышать ровно.
— Итак, — начинает Гордей, открывая папку. — Родион Градов и Оксана Ледяева встречались с две тысячи одиннадцатого по две тысячи тринадцатый год. Они познакомились на каком-то корпоративе, влюбились, планировали свадьбу. Всё было серьёзно. Родион даже познакомил её со своими родителями.
Я сглатываю. Значит, это была не интрижка. Это была настоящая любовь.
— Но в две тысячи тринадцатом что-то произошло, — продолжает детектив. — Семья Оксаны попала в скандал с налоговой. Её отца, Виктора Ледяева, обвинили в уклонении от уплаты налогов. Дело было громким, могло закончиться тюрьмой. Но внезапно всё замяли. Компромат исчез, дело закрыли. Виктор откупился, но репутация семьи была подмочена.
— И что с Родионом? — спрашиваю я, не узнавая собственного голоса.
— А вот тут самое интересное. Родион разорвал отношения с Оксаной сразу после скандала. Резко, жёстко, без объяснений. Она пыталась с ним связаться, но он игнорировал её. Она уехала за границу на несколько месяцев, а когда вернулась, он уже встречался с кем-то другим.
Со мной. Он встречался со мной.
— Почему он бросил её? — прошептала я.
Гордей пожимает плечами.
— Точных данных нет. Но судя по всему, он узнал что-то, что заставило его уйти. Может быть, её семья была замешана в чём-то серьёзном, и он не захотел связываться с криминалом. Может, она сама что-то скрыла от него. Не знаю. Но факт остаётся фактом — он бросил её в самый тяжёлый момент её жизни.
Я закрываю глаза. Мозг лихорадочно перебирает варианты. Родион бросил Оксану, когда ей было плохо. Значит, он не такой уж благородный рыцарь, каким мне всегда казался. Он способен на жестокость.
— А почему они возобновили контакт сейчас? — спрашиваю я.
— Вот это вопрос, — отвечает Гордей, листая документы. — Судя по переписке, которую мне удалось достать, инициатива исходила от Оксаны. Она написала ему около года назад. Сначала он игнорировал, но потом ответил. Переписка была осторожной, вежливой. Они встретились на нейтральной территории, в кафе. Потом ещё раз. И постепенно встречи стали регулярными.
— Он вернулся к ней, — прошептала я. — Просто вернулся, как будто меня и не было.
Гордей смотрит на меня, и в его глазах читается что-то вроде сожаления.
— Возможно. Но есть ещё один момент. Оксана знает о вас. Знает о детях. И судя по её поведению, она не собирается отступать. Она встречается с Родионом открыто, не скрываясь. Словно доказывает кому-то что-то.
— Мне, — выдыхаю я. — Она доказывает мне, что выиграла.
— Может быть.
Я встаю, начинаю ходить по офису. Внутри бушует ураган эмоций — ярость, боль, отчаяние. Мозг перегорает, а сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.
— Что мне делать? — спрашиваю я, оборачиваясь к Гордею.
Он пожимает плечами.
— Решать вам. Можете смириться и отпустить его. Можете бороться. Можете попытаться выяснить правду напрямую.
— Напрямую? — переспрашиваю я.
— Встретиться с Оксаной. Поговорить с ней. Может, она скажет то, чего не сказал Родион.
Я замираю. Встретиться с ней? Посмотреть в глаза той, ради кого разрушается моя семья? Господи, да я не уверена, что смогу сдержаться. Я могу наброситься на неё, ударить, закричать...
Но с другой стороны, я хочу знать. Хочу услышать от неё, что она чувствует, что думает, почему вернулась в жизнь Родиона. Хочу понять, была ли я просто временной заменой или между нами было что-то настоящее.
— Как мне её найти? — спрашиваю я.
Гордей достаёт визитку, протягивает мне.
— Её рабочий адрес. Офис PR-агентства. Она там каждый день, с десяти до шести. Можете прийти без звонка — она вас примет. Судя по всему, она ждёт этой встречи. Но лучше всё же на нейтральной территории. Я посмотрю, что можно придумать.
Я беру визитку, смотрю на неё. Оксана Викторовна Ледяева. PR-менеджер. Красивое имя, холодное, как лёд.
— Спасибо, — благодарю я, убирая визитку в сумку.
— Удачи, — отвечает Гордей. — Вам она понадобится.
Я выхожу из офиса, сажусь в машину и просто сижу, глядя в пустоту. Мозг отказывается соображать. Сердце колотится, руки дрожат. Встретиться с Оксаной. Посмотреть в глаза той, что разрушила мою жизнь.
Телефон вибрирует — сообщение от Екатерины: «Ну что? Что сказал детектив?»
Я набираю ответ: «Родион встречался с ней до меня. Они любили друг друга. Он бросил её, а теперь вернулся. Я была просто временной заменой».
Ответ приходит почти мгновенно: «Жанна, не делай поспешных выводов. Приезжай ко мне, поговорим».
Но я не хочу разговаривать. Я хочу действовать. Хочу встретиться с Оксаной и услышать правду. Хочу посмотреть в её глаза и понять, кто она такая, эта женщина, ради которой Родион бросил меня и детей. И почему её фамилия кажется мне знакомой.
Я сажусь в машину, завожу мотор, но руки дрожат так сильно, что едва держат руль. Визитка Оксаны Ледяевой лежит на пассажирском сиденье, как приговор. Белый картон с тиснёным логотипом PR-агентства. Я могла бы поехать туда прямо сейчас. Ворваться, посмотреть в глаза этой стерве, выкрикнуть ей всё, что у меня накипело.
Но я к ней не еду.
Вместо этого я разворачиваю машину и еду домой. По пути мозг лихорадочно перебирает всё, что я узнала от Гордея. Родион и Оксана встречались. Любили друг друга. Планировали свадьбу. А потом он бросил её, когда её семье стало плохо. Просто взял и ушёл, холодно, жёстко, без объяснений.
Господи, какой же он мерзавец. Бросить женщину, когда ей плохо — это подло. Но почему тогда он вернулся к ней сейчас? Почему решил разрушить нашу семью ради неё?
Я въезжаю во двор, паркуюсь, глушу двигатель. Сижу, глядя в пустоту. Сердце колотится, в груди всё сжимается от боли. Значит, я была просто временной заменой. Удобной женой, которая родила ему детей, вела хозяйство, создавала видимость счастливой семьи. А он всё это время любил другую.
Телефон вибрирует — сообщение от Екатерины: «Жанна, где ты? Что сказал детектив? Звони срочно!»
Я смотрю на экран, но не отвечаю. Что я ей скажу? Что мой муж десять лет притворялся? Что я была дурой, которая верила в любовь?
Выхожу из машины, поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь ключом, захожу в дом. Детей ещё нет, дома тишина. Я прохожу на кухню, ставлю чайник, но руки дрожат так сильно, что чашка едва не выскальзывает из пальцев. Сажусь за стол, роняю голову на руки.
Родион любил Оксану. Всегда любил. А меня... меня он просто использовал.
Внутри поднимается ярость — жгучая, слепая, разрушительная. Как он посмел? Как посмел жениться на мне, если любил другую? Как посмел десять лет лгать мне в глаза, спать со мной, растить со мной детей, притворяясь, что мы семья?
Я вскакиваю, прохожу по кухне. Мозг перегружен, перед глазами всё плывёт. Хочется кричать, бить посуду, разнести всё к чёртовой матери. Но я сдерживаюсь. Скоро вернутся дети. Они не должны видеть меня в таком состоянии.
Телефон звонит — звонок от Екатерины. Я смотрю на экран, но не беру трубку. Не сейчас. Я не могу сейчас разговаривать. Не могу объяснять, что чувствую, потому что сама не понимаю.
Боль? Да. Ярость? Да. Унижение? Тоже да. Но ещё что-то большее — чувство, что моя жизнь оказалась ложью. Десять лет брака, двое детей, общий дом, совместные планы — всё это было иллюзией. Родион никогда не любил меня. Он просто играл роль примерного мужа, пока не решил вернуться к своей настоящей любви.
Я подхожу к окну, смотрю на двор. Осень. Жёлтые листья кружатся в воздухе, соседские дети играют на улице, где-то вдалеке лает собака. Обычный день. Мир продолжает вращаться, люди живут своей жизнью, а я стою здесь, в своём доме, и чувствую, как всё рушится.
Господи, как же мне больно.
— «Ля Марэ».
Гордей записывает, кивает.
— Хорошо. Этого достаточно для начала. Я возьмусь за дело. Оплата — пятьдесят тысяч аванс, остальное по результатам работы.
Мы выходим из офиса, и я едва добираюсь до машины. Ноги подкашиваются, в горле стоит ком, а перед глазами всё плывёт. Екатерина заводит мотор, везёт меня домой, и всю дорогу я молу, глядя в окно. Мозг судорожно перебирает варианты: что если детектив найдёт что-то страшное? Что если Родион меня не просто разлюбил, а ненавидит? Что если...
— Перестань, — тихо говорит Екатерина, словно прочитав мои мысли. — Ты сама хотела знать правду. Теперь получишь её.
Я киваю, но внутри всё сжимается от страха.
Следующие несколько дней я живу как в тумане. Работа, дети, дом — всё идёт своим чередом, но я словно не здесь. Ярослав задаёт вопросы про папу, Дарьяна плачет по вечерам, а я не знаю, что им отвечать. Родион не звонит, не пишет, словно меня больше не существует. И это убивает меня сильнее, чем любые слова.
Гордей звонит через четыре дня. Голос его спокойный, деловой, но я чувствую, как сердце ухает куда-то вниз.
— Есть информация. Приезжайте завтра, в два часа дня. Одна или с подругой — как хотите.
Я приезжаю с Екатериной. Опять эта лестница, опять этот офис, пропахший табаком и кофе. Гордей сидит за столом, перед ним лежит папка с документами. Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах что-то вроде сочувствия.
— Присаживайтесь, — говорит он. — Информация не из приятных.
Я сажусь, сжав руки в кулаки. Екатерина устраивается рядом, её рука лежит на моём плече.
— Итак, — начинает Гордей, открывая папку. — Ваш муж действительно встречается с женщиной. Оксана Викторовна Ледяева, тридцать пять лет, PR-менеджер, дочь Виктора Ледяева, владельца сети ресторанов «Гурман». Разведена, живёт одна, в квартире на Толстого. Работает в компании отца, ведёт крупные проекты.
Он достаёт фотографию, кладёт передо мной. Я беру её, и у меня перехватывает дыхание. Та самая блондинка. Красивая, холодная, с идеальными чертами лица и взглядом, от которого мороз идёт по коже.
— Но самое интересное, — продолжает Гордей, — это их прошлое. Родион и Оксана встречались раньше. С две тысячи одиннадцатого по две тысячи тринадцатый год. Они планировали пожениться, но расстались при неизвестных обстоятельствах.
Я замираю. Мозг отказывается соображать. Они встречались? До меня? Почему он никогда не рассказывал?
— Подождите, — говорю я. — Но я познакомилась с ним в две тысячи тринадцатом. Мы поженились в две тысячи пятнадцатом. Он что, встречался с ней до меня?
— Да. И судя по всему, расстались они не по своей воле. После разрыва Оксана уехала за границу на несколько месяцев, её семья была втянута в какой-то скандал. Подробностей пока нет, но, похоже, что-то серьёзное.
Я чувствую, как внутри меня поднимается тошнота. Родион любил её. Любил до меня. И что, я была просто заменой? Временной? Господи, как же мне больно.
— Контакт возобновился примерно год назад, — продолжает Гордей. — Встречи стали регулярными последние полгода. Переписки осторожные, личного характера. Ужины, прогулки, кино. Всё выглядит как типичный роман.
— Значит, он её любит, — шепчу я, и голос срывается. — Всегда любил. А я...
Екатерина сжимает моё плечо сильнее.
— Жанна, не надо. Мы ещё не знаем всей правды.
— Какой ещё правды? — выкрикиваю я, вскакивая с дивана. — Он встречался с ней, они расстались, а потом он женился на мне! Я была просто утешительным призом! Мать твою, как же я могла быть такой слепой?
Гордей молчит, наблюдая за мной. Его лицо остаётся непроницаемым, но я вижу, что он не раз наблюдал подобные сцены.
— Есть ещё кое-что, — говорит он, наконец. — Оксана тоже в курсе вашего существования. Она знает, что Родион женат, что у него дети. Но продолжает с ним встречаться.
— Стерва, — шипит Екатерина. — Обыкновенная стерва.
Я опускаюсь обратно на диван, закрываю лицо руками. Мозг перегорает, голова гудит, а перед глазами всё плывёт. Значит, вот оно что. Родион вернулся к своей первой любви. А я — просто помеха. Временная жена, которая родила ему детей, а теперь стала не нужна.
— Что мне делать? — шепчу я, не поднимая головы.
— Решать вам, — отвечает Гордей. — Но если хотите бороться за семью, вам нужно знать всю правду. Я могу продолжить расследование, выяснить, почему они расстались тогда, и почему возобновили контакт сейчас. Может быть, там ключ к пониманию ситуации.
Я поднимаю голову, смотрю на него.
— Сколько?
— Ещё пятьдесят тысяч. За подробное досье.
Я киваю.
— Хорошо. Делайте.
Екатерина снова сжимает моё плечо.
— Жанна, ты уверена?
— Да. Я должна знать. Всё.
Мы выходим из офиса, и я чувствую себя опустошённой. Екатерина молчит, не задаёт никаких вопросов, просто везёт меня домой. Я смотрю в окно, и перед глазами всплывают картинки: Родион с Оксаной, их первая встреча, их расставание, а потом — я. Я, которая появилась в его жизни после неё. Я, которая родила ему детей. Я, которая думала, что мы счастливы.
Господи, какая же я дура. Я всегда была второй. Запасным вариантом. Временной заменой.
— Жанна, — тихо говорит Екатерина, когда мы подъезжаем к моему дому. — Ты не виновата.
— Виновата, — отвечаю я, не глядя на неё. — Я должна была видеть. Должна была чувствовать. Но я была слепой дурой, которая верила в сказки.
— Ты любила его. Это не глупость.
— Нет, Катя. Это глупость. Любить того, кто никогда тебя не любил.
Я выхожу из машины, поднимаюсь по ступенькам, вставляю ключ, открываю дверь и захожу в дом. Детей ещё нет, дома тишина. Я прохожу на кухню, ставлю чайник, но руки дрожат так сильно, что я едва не роняю чашку. Сажусь за стол, роняю голову на руки и начинаю рыдать. Рыдаю так, что не могу дышать, что в груди всё разрывается на части.
Родион любил другую. Всегда любил. А я была просто ошибкой.
Телефон вибрирует — сообщение от Екатерины: «Жанна, держись. Мы выясним правду. Я с тобой».
Я посмотрела на экран, и внутри что-то щёлкнуло. Правда. Да, я хочу знать правду. Всю, до конца. Почему они расстались? Почему он женился на мне? Что случилось между ними?
И главное — почему он вернулся к ней сейчас?
Я вытираю слёзы, беру телефон, набираю номер Гордея.
— Крылов слушает.
— Это Жанна Градова. Я хочу, чтобы вы выяснили всё. Абсолютно всё. Почему они расстались, что случилось с её семьёй, почему он вернулся к ней. Мне нужны ответы.
— Хорошо. Я начну завтра.
Я выключаю разговор, а в душе разгорается огонь. Ярость. Холодная, жгучая ярость. Родион думает, что может просто уйти? Просто бросить меня и детей ради своей первой любви? Нет. Так просто я не сдамся.
Если он хочет войны — он её получит.
Проходит ещё три дня. Три бесконечных дня ожидания, когда я метаюсь между работой, детьми и мыслями, которые выжигают меня изнутри. Ярослав спросил вчера, когда папа вернётся домой, и я не нашла, что ответить. Просто обняла его, прижала к себе, чувствуя, как внутри всё рвётся на части. Дарьяна плакала по ночам, звала папу, а я сидела рядом с ней, гладила по головке и думала: как же я объясню ей, что папа больше не придёт?
Гордей звонит в пятницу вечером.
— Информация готова. Приезжайте завтра утром, в десять.
Я приезжаю одна. Екатерина предлагала поддержку, но я отказалась. Это моя война. Мои раны. И я должна услышать правду сама.
Гордей встречает меня в дверях, кивает и молча проводит в офис. На столе лежит толстая папка, и я почувствовала, как моё сердце ухает вниз. Он садится, указывает мне на диван.
— Присаживайтесь. Информации много.
Я сажусь, сжав руки в кулаки. Внутри всё дрожит, но я заставляю себя дышать ровно.
— Итак, — начинает Гордей, открывая папку. — Родион Градов и Оксана Ледяева встречались с две тысячи одиннадцатого по две тысячи тринадцатый год. Они познакомились на каком-то корпоративе, влюбились, планировали свадьбу. Всё было серьёзно. Родион даже познакомил её со своими родителями.
Я сглатываю. Значит, это была не интрижка. Это была настоящая любовь.
— Но в две тысячи тринадцатом что-то произошло, — продолжает детектив. — Семья Оксаны попала в скандал с налоговой. Её отца, Виктора Ледяева, обвинили в уклонении от уплаты налогов. Дело было громким, могло закончиться тюрьмой. Но внезапно всё замяли. Компромат исчез, дело закрыли. Виктор откупился, но репутация семьи была подмочена.
— И что с Родионом? — спрашиваю я, не узнавая собственного голоса.
— А вот тут самое интересное. Родион разорвал отношения с Оксаной сразу после скандала. Резко, жёстко, без объяснений. Она пыталась с ним связаться, но он игнорировал её. Она уехала за границу на несколько месяцев, а когда вернулась, он уже встречался с кем-то другим.
Со мной. Он встречался со мной.
— Почему он бросил её? — прошептала я.
Гордей пожимает плечами.
— Точных данных нет. Но судя по всему, он узнал что-то, что заставило его уйти. Может быть, её семья была замешана в чём-то серьёзном, и он не захотел связываться с криминалом. Может, она сама что-то скрыла от него. Не знаю. Но факт остаётся фактом — он бросил её в самый тяжёлый момент её жизни.
Я закрываю глаза. Мозг лихорадочно перебирает варианты. Родион бросил Оксану, когда ей было плохо. Значит, он не такой уж благородный рыцарь, каким мне всегда казался. Он способен на жестокость.
— А почему они возобновили контакт сейчас? — спрашиваю я.
— Вот это вопрос, — отвечает Гордей, листая документы. — Судя по переписке, которую мне удалось достать, инициатива исходила от Оксаны. Она написала ему около года назад. Сначала он игнорировал, но потом ответил. Переписка была осторожной, вежливой. Они встретились на нейтральной территории, в кафе. Потом ещё раз. И постепенно встречи стали регулярными.
— Он вернулся к ней, — прошептала я. — Просто вернулся, как будто меня и не было.
Гордей смотрит на меня, и в его глазах читается что-то вроде сожаления.
— Возможно. Но есть ещё один момент. Оксана знает о вас. Знает о детях. И судя по её поведению, она не собирается отступать. Она встречается с Родионом открыто, не скрываясь. Словно доказывает кому-то что-то.
— Мне, — выдыхаю я. — Она доказывает мне, что выиграла.
— Может быть.
Я встаю, начинаю ходить по офису. Внутри бушует ураган эмоций — ярость, боль, отчаяние. Мозг перегорает, а сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди.
— Что мне делать? — спрашиваю я, оборачиваясь к Гордею.
Он пожимает плечами.
— Решать вам. Можете смириться и отпустить его. Можете бороться. Можете попытаться выяснить правду напрямую.
— Напрямую? — переспрашиваю я.
— Встретиться с Оксаной. Поговорить с ней. Может, она скажет то, чего не сказал Родион.
Я замираю. Встретиться с ней? Посмотреть в глаза той, ради кого разрушается моя семья? Господи, да я не уверена, что смогу сдержаться. Я могу наброситься на неё, ударить, закричать...
Но с другой стороны, я хочу знать. Хочу услышать от неё, что она чувствует, что думает, почему вернулась в жизнь Родиона. Хочу понять, была ли я просто временной заменой или между нами было что-то настоящее.
— Как мне её найти? — спрашиваю я.
Гордей достаёт визитку, протягивает мне.
— Её рабочий адрес. Офис PR-агентства. Она там каждый день, с десяти до шести. Можете прийти без звонка — она вас примет. Судя по всему, она ждёт этой встречи. Но лучше всё же на нейтральной территории. Я посмотрю, что можно придумать.
Я беру визитку, смотрю на неё. Оксана Викторовна Ледяева. PR-менеджер. Красивое имя, холодное, как лёд.
— Спасибо, — благодарю я, убирая визитку в сумку.
— Удачи, — отвечает Гордей. — Вам она понадобится.
Я выхожу из офиса, сажусь в машину и просто сижу, глядя в пустоту. Мозг отказывается соображать. Сердце колотится, руки дрожат. Встретиться с Оксаной. Посмотреть в глаза той, что разрушила мою жизнь.
Телефон вибрирует — сообщение от Екатерины: «Ну что? Что сказал детектив?»
Я набираю ответ: «Родион встречался с ней до меня. Они любили друг друга. Он бросил её, а теперь вернулся. Я была просто временной заменой».
Ответ приходит почти мгновенно: «Жанна, не делай поспешных выводов. Приезжай ко мне, поговорим».
Но я не хочу разговаривать. Я хочу действовать. Хочу встретиться с Оксаной и услышать правду. Хочу посмотреть в её глаза и понять, кто она такая, эта женщина, ради которой Родион бросил меня и детей. И почему её фамилия кажется мне знакомой.
Я сажусь в машину, завожу мотор, но руки дрожат так сильно, что едва держат руль. Визитка Оксаны Ледяевой лежит на пассажирском сиденье, как приговор. Белый картон с тиснёным логотипом PR-агентства. Я могла бы поехать туда прямо сейчас. Ворваться, посмотреть в глаза этой стерве, выкрикнуть ей всё, что у меня накипело.
Но я к ней не еду.
Вместо этого я разворачиваю машину и еду домой. По пути мозг лихорадочно перебирает всё, что я узнала от Гордея. Родион и Оксана встречались. Любили друг друга. Планировали свадьбу. А потом он бросил её, когда её семье стало плохо. Просто взял и ушёл, холодно, жёстко, без объяснений.
Господи, какой же он мерзавец. Бросить женщину, когда ей плохо — это подло. Но почему тогда он вернулся к ней сейчас? Почему решил разрушить нашу семью ради неё?
Я въезжаю во двор, паркуюсь, глушу двигатель. Сижу, глядя в пустоту. Сердце колотится, в груди всё сжимается от боли. Значит, я была просто временной заменой. Удобной женой, которая родила ему детей, вела хозяйство, создавала видимость счастливой семьи. А он всё это время любил другую.
Телефон вибрирует — сообщение от Екатерины: «Жанна, где ты? Что сказал детектив? Звони срочно!»
Я смотрю на экран, но не отвечаю. Что я ей скажу? Что мой муж десять лет притворялся? Что я была дурой, которая верила в любовь?
Выхожу из машины, поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь ключом, захожу в дом. Детей ещё нет, дома тишина. Я прохожу на кухню, ставлю чайник, но руки дрожат так сильно, что чашка едва не выскальзывает из пальцев. Сажусь за стол, роняю голову на руки.
Родион любил Оксану. Всегда любил. А меня... меня он просто использовал.
Внутри поднимается ярость — жгучая, слепая, разрушительная. Как он посмел? Как посмел жениться на мне, если любил другую? Как посмел десять лет лгать мне в глаза, спать со мной, растить со мной детей, притворяясь, что мы семья?
Я вскакиваю, прохожу по кухне. Мозг перегружен, перед глазами всё плывёт. Хочется кричать, бить посуду, разнести всё к чёртовой матери. Но я сдерживаюсь. Скоро вернутся дети. Они не должны видеть меня в таком состоянии.
Телефон звонит — звонок от Екатерины. Я смотрю на экран, но не беру трубку. Не сейчас. Я не могу сейчас разговаривать. Не могу объяснять, что чувствую, потому что сама не понимаю.
Боль? Да. Ярость? Да. Унижение? Тоже да. Но ещё что-то большее — чувство, что моя жизнь оказалась ложью. Десять лет брака, двое детей, общий дом, совместные планы — всё это было иллюзией. Родион никогда не любил меня. Он просто играл роль примерного мужа, пока не решил вернуться к своей настоящей любви.
Я подхожу к окну, смотрю на двор. Осень. Жёлтые листья кружатся в воздухе, соседские дети играют на улице, где-то вдалеке лает собака. Обычный день. Мир продолжает вращаться, люди живут своей жизнью, а я стою здесь, в своём доме, и чувствую, как всё рушится.
Господи, как же мне больно.
