Судя по работе, – директор снова помахал листами, – девочка неглупая, справится. Посидит в седьмом классе, а осенью пойдёт опять в седьмой, на общих основаниях, со скидкой за успешно сданный экзамен.
– Спасибо, – промолвил Иоанн Фердинанд и посмотрел на Теодору.
– Спасибо, господин директор, – застенчиво повторила она.
– Сейчас подойдёт воспитательница. Вы можете подождать её в холле. Не беспокойтесь, господин аль-Фархад. Ваша дочь… то есть… – Он мысленно чертыхнулся: привык иметь дело с родителями, ну, иногда с бабками-дедками, в исключительных случаях с дядями и тётями; муж привёл жену впервые в истории интерната. Он собрался: – Теодора м’Саень в надёжных руках.
Потом они сидели в холле в мягких креслах. Мимо сновали земные подростки со странной, на взгляд мересанца, желто-розовой кожей, иногда с коричневой. Теодора будет здесь единственной голубой девочкой. Ему вдруг стало страшно за неё. Он бережно прижал её к себе, обхватив одной рукой за плечи, шепнул:
– Ничего не бойся.
– Иоанн, мне будет без тебя плохо, – пробормотала Теодора. Она боялась, хотя старалась крепиться. – Неспокойно. С тобой спокойно, как за каменной стеной. Но ты будешь отсюда далеко…
– Тебя здесь никто не обидит, – пообещал он. – Здесь много девочек, таких же, как ты… только розовеньких. И они не боятся, видишь? Взрослые присматривают за ними. А если не досмотрят, я тут всё разнесу, к электрикам, и директору кишки выпущу.
Теодора заулыбалась. Она и не подумала усомниться в его словах. Ему уже приходилось выпускать кишки тем, кто дурно с ней обошёлся.
– Тебе здесь будет хорошо, – с надеждой произнёс он.
Она шмыгнула носом.
– Иоанн, я тебя люблю. Ты такой чудесный! Я ведь не верила, что мне когда-нибудь ещё удастся попасть в математическую школу. Я вообще не верила, что выживу. Я буду усердно учиться, я всегда училась на отлично. Я хочу стать навигатором… или программистом, пока не решила. Когда я выучусь, буду служить вместе с тобой, где бы ты ни был. И ты сделаешь меня настоящей женой? ведь правда?
– Правда. – Он невольно улыбнулся. – Даже не надейся, что нет. Женщина лишней не бывает. Потом, когда вырастешь.
– А ты будешь ко мне приезжать?
– Каждый отпуск, только жди. Постарайся не грустить. Если что – звони Веронике.
– Она надутая. – Теодора выпятила губу.
– Она несчастная и растерянная. Она потеряла своё высокое положение, своего любимого мужа. Горя нахлебалась, как и ты. Она помнит, что аристократке не пристало выказывать неуверенность, пытается скрыть свои чувства за высокомерием. Глупости это всё. Помоги ей, и она тебе поможет.
– Это ты – Теодора м’Саень аль-Фархад?
К ним подошла землянка в юбке до колен и шерстяной кофте, довольно молодая.
– Меня зовут Виктория Павловна. Я воспитательница.
Маленькая большеглазая мересанка с серебристыми волосами – чёлка и короткое каре – вскочила и почтительно поклонилась. Виктория с интересом покосилась на сопровождавшего её мужчину – никак не ожидала, что пилот с «Ийона Тихого» окажется мересанцем, – и снова перевела взгляд на девочку. Тонкая, худенькая – такая уж раса миниатюрная. Гарнитура на изящном ушке, полускрытом волосами – бедное дитя, ей с этим всю жизнь жить. Одета по-земному: длинная коричневая юбка, синий топ под цвет глаз, серая вязаная кофта с одной пуговицей.
– Где твои вещи? – Взгляд не находил чемодана.
– Вот. – Мужчина выставил вперёд полиэтиленовый пакет.
Виктория покачала головой. Чтобы все вещи девочки-подростка уместились в пакетик? Что туда могло влезть? Хорошо, если одна смена одежды и белья.
– Ну что же, Теодора. – Она приветливо улыбнулась. – Я рада, что ты будешь у нас учиться. Преподаватели говорят, ты умница. Тебе тут понравится. Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь жить, и познакомлю с одноклассниками. Давай, попрощайся с отцом.
– Это мой муж, – сказала девочка.
Виктория изумлённо прижала ладонь ко рту. Не рано ли мересанки выходят замуж?
Теодора шагнула к пилоту и поцеловала в губы – ей пришлось привстать для этого на цыпочки, хотя мужчина был невысок. Прощебетала что-то по-мересански и повернулась к Виктории, взяв свой пакет – серьёзная и решительная.
– Я готова.
– Как шнурогрызки поживают? – осведомился Гржельчик у Дьёрдя Галаци.
Не то чтобы он спросил только об этом. Он вызвал епископа вторым – после старпома, – и они беседовали долго и обстоятельно. Говорили о предстоящей операции и о роли, которую должны играть в ней епископы и прикомандированные к ним монахи. На этот раз капитанам не удастся сделать вид, что церковники – всего лишь досадная помеха у них на бортах. Впрочем, Гржельчик был далёк от того поверхностного мнения, которое высказывал прежде. Пребывание в монастыре изменило его. Он обращался к святому отцу всё-таки не как к старшему – это уже характер, – но как к равному, уважительно и серьёзно. Дьёрдь был терпелив. Если контр-адмирал, руководитель операции масштабом с целую планету, считает тебя равным – это немало.
Как поживали шнурогрызки? Да нормально они поживали. Много ли надо неразумным тварям, причём не Господним? Чуть-чуть гаек, чуть-чуть проволоки. Им даже ласка не нужна, безмозглым. Тупой инструмент, бесполезный для Божьего промысла, но понадобившийся людям, чтобы вредить другим.
Со шнурогрызок мысль перескочила на Аддарекха. И епископ вспомнил о неоконченном разговоре с шитанн. Побеседовав с адмиралом, он отправился искать Аддарекха и нашёл его, как ни странно, не в медблоке, а в тренировочном зале, где он занимался со своими подчинёнными.
Дьёрдь дождался окончания тренировки и увязался за вампиром.
– Чего тебе, поп? – обернулся тот. – Опять Вилис на меня жалуется?
– А что, есть повод? – осведомился епископ. – Обижаешь рабов Божьих?
– Раба и обидеть не грех, – отмахнулся шитанн.
– Вот тут ты ошибаешься, – возразил Дьёрдь. – Грех, и ещё какой. Но я не об этом хотел с тобой поговорить. Помнишь шнурогрызок и нашу беседу? Мне один вопрос покоя не даёт: что же такого натворили ваши генные инженеры? Такого ужасного, что технологическая цивилизация, не отягощённая моралью, их прокляла во веки веков?
Аддарекх едва не сплюнул – удержало сознание, что он на корабле. Вещи, прямо скажем, не те, которых уместно касаться в светской беседе; память о них шитанн хотели бы изжить, да не получится. Так же, как с вторжением на Землю. Ошибки цивилизации, которая редко ошибается, помнятся долго, в назидание сотням поколений.
– Слышь, церковник, я вообще-то в душ шёл, – намекнул он.
– Забота о чистоте похвальна, – согласился поп, – но не такой уж ты и грязный, потерпишь как-нибудь. Давай присядем и побеседуем. Что тогда произошло, Аддарекх?
– Ты же сам догадался, – буркнул шитанн. – Наши предки поправили гены кетреййи.
– И что? Они стали ещё глупее? Хотя ты ведь упомянул, что эксперимент удался…
– Да, – нехотя признал он. – Масса мозга достигла килограмма, кора разрослась до среднего уровня шитанн или ба. Цель была достигнута.
– И?..
– И начались проблемы.
– Какие?
Нет, этот клещ не отстанет. Аддарекх вздохнул:
– Вот скажи, поп: у тебя в часах процессор есть?
Дьёрдь машинально взглянул на часы.
– Конечно, есть.
– А память?
– Ясное дело.
– Ага. А вирусы у тебя в часах живут?
– Разумеется, нет!
– А почему? – иезуитски спросил Аддарекх. – У тебя в них антивирус?
– Что ты задаешь идиотские вопросы? – рассердился епископ. – Какой антивирус может быть в часах? Это же не полноценный компьютер. Процессор слабый, память маленькая, ни один современный вирус не влезет. Антивирус тем более не поставишь, да и незачем.
– Во-от, – протянул Аддарекх. – А теперь представь, что твои часики внезапно проапгрейдились. Обрели восьмиядерный процессор, до фигища памяти и самые продвинутые устройства ввода-вывода. А антивирус-то не стоит. И как ты думаешь, долго они продержатся в мире, где электромагнитные пакеты информации носятся туда-сюда по эфиру, а малолетние хакеры стонут от нереализованного желания осчастливить своими вредоносными произведениями какого-нибудь лоха, вовремя не обновившего систему безопасности?
У Дьёрдя внезапно пересохло в горле.
– Ты имеешь в виду…
– Да! – рявкнул Аддарекх. – Да, сотня червей могильных! – Не хотел он откровенничать с церковником, для них это больной вопрос, неизвестно, как среагирует. Но теперь уж чего, когда тот догадался? – Тьма, только и ждущая, как пролезть в незащищённую щель, нашла себе носителей!
По спине пробежала невольная дрожь.
– Что ж вы… антивирус-то не поставили?
– А ты знаешь, где его взять, поп? Только не гноби мне мозги своей верой! Миллиарды, триллионы людей справляются с тьмой, не пускают её в душу без всяких религий. Возможно, религия – дополнительный контур безопасности, но уж точно не основной и не решающий! Откуда в нас, разумных людях, устойчивость к тьме? Может быть, она развивается постепенно, с развитием цивилизации? Нынешние кетреййи умнее тех, что жили сорок тысяч лет назад. Селекцию никто не отменял: отбор перспективных детей, устройство нужных браков… Эйзза – умничка, даже жаль, что она потеряна для Рая. Кетреййи постепенно умнеют, но остаются закрыты для тьмы. Значит, эволюция предусматривает какую-то защиту. Наверное. У нас так полагают, поп. Но, в отличие от вас, не спешат абсолютизировать неподтверждённую точку зрения.
Дьёрдь пропустил выпад. Перед внутренним взором развёртывался ужас четырёхсотвековой давности. Новая раса, беззащитная перед дьяволом, одержимая злом. Умная… Всё горе от ума, древо познания неизменно дает ядовитые плоды.
– Что тогда было? – прошептал он.
– Об этом не любят вспоминать, церковник. Многих тьма захлёстывала. Они бесились, сходили с ума, успевая натворить немало зла как до безумия, так и уже пребывая в нём. Но иные, оказавшиеся устойчивее, сохранившие цельную психику, были ещё хуже. Целеустремлённое зло опаснее стихийного. Было море крови, поп, и океан страданий. К счастью, их успели создать немного. Всего-то пару сотен.
Дьёрдь передёрнулся. Одного одержимого дьяволом более чем достаточно, а тут – две сотни!
– Их истребили?
– Нет. Большая часть сгинула в поглотившем их безумии, кто-то погиб при захвате. Выжило несколько десятков. Их изолировали и вместе с командой биоинженеров, ответственных за них, изгнали из Рая.
– Не казнили? – изумился епископ. – Носителей тьмы!
– Ты плохо понимаешь, как у нас относятся к кетреййи, поп. Убивать их – всё равно, что детей. Это были кетреййи, пусть и изменённые. И они не были виноваты в том, что им не дали родиться нормальными, запустили манипуляторы в их хромосомы, перекроили, изуродовали… Это случилось в начале нашей космической эры. Круг кланов распорядился запихнуть их в корабль и отправить в космос.
Дьёрдь содрогнулся. Шшерцы фактически переложили проблему со своих плеч на плечи тех, к кому попали эти псевдокетреййи. Первое поколение подвергшихся генетическому вмешательству отличается повышенной генной пластичностью. Кто знает, каких монстров они могли наплодить, насилуя аборигенов? Возможно, где-то рядом, в неизвестном мире, кишит целая раса гибридов, потомков мутантов, поражённых тьмой!
– Куда? – хрипло спросил он. – Куда они направились?
Аддарекх дёрнул плечом.
– Не нервничай, церковник. Это была эпоха первых полётов, половина кораблей билась на старте, ещё четверть где-то терялась. С навигацией худо-бедно справлялись лишь вблизи планеты. Единственное, что известно точно: корабль с изгнанниками благополучно стартовал, а потом исчез с радаров. Усвистел в никуда, скорее всего. Звёзды в Галактике понатыканы не так чтобы очень часто. Запасов у них было вдоволь, на десятки лет. Но в конце концов… Я думаю, что они погибли. Казнь состоялась, пусть и отложенная.
Он криво усмехнулся и ободряюще похлопал по плечу подавленного епископа:
– Ну сообрази сам, поп. Если бы тёмные спаслись, размножились, начали экспансию – за сорок тысяч лет и вы, и мы об этом да узнали бы!
Криййхана подвело сердце. Нельзя так себя загонять, работать на износ. Дела делами, а жизнь-то одна. К тому же осталось её немного, как ни считай. Старику пора с правнуками возиться и греть кости на курортах дневной стороны. Но нет, уйти с поста во время войны – в его понимании значило проявить слабость. Вот и довёл себя до больницы – а с делами, так или иначе, разбираться помощнику.
Ртхинн Фййк переговорил с врачами и, убедившись в том, что координатору требуется главным образом отдых и лишь во вторую очередь лекарства, отправился порадовать Круг кланов. На выходе из больницы он столкнулся с послом Содружества Планет. Взмокший, несмотря на холодный ветер, дуурдуханец переминался с ноги на ногу.
– Здоровье хирра Криййхана вне опасности, – сообщил Ртхинн.
– Благодарю за отрадную весть. – Посол поклонился. – Как вы думаете, соизволит он меня принять?
Помощник координатора поднял бровь.
– Разве что как частное лицо, явившееся навестить больного. Врачи временно запретили хирра Криййхану заниматься делами.
– А когда они разрешат?
– Возможно, через неделю или две, в зависимости от его самочувствия.
Дуурдуханец издал короткий стон.
– Что, срочный вопрос? – участливо спросил Ртхинн.
– Мне думается, – замялся посол, – если Рай упустит это предложение, и оно уйдёт кому-нибудь другому, будет обидно.
– Какая-то сделка? – без особого интереса уточнил Ртхинн. Дуурдуханцы в некоторых отношениях даже хуже эасцев, торговля для них на первом месте, они склонны приписывать актам купли-продажи неоправданно высокую важность.
– Можно и так сказать, хирра Ртхинн. Люди, умеющие воевать, в какой-то мере являются товаром.
Ртхинн шевельнул ухом. Он что, наёмников нашёл по дешёвке?
– Хирра Оолури, не угодно ли вам воспользоваться моим аэромобилем? Мы вместе доберёмся до Круга, а по дороге вы сможете изложить мне упомянутое предложение.
Ртхинн не привык отказывать себе в комфорте и не усматривал в этом ничего дурного. Если можно добраться до места назначения на аэромобиле, глупо экономить и мёрзнуть в ожидании общественного транспорта. Если можно завести личного водителя, то время в дороге не пропадёт даром, а будет потрачено на что-то более полезное, чем управление машиной. Если можно держать в аэромобиле холодильник с напитками, то почему бы нет? Вольготно расположившись в салоне, он вскрыл банку с соком и протянул вторую дуурдуханцу, сидящему напротив.
– Итак, хирра Оолури?
Посол отпил глоток, посмаковал, благодарно поклонился, не вставая, и перешёл к делу.
– В посольство Содружества Планет на Земле обратился землянин. Командир крейсера «Анакин Скайуокер», капитан второго ранга Ткаченко. Он заявил о своём желании поступить на службу во флот Шшерского Рая.
Ртхинн аж зажмурился. О чём-то подобном он мечтал ещё тогда, когда союз с Землёй мыслился утопией. Заполучить земного капитана вместе с земным крейсером…
– Капитан Ткаченко ищет найм для крейсера?
Уже произнося эти слова, Ртхинн понял – нет. Какой в этом смысл, если крейсеры и так защищают Рай согласно договору?
– Капитан Ткаченко ищет работу для себя вне Земли, – уточнил посол.
– Постойте-ка… «Анакин Скайуокер» – это ведь тот крейсер, который вместе с «Ийоном Тихим» отразил атаку гъдеан и чфеварцев, а потом ремонтировался здесь?
Ртхинн вспомнил. Этот капитан уже сражался за Рай, почему бы не сделать второй шаг? Теперь у Рая есть корабли, но катастрофически не хватает квалифицированных командиров.
– Спасибо, – промолвил Иоанн Фердинанд и посмотрел на Теодору.
– Спасибо, господин директор, – застенчиво повторила она.
– Сейчас подойдёт воспитательница. Вы можете подождать её в холле. Не беспокойтесь, господин аль-Фархад. Ваша дочь… то есть… – Он мысленно чертыхнулся: привык иметь дело с родителями, ну, иногда с бабками-дедками, в исключительных случаях с дядями и тётями; муж привёл жену впервые в истории интерната. Он собрался: – Теодора м’Саень в надёжных руках.
Потом они сидели в холле в мягких креслах. Мимо сновали земные подростки со странной, на взгляд мересанца, желто-розовой кожей, иногда с коричневой. Теодора будет здесь единственной голубой девочкой. Ему вдруг стало страшно за неё. Он бережно прижал её к себе, обхватив одной рукой за плечи, шепнул:
– Ничего не бойся.
– Иоанн, мне будет без тебя плохо, – пробормотала Теодора. Она боялась, хотя старалась крепиться. – Неспокойно. С тобой спокойно, как за каменной стеной. Но ты будешь отсюда далеко…
– Тебя здесь никто не обидит, – пообещал он. – Здесь много девочек, таких же, как ты… только розовеньких. И они не боятся, видишь? Взрослые присматривают за ними. А если не досмотрят, я тут всё разнесу, к электрикам, и директору кишки выпущу.
Теодора заулыбалась. Она и не подумала усомниться в его словах. Ему уже приходилось выпускать кишки тем, кто дурно с ней обошёлся.
– Тебе здесь будет хорошо, – с надеждой произнёс он.
Она шмыгнула носом.
– Иоанн, я тебя люблю. Ты такой чудесный! Я ведь не верила, что мне когда-нибудь ещё удастся попасть в математическую школу. Я вообще не верила, что выживу. Я буду усердно учиться, я всегда училась на отлично. Я хочу стать навигатором… или программистом, пока не решила. Когда я выучусь, буду служить вместе с тобой, где бы ты ни был. И ты сделаешь меня настоящей женой? ведь правда?
– Правда. – Он невольно улыбнулся. – Даже не надейся, что нет. Женщина лишней не бывает. Потом, когда вырастешь.
– А ты будешь ко мне приезжать?
– Каждый отпуск, только жди. Постарайся не грустить. Если что – звони Веронике.
– Она надутая. – Теодора выпятила губу.
– Она несчастная и растерянная. Она потеряла своё высокое положение, своего любимого мужа. Горя нахлебалась, как и ты. Она помнит, что аристократке не пристало выказывать неуверенность, пытается скрыть свои чувства за высокомерием. Глупости это всё. Помоги ей, и она тебе поможет.
– Это ты – Теодора м’Саень аль-Фархад?
К ним подошла землянка в юбке до колен и шерстяной кофте, довольно молодая.
– Меня зовут Виктория Павловна. Я воспитательница.
Маленькая большеглазая мересанка с серебристыми волосами – чёлка и короткое каре – вскочила и почтительно поклонилась. Виктория с интересом покосилась на сопровождавшего её мужчину – никак не ожидала, что пилот с «Ийона Тихого» окажется мересанцем, – и снова перевела взгляд на девочку. Тонкая, худенькая – такая уж раса миниатюрная. Гарнитура на изящном ушке, полускрытом волосами – бедное дитя, ей с этим всю жизнь жить. Одета по-земному: длинная коричневая юбка, синий топ под цвет глаз, серая вязаная кофта с одной пуговицей.
– Где твои вещи? – Взгляд не находил чемодана.
– Вот. – Мужчина выставил вперёд полиэтиленовый пакет.
Виктория покачала головой. Чтобы все вещи девочки-подростка уместились в пакетик? Что туда могло влезть? Хорошо, если одна смена одежды и белья.
– Ну что же, Теодора. – Она приветливо улыбнулась. – Я рада, что ты будешь у нас учиться. Преподаватели говорят, ты умница. Тебе тут понравится. Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь жить, и познакомлю с одноклассниками. Давай, попрощайся с отцом.
– Это мой муж, – сказала девочка.
Виктория изумлённо прижала ладонь ко рту. Не рано ли мересанки выходят замуж?
Теодора шагнула к пилоту и поцеловала в губы – ей пришлось привстать для этого на цыпочки, хотя мужчина был невысок. Прощебетала что-то по-мересански и повернулась к Виктории, взяв свой пакет – серьёзная и решительная.
– Я готова.
– Как шнурогрызки поживают? – осведомился Гржельчик у Дьёрдя Галаци.
Не то чтобы он спросил только об этом. Он вызвал епископа вторым – после старпома, – и они беседовали долго и обстоятельно. Говорили о предстоящей операции и о роли, которую должны играть в ней епископы и прикомандированные к ним монахи. На этот раз капитанам не удастся сделать вид, что церковники – всего лишь досадная помеха у них на бортах. Впрочем, Гржельчик был далёк от того поверхностного мнения, которое высказывал прежде. Пребывание в монастыре изменило его. Он обращался к святому отцу всё-таки не как к старшему – это уже характер, – но как к равному, уважительно и серьёзно. Дьёрдь был терпелив. Если контр-адмирал, руководитель операции масштабом с целую планету, считает тебя равным – это немало.
Как поживали шнурогрызки? Да нормально они поживали. Много ли надо неразумным тварям, причём не Господним? Чуть-чуть гаек, чуть-чуть проволоки. Им даже ласка не нужна, безмозглым. Тупой инструмент, бесполезный для Божьего промысла, но понадобившийся людям, чтобы вредить другим.
Со шнурогрызок мысль перескочила на Аддарекха. И епископ вспомнил о неоконченном разговоре с шитанн. Побеседовав с адмиралом, он отправился искать Аддарекха и нашёл его, как ни странно, не в медблоке, а в тренировочном зале, где он занимался со своими подчинёнными.
Дьёрдь дождался окончания тренировки и увязался за вампиром.
– Чего тебе, поп? – обернулся тот. – Опять Вилис на меня жалуется?
– А что, есть повод? – осведомился епископ. – Обижаешь рабов Божьих?
– Раба и обидеть не грех, – отмахнулся шитанн.
– Вот тут ты ошибаешься, – возразил Дьёрдь. – Грех, и ещё какой. Но я не об этом хотел с тобой поговорить. Помнишь шнурогрызок и нашу беседу? Мне один вопрос покоя не даёт: что же такого натворили ваши генные инженеры? Такого ужасного, что технологическая цивилизация, не отягощённая моралью, их прокляла во веки веков?
Аддарекх едва не сплюнул – удержало сознание, что он на корабле. Вещи, прямо скажем, не те, которых уместно касаться в светской беседе; память о них шитанн хотели бы изжить, да не получится. Так же, как с вторжением на Землю. Ошибки цивилизации, которая редко ошибается, помнятся долго, в назидание сотням поколений.
– Слышь, церковник, я вообще-то в душ шёл, – намекнул он.
– Забота о чистоте похвальна, – согласился поп, – но не такой уж ты и грязный, потерпишь как-нибудь. Давай присядем и побеседуем. Что тогда произошло, Аддарекх?
– Ты же сам догадался, – буркнул шитанн. – Наши предки поправили гены кетреййи.
– И что? Они стали ещё глупее? Хотя ты ведь упомянул, что эксперимент удался…
– Да, – нехотя признал он. – Масса мозга достигла килограмма, кора разрослась до среднего уровня шитанн или ба. Цель была достигнута.
– И?..
– И начались проблемы.
– Какие?
Нет, этот клещ не отстанет. Аддарекх вздохнул:
– Вот скажи, поп: у тебя в часах процессор есть?
Дьёрдь машинально взглянул на часы.
– Конечно, есть.
– А память?
– Ясное дело.
– Ага. А вирусы у тебя в часах живут?
– Разумеется, нет!
– А почему? – иезуитски спросил Аддарекх. – У тебя в них антивирус?
– Что ты задаешь идиотские вопросы? – рассердился епископ. – Какой антивирус может быть в часах? Это же не полноценный компьютер. Процессор слабый, память маленькая, ни один современный вирус не влезет. Антивирус тем более не поставишь, да и незачем.
– Во-от, – протянул Аддарекх. – А теперь представь, что твои часики внезапно проапгрейдились. Обрели восьмиядерный процессор, до фигища памяти и самые продвинутые устройства ввода-вывода. А антивирус-то не стоит. И как ты думаешь, долго они продержатся в мире, где электромагнитные пакеты информации носятся туда-сюда по эфиру, а малолетние хакеры стонут от нереализованного желания осчастливить своими вредоносными произведениями какого-нибудь лоха, вовремя не обновившего систему безопасности?
У Дьёрдя внезапно пересохло в горле.
– Ты имеешь в виду…
– Да! – рявкнул Аддарекх. – Да, сотня червей могильных! – Не хотел он откровенничать с церковником, для них это больной вопрос, неизвестно, как среагирует. Но теперь уж чего, когда тот догадался? – Тьма, только и ждущая, как пролезть в незащищённую щель, нашла себе носителей!
По спине пробежала невольная дрожь.
– Что ж вы… антивирус-то не поставили?
– А ты знаешь, где его взять, поп? Только не гноби мне мозги своей верой! Миллиарды, триллионы людей справляются с тьмой, не пускают её в душу без всяких религий. Возможно, религия – дополнительный контур безопасности, но уж точно не основной и не решающий! Откуда в нас, разумных людях, устойчивость к тьме? Может быть, она развивается постепенно, с развитием цивилизации? Нынешние кетреййи умнее тех, что жили сорок тысяч лет назад. Селекцию никто не отменял: отбор перспективных детей, устройство нужных браков… Эйзза – умничка, даже жаль, что она потеряна для Рая. Кетреййи постепенно умнеют, но остаются закрыты для тьмы. Значит, эволюция предусматривает какую-то защиту. Наверное. У нас так полагают, поп. Но, в отличие от вас, не спешат абсолютизировать неподтверждённую точку зрения.
Дьёрдь пропустил выпад. Перед внутренним взором развёртывался ужас четырёхсотвековой давности. Новая раса, беззащитная перед дьяволом, одержимая злом. Умная… Всё горе от ума, древо познания неизменно дает ядовитые плоды.
– Что тогда было? – прошептал он.
– Об этом не любят вспоминать, церковник. Многих тьма захлёстывала. Они бесились, сходили с ума, успевая натворить немало зла как до безумия, так и уже пребывая в нём. Но иные, оказавшиеся устойчивее, сохранившие цельную психику, были ещё хуже. Целеустремлённое зло опаснее стихийного. Было море крови, поп, и океан страданий. К счастью, их успели создать немного. Всего-то пару сотен.
Дьёрдь передёрнулся. Одного одержимого дьяволом более чем достаточно, а тут – две сотни!
– Их истребили?
– Нет. Большая часть сгинула в поглотившем их безумии, кто-то погиб при захвате. Выжило несколько десятков. Их изолировали и вместе с командой биоинженеров, ответственных за них, изгнали из Рая.
– Не казнили? – изумился епископ. – Носителей тьмы!
– Ты плохо понимаешь, как у нас относятся к кетреййи, поп. Убивать их – всё равно, что детей. Это были кетреййи, пусть и изменённые. И они не были виноваты в том, что им не дали родиться нормальными, запустили манипуляторы в их хромосомы, перекроили, изуродовали… Это случилось в начале нашей космической эры. Круг кланов распорядился запихнуть их в корабль и отправить в космос.
Дьёрдь содрогнулся. Шшерцы фактически переложили проблему со своих плеч на плечи тех, к кому попали эти псевдокетреййи. Первое поколение подвергшихся генетическому вмешательству отличается повышенной генной пластичностью. Кто знает, каких монстров они могли наплодить, насилуя аборигенов? Возможно, где-то рядом, в неизвестном мире, кишит целая раса гибридов, потомков мутантов, поражённых тьмой!
– Куда? – хрипло спросил он. – Куда они направились?
Аддарекх дёрнул плечом.
– Не нервничай, церковник. Это была эпоха первых полётов, половина кораблей билась на старте, ещё четверть где-то терялась. С навигацией худо-бедно справлялись лишь вблизи планеты. Единственное, что известно точно: корабль с изгнанниками благополучно стартовал, а потом исчез с радаров. Усвистел в никуда, скорее всего. Звёзды в Галактике понатыканы не так чтобы очень часто. Запасов у них было вдоволь, на десятки лет. Но в конце концов… Я думаю, что они погибли. Казнь состоялась, пусть и отложенная.
Он криво усмехнулся и ободряюще похлопал по плечу подавленного епископа:
– Ну сообрази сам, поп. Если бы тёмные спаслись, размножились, начали экспансию – за сорок тысяч лет и вы, и мы об этом да узнали бы!
Глава 3
Криййхана подвело сердце. Нельзя так себя загонять, работать на износ. Дела делами, а жизнь-то одна. К тому же осталось её немного, как ни считай. Старику пора с правнуками возиться и греть кости на курортах дневной стороны. Но нет, уйти с поста во время войны – в его понимании значило проявить слабость. Вот и довёл себя до больницы – а с делами, так или иначе, разбираться помощнику.
Ртхинн Фййк переговорил с врачами и, убедившись в том, что координатору требуется главным образом отдых и лишь во вторую очередь лекарства, отправился порадовать Круг кланов. На выходе из больницы он столкнулся с послом Содружества Планет. Взмокший, несмотря на холодный ветер, дуурдуханец переминался с ноги на ногу.
– Здоровье хирра Криййхана вне опасности, – сообщил Ртхинн.
– Благодарю за отрадную весть. – Посол поклонился. – Как вы думаете, соизволит он меня принять?
Помощник координатора поднял бровь.
– Разве что как частное лицо, явившееся навестить больного. Врачи временно запретили хирра Криййхану заниматься делами.
– А когда они разрешат?
– Возможно, через неделю или две, в зависимости от его самочувствия.
Дуурдуханец издал короткий стон.
– Что, срочный вопрос? – участливо спросил Ртхинн.
– Мне думается, – замялся посол, – если Рай упустит это предложение, и оно уйдёт кому-нибудь другому, будет обидно.
– Какая-то сделка? – без особого интереса уточнил Ртхинн. Дуурдуханцы в некоторых отношениях даже хуже эасцев, торговля для них на первом месте, они склонны приписывать актам купли-продажи неоправданно высокую важность.
– Можно и так сказать, хирра Ртхинн. Люди, умеющие воевать, в какой-то мере являются товаром.
Ртхинн шевельнул ухом. Он что, наёмников нашёл по дешёвке?
– Хирра Оолури, не угодно ли вам воспользоваться моим аэромобилем? Мы вместе доберёмся до Круга, а по дороге вы сможете изложить мне упомянутое предложение.
Ртхинн не привык отказывать себе в комфорте и не усматривал в этом ничего дурного. Если можно добраться до места назначения на аэромобиле, глупо экономить и мёрзнуть в ожидании общественного транспорта. Если можно завести личного водителя, то время в дороге не пропадёт даром, а будет потрачено на что-то более полезное, чем управление машиной. Если можно держать в аэромобиле холодильник с напитками, то почему бы нет? Вольготно расположившись в салоне, он вскрыл банку с соком и протянул вторую дуурдуханцу, сидящему напротив.
– Итак, хирра Оолури?
Посол отпил глоток, посмаковал, благодарно поклонился, не вставая, и перешёл к делу.
– В посольство Содружества Планет на Земле обратился землянин. Командир крейсера «Анакин Скайуокер», капитан второго ранга Ткаченко. Он заявил о своём желании поступить на службу во флот Шшерского Рая.
Ртхинн аж зажмурился. О чём-то подобном он мечтал ещё тогда, когда союз с Землёй мыслился утопией. Заполучить земного капитана вместе с земным крейсером…
– Капитан Ткаченко ищет найм для крейсера?
Уже произнося эти слова, Ртхинн понял – нет. Какой в этом смысл, если крейсеры и так защищают Рай согласно договору?
– Капитан Ткаченко ищет работу для себя вне Земли, – уточнил посол.
– Постойте-ка… «Анакин Скайуокер» – это ведь тот крейсер, который вместе с «Ийоном Тихим» отразил атаку гъдеан и чфеварцев, а потом ремонтировался здесь?
Ртхинн вспомнил. Этот капитан уже сражался за Рай, почему бы не сделать второй шаг? Теперь у Рая есть корабли, но катастрофически не хватает квалифицированных командиров.
