– В секторе 44 райский линкор.
– Пусть катится в свой сортир, или куда ему там надо! – рявкнул Ен Пиран. – Не до него.
Адъютант помялся. Он очень не любил сообщать неприятные вещи. На собственном опыте испытал, как адмирал на это реагирует.
– Простите, адмирал… Он собирается атаковать.
– Что?!
Ен Пиран не ожидал от шитанн такой наглости. Вроде бы не раз уже кровососы получали по носу в противостоянии с его кораблями. Но нет, жизнь ничему не научила. Что ж, коли она не дорога этому зарвавшемуся безумцу… На что он вообще рассчитывает? Он один, а эсминцев пять. Адмирал не сомневался, что его эскадра легко отгонит и подобьёт этого нахала. Толковых капитанов в Раю не осталось, он об этом в своё время позаботился, банально их перебив. Подчинённые Ена Пирана панически боялись невесть как уцелевшей «Райской молнии» – или не уцелевшей, а превратившейся в призрак, что лишь усиливало страх. Но это не «Молния». «Молнию» он хорошо запомнил, чтоб ей провалиться в толстый слой поноса.
– Вызовите этого грешного урода, – брезгливо приказал Ен Пиран.
– Связь есть, – доложили ему. – Только плохая.
Он схватил микрофон:
– Эй ты, кровохлёб заблудившийся! Проваливай в канализацию, пока у меня есть дела поважнее, чем с тобой разбираться! Будешь выпендриваться – я твои кишки на вал генератора намотаю! Слышишь меня, шитанн?
Видеосвязь установилась с запозданием. Экран рябил, сигнал был неустойчивым. Но сквозь помехи адмиралу с присными предстал… нет, предстала…
– Я не шитанн, – улыбнулась блондинка с причудливой причёской. Не мило улыбнулась, как подобает женщине, а прямо-таки издевательски.
И выстрелила. Чуть-чуть не попала.
– Дерьмо и моча! – зарычал адмирал.
Кетреййи за пультом! Вот почему линкор ведет себя вопреки здравому смыслу. И как с этой дурой говорить? Впрочем – подумалось ему – чего с ней вообще разговаривать? С тупой блондинкой, неизвестно как пролезшей к управлению, он мигом справится.
– Задирай юбки, идиотка, – нехорошо ухмыльнулся он.
– Побереги яйца, кретин, – не менее мерзко ухмыльнулась она в ответ.
Зигленку было не по себе. Так разговаривать с противником – верный способ, попав в плен, угодить в ад. У гъдеанина были основания глядеть свысока при его превосходстве в силе, но не у «Райского сияния».
– Хирра Василиса, вы не на крейсере, – напомнил старпом на тот случай, если она забыла.
Она покосилась на него, не отрывая одного глаза от пульта, по которому бегали её пальцы.
– Неважно, какой у тебя корабль, Зиг. Важно, что у тебя здесь. – Она на краткий миг коснулась своей груди и снова вернула руку на пульт.
«Сияние» сделало головокружительный вираж, уклоняясь от попаданий.
Она не намерена сдаваться, понял Зигленк. Ни при каких обстоятельствах. Либо победить, либо нанести врагу максимальный урон высшей ценой. Не рассуждая, не жалея. Это пугало и одновременно захватывало, побуждая поддержать ставку и испытать прежде непознанное переживание, захлебнувшись адреналином в предстоящей игре со смертью.
– Понеслась по трубам масса, – процедила Василиса.
Орудия «Сияния» забили по вражеским кораблям. Пока – безрезультатно.
Покинутый дворец лежал в руинах. Крейсеры утюжили небо, расстреливая с низкой орбиты замеченные вооружённые формирования, заводы, энергетические станции. Внизу полыхали пожары, клубы чёрного дыма рвались ввысь. Метались туда-сюда обезумевшие от ужаса люди, пытаясь куда-нибудь бежать. Пробки из электрокарет выстроились из городов и в города, наглядно демонстрируя отсутствие всякого смысла и системы в повальном бегстве. Но всё это было сущим весельем в сравнении с тем, что творилось в полярных широтах, где небо держали мересанцы. Линкоры не мелочились, лупя ракетами прямо по городам, без разбора.
– Алекс, твои чересчур увлеклись, – сделал замечание Йозеф. – Успокой их.
– Ребят можно понять, – возразил т’Лехин. Ему не хотелось сдерживать капитанов. Гъдеане полностью заслужили всё, что сейчас с ними происходит, и в дюжину раз больше.
– Пусть не ждут от меня понимания, – отрезал Гржельчик. – Я им не психотерапевт, я командующий. И я желаю высадить десант на пригодную к жизни планету, где можно ходить без респиратора и костюма полной радиационной защиты! Ясно?
– А они что с нашей планетой сделали? – Т’Лехин заартачился. Он жаждал полноценной мести и действия подчинённых одобрял.
– Мне насрать! – рявкнул Йозеф. – Либо твои капитаны сию минуту прекращают ядерную бомбардировку, либо я их расстреляю – а тех, кто останется жив, сожгу как предавшихся дьяволу!
Т’Лехин сглотнул.
– Ну и скотина же ты, Йозеф. – И добавил в сердцах: – Хуже Шварца.
Это было сумасшествие, которое закружило Зигленка и понесло. Линкор плясал в пространстве в рваном ритме, гравикомпенсаторы отставали от чудовищных манёвров на самом пределе. Василиса выжимала из машины всё – иначе не выйти из этого неравного противостояния, кроме как проигравшими и мёртвыми. На бортах эсминцев один за другим распускались огненные цветки – попадания орудий «Сияния». Вася не питала иллюзий: линкор со стороны смотрится так же «красиво». Эсминцы пытались взять «Сияние» в клещи, зажать, но юркий линкор не поддавался, ускользая, как форель из рук. Как это достигалось – все, находящиеся на «Сиянии», чувствовали на своей шкуре. Всё незакреплённое разбилось и пролилось; недостаточно тренированные желудки расстались со съеденным и продолжали периодически взбрыкивать. Конструкции трещали и стонали от перегрузок.
– Уходит, падла!
Гъдеане, поняв, что бой не будет скоротечным, разделились. Два эсминца покинули схватку и двинулись прочь от планеты. Торопятся, гады!
– Две ракеты по ним, – приказала Вася. – Быстро, пока в прокол не ушли!
Один из оставшихся эсминцев вспыхнул большим костром. Есть! Линкор метнулся от перекрёстного огня, потолок и пол вновь поменялись местами. Вася надеялась, что расчёт сможет запустить ракеты.
Удар.
– Повреждены ускорители по левому борту. Пожар в топливохранилище.
Зигленк нажал кнопку сброса, не дожидаясь команды.
– Ракеты стартовали.
Стрелы раскалённой плазмы, волны зелёного огня. Гибельная фантасмагория. Эсминцы ловят «Сияние» в прицелы, новый удар. Линкор закрутило вокруг оси; он поворачивается прямо в лоб врагу, гася вращение. Ускорители съедают мегаметры, как крошки, Зигленк зажмуривается… Эсминец не выдержал, отвернул в панике, подставил брюхо под орудия «Сияния». Короткий облегчённый смешок; капли пота со лба, смахнутые ладонью, летят на пол. Зигленк и не сомневался, что землянка окажется крепче нервами, чем гъдеанин, но он-то вовсе не так крепок. Герра промокла на спине.
– Чёрт!
Один из уходящих эсминцев сбил-таки преследующую его ракету. Второй вильнул за него, прикрылся чужим корпусом, и ракета, адресованная ему, впилась в борт первого.
– Сто червей могильных!
Взрывающийся эсминец оказался совсем рядом, и ускорители «Сияния» не вытянули. Чужие осколки пропороли борта линкора и колпак рубки.
– Мама!
И чего я в проститутки не пошла, запоздало пожалела Василиса. Жила бы да жила себе…
– Полярные области, – промолвил Луи Карден, глядя на медленно вращающийся шар, как прачка на грязное бельё. – Вся планета в пятнах тьмы, но полярные области просто тонут в инфернальном мраке.
Епископ с «Джеймса Кирка» отчитывался перед адмиралом по видеосвязи. Дьёрдь Галаци стоял в стороне и молчал. Карден видел, а он был слеп. Тем не менее Гржельчик повернулся именно к нему. Не оттого, что привык, что воспринимал, как духовника. Уезжая, кардинал возложил духовное водительство операцией на Галаци. Карден и Кортес-и-Тобаго не могли понять, почему во главе поставлен тот, кто одарён менее всех. Но подчинились: субординация в Церкви ещё серьёзнее, чем в армии.
– Что вы порекомендуете, брат Луи? – спросил Дьёрдь. Быть главным – не значит ни с кем не советоваться.
– Нужно подробно изучить распределение тьмы на Гъде, – сказал епископ. – Составить карту, поделить планету на сектора.
Дьёрдь кивнул.
– Вы этим займётесь. Но мы не можем позволить себе бездействовать в ожидании. Раз вы говорите, что полюса во тьме, то в этих областях мы не промахнёмся.
– Мересанцы уже выжгли там всё, что можно, – поморщился Йозеф. Он запретил бить по городам и использовать ядерное оружие – лучше поздно, чем никогда. Но капитаны отводили душу, заливая лазерным огнём всё, что не запрещено.
– Значит, тьма не на поверхности, – сделал вывод Дьёрдь. – Под землёй, в пещерах, в катакомбах. Придётся высаживать десант. Бойцы будут расчищать дорогу, а следом пойдут монахи.
– Рискованно и трудоёмко, – проворчал Кортес-и-Тобаго.
– У вас есть другие предложения, брат Себастьян? – Дьёрдь с интересом посмотрел на него. Ему и самому хотелось бы как-нибудь обойтись малой кровью.
– Нет, – буркнул епископ с «Джона Шепарда».
– Всем кораблям – подготовиться к высадке десанта, – приказал Йозеф, словно подводя черту. – Карден, черновой вариант карты передайте в аналитический отдел. Пусть аналитики поделят зоны высадки между кораблями.
– Принял, – откликнулся «Джеймс Кирк».
– Слушаюсь, – пришло с «Джона Шепарда».
– Понял, – отозвался т’Лехин. – Мои всё слышали.
Мрланк почему-то отмалчивался.
– «Молния»? – позвал Йозеф, не слыша подтверждения. – «Молния», вы где?
– Мы-то здесь, – донёсся озабоченный голос шитанн. – Только у нас проблемы. «Сияние» пропало.
– Добей гада, – прохрипела Василиса. – Уйдёт ведь.
Холодеющие пальцы вяло шарили по груди, пытаясь нащупать крестик, скользкий от крови. Зигленк выругался под нос и сунул проклятый знак капитану в ладонь. Плевать ему было на уходящего врага. Всё равно Зигленк не сможет ничего сделать. Без её опыта, целеустремлённости, владения собой он мало стоит. Вся его сила воли уходила на то, чтобы не нырнуть с головой в дурманящий запах её крови, толчками бьющей из раны. И жгут не наложишь, место уж больно неудачное. Закусив губу до боли и чуть не плача, он придавил её ключицу коленом. Кровь всё равно текла, но хоть не таким фонтаном.
Оба они пострадали от декомпрессии, но он успел, в доли секунды войдя в священное безумие, отстегнуться от кресла, уйти от удара осколка гъдеанского эсминца. Рваный край, пробивший купол, потерял на этом кинетическую энергию, и всё же её хватило, чтобы вспороть грудь землянки – от плеча до середины. Пульт почти не повредился, Зигленк мог бы продолжить бой, но не стал. Пусть последний гъдеанский мерзавец убирается, пусть пилоты в резервной рубке уводят потрёпанный линкор. Он не мог оставить Василису. Даже отнести её в медблок не мог: ослабит давление на рану – она истечёт кровью.
Примчавшийся корабельный доктор был зеленоват лицом. Сумасшедшие маневры ни для кого не прошли даром. Он склонился над Василисой, пощупал пульс, приоткрыл пальцами глаз и всмотрелся в зрачки.
– Зовите монахов.
– Что? – испугался Зигленк. Он знал, что у землян церковники проводят ритуалы перехода на иной план бытия. – Она умирает?
– Быстрее, хирра Зигленк. Может быть, среди них есть кто-то с её группой крови.
– А какая у неё?
Доктор потянул носом.
– Первая, резус отрицательный. Сотня червей могильных, я даже нюхать это не могу спокойно. Ну почему земляне такие?
Зигленк сам с трудом держал себя в руках. Он до скрежета зубовного боялся за Василису. Как он без неё? И в то же время изнемогал от желания приникнуть к её ране и пить взахлёб…
В проёме появился брат Питер. И схватился за чётки, словно за пистолет, увидев двух вампиров над окровавленным телом.
– Что тут происходит, а?
– Кровь нужна.
– Вам вечно кровь нужна! Что вы себе…
– Не нам, – перебил Зигленк. – Капитану. Первая группа, резус отрицательный. Есть у вас кто-нибудь?
– А… это… – Монах сглотнул. – Сейчас узнаю. – И скрылся за дверью.
– Зиг… кто за пультом? – едва слышно прошептала Василиса.
– Резервная вахта. – Он успокаивающе сжал её пальцы, необычно холодные для землянки. – Всё хорошо.
– Молчите, хирра Василиса, – проворчал доктор. – Не тратьте силы на разговор.
Он повернулся к двери, вопросительно взглянул на монаха. Тот сокрушённо развёл руками и покачал головой.
– Сто червей могильных! Надо связаться с крейсерами. У землян всегда с собой консервированная кровь.
– Связь же не работает, – упавшим голосом проговорил Зигленк.
– Тогда не выживет, – честно и безжалостно предупредил доктор. – Заниматься раной, промывать, зашивать сосуды имеет смысл, если есть чему в них течь. Если нет – только мучить зря.
– И совсем-совсем ничего нельзя сделать? – Зигленк выталкивал слова через силу, и прозвучали они жалко, словно из уст страдающего кетреййи.
Врач аккуратно опустился на колено на залитый кровью пол, выбрав сухое место, обмакнул палец в ползущую к подмышке алую струйку, попробовал на вкус, задумчиво смакуя, ища нюансы букета, которые могли бы дать подсказку.
– Цигтвенали или Аллейр. – Наконец он вынес вердикт. – У нас есть кетреййи из Цигтвенали. Если они любезно согласятся…
– А куда они денутся? – нервно фыркнул Зигленк, вновь берясь за переговорник. – Что, кровь Цигтвенали подойдёт?
– Коли не убьёт её, то подойдёт, – с мрачноватым оптимизмом пожал плечами доктор – Хуже уж точно не будет. Все мы когда-нибудь перейдём на иной план бытия. А некоторые – очень и очень скоро, если ничего не делать.
Дерьмо! Трижды дерьмо!
Ен Пиран скрежетал зубами. Это были последние эсминцы гъдеанского ГС-флота. Пять кораблей, надёжный задел для любой операции. И вот четырёх из них уже нет. Они бездарно сгинули в бессмысленной стычке с какой-то райской бабой. Чтоб стерву одолела пожизненная фригидность вкупе с острым поносом! Он не понимал: как? Откуда вылезло на свет это блондинистое дарование, утони оно в собственных испражнениях? Что это вообще было?
Невыносимее всего то, что он не может позволить себе вернуться и добить этот погрязший во грехах линкор. Не время рисковать. У него на борту король Имит и монаршая семья. Он и так едва ушёл, подставив под удар ракеты другой эсминец.
Проклятье, что он скажет теперь Имиту? С чем он явится на Чфе Вар? Пять кораблей – неоспоримый козырь; один вызывает лишь брезгливую жалость и вряд ли будет воспринят всерьёз.
С другой стороны, паскудная «Райская молния» и в одиночку таких дел наворотила… Нет, на это лучше не ссылаться – король вмиг припомнит все былые промашки адмирала, в том числе с погрязшей во грехе «Молнией». Но иметь в виду стоит. Один ГС-эсминец – это ни много, ни мало ГС-эсминец. Надо лишь решить, как использовать его наиболее эффективно и где найти корабли ему в помощь.
– Ни хрена себе мересанцы тут прошлись, – вымолвил Бен Райт сквозь рифлёное забрало шлема.
К белёсому небу поднимался чёрный дым. Подплавленные и кое-где треснувшие скалы, отвратительно кипящая грязь, копоть…
Аддарекх скептически хмыкнул.
– По-моему, почти так оно и было. У гъдеан на полюсах отродясь ничего путного не водилось, одни вулканы и дрянь.
Шитанн, как обычно, не надел броню. Тёмные очки дополнял респиратор – формально воздух Гъде пригоден для дыхания, только не при таком количестве пыли, копоти и мерзких испарений, как здесь. Высокие сапоги, кожаные перчатки, свитер под горло. Немногочисленные участки открытой кожи густо намазаны Клариным солнцезащитным кремом. Местное солнце ещё хуже, чем земное. Если бы у Клары в косметичке не нашлось такой полезной штуки, пришлось бы лицо шарфом заматывать, а это никуда не годится: ухудшает обзор.
