– Но что же делать?
– Снимать штаны и бегать. – Т’Лехин аж вздрогнул: это выражение он прежде слышал от Шварца. – Не всё на свете просто, Алекс. Надо держать себя в руках, следить друг за другом… и даже в этом случае мы не застрахованы от беды. Скоро должен прибыть кардинал Натта. И, пока он не урегулирует ситуацию, я с места не двинусь. Не хватало начать расстреливать своих же в виду у гъдеанских спутников орбитальной обороны!
«Песец» пристыковался к станции. Хайнрих Шварц был доволен. То, что к его прибытию станцию вылизали до блеска, его не удивляло, но про корабль могли забыть. Когда он в прошлый раз приехал из отпуска, пульт «Песца» запылился. Ну, мало никому не показалось. Видимо, урок усвоен.
Спутники наблюдения потихоньку ремонтировали. Хайнрих, конечно, облетел не все – периметр-то ого-го! – но там, куда он добрался, либо всё было в порядке, либо велись восстановительные работы. Милая сердцу картина.
Вернувшись, он благосклонно кивнул инженерам:
– Молодцы, сволочи! Всё, как надо. Даже трахнуть не за что. – Он добродушно заржал и от избытка чувств похлопал по плечу попавшегося под руку нового инженера.
Сатиджад вежливо улыбнулся. Уж он-то знал: есть за что, есть. Но Шварц этого не заметит, пока не станет поздно. Сатиджад умел делать своё дело, не вызывая ненужных подозрений. Его наносолнышко никому не мешает, никак себя не проявляет. Оно не сработает, пока…
В глаза Шварцу он смотрел бестрепетно. Ни жалости, ни раскаяния; ни злорадства, ни предвкушения. К работе он относился без эмоций. Личные качества заказанного объекта не волновали одного из лучших мировых специалистов. Начнешь видеть в нём человека – провалишь дело. Это просто строка в ненаписанном техзадании.
Йозеф долго колебался. Он собирался принять судьбоносное решение, которое касалось не его. Он-то человек бывалый, в состоянии разобраться с любыми последствиями своих ошибок. Но если он ошибётся в отношении Хелены, девочка останется беспомощна, а его рядом не будет.
Только вот кто может разрешить его сомнения? Спросить у Эйззы, как советовал Мрланк? Для Эйззы Шшерский Рай – родина. Неужто она скажет, что там плохо? Эйзза была с Мрланком в самые чёрные для него времена, носилась с ним, как с писаной торбой. Неужто она скажет, что он плохой? Нет уж, не хватало ставить свои поступки в зависимость от мнения кетреййи. Эйзза и Хелена – одного поля ягоды, хоть и из разных миров, у обеих ума нет, одни эмоции. Советоваться надо с тем, у кого на плечах трезвомыслящая голова. При этом он должен быть в курсе райских реалий.
Йозеф думал было спросить Васю. Она единственная из земных капитанов побывала на этой планете, и не единожды. Сначала ремонтировала «Дарт Вейдер», теперь вовсе ушла служить Раю. Она наверняка знает, что там почём. Но он не смог заставить себя обратиться к Васе. Ему было банально стыдно. И так уж о его дочери судачит вся объединённая эскадра.
Промучившись некоторое время, он велел вызвать Аддарекха. Лейтенант явился и с ходу принялся докладывать о боеготовности своего подразделения. Видимо, не подозревал, что может понадобиться адмиралу за чем-нибудь другим. Йозеф невольно улыбнулся, но улыбка вышла грустной.
Несколько минут он молча слушал доклад, рассматривая шитанн в упор. Никому на борту «Ийона» не известно о Рае больше, чем ему, это точно. И розово-сопливому патриотизму он не привержен, в ином случае служил бы на райском корабле. Конечно, Йозефу он не друг и не приятель, и начинать разговор было трудно. Но он надеялся, что шитанн поймёт и подскажет. Они почти ровесники, оба жизнью биты, оба делают одно дело – неужели не поможет, как мужик мужику?
– Аддарекх. – Он прервал лейтенанта на полуслове, наконец решившись. – Расскажи мне о Рае.
Десантник моргнул.
– О Рае, адмирал? Что вы хотите знать? Красное солнце, белое небо, зелёные и фиолетовые деревья – на дневной стороне. Снежные поля и чёрные прозрачные небеса, полные звёзд – на стороне сумеречной. Полтора миллиарда шитанн, четыре миллиарда кетреййи, шестьдесят миллионов ба. Сто восемьдесят шесть кланов…
– Нет. – Йозеф покачал ладонью. – Не надо лекций по географии и экономике. Расскажи мне о том, как живут кетреййи.
Аддарекх усмехнулся.
– Я-то не кетреййи. Спросили бы у Эйззы. Или у ребят с «Молнии», «Сияния»…
– Меня вполне устроит взгляд умного человека со стороны, – отрезал Йозеф.
– Ну, как скажете, – протянул Аддарекх и задумался. – Как они живут, говорите? Хорошо они живут, – произнёс он с толикой зависти. – В минуты слабости самому хочется стать кетреййи. Чтобы не понимать всех ужасов этого мира, не видеть его несправедливости. Чтобы все твои проблемы решали другие, чтобы берегли от беды, утешали в печали.
– Но они платят своей кровью?
– Это не плата. Или вы думаете, стариков, детей, больных берегут меньше, чем тех, кто даёт кровь? Больше! Кетреййи никогда не пропадёт, о нём позаботится клан. А если клан далеко, то любой шитанн, оказавшийся рядом.
Йозеф посопел. Ему очень хотелось в это верить.
– Где они живут, Аддарекх? Семьями? Или с шитанн?
– И так, и сяк. – Он пожал плечами. – Кому как по душе, у кого как сложится. Бывают пары с шитанн – если у партнёра нет супруга или с супругом нелады. При семьях шитанн часто живёт кто-то из кетреййи, временно или постоянно – помочь по хозяйству, присмотреть за беременной или за малышом, либо наоборот, у них под приглядом. Но в основном, конечно, в браке живут, отдельным домом или в квартире, со своими детьми и с родителями. Кто-то уходит, кто-то женится, кто-то возвращается… как у всех, в общем. Иногда шитанн селится при семье кетреййи – беременная, например, или одинокий старик, или ребёнок, родители которого в отъезде.
– Что, своих детей кетреййи доверяете? – удивился Йозеф.
– Почему нет? Они детей любят. Даже больше, чем взрослых.
Ну и ну!
– Скажи-ка, Аддарекх, а чего кетреййи могут в жизни добиться? Где они работают? Ну, кроме как на кораблях ваших и в домашнем хозяйстве.
Шитанн развёл руками.
– Да где угодно! Проще сказать, где они не работают. В науке и преподавании. И то сказать, в лаборанты их берут: посуду мыть, кормить подопытных мышек, пыль с компьютеров стирать… Ну, ещё в области управления и финансов кетреййи нет. Да они и не хотят, им это неинтересно. Они любят что-то материальное делать, на заводы охотно идут, в строительство опять же, деревенские в поле работают. Девки от магазинов тащатся, всякие финтифлюшки по полкам расставлять – для них удовольствие, а уж стоять на выходе со сканером и снимать деньги у покупателей с карт – вообще мечта. На фабриках женщин тоже много. А где они незаменимы, так это в искусстве. – Аддарекх закатил глаза. – Если и есть что-то прекраснее певиц и танцовщиц кетреййи в компьютерной сети – это они же самые в натуре.
– Не увлекайся. – Йозеф улыбнулся. – Допустим, девушка устроилась на фабрику. Кем она может там стать? Мастером участка? Заведующей цехом?
– Нет. – Аддарекх сделал отрицательный жест. – Мастера – только шитанн. Мастеру соображать надо! Если работа у кетреййи хорошо идёт, его переведут на более сложную и ответственную, будут больше платить. Но в руководство – ни-ни. Для каждой должности – свой ценз на коэффициент интеллекта, и они его не проходят.
– А если вдруг пройдут?
– Пройдут – добро пожаловать. Но не проходят. Это же кетреййи. Их сила – не в интеллекте. Да и зачем им в мастера рваться, вешать себе на шею ответственность, переживать за свой участок, проблемы решать? Средний мастер получает меньше хорошего работника.
– Выходит, что и шитанн выгоднее за швейной машинкой спину гнуть, чем руководить участком?
– Не-ет, – усмехнулся Аддарекх, – ни одна девка шитанн не пойдёт сама сайртаки строчить. Если ей шитьё нравится, будет дома им заниматься, как хобби, но не на работе. А то весь клан засмеёт: отбиваешь хлеб у кетреййи!
– Ну, хорошо. – Кое-что прояснилось. – А дальше? Когда возраст возьмёт своё, работать станет тяжело. Как у вас в Раю с пенсиями?
– Пенсия – это что? – уточнил Аддарекх. В английском языке для него пока оставалось много незнакомых слов.
– Деньги, которые государство выплачивает старику или больному, – объяснил Йозеф.
Шитанн хмыкнул.
– Похоже, это ваше земное изобретение. У нас государство ничего никому не выплачивает. Только военным и страже компенсирует медицинские расходы по ранениям и при увольнении выдаёт разовое пособие. А для всего остального есть кланы, не будет же центральная администрация вмешиваться в их дела. Если человек за свою жизнь не сумел себе на старость заработать и родные не могут его поддержать, значит, будет жить за счёт клана при чьей-то семье.
– Любопытная система, – пробормотал Йозеф. – А когда принято уходить на пенсию? Ну, то есть, на отдых?
– Уйти-то? Да в любой момент можно. Тяжело – уходи.
– Тогда и молодой может уйти, – заметил он. – Скажет, тяжело. И будет всю жизнь на шее клана сидеть.
– Без причины не будет. – Аддарекх покачал головой. – Если кетреййи трудно работать, то он и кровь давать не может. А молодому и здоровому с бусами на шее рассекать – позор. Их с работы не выгонишь. Уходят, только когда медики уже велят бусы надеть. А порой всё равно не уходят. У нас люди любят свою работу. Работа должна приносить удовольствие, иначе что это за работа? Каторга одна.
– Прямо все-все свою работу любят? – не поверил Йозеф. – И уборщицы тоже?
– Конечно. – У шитанн сомнений не было. – В уборщики идут те, кто любит наводить чистоту и порядок. Знаете, сколько таких среди кетреййи? Вы просто не понимаете, как они мыслят. Для них сделать из грязного чистое – это что-то вроде волшебства, которое они творят своими руками, действо со зримым и красивым результатом.
Йозеф вздохнул. Почему-то ему казалось, что Хеленке не понравилось бы быть уборщицей. Найдёт ли она себе работу по душе?
– Аддарекх, а что делать, если кетреййи не знает, какую работу выбрать?
Он ухмыльнулся.
– Так обычно и бывает, адмирал. Кетреййи мало чего знают, даже о себе самих. Есть профессиональные центры при школах, они помогают сориентироваться. Тесты, беседы… Иногда пожилые шитанн чётко видят среди молодёжи тех, кто склонен к тому или иному. Для меня это – непостижимое умение, но я так понял, что Эйззу в детстве старый капитан приметил.
Йозеф, сделав паузу, задумался.
– Разрешите вопрос, адмирал? – аккуратно осведомился шитанн.
Гржельчик покосился на него.
– Хочешь знать, зачем вдруг любопытствую? – спросил обречённо. И гадать нечего, внезапный интерес к судьбам кетреййи не мог оставить Аддарекха безразличным. – Ты дочь мою видел, лейтенант? Дура дурой. На Земле ей ловить нечего. А по космосу со мной болтаться всю жизнь… Жизнь окажется либо короткой, либо несчастной. Вот у тебя есть дети, Аддарекх? Ты бы на моём месте отпустил дочь на чужую планету с женатым мужиком моего возраста?
У Аддарекха сдавило горло. Если бы дочки были живы, он сделал бы всё ради их счастья. На другую планету, с неподходящим мужиком – всё, что угодно, лишь бы были счастливы.
– Ваша проблема, адмирал, – проговорил он, судорожно сглатывая и проталкивая вставший в горле комок, – это не проблема вовсе… Пока ваша дочь жива… сделайте, как она хочет.
Йозеф уставился на задрожавший подбородок шитанн. Спохватился, вытащил бутылку из сейфа, булькнул в стакан, пододвинул лейтенанту. Тот вцепился было в гранёный цилиндр, но мука исказила лицо.
– Н-не могу, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – В тот раз напился – только хуже стало.
– Аддарекх… у тебя дочка умерла, что ли?
Он не мог говорить. Откроет рот – разрыдается. Пряча предательски влажные глаза, он показал Гржельчику три трясущихся пальца.
Йозеф включил переговорник.
– Старший помощник, быстро ко мне. И самокрутки свои прихвати. Не жмись, я знаю, что у тебя есть!
Бот с епископами сновал туда-сюда, от одного мересанского корабля к другому. Василиса задумчиво следила за его изображением на экране рубки. Она знала, что делают священники.
– Надо их и к нам пригласить, – промолвила она наконец.
Зигленк Винт среагировал так, словно он не высокий сильный мужик, старший помощник капитана, а девчонка, увидевшая мышь. Он втянул в себя воздух, вытаращил глаза и сложил пальцы в знаке, якобы отводящем беду.
– Вы что, кэп? Только попов здесь не хватало!
– Необходимо освятить корабль, – сказала она.
– Хирра Василиса, это же земные церковники! – Его голос дрогнул.
– Точно, – согласилась Вася. – Они-то нам и нужны.
– Зачем? – взмолился Зигленк. – Хирра Василиса, послушайте меня! Их нельзя пускать на борт. Они нас всех перебьют. Они же нас ненавидят!
– Не вас они ненавидят, а тьму, – отмахнулась она. – А против тьмы нам понадобится защита, и они могут её дать.
– Этакая защита хуже несчастья! Припрутся со своими крестами, через одного на костёр поволокут.
Вася раздражённо обернулась. Истерика второго начала её доставать.
– Ну-ка гляньте на меня, Зигленк. Ничего не замечаете? Нет, я не про ваши любимые сиськи! Чуть повыше. Это крестик, Зигленк. – В низком вырезе герры он был прекрасно виден, но шитанн как-то умудрялись это игнорировать. Человек способен упорно не замечать того, чего видеть не хочет. – Маленький, но настоящий. И что? Я за всю жизнь ни одного шитанн не убила.
Старпом порывисто вздохнул.
– Хирра Василиса, так то вы, а то – они!
– Прекратите панику, Зигленк. Я с ними договорюсь.
– Ну может, не надо? – Он сделал последнюю попытку. – На кой нам освящать корабль? Никогда не освящали, и всё было хорошо.
– Когда станет плохо, будет поздно, – отрезала она. – Я однажды ходила на неосвящённом крейсере, больше не хочу.
– А что с ним случилось?
– С ним? В общем-то, ничего. Зато могло случиться с другим. По которому сама собой ушла термоядерная ракета!
У Зигленка упала челюсть. Вася отвернулась от старпома.
– Бот сейчас у «Одиннадцатого»? Свяжитесь с ним, – приказала она.
Зажёгся новый сектор экрана, и на нём появилось изображение мересанца бравого вида.
– Капитан Самуил т’Агеттин, – отрекомендовался он. – Отлично выглядишь, милашка.
– Я тебе сейчас такую милашку покажу, синий половой орган! – сердито огрызнулась Василиса. – Твоя рубка у меня в прицеле, урод. Врежу из пушки – позвоночник в трусы высыплется! Василиса Ткаченко, капитан «Райского сияния».
Т’Агеттин булькнул, переваривая информацию.
– Э-э… это та самая? Которая из горного клана?
– Та самая, – процедила Вася. – У тебя епископы на борту. Позови сюда любого.
Т’Агеттин слегка посомневался и принял решение.
– Да пошла ты к чёрту, женщина. Раскомандовалась тут! Буду я по твоей указке святых отцов гонять, как же. – И отключился.
– Проклятье! – хрустнула кулаком Вася.
Будь она на крейсере, он бы послушал. Мересанец счёл женщину на линкоре несерьёзным противником. А зря!
– Орудия в боевое!
Этот мерзавец послал её к чёрту! Ну, сейчас он поплатится. В аду будет гореть, тварь этакая!
– Носовая пушка – по центральной рубке «Одиннадцатого»…
Она не успела договорить. Экран ожил, и на нём возник плотненький епископ с «Ийона Тихого».
– Дочь моя, опомнись! – Он поспешно перекрестил её, прямо по видеосвязи. – Убери свои пушки, ради Господа нашего!
– Этот козёл меня оскорбил! – Она гневно вдавила палец в подлокотник.
– А ты прости. Ты же христианка, – увещевающе произнёс епископ Галаци. – Прости заблудшему неосторожные слова и не дай сатане подтолкнуть себя под руку.
– Снимать штаны и бегать. – Т’Лехин аж вздрогнул: это выражение он прежде слышал от Шварца. – Не всё на свете просто, Алекс. Надо держать себя в руках, следить друг за другом… и даже в этом случае мы не застрахованы от беды. Скоро должен прибыть кардинал Натта. И, пока он не урегулирует ситуацию, я с места не двинусь. Не хватало начать расстреливать своих же в виду у гъдеанских спутников орбитальной обороны!
«Песец» пристыковался к станции. Хайнрих Шварц был доволен. То, что к его прибытию станцию вылизали до блеска, его не удивляло, но про корабль могли забыть. Когда он в прошлый раз приехал из отпуска, пульт «Песца» запылился. Ну, мало никому не показалось. Видимо, урок усвоен.
Спутники наблюдения потихоньку ремонтировали. Хайнрих, конечно, облетел не все – периметр-то ого-го! – но там, куда он добрался, либо всё было в порядке, либо велись восстановительные работы. Милая сердцу картина.
Вернувшись, он благосклонно кивнул инженерам:
– Молодцы, сволочи! Всё, как надо. Даже трахнуть не за что. – Он добродушно заржал и от избытка чувств похлопал по плечу попавшегося под руку нового инженера.
Сатиджад вежливо улыбнулся. Уж он-то знал: есть за что, есть. Но Шварц этого не заметит, пока не станет поздно. Сатиджад умел делать своё дело, не вызывая ненужных подозрений. Его наносолнышко никому не мешает, никак себя не проявляет. Оно не сработает, пока…
В глаза Шварцу он смотрел бестрепетно. Ни жалости, ни раскаяния; ни злорадства, ни предвкушения. К работе он относился без эмоций. Личные качества заказанного объекта не волновали одного из лучших мировых специалистов. Начнешь видеть в нём человека – провалишь дело. Это просто строка в ненаписанном техзадании.
Йозеф долго колебался. Он собирался принять судьбоносное решение, которое касалось не его. Он-то человек бывалый, в состоянии разобраться с любыми последствиями своих ошибок. Но если он ошибётся в отношении Хелены, девочка останется беспомощна, а его рядом не будет.
Только вот кто может разрешить его сомнения? Спросить у Эйззы, как советовал Мрланк? Для Эйззы Шшерский Рай – родина. Неужто она скажет, что там плохо? Эйзза была с Мрланком в самые чёрные для него времена, носилась с ним, как с писаной торбой. Неужто она скажет, что он плохой? Нет уж, не хватало ставить свои поступки в зависимость от мнения кетреййи. Эйзза и Хелена – одного поля ягоды, хоть и из разных миров, у обеих ума нет, одни эмоции. Советоваться надо с тем, у кого на плечах трезвомыслящая голова. При этом он должен быть в курсе райских реалий.
Йозеф думал было спросить Васю. Она единственная из земных капитанов побывала на этой планете, и не единожды. Сначала ремонтировала «Дарт Вейдер», теперь вовсе ушла служить Раю. Она наверняка знает, что там почём. Но он не смог заставить себя обратиться к Васе. Ему было банально стыдно. И так уж о его дочери судачит вся объединённая эскадра.
Промучившись некоторое время, он велел вызвать Аддарекха. Лейтенант явился и с ходу принялся докладывать о боеготовности своего подразделения. Видимо, не подозревал, что может понадобиться адмиралу за чем-нибудь другим. Йозеф невольно улыбнулся, но улыбка вышла грустной.
Несколько минут он молча слушал доклад, рассматривая шитанн в упор. Никому на борту «Ийона» не известно о Рае больше, чем ему, это точно. И розово-сопливому патриотизму он не привержен, в ином случае служил бы на райском корабле. Конечно, Йозефу он не друг и не приятель, и начинать разговор было трудно. Но он надеялся, что шитанн поймёт и подскажет. Они почти ровесники, оба жизнью биты, оба делают одно дело – неужели не поможет, как мужик мужику?
– Аддарекх. – Он прервал лейтенанта на полуслове, наконец решившись. – Расскажи мне о Рае.
Десантник моргнул.
– О Рае, адмирал? Что вы хотите знать? Красное солнце, белое небо, зелёные и фиолетовые деревья – на дневной стороне. Снежные поля и чёрные прозрачные небеса, полные звёзд – на стороне сумеречной. Полтора миллиарда шитанн, четыре миллиарда кетреййи, шестьдесят миллионов ба. Сто восемьдесят шесть кланов…
– Нет. – Йозеф покачал ладонью. – Не надо лекций по географии и экономике. Расскажи мне о том, как живут кетреййи.
Аддарекх усмехнулся.
– Я-то не кетреййи. Спросили бы у Эйззы. Или у ребят с «Молнии», «Сияния»…
– Меня вполне устроит взгляд умного человека со стороны, – отрезал Йозеф.
– Ну, как скажете, – протянул Аддарекх и задумался. – Как они живут, говорите? Хорошо они живут, – произнёс он с толикой зависти. – В минуты слабости самому хочется стать кетреййи. Чтобы не понимать всех ужасов этого мира, не видеть его несправедливости. Чтобы все твои проблемы решали другие, чтобы берегли от беды, утешали в печали.
– Но они платят своей кровью?
– Это не плата. Или вы думаете, стариков, детей, больных берегут меньше, чем тех, кто даёт кровь? Больше! Кетреййи никогда не пропадёт, о нём позаботится клан. А если клан далеко, то любой шитанн, оказавшийся рядом.
Йозеф посопел. Ему очень хотелось в это верить.
– Где они живут, Аддарекх? Семьями? Или с шитанн?
– И так, и сяк. – Он пожал плечами. – Кому как по душе, у кого как сложится. Бывают пары с шитанн – если у партнёра нет супруга или с супругом нелады. При семьях шитанн часто живёт кто-то из кетреййи, временно или постоянно – помочь по хозяйству, присмотреть за беременной или за малышом, либо наоборот, у них под приглядом. Но в основном, конечно, в браке живут, отдельным домом или в квартире, со своими детьми и с родителями. Кто-то уходит, кто-то женится, кто-то возвращается… как у всех, в общем. Иногда шитанн селится при семье кетреййи – беременная, например, или одинокий старик, или ребёнок, родители которого в отъезде.
– Что, своих детей кетреййи доверяете? – удивился Йозеф.
– Почему нет? Они детей любят. Даже больше, чем взрослых.
Ну и ну!
– Скажи-ка, Аддарекх, а чего кетреййи могут в жизни добиться? Где они работают? Ну, кроме как на кораблях ваших и в домашнем хозяйстве.
Шитанн развёл руками.
– Да где угодно! Проще сказать, где они не работают. В науке и преподавании. И то сказать, в лаборанты их берут: посуду мыть, кормить подопытных мышек, пыль с компьютеров стирать… Ну, ещё в области управления и финансов кетреййи нет. Да они и не хотят, им это неинтересно. Они любят что-то материальное делать, на заводы охотно идут, в строительство опять же, деревенские в поле работают. Девки от магазинов тащатся, всякие финтифлюшки по полкам расставлять – для них удовольствие, а уж стоять на выходе со сканером и снимать деньги у покупателей с карт – вообще мечта. На фабриках женщин тоже много. А где они незаменимы, так это в искусстве. – Аддарекх закатил глаза. – Если и есть что-то прекраснее певиц и танцовщиц кетреййи в компьютерной сети – это они же самые в натуре.
– Не увлекайся. – Йозеф улыбнулся. – Допустим, девушка устроилась на фабрику. Кем она может там стать? Мастером участка? Заведующей цехом?
– Нет. – Аддарекх сделал отрицательный жест. – Мастера – только шитанн. Мастеру соображать надо! Если работа у кетреййи хорошо идёт, его переведут на более сложную и ответственную, будут больше платить. Но в руководство – ни-ни. Для каждой должности – свой ценз на коэффициент интеллекта, и они его не проходят.
– А если вдруг пройдут?
– Пройдут – добро пожаловать. Но не проходят. Это же кетреййи. Их сила – не в интеллекте. Да и зачем им в мастера рваться, вешать себе на шею ответственность, переживать за свой участок, проблемы решать? Средний мастер получает меньше хорошего работника.
– Выходит, что и шитанн выгоднее за швейной машинкой спину гнуть, чем руководить участком?
– Не-ет, – усмехнулся Аддарекх, – ни одна девка шитанн не пойдёт сама сайртаки строчить. Если ей шитьё нравится, будет дома им заниматься, как хобби, но не на работе. А то весь клан засмеёт: отбиваешь хлеб у кетреййи!
– Ну, хорошо. – Кое-что прояснилось. – А дальше? Когда возраст возьмёт своё, работать станет тяжело. Как у вас в Раю с пенсиями?
– Пенсия – это что? – уточнил Аддарекх. В английском языке для него пока оставалось много незнакомых слов.
– Деньги, которые государство выплачивает старику или больному, – объяснил Йозеф.
Шитанн хмыкнул.
– Похоже, это ваше земное изобретение. У нас государство ничего никому не выплачивает. Только военным и страже компенсирует медицинские расходы по ранениям и при увольнении выдаёт разовое пособие. А для всего остального есть кланы, не будет же центральная администрация вмешиваться в их дела. Если человек за свою жизнь не сумел себе на старость заработать и родные не могут его поддержать, значит, будет жить за счёт клана при чьей-то семье.
– Любопытная система, – пробормотал Йозеф. – А когда принято уходить на пенсию? Ну, то есть, на отдых?
– Уйти-то? Да в любой момент можно. Тяжело – уходи.
– Тогда и молодой может уйти, – заметил он. – Скажет, тяжело. И будет всю жизнь на шее клана сидеть.
– Без причины не будет. – Аддарекх покачал головой. – Если кетреййи трудно работать, то он и кровь давать не может. А молодому и здоровому с бусами на шее рассекать – позор. Их с работы не выгонишь. Уходят, только когда медики уже велят бусы надеть. А порой всё равно не уходят. У нас люди любят свою работу. Работа должна приносить удовольствие, иначе что это за работа? Каторга одна.
– Прямо все-все свою работу любят? – не поверил Йозеф. – И уборщицы тоже?
– Конечно. – У шитанн сомнений не было. – В уборщики идут те, кто любит наводить чистоту и порядок. Знаете, сколько таких среди кетреййи? Вы просто не понимаете, как они мыслят. Для них сделать из грязного чистое – это что-то вроде волшебства, которое они творят своими руками, действо со зримым и красивым результатом.
Йозеф вздохнул. Почему-то ему казалось, что Хеленке не понравилось бы быть уборщицей. Найдёт ли она себе работу по душе?
– Аддарекх, а что делать, если кетреййи не знает, какую работу выбрать?
Он ухмыльнулся.
– Так обычно и бывает, адмирал. Кетреййи мало чего знают, даже о себе самих. Есть профессиональные центры при школах, они помогают сориентироваться. Тесты, беседы… Иногда пожилые шитанн чётко видят среди молодёжи тех, кто склонен к тому или иному. Для меня это – непостижимое умение, но я так понял, что Эйззу в детстве старый капитан приметил.
Йозеф, сделав паузу, задумался.
– Разрешите вопрос, адмирал? – аккуратно осведомился шитанн.
Гржельчик покосился на него.
– Хочешь знать, зачем вдруг любопытствую? – спросил обречённо. И гадать нечего, внезапный интерес к судьбам кетреййи не мог оставить Аддарекха безразличным. – Ты дочь мою видел, лейтенант? Дура дурой. На Земле ей ловить нечего. А по космосу со мной болтаться всю жизнь… Жизнь окажется либо короткой, либо несчастной. Вот у тебя есть дети, Аддарекх? Ты бы на моём месте отпустил дочь на чужую планету с женатым мужиком моего возраста?
У Аддарекха сдавило горло. Если бы дочки были живы, он сделал бы всё ради их счастья. На другую планету, с неподходящим мужиком – всё, что угодно, лишь бы были счастливы.
– Ваша проблема, адмирал, – проговорил он, судорожно сглатывая и проталкивая вставший в горле комок, – это не проблема вовсе… Пока ваша дочь жива… сделайте, как она хочет.
Йозеф уставился на задрожавший подбородок шитанн. Спохватился, вытащил бутылку из сейфа, булькнул в стакан, пододвинул лейтенанту. Тот вцепился было в гранёный цилиндр, но мука исказила лицо.
– Н-не могу, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – В тот раз напился – только хуже стало.
– Аддарекх… у тебя дочка умерла, что ли?
Он не мог говорить. Откроет рот – разрыдается. Пряча предательски влажные глаза, он показал Гржельчику три трясущихся пальца.
Йозеф включил переговорник.
– Старший помощник, быстро ко мне. И самокрутки свои прихвати. Не жмись, я знаю, что у тебя есть!
Бот с епископами сновал туда-сюда, от одного мересанского корабля к другому. Василиса задумчиво следила за его изображением на экране рубки. Она знала, что делают священники.
– Надо их и к нам пригласить, – промолвила она наконец.
Зигленк Винт среагировал так, словно он не высокий сильный мужик, старший помощник капитана, а девчонка, увидевшая мышь. Он втянул в себя воздух, вытаращил глаза и сложил пальцы в знаке, якобы отводящем беду.
– Вы что, кэп? Только попов здесь не хватало!
– Необходимо освятить корабль, – сказала она.
– Хирра Василиса, это же земные церковники! – Его голос дрогнул.
– Точно, – согласилась Вася. – Они-то нам и нужны.
– Зачем? – взмолился Зигленк. – Хирра Василиса, послушайте меня! Их нельзя пускать на борт. Они нас всех перебьют. Они же нас ненавидят!
– Не вас они ненавидят, а тьму, – отмахнулась она. – А против тьмы нам понадобится защита, и они могут её дать.
– Этакая защита хуже несчастья! Припрутся со своими крестами, через одного на костёр поволокут.
Вася раздражённо обернулась. Истерика второго начала её доставать.
– Ну-ка гляньте на меня, Зигленк. Ничего не замечаете? Нет, я не про ваши любимые сиськи! Чуть повыше. Это крестик, Зигленк. – В низком вырезе герры он был прекрасно виден, но шитанн как-то умудрялись это игнорировать. Человек способен упорно не замечать того, чего видеть не хочет. – Маленький, но настоящий. И что? Я за всю жизнь ни одного шитанн не убила.
Старпом порывисто вздохнул.
– Хирра Василиса, так то вы, а то – они!
– Прекратите панику, Зигленк. Я с ними договорюсь.
– Ну может, не надо? – Он сделал последнюю попытку. – На кой нам освящать корабль? Никогда не освящали, и всё было хорошо.
– Когда станет плохо, будет поздно, – отрезала она. – Я однажды ходила на неосвящённом крейсере, больше не хочу.
– А что с ним случилось?
– С ним? В общем-то, ничего. Зато могло случиться с другим. По которому сама собой ушла термоядерная ракета!
У Зигленка упала челюсть. Вася отвернулась от старпома.
– Бот сейчас у «Одиннадцатого»? Свяжитесь с ним, – приказала она.
Зажёгся новый сектор экрана, и на нём появилось изображение мересанца бравого вида.
– Капитан Самуил т’Агеттин, – отрекомендовался он. – Отлично выглядишь, милашка.
– Я тебе сейчас такую милашку покажу, синий половой орган! – сердито огрызнулась Василиса. – Твоя рубка у меня в прицеле, урод. Врежу из пушки – позвоночник в трусы высыплется! Василиса Ткаченко, капитан «Райского сияния».
Т’Агеттин булькнул, переваривая информацию.
– Э-э… это та самая? Которая из горного клана?
– Та самая, – процедила Вася. – У тебя епископы на борту. Позови сюда любого.
Т’Агеттин слегка посомневался и принял решение.
– Да пошла ты к чёрту, женщина. Раскомандовалась тут! Буду я по твоей указке святых отцов гонять, как же. – И отключился.
– Проклятье! – хрустнула кулаком Вася.
Будь она на крейсере, он бы послушал. Мересанец счёл женщину на линкоре несерьёзным противником. А зря!
– Орудия в боевое!
Этот мерзавец послал её к чёрту! Ну, сейчас он поплатится. В аду будет гореть, тварь этакая!
– Носовая пушка – по центральной рубке «Одиннадцатого»…
Она не успела договорить. Экран ожил, и на нём возник плотненький епископ с «Ийона Тихого».
– Дочь моя, опомнись! – Он поспешно перекрестил её, прямо по видеосвязи. – Убери свои пушки, ради Господа нашего!
– Этот козёл меня оскорбил! – Она гневно вдавила палец в подлокотник.
– А ты прости. Ты же христианка, – увещевающе произнёс епископ Галаци. – Прости заблудшему неосторожные слова и не дай сатане подтолкнуть себя под руку.
