Черноволосая колдунья отвела глаза:
– Нет, это не для меня.
Вита переводила взгляд с одного на другого, и всякий раз, когда она встречалась с кем-нибудь глазами, тот спешил отвернуться и отрицательно покачать головой.
– Неужели никто не считает себя достойным? – бросила она вызов. – Вы ничтожества!
Хоть один да взорвётся и примет перстень, думала она. Но ничего не изменилось. Разве что спины колдунов согнулись ещё больше.
– Дарьен! – Она повернулась к главному колдуну. – Неужели и ты, сильнейший из чёрных магов, сидишь в нерешительности? Возьми перстень, Дарьен!
– Нет, я не возьму его, – проговорил он, и ни толики оправдания не слышалось в его голосе, а лишь раздражение и возмущение. – Я не возьму его потому, что ты должна делать эту работу сама. Слишком легко ты забыла о своих обязательствах.
– Мои обязательства? – переспросила Вита. – Я уже выполнила их. Я бралась изгнать Соа, и она ушла. Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду наш договор, девочка с короткой памятью, – без тени улыбки произнёс француз. – Боги Чёрного Круга, Айанур и Миленион засвидетельствовали обязанности обеих сторон. Твой долг – заключить Флифа в башню на веки вечные, и эти слова слышали боги.
– Я не соглашалась на это, вы произнесли слова договора, не обращая внимания на мой протест!
– Тем не менее они произнесены, и никто из нас не волен их нарушить.
Сволочи, думала Вита, стоя на холодном ветру перед Бетреморогской башней. Горазды загребать жар чужими руками. Только одно могло примирить её со сволочным устройством мира: утром её ждёт награда. Только это удерживало Виту от бессильной яростной ругани, пока она собиралась.
Она долго сомневалась, брать ли с собой меч. К чему сталь в битве, где значение имеет сила воли, а не физическая сила? От меча не ожидалось никакой пользы, а он был тяжёл. Вита помнила, какой свинцовой тяжестью наливались руки. Есть ли смысл отягощать себя лишним грузом? Она почти решила оставить клинок под матрацем, но в памяти всплыло наставление Дэна Ши: «Никогда не расставайся с оружием». Она вспомнила его, и губы невольно разошлись в улыбке. Замечательный мужчина… Не время, одёрнула она себя. Делай своё дело, и у тебя будет парень гораздо лучше.
Меч она всё-таки взяла. Засунула в сапог, за высокое голенище, чтобы руки оставались свободными. Руки ей понадобятся для другого.
Высыпали звёзды. Луна горела ярким фонарём, и в её свете бесплотная чернота, шевелящаяся внизу, казалась ещё более черной. Вита вдохнула морозный воздух и решительно шагнула навстречу Флифу, вытекающему гигантским потоком чёрного дыма из Бетреморогской башни.
Медленно, пугающе медленно переваливали клубы черноты через узкий проём окна, скапливались у подножия башни, загустевали, образуя огромное змеевидное нечто. Оно было больше гиганта Аррхха, и от него веяло слепой угрозой и холодом, проникающим до самого сердца, холодом, невозможным даже в эту морозную зиму. Он сковывал любое движение, в том числе и движение мысли. Он вымораживал душу. Вите уже приходилось видеть, как он это делает. Она ненавидела его, и ненависть давала ей силы.
Нельзя было ждать, пока Флиф сам начнёт поединок. Его удары воли, заставляющие сердце и диафрагму замереть, могли оказаться смертельными, и тогда конец не только незадачливому герою, вышедшему против Пожирателя Душ, но и всему бытию. Вита подняла руку с перстнем.
Рука сопротивлялась, управляемая волей Флифа, многократно возросшей в ночь полнолуния. Стиснув зубы и не обращая внимание на струйки пота, бегущие по лицу, Вита медленно, но верно, сантиметр за сантиметром поднимала перстень Тюремщика. Только бы он не успел нанести свой парализующий удар, мерцала мысль на задворках сознания. Ей казалось, что она недопустимо медлит. Однако она уже выбивалась из сил. Она делала всё, что позволяли её жалкие мускулы и ничтожная решимость.
Ну же, сказала она себе. Не трепещи перед ним. Это просто тупая абстракция, злобная стихия, а не мыслящее существо. Она передвинула руку ещё на сантиметр.
Есть! Флиф застыл, пойманный кольцом. Чёрные завихрения будто окаменели.
Второй раз в своей жизни, поддерживая левой рукой правую кисть, на которой глубоким синим огнём переливался камень в золотой оправе, Вита произнесла дрожащим голосом:
– Ты побеждён, мерзкий Флиф. Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя!
Ей вторил испуганный голосок:
– Я, Фаирата Хешшкора Огненный Локон, согласна вновь принести обет Тюремщика Флифа и в ознаменование этого клянусь… клянусь, – пролепетала она, – никогда не пить спиртного…
С фантазией у Файки туговато. А с другой стороны, от какой другой мирской радости отказываться? Не от мужчин же! Подобного обета Фаирата была полна решимости избегать всеми мыслимыми силами. Её мать, умирая, принесла именно этот обет за свою маленькую дочь, не умевшую в ту пору говорить. Фае предстояло навек остаться девственницей. Ну и что хорошего вышло? Девчонка, ни сном ни духом не ведая о последних словах матери, ясное дело, не удержалась от того, чтобы испробовать взрослую забаву, и сразу начались проблемы… А если бы и ведала? Что значат какие-то туманные обеты, если тебе восемнадцать, голова у тебя идёт кругом, а рядом – потрясающий парень?
Лишь только отзвучали слова, звеня в холодном воздухе, Флиф задрожал. Как будто невидимая мясорубка скрутила его, выжала, разбила на мелкие чёрные капельки – крошечные вихрики, а затем налетела неслышная буря, подхватила их и унесла к Бетреморогской башне. И вокруг воцарилось спокойствие – словно и не было ничего…
Вита расслабленно опустила плечи. Всё. Наконец-то всё. Ноги едва держали её. Она добрела до порога ужасной башни, села на заснеженные ступени. Вот и всё. Она прикрыла глаза. Только немного отдохнуть, минут пять, а потом подойдёт Фая, отведёт её в комнату, напоит горячим чаем – и баиньки. А завтра – награда…
Странный шорох заставил Виту с усилием распахнуть глаза. Снежное поле, совсем недавно тёмное и безлюдное, было заполнено колдунами и колдуньями. У цитадели стояли Бэла с Фаиратой, Фаирата отвернулась к стене. А по хрустящим сугробам к Вите шёл Дарьен, и в руке его был меч. Настоящий длинный меч, а не нож, который Вите нравилось звать мечом.
Вита поднялась навстречу ему:
– Итак, я выполнила своё обещание.
– Пока нет, – мрачно оскалился Дарьен. – Ты заточила Флифа, но где гарантия, что Соа вновь не захочет его освободить? Ты должна заточить его на веки веков.
– Ты смеёшься, – вспыхнула Вита. – Это невозможно!
– Возможно! – ответил он хладнокровно и молниеносно взмахнул мечом.
Только мгновенная реакция, получившая хорошую тренировку на «Морской звезде», спасла Виту. Не успев даже осознать, что произошло, она отскочила, выхватила из-за голенища клинок, и меч Дарьена, вместо того чтобы вонзиться в мягкую девичью шею, лязгнул о закалённую сталь, чуть не вывихнув Вите кисть.
На лице колдуна мелькнула растерянность.
– Ожидал покончить со мной одним ударом? – прошипела Вита. – Вероятно, затем, чтобы не платить?
– Ты не заслужила платы, – бросил сквозь зубы Дарьен, снова поднимая своё оружие. – Соа никогда не доберётся до Флифа лишь в том случае, если Бетреморогская башня будет запечатана тёплой кровью Тюремщика!
Один миг потребовался Вите, чтобы всё понять. Вот почему эти тщеславные самолюбивые маги, которых хлебом не корми, дай только нацепить на палец новое колдовское кольцо, отказывались от перстня Тюремщика. Они знали, что ждёт Тюремщика Флифа! Вот почему так тряслась Фаирата, когда Вита предложила вернуть ей законное наследство.
– Файка, сволочь! – заорала она. – Ты знала! Знала и не предупредила! Дрянь!
Фаирата обернулась, лицо её было белее мела, шапка сбилась набок:
– Извини, – пролепетала она. – Я всё-таки колдунья Чёрного Круга. – И она снова спрятала глаза.
Вита тяжело дышала. После схватки с Флифом она обессилела, и тут же её вовлекли в новую схватку. О, как она была благодарна Дэну Ши, что научил её не пренебрегать своей безопасностью! Хороша была бы она, оказавшись беззащитной перед Дарьеном. Скорее всего, она даже почувствовать ничего не успела бы, и спустя миг ступеньки Бетреморогской башни обагрились бы её дымящейся кровью. Ну и картина! Она мысленно передёрнулась. Её бы зарезали, как ягнёнка на алтаре. А родители всю её сознательную жизнь убеждали дочь, что девочке драться неприлично. Быть бы ей уже в могиле, послушай она их…
Время, казалось, растянулось, словно эластичный чулок. Дарьен неестественно медленно заносил меч для удара. Мысли лихорадочно проносились в голове Виты. Силы были на исходе. Это не борьба на ринге: ударит гонг, и всё кончится. Дарьен не остановится, не даст ей передышки, не отпустит, если она признает его победу. Это битва не на жизнь, а на смерть. Он не успокоится, пока не убьёт её, и единственный способ не допустить этого – самой стать убийцей.
У Виты похолодело в груди. Ей бывало не по себе оттого, что из-за неё гибли люди, а собственными руками она не убивала вообще никогда. Но выхода нет. Она ощутила на своей шкуре закон джунглей: или ты убьёшь врага, или он тебя. Третьего не дано. Убивать, чтобы жить.
Только сейчас, подумала она, пока осталась хоть кроха сил, пока преимущество Дарьена не стало абсолютным. Он не был чересчур физически силён – колдунам ни к чему растить мышцы; он не слишком хорошо умел обращаться с мечом – кому в наше время придёт в голову серьезно совершенствоваться в этом искусстве? Но он был здоровым мужчиной во цвете лет, а Вита – всего-навсего прыткая девушка, смертельно вымотанная Флифом. Её может спасти только один удар – удар, в который нужно вложить всю оставшуюся силу, удар наверняка. Подленький приём, которому научил её Дэн Ши.
Вита закатила глаза и зашаталась, почти не имитируя слабость – силы и в самом деле были на грани. На лице Дарьена вспыхнула улыбка торжества. Рисуясь перед толпой, он размахнулся, чтобы снести голову дерзкой девчонке, много возомнившей о себе и ввязавшейся в непосильный бой…
Вита скользнула вниз, пропуская свистнувший клинок над головой, и подалась вперёд всем телом. Её остро отточенный клинок вспорол меховой полушубок и вонзился в бок колдуна, как в масло, разрезая мышцы и кости. В глазах Дарьена застыло изумление, когда его сердце почувствовало холод чужой стали.
Как просто убить человека, отрешённо думала Вита, стоя по колено в окровавленном снегу над умирающим мужчиной. Ей казалось, что всё это происходит во сне. С лезвия капает на снег горячая кровь, и главный колдун Чёрного Круга лежит у её ног. Неужели у него не было защиты? Или любое холодное оружие действительно способно преодолеть её? Неужели? Или её клинок, сработанный в горах Тибета, обладает особенной силой?
Она вытерла его о снег, потом протёрла насухо краем плаща Дарьена и засунула в ножны. Толпа колдуний и магов смотрела на неё. Тучи разошлись, и лужа крови на снегу казалась в свете Луны тёмным пятном на искристом ковре.
– Вы хотели крови? – глухо спросила Вита. – Так получайте.
Вперёд вышла женщина лет тридцати пяти в медвежьей шубе и высокой шапке, украшенной бриллиантами. Вита почувствовала себя неловко под её взглядом.
– Нужна кровь Тюремщика, – сказала она ледяным тоном. – Ты не выполнила условия. Опасность освобождения Флифа остаётся.
– Я не собираюсь умирать, – отрезала Вита и наполовину вытащила клинок из ножен. – Любой из вас может в этом убедиться. Ну?
Это был вызов. Вита отдавала себе отчёт, что прими его кто-нибудь – и быстрый конец ей обеспечен. Она слишком устала. Но она знала, что должна вести себя вызывающе, ни за что не показывать страха. Пусть они сами боятся.
И она достигла своей цели. Ни один из колдунов не поднял руку и не вышел вперёд. За Витой признали силу.
Как странно, подумала она, что маги подвластны тем же законам, что и простые люди. Их можно убить, их можно напугать. В чём же их могущество?
Но сейчас перед ней стоял другой вопрос.
– Что вам нужно от меня? – спросила она, не выпуская меча из рук. – Моя кровь или моя жизнь?
Маги переглянулись.
– В книге говорилось о крови, – ответила дама в медвежьей шубе.
– Достаточно, – прервала её Вита. – Я выполню свои обязательства. Вам придётся лишь подождать пару дней… если минувшие переживания не сбили мне цикл.
На шабаше в Деадарге бушевали страсти. Колдуньи и маги орали, как базарные торговцы, размахивали головными уборами, метали громы и молнии. Немира Деадаргана была права, когда поставила барьер: не будь его, в Деадарг пожаловала бы полиция разобраться, что за скандал или смертоубийство здесь происходит.
– Эта пошлая, циничная, противная девчонка! – вопил кто-то, брызжа слюной. – Разговаривать с ней о чём-то просто унизительно!
– Надо было нам всем не прятать глаза, а убить её сразу же! – стучала кулаком по столу какая-то женщина.
– Замолчите, она выполнила всё, что от неё требовалось!
– Да это настоящее осквернение магического действа! Она издевается над нами!
– Вы что, хотите сцепиться с ней? Она убила верховного колдуна, зарезала, как телёнка! Кто из вас выйдет против неё – сейчас, когда она к тому же отоспалась и отъелась?
– Я не понимаю, о чём речь! Мы должны исполнить свою часть договора вне зависимости от того, что думаем об этой девице.
– Правильно! – поддержал кто-то здравую мысль. – Она утихомирила и Флифа, и Соа, а вы? Кто из вас способен на такое? Только глотки драть можете.
– Она опасна, её следует уничтожить!
– Молчать всем! – С места в центре стола поднялась женщина в меховой накидке. Она скрестила руки на груди и подождала пару секунд, пока гости не успокоились. Это была сама Немира Деадаргана. – Я считаю, нам пора закончить разговоры о Дарьене как о главном маге, – продолжила она уже тише. – А также о нетрадиционном способе решения нашей проблемы, предложенном и осуществлённом Виталией. Всё это в прошлом. А перед нами встал вопрос поважнее: как расплачиваться? То, что мы обязаны это сделать, сомнений не вызывает. Кто-то из вас может ненавидеть Виталию, но договор есть договор. Кто знает, как нам выполнить обещанное?
За огромным столом царило безмолвие.
Вита с Фаиратой прибыли в Деадарг вечером. Вита до сих пор немного дулась на приятельницу, подставившую её, но что хорошо кончается, то хорошо, и она начала оттаивать. Фаирата последние три дня вела себя тише воды, ниже травы – видно, чувствовала вину. Она незаметно следила за тем, чтобы никто не беспокоил Виту, чтобы стол в обеденной зале был всегда накрыт и чтобы в кувшине в изголовье Витиной кровати всегда плескалось хорошее вино. Сама она к вину не притрагивалась и лишь вздыхала, когда взор падал на чужой бокал.
Вот и теперь, в Деадарге, заметив сгрудившиеся в углу пустые бутылки, она издала еле слышный вздох и прошептала:
– И почему именно я должна была отказываться от радости пьянства? Витка, ведь Тюремщица-то ты.
– Молчала бы, – буркнула Вита. – Небось не хотела оказаться на моём месте?
Фаирата примолкла и пропустила её вперёд.
В зале находилось всего человек десять; из обильных остатков шумного пиршества Вита сделала вывод, что шабаш собирался в полном составе, а перед ней – лишь горстка уполномоченных иметь с ней дело. Она узнала даму в накидке, главенствующую за столом – там, на пустыре у Бетреморогской башни, на ней была медвежья шуба.
– Нет, это не для меня.
Вита переводила взгляд с одного на другого, и всякий раз, когда она встречалась с кем-нибудь глазами, тот спешил отвернуться и отрицательно покачать головой.
– Неужели никто не считает себя достойным? – бросила она вызов. – Вы ничтожества!
Хоть один да взорвётся и примет перстень, думала она. Но ничего не изменилось. Разве что спины колдунов согнулись ещё больше.
– Дарьен! – Она повернулась к главному колдуну. – Неужели и ты, сильнейший из чёрных магов, сидишь в нерешительности? Возьми перстень, Дарьен!
– Нет, я не возьму его, – проговорил он, и ни толики оправдания не слышалось в его голосе, а лишь раздражение и возмущение. – Я не возьму его потому, что ты должна делать эту работу сама. Слишком легко ты забыла о своих обязательствах.
– Мои обязательства? – переспросила Вита. – Я уже выполнила их. Я бралась изгнать Соа, и она ушла. Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду наш договор, девочка с короткой памятью, – без тени улыбки произнёс француз. – Боги Чёрного Круга, Айанур и Миленион засвидетельствовали обязанности обеих сторон. Твой долг – заключить Флифа в башню на веки вечные, и эти слова слышали боги.
– Я не соглашалась на это, вы произнесли слова договора, не обращая внимания на мой протест!
– Тем не менее они произнесены, и никто из нас не волен их нарушить.
Глава 12. Битва в полнолуние
Сволочи, думала Вита, стоя на холодном ветру перед Бетреморогской башней. Горазды загребать жар чужими руками. Только одно могло примирить её со сволочным устройством мира: утром её ждёт награда. Только это удерживало Виту от бессильной яростной ругани, пока она собиралась.
Она долго сомневалась, брать ли с собой меч. К чему сталь в битве, где значение имеет сила воли, а не физическая сила? От меча не ожидалось никакой пользы, а он был тяжёл. Вита помнила, какой свинцовой тяжестью наливались руки. Есть ли смысл отягощать себя лишним грузом? Она почти решила оставить клинок под матрацем, но в памяти всплыло наставление Дэна Ши: «Никогда не расставайся с оружием». Она вспомнила его, и губы невольно разошлись в улыбке. Замечательный мужчина… Не время, одёрнула она себя. Делай своё дело, и у тебя будет парень гораздо лучше.
Меч она всё-таки взяла. Засунула в сапог, за высокое голенище, чтобы руки оставались свободными. Руки ей понадобятся для другого.
Высыпали звёзды. Луна горела ярким фонарём, и в её свете бесплотная чернота, шевелящаяся внизу, казалась ещё более черной. Вита вдохнула морозный воздух и решительно шагнула навстречу Флифу, вытекающему гигантским потоком чёрного дыма из Бетреморогской башни.
Медленно, пугающе медленно переваливали клубы черноты через узкий проём окна, скапливались у подножия башни, загустевали, образуя огромное змеевидное нечто. Оно было больше гиганта Аррхха, и от него веяло слепой угрозой и холодом, проникающим до самого сердца, холодом, невозможным даже в эту морозную зиму. Он сковывал любое движение, в том числе и движение мысли. Он вымораживал душу. Вите уже приходилось видеть, как он это делает. Она ненавидела его, и ненависть давала ей силы.
Нельзя было ждать, пока Флиф сам начнёт поединок. Его удары воли, заставляющие сердце и диафрагму замереть, могли оказаться смертельными, и тогда конец не только незадачливому герою, вышедшему против Пожирателя Душ, но и всему бытию. Вита подняла руку с перстнем.
Рука сопротивлялась, управляемая волей Флифа, многократно возросшей в ночь полнолуния. Стиснув зубы и не обращая внимание на струйки пота, бегущие по лицу, Вита медленно, но верно, сантиметр за сантиметром поднимала перстень Тюремщика. Только бы он не успел нанести свой парализующий удар, мерцала мысль на задворках сознания. Ей казалось, что она недопустимо медлит. Однако она уже выбивалась из сил. Она делала всё, что позволяли её жалкие мускулы и ничтожная решимость.
Ну же, сказала она себе. Не трепещи перед ним. Это просто тупая абстракция, злобная стихия, а не мыслящее существо. Она передвинула руку ещё на сантиметр.
Есть! Флиф застыл, пойманный кольцом. Чёрные завихрения будто окаменели.
Второй раз в своей жизни, поддерживая левой рукой правую кисть, на которой глубоким синим огнём переливался камень в золотой оправе, Вита произнесла дрожащим голосом:
– Ты побеждён, мерзкий Флиф. Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя!
Ей вторил испуганный голосок:
– Я, Фаирата Хешшкора Огненный Локон, согласна вновь принести обет Тюремщика Флифа и в ознаменование этого клянусь… клянусь, – пролепетала она, – никогда не пить спиртного…
С фантазией у Файки туговато. А с другой стороны, от какой другой мирской радости отказываться? Не от мужчин же! Подобного обета Фаирата была полна решимости избегать всеми мыслимыми силами. Её мать, умирая, принесла именно этот обет за свою маленькую дочь, не умевшую в ту пору говорить. Фае предстояло навек остаться девственницей. Ну и что хорошего вышло? Девчонка, ни сном ни духом не ведая о последних словах матери, ясное дело, не удержалась от того, чтобы испробовать взрослую забаву, и сразу начались проблемы… А если бы и ведала? Что значат какие-то туманные обеты, если тебе восемнадцать, голова у тебя идёт кругом, а рядом – потрясающий парень?
Лишь только отзвучали слова, звеня в холодном воздухе, Флиф задрожал. Как будто невидимая мясорубка скрутила его, выжала, разбила на мелкие чёрные капельки – крошечные вихрики, а затем налетела неслышная буря, подхватила их и унесла к Бетреморогской башне. И вокруг воцарилось спокойствие – словно и не было ничего…
Вита расслабленно опустила плечи. Всё. Наконец-то всё. Ноги едва держали её. Она добрела до порога ужасной башни, села на заснеженные ступени. Вот и всё. Она прикрыла глаза. Только немного отдохнуть, минут пять, а потом подойдёт Фая, отведёт её в комнату, напоит горячим чаем – и баиньки. А завтра – награда…
Странный шорох заставил Виту с усилием распахнуть глаза. Снежное поле, совсем недавно тёмное и безлюдное, было заполнено колдунами и колдуньями. У цитадели стояли Бэла с Фаиратой, Фаирата отвернулась к стене. А по хрустящим сугробам к Вите шёл Дарьен, и в руке его был меч. Настоящий длинный меч, а не нож, который Вите нравилось звать мечом.
Вита поднялась навстречу ему:
– Итак, я выполнила своё обещание.
– Пока нет, – мрачно оскалился Дарьен. – Ты заточила Флифа, но где гарантия, что Соа вновь не захочет его освободить? Ты должна заточить его на веки веков.
– Ты смеёшься, – вспыхнула Вита. – Это невозможно!
– Возможно! – ответил он хладнокровно и молниеносно взмахнул мечом.
Только мгновенная реакция, получившая хорошую тренировку на «Морской звезде», спасла Виту. Не успев даже осознать, что произошло, она отскочила, выхватила из-за голенища клинок, и меч Дарьена, вместо того чтобы вонзиться в мягкую девичью шею, лязгнул о закалённую сталь, чуть не вывихнув Вите кисть.
На лице колдуна мелькнула растерянность.
– Ожидал покончить со мной одним ударом? – прошипела Вита. – Вероятно, затем, чтобы не платить?
– Ты не заслужила платы, – бросил сквозь зубы Дарьен, снова поднимая своё оружие. – Соа никогда не доберётся до Флифа лишь в том случае, если Бетреморогская башня будет запечатана тёплой кровью Тюремщика!
Один миг потребовался Вите, чтобы всё понять. Вот почему эти тщеславные самолюбивые маги, которых хлебом не корми, дай только нацепить на палец новое колдовское кольцо, отказывались от перстня Тюремщика. Они знали, что ждёт Тюремщика Флифа! Вот почему так тряслась Фаирата, когда Вита предложила вернуть ей законное наследство.
– Файка, сволочь! – заорала она. – Ты знала! Знала и не предупредила! Дрянь!
Фаирата обернулась, лицо её было белее мела, шапка сбилась набок:
– Извини, – пролепетала она. – Я всё-таки колдунья Чёрного Круга. – И она снова спрятала глаза.
Вита тяжело дышала. После схватки с Флифом она обессилела, и тут же её вовлекли в новую схватку. О, как она была благодарна Дэну Ши, что научил её не пренебрегать своей безопасностью! Хороша была бы она, оказавшись беззащитной перед Дарьеном. Скорее всего, она даже почувствовать ничего не успела бы, и спустя миг ступеньки Бетреморогской башни обагрились бы её дымящейся кровью. Ну и картина! Она мысленно передёрнулась. Её бы зарезали, как ягнёнка на алтаре. А родители всю её сознательную жизнь убеждали дочь, что девочке драться неприлично. Быть бы ей уже в могиле, послушай она их…
Время, казалось, растянулось, словно эластичный чулок. Дарьен неестественно медленно заносил меч для удара. Мысли лихорадочно проносились в голове Виты. Силы были на исходе. Это не борьба на ринге: ударит гонг, и всё кончится. Дарьен не остановится, не даст ей передышки, не отпустит, если она признает его победу. Это битва не на жизнь, а на смерть. Он не успокоится, пока не убьёт её, и единственный способ не допустить этого – самой стать убийцей.
У Виты похолодело в груди. Ей бывало не по себе оттого, что из-за неё гибли люди, а собственными руками она не убивала вообще никогда. Но выхода нет. Она ощутила на своей шкуре закон джунглей: или ты убьёшь врага, или он тебя. Третьего не дано. Убивать, чтобы жить.
Только сейчас, подумала она, пока осталась хоть кроха сил, пока преимущество Дарьена не стало абсолютным. Он не был чересчур физически силён – колдунам ни к чему растить мышцы; он не слишком хорошо умел обращаться с мечом – кому в наше время придёт в голову серьезно совершенствоваться в этом искусстве? Но он был здоровым мужчиной во цвете лет, а Вита – всего-навсего прыткая девушка, смертельно вымотанная Флифом. Её может спасти только один удар – удар, в который нужно вложить всю оставшуюся силу, удар наверняка. Подленький приём, которому научил её Дэн Ши.
Вита закатила глаза и зашаталась, почти не имитируя слабость – силы и в самом деле были на грани. На лице Дарьена вспыхнула улыбка торжества. Рисуясь перед толпой, он размахнулся, чтобы снести голову дерзкой девчонке, много возомнившей о себе и ввязавшейся в непосильный бой…
Вита скользнула вниз, пропуская свистнувший клинок над головой, и подалась вперёд всем телом. Её остро отточенный клинок вспорол меховой полушубок и вонзился в бок колдуна, как в масло, разрезая мышцы и кости. В глазах Дарьена застыло изумление, когда его сердце почувствовало холод чужой стали.
Как просто убить человека, отрешённо думала Вита, стоя по колено в окровавленном снегу над умирающим мужчиной. Ей казалось, что всё это происходит во сне. С лезвия капает на снег горячая кровь, и главный колдун Чёрного Круга лежит у её ног. Неужели у него не было защиты? Или любое холодное оружие действительно способно преодолеть её? Неужели? Или её клинок, сработанный в горах Тибета, обладает особенной силой?
Она вытерла его о снег, потом протёрла насухо краем плаща Дарьена и засунула в ножны. Толпа колдуний и магов смотрела на неё. Тучи разошлись, и лужа крови на снегу казалась в свете Луны тёмным пятном на искристом ковре.
– Вы хотели крови? – глухо спросила Вита. – Так получайте.
Вперёд вышла женщина лет тридцати пяти в медвежьей шубе и высокой шапке, украшенной бриллиантами. Вита почувствовала себя неловко под её взглядом.
– Нужна кровь Тюремщика, – сказала она ледяным тоном. – Ты не выполнила условия. Опасность освобождения Флифа остаётся.
– Я не собираюсь умирать, – отрезала Вита и наполовину вытащила клинок из ножен. – Любой из вас может в этом убедиться. Ну?
Это был вызов. Вита отдавала себе отчёт, что прими его кто-нибудь – и быстрый конец ей обеспечен. Она слишком устала. Но она знала, что должна вести себя вызывающе, ни за что не показывать страха. Пусть они сами боятся.
И она достигла своей цели. Ни один из колдунов не поднял руку и не вышел вперёд. За Витой признали силу.
Как странно, подумала она, что маги подвластны тем же законам, что и простые люди. Их можно убить, их можно напугать. В чём же их могущество?
Но сейчас перед ней стоял другой вопрос.
– Что вам нужно от меня? – спросила она, не выпуская меча из рук. – Моя кровь или моя жизнь?
Маги переглянулись.
– В книге говорилось о крови, – ответила дама в медвежьей шубе.
– Достаточно, – прервала её Вита. – Я выполню свои обязательства. Вам придётся лишь подождать пару дней… если минувшие переживания не сбили мне цикл.
Глава 13. Деадарг
На шабаше в Деадарге бушевали страсти. Колдуньи и маги орали, как базарные торговцы, размахивали головными уборами, метали громы и молнии. Немира Деадаргана была права, когда поставила барьер: не будь его, в Деадарг пожаловала бы полиция разобраться, что за скандал или смертоубийство здесь происходит.
– Эта пошлая, циничная, противная девчонка! – вопил кто-то, брызжа слюной. – Разговаривать с ней о чём-то просто унизительно!
– Надо было нам всем не прятать глаза, а убить её сразу же! – стучала кулаком по столу какая-то женщина.
– Замолчите, она выполнила всё, что от неё требовалось!
– Да это настоящее осквернение магического действа! Она издевается над нами!
– Вы что, хотите сцепиться с ней? Она убила верховного колдуна, зарезала, как телёнка! Кто из вас выйдет против неё – сейчас, когда она к тому же отоспалась и отъелась?
– Я не понимаю, о чём речь! Мы должны исполнить свою часть договора вне зависимости от того, что думаем об этой девице.
– Правильно! – поддержал кто-то здравую мысль. – Она утихомирила и Флифа, и Соа, а вы? Кто из вас способен на такое? Только глотки драть можете.
– Она опасна, её следует уничтожить!
– Молчать всем! – С места в центре стола поднялась женщина в меховой накидке. Она скрестила руки на груди и подождала пару секунд, пока гости не успокоились. Это была сама Немира Деадаргана. – Я считаю, нам пора закончить разговоры о Дарьене как о главном маге, – продолжила она уже тише. – А также о нетрадиционном способе решения нашей проблемы, предложенном и осуществлённом Виталией. Всё это в прошлом. А перед нами встал вопрос поважнее: как расплачиваться? То, что мы обязаны это сделать, сомнений не вызывает. Кто-то из вас может ненавидеть Виталию, но договор есть договор. Кто знает, как нам выполнить обещанное?
За огромным столом царило безмолвие.
Вита с Фаиратой прибыли в Деадарг вечером. Вита до сих пор немного дулась на приятельницу, подставившую её, но что хорошо кончается, то хорошо, и она начала оттаивать. Фаирата последние три дня вела себя тише воды, ниже травы – видно, чувствовала вину. Она незаметно следила за тем, чтобы никто не беспокоил Виту, чтобы стол в обеденной зале был всегда накрыт и чтобы в кувшине в изголовье Витиной кровати всегда плескалось хорошее вино. Сама она к вину не притрагивалась и лишь вздыхала, когда взор падал на чужой бокал.
Вот и теперь, в Деадарге, заметив сгрудившиеся в углу пустые бутылки, она издала еле слышный вздох и прошептала:
– И почему именно я должна была отказываться от радости пьянства? Витка, ведь Тюремщица-то ты.
– Молчала бы, – буркнула Вита. – Небось не хотела оказаться на моём месте?
Фаирата примолкла и пропустила её вперёд.
В зале находилось всего человек десять; из обильных остатков шумного пиршества Вита сделала вывод, что шабаш собирался в полном составе, а перед ней – лишь горстка уполномоченных иметь с ней дело. Она узнала даму в накидке, главенствующую за столом – там, на пустыре у Бетреморогской башни, на ней была медвежья шуба.
