Скорчер обрушил плазму на ближайшего «Скрывающегося». Из–за спины на врагов обрушился град плазмоидов. И всё было кончено. Он оглянулся.
Сзади стояли Дейра и Амор, у них за спиной – остальные члены группы, умеющие входить в Аристон. Дейра и Амор были невероятно бледны.
– У меня получилось, – очень тихо сказала Дейра.
Мир понял всё. Дейра и Амор учились генерировать собственное защитное поле. И вот сейчас, в критический момент, им вдвоём удалось сгенерировать поле достаточной мощности, позволившее спасти ему жизнь. Мир понял, почему Эдна настаивала на их участии в операции. Ему в очередной раз осталось склонить голову перед её даром. Однако поддаваться эмоциям было некогда.
– Кор, Морэ – выйти из Аристона! – приказал он, видя, что те совершенно опустошены. – Остальные за мной! – И замер.
То, что произошло, больше всего напоминало проминание плёнки, мир перед землянами и иридианами исказился так, будто был нарисован на прозрачной плёнке и эта плёнка проминалась всё сильнее. Затем она лопнула в точке, в которой продавилась больше всего, и яркая вспышка немного ослепила людей. Из образовавшейся дыры в окружающем мире Аристона возник огненно–оранжевый сияющий диск.
По его поверхности бежали тёмно–серые спирали. Свечение диска было неровным, он как бы пульсировал, то разгораясь, то тускнея.
Он повис над обугленными трупами иридиан, несколько мгновений висел неподвижно, а затем, точно так же продавив окружающую реальность, исчез, ярко вспыхнув на прощание.
Земляне и иридиане поняли, что впервые увидели форму жизни, обитающую в нуль–пространстве. Обитающую, видимо, на втором его слое, пока недоступном людям. На первый же слой жизнь, как это часто бывает, привлекла смерть, впервые произошедшая в Аристоне на глазах людей. По всем признакам данная энергетическая форма жизни не была разумной. Но размышлять и удивляться не было времени.
Группа вошла в помещения, где ставились опыты над землянами.
Стало очевидно, что персонал и охрана уничтожены. Они вернулись в обычный мир и увидели, что произошло с четырьмя членами экипажа «Аристона».
На декоративной полке из нежно–голубого глянцевого, излучающего весёлое сияние, полудрагоценного камня, стояли четыре человеческие головы. Искусно препарированные, с ювелирной работы глазами, кажущимися живыми. Умело подсвеченные, они казались настоящими произведениями искусства. Роскошный кабинет был украшен удачно вписанными в интерьер светящимися деревьями. Очевидно, это был кабинет начальника центра. Великолепная драпировка, резная мебель из натурального дерева, очень удобные диваны и кресла – всё подчёркивало тонкий вкус создававшего интерьер. Мир долго смотрел, а потом резко приказал:
– Головы взять с собой!
После того как приказ был выполнен, он вскинул скорчер. Плазменные удары мгновенно превратили в пепел изысканно–чудовищную красоту. Дальше по коридору шли, если можно так сказать, медицинские кабинеты. Не вписывалась одна деталь – квазиживые останки земных звездолётчиков. Руки и ноги, подключённые к непонятным приборам, активно двигались и шевелили пальцами. В многочисленных идеально прозрачных сосудах находились внутренние органы: сердца, почки, селезёнки… Сердца активно работали. Жутко выглядели плавающие в прозрачных сферах глазные яблоки, зрачки которых реагировали на свет.
Мир приказал снять всё это на камеры. Когда съёмку закончили, он тяжело опёрся на стену. Некоторое время он смотрел на всё это, а затем вновь вскинул скорчер. Звездолётчики шли за ним по кабинетам, и раскалённое до сотен тысяч градусов плазменное пламя хоронило останки товарищей.
В одном из кабинетов обнаружили трёх выживших землян, если их можно было назвать выжившими. Физически они не пострадали, но были совершенно невменяемы. Они никого не узнавали и, похоже, разучились даже разговаривать. Пользуясь уже достаточно хорошо проявившимися способностями, Мир погрузил несчастных в транс, затем их как сомнамбул повели на выход. Соединились с остальной группой, Мир принял доклад о потерях – погибли четверо землян и один Хранитель – и приказал уходить.
Почему–то не было обнаружено останков Джейн Стар.
Через несколько минут подводное судно погрузилось в воды подземного залива.
Я знаю, капитан, что бури не страшны фрегату
Под названием «Отважный».
И вот уходит он от знойной тишины,
Как вдруг от детства вы ушли однажды.
Осталась только дымка за кормой,
Вернёмся ли, вернёмся ли домой?
Д. Усманов
1
Мир долго смотрел в зелёные и печальные глаза Эдны.
– Ты убеждена, что социум «Скрывающихся» нужно уничтожить? – наконец спросил он.
– Да, Мир, – быстро ответила Эдна.
– «Карфаген должен быть разрушен!» – мрачно процитировал он древнего полководца.
Прошло пять дней после операции по освобождению пленных. Эдна, Сандра, Мидори, Дейра и Ирида много времени проводили в медитациях. Требовалась информация о социуме «Скрывающихся», основанная на методике неметоров. «Аристону» пора было возвращаться на Землю. Совет Звездоплавания отвёл для пребывания на Ириде максимум полтора года, которые истекли. За пять дней Эра Сон не могла изготовить большой детектор УБТ. Обычные детекторы, как УБТ, так и движения были установлены в Аристоне на подходах к звездолёту, но они, как и любая новая техника, могли подвести. Кроме того, сохранялась смертельная опасность для иридиан.
Остро встал вопрос: можно ли рисковать «Аристоном» и иридианами?
После того как звездолётчики и иридиане увидели, что сделали «Скрывающиеся» с захваченными землянами, стала окончательно ясна степень их нравственной деградации. Требовалось чётко ответить на два вопроса:
1. Может ли деградировавший социум нанести невосполнимый вред другим социумам на планете или за её пределами?
2. Если да, то существуют ли действенные способы лечения этого социума и можно ли восстановить его адекватность до нанесения такого вреда?
Особо важным был второй вопрос, ответа на который не знал никто.
Первый закон Великого Кольца требовал: «Если принято решение о том, что необходимости в физическом уничтожении социума, деградировавшего до потери человеческого облика, НЕТ, должны быть предложены действенные методы его лечения, гарантирующие восстановление его адекватности до нанесения им невосполнимого физического и нравственного вреда другим социумам на планете и (или) за её пределами».
Работа виртуальных роботов и спонтанная медитация Эдны, позволившие установить личности многих «Скрывающихся», дали возможность начать погружения в эти личности по методике неметоров. Медитации показали, что увиденное оперативной группой – вершина айсберга. Самые опытные звездоплаватели пришли в ужас от записей медитаций Эдны, Сандры, Мидори, Дейры и Ириды. И не только от того, что делали «Скрывающиеся», а скорее от того, что они думали и чувствовали. Совет звездолёта и Совет Хранителей засекретили эти мнемограммы только из соображений этики.
– Что ты думаешь об особом мнении Мидори? – подняв голову, спросил Мир.
Мидори, единственная из посвящённых в исследование социума «Скрывающихся», была против их немедленного уничтожения. Она принимала всю ответственность на себя и просила оставить её на Ириде с особой научной группой, имеющей чрезвычайные полномочия.
Именно Мидори попросила Мира поставить этот вопрос перед Эдной.
– Я поддерживаю решение Мидори остаться на Ириде и думаю, что для неё нужно сформировать максимально компетентную группу, – твёрдо ответила Эдна. – Но в том числе и потому, что Мидори и часть наших товарищей останутся здесь, имея в своём распоряжении аннигиляторы, социум «Скрывающихся» должен быть уничтожен!
Мир пронзительно взглянул в глаза Эдны. Она вздрогнула: он никогда на неё так не смотрел.
– Ты просишь меня принять решение лично и немедленно нанести удар или мы можем узнать мнение Совета? – спросил он.
Эдна задумалась.
Разговор происходил в её каюте. Царил полумрак, под потолком медленно вращался сияющий тысячами граней виртуальный опалесцирующий шар, который она зачем–то включила. Мягкие блики плыли по лицам, придавая им ирреальное выражение.
– Каждый час приближает атаку на «Аристон» и иридиан, и я не уверена, что мы сможем её отразить, – сказала она. – Точное время атак из медитаций мы не узнали, будущее многовариантно. Ты понимаешь, какую ответственность принимаешь, предлагая вынести вопрос на Совет?
– Да! – жёстко ответил Мир.
– Что ж, соберём чрезвычайное заседание, – медленно сказала Эдна и, помолчав, добавила: – Ты очень устал, Мир, только ради тебя я иду на такой риск. – И грустно посмотрев, с просящими нотками в голосе закончила: – Думаю, ты понимаешь, каким будет решение Совета. Даже Дейра определилась и не видит другого выхода.
– Ты всегда была сильнее меня, – задумчиво кивнул Мир, – но я не думаю, что дело в усталости, – его глаза немного просветлели.
Эдна бросила на него встревоженный взгляд. Она медленно встала, протянула к нему руки. Мир тоже встал, взял её руки в свои. Бесконечное мгновение они смотрели друг другу в глаза.
– Давай послушаем музыку, – вдруг предложила она. И, дождавшись его согласия, протянула руку к виртуальному терминалу.
Медленно и удивительно торжественно прозвучали первые аккорды. Древняя перуанская мелодия, написанная ещё не только до испанского вторжения, но и даже до инков, вдруг здесь, на Ириде, зазвучала, являя свою сокровенную красоту.
Мелодия, казалось, вышла за стены каюты и плыла над миром, уже ставшим для землян родным. Печальная и грозная, она была суровым и беспощадным напоминанием о необходимости выбора, каким бы страшным тот не был.
После того как утихли последние звуки, звездолётчики ещё долго молчали.
– «Полёт кондора», – тихо сказал Мир, – но ведь он о необходимости выбора, а не о необходимости принимать настолько страшное решение.
Эдна опустила глаза.
– Мысль о том, что может возникнуть беспощадная необходимость уничтожить нашу инфернальную вселенную, проходит через многие предания Месоамерики, – сказала она. – И кондор, или американский гриф, отождествлялся древними перуанцами с богом Солнца или, если говорить европейским языком, с солнечным героем Самсоном. Поэтому, если он отправился в полёт, боюсь, это его последний полёт над нашим миром.
– Нет, – покачал головой Мир. – Выбор есть всегда. И поэтому если кондор всё же поднялся над миром, то он скользит по той самой тонкой линии между жизнью и смертью – по лезвию бритвы, если пользоваться выражением Эрфа Рома… Поэтому его полёт так прекрасен, – тихо закончил он.
– Давай помедитируем вместе, – сказала Эдна.
Мир кивнул, и они опустились в кресла.
2
Храм Астериона, или теперь храм Минотавра, находился на склоне Огненной горы. Мужчина и женщина сидели в резных креслах на отполированной площадке под мраморным портиком. Перед ними раскинулась великолепная панорама Посейдониса, расположившегося на берегу пронизанного солнцем изумрудно–бирюзового моря. Бесчисленные храмы и дома знати великолепной архитектуры, многочисленные прекрасные статуи богов и героев, дома простонародья, многоэтажные и тоже очень красивые, с водопроводом и канализацией – всё утопало в бесчисленных садах.
Казалось, в таком прекрасном месте может царить только счастье, но это было не так, что очень хорошо понимали оба сидевшие напротив друг друга.
– Тесей, – сказала женщина, – я всегда знала – твоя ненависть к талассократии не ненависть к моей стране. Но есть только один способ уничтожить талассократию – нужно уничтожить мою страну.
– Уничтожить Атлантиду?! – Тесей встал от изумления. – Но такое под силу только богам! И потом, Ариадна, – чуть придя в себя, добавил он, – разве ты сможешь предать родину?
– Люди – смертные боги, боги – бессмертные люди. Счастлив будет тот, кто поймёт это, с очень давних времён говорят посвящённые, – опустив печальные глаза, ответила Ариадна. – Способ уничтожить Атлантиду существует, и настоятельницы храма Астериона знают эту тайну.
Помолчав, она глухо продолжила:
– Далеко отсюда, на материке, есть тайный рудник. Много веков там добывают необычный металл – голубое серебро. Рабы, его добывающие, живут недолго, металл испускает невидимые лучи смерти, люди покрываются отвратительными язвами и умирают в мучениях. Но это даже удобно, их не нужно специально умерщвлять. В голубом серебре таится страшная сила, и она не в лучах смерти. Для того чтобы сила проявилась, нужны два слитка голубого серебра – большой и малый, определённого веса. Если малый слиток сильно ударить о большой, сила высвобождается. Рождается огненная смерть, способная уничтожить целый город. – Ариадна помолчала и после некоторых раздумий продолжила: – Очень давно наши предки пришли на эти благословенные острова из далёкой страны на севере. В той стране день длится полгода, столько же длится ночь. Мы не знаем, были ли предки богами, хотя теперь я вынуждена говорить именно это. Думаю, что они всё же были людьми, но знающими гораздо больше, чем мы. Они создали Атлантиду, они дали нам знание и мудрость, но знание велели хранить в тайне.
Ариадна помолчала.
– Под вулкан Санторина, на склоне которого мы сидим, заложен мощный заряд голубого серебра, – продолжила она. – Тайные манускрипты учат – если Астерион превратится в Минотавра, настанет время оживить вулкан. Предаст ли жрица Астериона, сделавшая это, родину? – спросила она, скорее, саму себя. – Наверное. Да, это страшное предательство. Но и моя Родина предала себя, предав великую древнюю мудрость, и предала меня, сделав людоедкой. Каждый год твои Афины вынуждены посылать в жертву Минотавру семь самых прекрасных юношей, девушек и детей. И не только они.
Ариадна опять надолго замолчала. Глаза стали ещё более печальными.
– Меч палача не успевает высыхать, – продолжила она. – Многие города платят Криту страшную дань людьми. Перед храмами Минотавра и здесь, и в Кноссе им отсекают головы, а кровь сливают в жертвенный колодец. Отсюда и поверье, что Минотавр в самом деле живёт в лабиринте, с которым сообщается колодец. Ты знаешь, я умею видеть будущее. Оно страшное. Юношей, девушек и детей уже поступает слишком много, жрецы–палачи в Посейдонисе и Кноссе не в силах умерщвлять их в таком количестве. И такие жертвы уже начали приносить в других городах. Кровь, то есть душу, мы отдаём богу. Но тела принадлежат самым верным его слугам, то есть нам, жрецам и жрицам. Когда–то нужно было символически съесть небольшой кусочек, но уже более ста лет пожирают все тела. Пожирают на страшных каннибальских пирах, с обильными возлияниями из благородных вин и с оргиями. Знаешь, откуда у знати появился обычай делать великолепные кубки для вина, усыпанные драгоценными камнями, из человеческих черепов? Мастера–палачи наловчились после жертвоприношения одним ударом жертвенного меча снимать верхушку черепа. А дальше ещё тёплый мозг пьют как простой напиток. Всем опытным жрецам и жрицам он уже кажется лакомством. Вынуждена пить и я, это первая привилегия главной жрицы.
Сзади стояли Дейра и Амор, у них за спиной – остальные члены группы, умеющие входить в Аристон. Дейра и Амор были невероятно бледны.
– У меня получилось, – очень тихо сказала Дейра.
Мир понял всё. Дейра и Амор учились генерировать собственное защитное поле. И вот сейчас, в критический момент, им вдвоём удалось сгенерировать поле достаточной мощности, позволившее спасти ему жизнь. Мир понял, почему Эдна настаивала на их участии в операции. Ему в очередной раз осталось склонить голову перед её даром. Однако поддаваться эмоциям было некогда.
– Кор, Морэ – выйти из Аристона! – приказал он, видя, что те совершенно опустошены. – Остальные за мной! – И замер.
То, что произошло, больше всего напоминало проминание плёнки, мир перед землянами и иридианами исказился так, будто был нарисован на прозрачной плёнке и эта плёнка проминалась всё сильнее. Затем она лопнула в точке, в которой продавилась больше всего, и яркая вспышка немного ослепила людей. Из образовавшейся дыры в окружающем мире Аристона возник огненно–оранжевый сияющий диск.
По его поверхности бежали тёмно–серые спирали. Свечение диска было неровным, он как бы пульсировал, то разгораясь, то тускнея.
Он повис над обугленными трупами иридиан, несколько мгновений висел неподвижно, а затем, точно так же продавив окружающую реальность, исчез, ярко вспыхнув на прощание.
Земляне и иридиане поняли, что впервые увидели форму жизни, обитающую в нуль–пространстве. Обитающую, видимо, на втором его слое, пока недоступном людям. На первый же слой жизнь, как это часто бывает, привлекла смерть, впервые произошедшая в Аристоне на глазах людей. По всем признакам данная энергетическая форма жизни не была разумной. Но размышлять и удивляться не было времени.
Группа вошла в помещения, где ставились опыты над землянами.
Стало очевидно, что персонал и охрана уничтожены. Они вернулись в обычный мир и увидели, что произошло с четырьмя членами экипажа «Аристона».
На декоративной полке из нежно–голубого глянцевого, излучающего весёлое сияние, полудрагоценного камня, стояли четыре человеческие головы. Искусно препарированные, с ювелирной работы глазами, кажущимися живыми. Умело подсвеченные, они казались настоящими произведениями искусства. Роскошный кабинет был украшен удачно вписанными в интерьер светящимися деревьями. Очевидно, это был кабинет начальника центра. Великолепная драпировка, резная мебель из натурального дерева, очень удобные диваны и кресла – всё подчёркивало тонкий вкус создававшего интерьер. Мир долго смотрел, а потом резко приказал:
– Головы взять с собой!
После того как приказ был выполнен, он вскинул скорчер. Плазменные удары мгновенно превратили в пепел изысканно–чудовищную красоту. Дальше по коридору шли, если можно так сказать, медицинские кабинеты. Не вписывалась одна деталь – квазиживые останки земных звездолётчиков. Руки и ноги, подключённые к непонятным приборам, активно двигались и шевелили пальцами. В многочисленных идеально прозрачных сосудах находились внутренние органы: сердца, почки, селезёнки… Сердца активно работали. Жутко выглядели плавающие в прозрачных сферах глазные яблоки, зрачки которых реагировали на свет.
Мир приказал снять всё это на камеры. Когда съёмку закончили, он тяжело опёрся на стену. Некоторое время он смотрел на всё это, а затем вновь вскинул скорчер. Звездолётчики шли за ним по кабинетам, и раскалённое до сотен тысяч градусов плазменное пламя хоронило останки товарищей.
В одном из кабинетов обнаружили трёх выживших землян, если их можно было назвать выжившими. Физически они не пострадали, но были совершенно невменяемы. Они никого не узнавали и, похоже, разучились даже разговаривать. Пользуясь уже достаточно хорошо проявившимися способностями, Мир погрузил несчастных в транс, затем их как сомнамбул повели на выход. Соединились с остальной группой, Мир принял доклад о потерях – погибли четверо землян и один Хранитель – и приказал уходить.
Почему–то не было обнаружено останков Джейн Стар.
Через несколько минут подводное судно погрузилось в воды подземного залива.
Прода от 21.12.2022, 00:59
Глава XVII Полёт кондора
Я знаю, капитан, что бури не страшны фрегату
Под названием «Отважный».
И вот уходит он от знойной тишины,
Как вдруг от детства вы ушли однажды.
Осталась только дымка за кормой,
Вернёмся ли, вернёмся ли домой?
Д. Усманов
1
Мир долго смотрел в зелёные и печальные глаза Эдны.
– Ты убеждена, что социум «Скрывающихся» нужно уничтожить? – наконец спросил он.
– Да, Мир, – быстро ответила Эдна.
– «Карфаген должен быть разрушен!» – мрачно процитировал он древнего полководца.
Прошло пять дней после операции по освобождению пленных. Эдна, Сандра, Мидори, Дейра и Ирида много времени проводили в медитациях. Требовалась информация о социуме «Скрывающихся», основанная на методике неметоров. «Аристону» пора было возвращаться на Землю. Совет Звездоплавания отвёл для пребывания на Ириде максимум полтора года, которые истекли. За пять дней Эра Сон не могла изготовить большой детектор УБТ. Обычные детекторы, как УБТ, так и движения были установлены в Аристоне на подходах к звездолёту, но они, как и любая новая техника, могли подвести. Кроме того, сохранялась смертельная опасность для иридиан.
Остро встал вопрос: можно ли рисковать «Аристоном» и иридианами?
После того как звездолётчики и иридиане увидели, что сделали «Скрывающиеся» с захваченными землянами, стала окончательно ясна степень их нравственной деградации. Требовалось чётко ответить на два вопроса:
1. Может ли деградировавший социум нанести невосполнимый вред другим социумам на планете или за её пределами?
2. Если да, то существуют ли действенные способы лечения этого социума и можно ли восстановить его адекватность до нанесения такого вреда?
Особо важным был второй вопрос, ответа на который не знал никто.
Первый закон Великого Кольца требовал: «Если принято решение о том, что необходимости в физическом уничтожении социума, деградировавшего до потери человеческого облика, НЕТ, должны быть предложены действенные методы его лечения, гарантирующие восстановление его адекватности до нанесения им невосполнимого физического и нравственного вреда другим социумам на планете и (или) за её пределами».
Работа виртуальных роботов и спонтанная медитация Эдны, позволившие установить личности многих «Скрывающихся», дали возможность начать погружения в эти личности по методике неметоров. Медитации показали, что увиденное оперативной группой – вершина айсберга. Самые опытные звездоплаватели пришли в ужас от записей медитаций Эдны, Сандры, Мидори, Дейры и Ириды. И не только от того, что делали «Скрывающиеся», а скорее от того, что они думали и чувствовали. Совет звездолёта и Совет Хранителей засекретили эти мнемограммы только из соображений этики.
– Что ты думаешь об особом мнении Мидори? – подняв голову, спросил Мир.
Мидори, единственная из посвящённых в исследование социума «Скрывающихся», была против их немедленного уничтожения. Она принимала всю ответственность на себя и просила оставить её на Ириде с особой научной группой, имеющей чрезвычайные полномочия.
Именно Мидори попросила Мира поставить этот вопрос перед Эдной.
– Я поддерживаю решение Мидори остаться на Ириде и думаю, что для неё нужно сформировать максимально компетентную группу, – твёрдо ответила Эдна. – Но в том числе и потому, что Мидори и часть наших товарищей останутся здесь, имея в своём распоряжении аннигиляторы, социум «Скрывающихся» должен быть уничтожен!
Мир пронзительно взглянул в глаза Эдны. Она вздрогнула: он никогда на неё так не смотрел.
– Ты просишь меня принять решение лично и немедленно нанести удар или мы можем узнать мнение Совета? – спросил он.
Эдна задумалась.
Разговор происходил в её каюте. Царил полумрак, под потолком медленно вращался сияющий тысячами граней виртуальный опалесцирующий шар, который она зачем–то включила. Мягкие блики плыли по лицам, придавая им ирреальное выражение.
– Каждый час приближает атаку на «Аристон» и иридиан, и я не уверена, что мы сможем её отразить, – сказала она. – Точное время атак из медитаций мы не узнали, будущее многовариантно. Ты понимаешь, какую ответственность принимаешь, предлагая вынести вопрос на Совет?
– Да! – жёстко ответил Мир.
– Что ж, соберём чрезвычайное заседание, – медленно сказала Эдна и, помолчав, добавила: – Ты очень устал, Мир, только ради тебя я иду на такой риск. – И грустно посмотрев, с просящими нотками в голосе закончила: – Думаю, ты понимаешь, каким будет решение Совета. Даже Дейра определилась и не видит другого выхода.
– Ты всегда была сильнее меня, – задумчиво кивнул Мир, – но я не думаю, что дело в усталости, – его глаза немного просветлели.
Эдна бросила на него встревоженный взгляд. Она медленно встала, протянула к нему руки. Мир тоже встал, взял её руки в свои. Бесконечное мгновение они смотрели друг другу в глаза.
– Давай послушаем музыку, – вдруг предложила она. И, дождавшись его согласия, протянула руку к виртуальному терминалу.
Медленно и удивительно торжественно прозвучали первые аккорды. Древняя перуанская мелодия, написанная ещё не только до испанского вторжения, но и даже до инков, вдруг здесь, на Ириде, зазвучала, являя свою сокровенную красоту.
Мелодия, казалось, вышла за стены каюты и плыла над миром, уже ставшим для землян родным. Печальная и грозная, она была суровым и беспощадным напоминанием о необходимости выбора, каким бы страшным тот не был.
После того как утихли последние звуки, звездолётчики ещё долго молчали.
– «Полёт кондора», – тихо сказал Мир, – но ведь он о необходимости выбора, а не о необходимости принимать настолько страшное решение.
Эдна опустила глаза.
– Мысль о том, что может возникнуть беспощадная необходимость уничтожить нашу инфернальную вселенную, проходит через многие предания Месоамерики, – сказала она. – И кондор, или американский гриф, отождествлялся древними перуанцами с богом Солнца или, если говорить европейским языком, с солнечным героем Самсоном. Поэтому, если он отправился в полёт, боюсь, это его последний полёт над нашим миром.
– Нет, – покачал головой Мир. – Выбор есть всегда. И поэтому если кондор всё же поднялся над миром, то он скользит по той самой тонкой линии между жизнью и смертью – по лезвию бритвы, если пользоваться выражением Эрфа Рома… Поэтому его полёт так прекрасен, – тихо закончил он.
– Давай помедитируем вместе, – сказала Эдна.
Мир кивнул, и они опустились в кресла.
2
Храм Астериона, или теперь храм Минотавра, находился на склоне Огненной горы. Мужчина и женщина сидели в резных креслах на отполированной площадке под мраморным портиком. Перед ними раскинулась великолепная панорама Посейдониса, расположившегося на берегу пронизанного солнцем изумрудно–бирюзового моря. Бесчисленные храмы и дома знати великолепной архитектуры, многочисленные прекрасные статуи богов и героев, дома простонародья, многоэтажные и тоже очень красивые, с водопроводом и канализацией – всё утопало в бесчисленных садах.
Казалось, в таком прекрасном месте может царить только счастье, но это было не так, что очень хорошо понимали оба сидевшие напротив друг друга.
– Тесей, – сказала женщина, – я всегда знала – твоя ненависть к талассократии не ненависть к моей стране. Но есть только один способ уничтожить талассократию – нужно уничтожить мою страну.
– Уничтожить Атлантиду?! – Тесей встал от изумления. – Но такое под силу только богам! И потом, Ариадна, – чуть придя в себя, добавил он, – разве ты сможешь предать родину?
– Люди – смертные боги, боги – бессмертные люди. Счастлив будет тот, кто поймёт это, с очень давних времён говорят посвящённые, – опустив печальные глаза, ответила Ариадна. – Способ уничтожить Атлантиду существует, и настоятельницы храма Астериона знают эту тайну.
Помолчав, она глухо продолжила:
– Далеко отсюда, на материке, есть тайный рудник. Много веков там добывают необычный металл – голубое серебро. Рабы, его добывающие, живут недолго, металл испускает невидимые лучи смерти, люди покрываются отвратительными язвами и умирают в мучениях. Но это даже удобно, их не нужно специально умерщвлять. В голубом серебре таится страшная сила, и она не в лучах смерти. Для того чтобы сила проявилась, нужны два слитка голубого серебра – большой и малый, определённого веса. Если малый слиток сильно ударить о большой, сила высвобождается. Рождается огненная смерть, способная уничтожить целый город. – Ариадна помолчала и после некоторых раздумий продолжила: – Очень давно наши предки пришли на эти благословенные острова из далёкой страны на севере. В той стране день длится полгода, столько же длится ночь. Мы не знаем, были ли предки богами, хотя теперь я вынуждена говорить именно это. Думаю, что они всё же были людьми, но знающими гораздо больше, чем мы. Они создали Атлантиду, они дали нам знание и мудрость, но знание велели хранить в тайне.
Ариадна помолчала.
– Под вулкан Санторина, на склоне которого мы сидим, заложен мощный заряд голубого серебра, – продолжила она. – Тайные манускрипты учат – если Астерион превратится в Минотавра, настанет время оживить вулкан. Предаст ли жрица Астериона, сделавшая это, родину? – спросила она, скорее, саму себя. – Наверное. Да, это страшное предательство. Но и моя Родина предала себя, предав великую древнюю мудрость, и предала меня, сделав людоедкой. Каждый год твои Афины вынуждены посылать в жертву Минотавру семь самых прекрасных юношей, девушек и детей. И не только они.
Ариадна опять надолго замолчала. Глаза стали ещё более печальными.
– Меч палача не успевает высыхать, – продолжила она. – Многие города платят Криту страшную дань людьми. Перед храмами Минотавра и здесь, и в Кноссе им отсекают головы, а кровь сливают в жертвенный колодец. Отсюда и поверье, что Минотавр в самом деле живёт в лабиринте, с которым сообщается колодец. Ты знаешь, я умею видеть будущее. Оно страшное. Юношей, девушек и детей уже поступает слишком много, жрецы–палачи в Посейдонисе и Кноссе не в силах умерщвлять их в таком количестве. И такие жертвы уже начали приносить в других городах. Кровь, то есть душу, мы отдаём богу. Но тела принадлежат самым верным его слугам, то есть нам, жрецам и жрицам. Когда–то нужно было символически съесть небольшой кусочек, но уже более ста лет пожирают все тела. Пожирают на страшных каннибальских пирах, с обильными возлияниями из благородных вин и с оргиями. Знаешь, откуда у знати появился обычай делать великолепные кубки для вина, усыпанные драгоценными камнями, из человеческих черепов? Мастера–палачи наловчились после жертвоприношения одним ударом жертвенного меча снимать верхушку черепа. А дальше ещё тёплый мозг пьют как простой напиток. Всем опытным жрецам и жрицам он уже кажется лакомством. Вынуждена пить и я, это первая привилегия главной жрицы.
