— Как тебя зовут? — громче спросил Сет, замечая, что блондин его не слышит. — Зовут тебя как?!
Грудь, всплошную забитая шрамами, вздохнула, поднялась вверх, пошла колесом. Вытолкнув из легких блондина прерывистый, долгий вздох, она, кажется, произнесла:
— Уильям Блейк.
— А-а-а... — теперь уже затянул Сэт, не в силах отвести взгляда от увиденных вблизи ран, — Да! Я — Сэт!
До слуха его долетел веселый смех.
— Я знаю. Ты уже сказал это, Сэт.
Парень поднял на Блейка глаза и столкнулся с горящим злобной насмешкой взглядом.
— Что, я не успел? Или, может, все-таки, выиграл пари?
— У-у-у...спел. Успел! Просто мы... извини, мы...
Сэт кивнул на шрамы, и Блейк оскалился еще больше. От этой новой насмешки по позвоночнику парня прошла волна озноба.
— Хочешь что-то сказать? Извини, что смутил вас своими ранами.
— Это ничего, мы... Нам не стоило так... извини.
— «Извини»? Ты это сказал?
Голос Уильяма был полон крайнего изумления.
— Да. Мы... В общем, если нужна работа, — давай к нам. Без проблем. Только денег больших дать не можем, сам знаешь.
— Неважно, — уже совсем серьезно, без единой усмешки, ответил Блейк. — Мне нужно продать этот Land Rover и еще одну машину. Aston Martin Valhalla. По времени у меня есть неделя. И, если ты и твои друзья не против, ближайшие дни я поработаю с вами.
Сэт молча кивнул, наконец-то оторвал взгляд от ран Блейка, и, посмотрев на него, пообещал, что сделает все: поможет и с продажей машин, и с работой.
— Хорошо. Большое спасибо, Сэт.
Парень кивнул, вытягивая руку вперед, для рукопожатия. Но Блейк не спешил отвечать ему. Изучив внимательным, чуть прищуренным взглядом адски ярких глаз лицо знакомого, Уильям медленно произнес:
— Мои шрамы вас не... смущают? Стоит ли мне уйти? Вдруг вы здесь такого не терпите?
— Мы? Мы... ничего! Все хорошо! Ну, это... не то, чтобы хорошо, когда такие шрамы, но... мы без претензий! Носы здесь никто не вертит! Да, парни? — оглядываясь на застывших в молчании друзей, уточнил Сэт.
Пять голов закивали в ответ.
— Ты, верно, хотел сказать «не воротит»? — мягко, с улыбкой, спросил Блейк.
Сэт набрал в грудь воздуха. Разговор шел для него тяжело. Но прежде, чем он успел что-либо сообразить в качестве ответа, Уильям, улыбаясь все веселее и шире, хлопнул его по плечу, пожал руку, и громко сказал:
— Хорошо, спасибо!
...И вот они, кратко переговорив о продаже машин (Уильям обещал пригнать их завтра к дому Сэта поочередно, а тот поклялся, что с ценой не подведет и продаст «как себе!»), уже едут из доков к центру города. Сэт, сидевший за рулем, хотел отвезти Блейка прямо по адресу, но развеселившийся, куражный блондин, смеявшийся громче всех, — и больше всех шутивший, — сказал, что это не нужно, и центр Пало-Альто «вполне подойдет». Сэт кивнул, соглашаясь. И удивился своему внутреннему, несказанному в словах порыву: это было до черта странно, но ему почему-то очень хотелось сделать для этого удивительного парня что-то еще. Как-то помочь, сделать еще больше. Что-то сказать. Но что? Да и о чем? В этих тревожных размышлениях Сэт остановил свою машину там, где попросил Блейк. Они попрощались до завтра как давние, хорошие друзья. И хотя Уильям ничем этого не показал, Сэт после прощания с ним уверился точно в одном: этот парень — совершенно особенный. И он будет последним мудаком, если как-то обманет его.
С такими воспоминаниями, в пиджаке, грязном от пыли и небрежно надетом на голое тело, с огромным букетом белых цветов ежевики, Уильям Блейк и явился утром в дом. К своей Аве Полгар. Спящей и безумно, пьяняще теплой ото сна. Ему не терпелось разбудить ее и зацеловать, но он остановил себя, ссыпал лесные цветы в изножье кровати, и, улыбаясь, пошел в душ. А когда вышел, завернутый в полотенце...
— Уи... Уильям? — просыпаясь от его поцелуев, хрипло спросила Ава.
— И никого иного, — продолжая рассыпать по коже девушки поцелуи, тихо отозвался Блейк.
— А где ты был? — рассматривая страстное, беспокойное лицо Блейка, и вглядываясь в сверкающую бездну его глаз, серьезно спросила она.
Блейк покачал головой, давая понять, что в данный момент всякие разговоры неуместны. Но Ава, отстраняясь от него, упрямо повторила:
— Я звонила, писала тебе. Куда ты пропал после обеда и на всю ночь?
— Работал... — отвечая нехотя, и снова забирая Аву в объятья, прошептал Блейк. — Я теперь грузчик, Эви. Разгружаю баржи.
Девушка хмыкнула, явно не веря в такую версию.
— И не мог ответить? И теперь ты возвращаешься домой через лес, пожав лапу медведю?
Посмотрев на море ежевики в ногах, Ава добавила:
— И с цветами?
— Что? — непонимающе, не отрывая губ от ее шеи, еле слышно прошептал Уильям.
— И он показывает тебе места, где можно собрать цветов?
— Ну, почти... Лесная ежевика, Эви. Пахнет хмельным дурманом, прямо как ты...
Ава выставила руку вперед, осторожно касаясь груди Блейка.
— Может, ты и с белками говорил? Как нынче орехи? Им хватает?
Уильям весело, почти беззвучно засмеялся.
— Ты посмотрела мультфильмы «Диснея», Ава Полгар?
— А ты? Работаешь грузчиком на космической барже, где нет связи?
— Эви...
— А что я должна думать? Или мне, по твоему мнению, не стоит беспокоиться? Заговорил меня своей тревогой и охраной, и пропал. И где тебя искать? А если случится, как в прошлый раз? Снова приползешь ко мне, еле живой, и будешь уверять, с ежевикой или с розой в руках, что «все в порядке»? Так ты меня охраняешь, Уильям Блейк?!
К концу голос Авы взвился все выше и выше. А ей было плевать. Плевать! И пусть она выглядит глупо!
— Мне очень приятно, что ты по мне так скучаешь Эви... Но если хочешь поспорить, то давай потом? Сейчас у меня есть предложение получше...
Ава отрицательно покачала головой. Ее рука соскользнула на раны Блейка, но он этого вовсе не заметил. Притянув девушку к себе, он снова стал ее целовать. Долго, с давней, терпкой от жажды, страстью.
— Нет... не надо... — глухо прошептала Ава.
В груди зашипела, и через несколько секунд взорвалась вспышка. Нет, только не это! Под лаской Уильяма Ава замерла, попробовала отвлечься от мелькнувших воспоминаний, вернуться к их поцелую, в настоящий момент... Но тьма хищно улыбнулась и подсыпала перегоревшего пепла.
— Не надо, остановись! — громче попросила Ава, чувствуя, как бегут из глаз слезы.
Но Уильям не слышал девушку. В его ласке взамен нежности разгорелась страсть. Та, которой так долго он не давал выхода. Ава попробовала вернуться к нему, уйти в его ритм с головой, чтобы ни о чем не вспоминать и не думать... Но ужас разливался по венам слишком быстро, почти парализуя ее.
Она сделала два шумных вдоха, снова пытаясь переключиться. В настоящем был Уильям. Близкий, горячий, страстный... Он так горел желанием, что Ава с глубоким, и тревожным, и счастливым волнением поняла, — в этот раз он переступит свои шрамы. И все те рубежи, что сдерживали его.
«Даже если... будет больно?» — отрывисто, с громко бьющимся сердцем, спросила себя Ава. И тут же, мысленно, сама себе сказала: «да». Радость и собственная страсть, смешанная с горькой, безумной нежностью к Уильяму, вернула ее в настоящее, соединила их в один ритм, в одно движение... Взаимная страсть пьянила, и сама была пьяная.
Укачивая их на одной волне, она помогла Аве избавиться от ненужной памяти... и горячая, безумная, отчаянная нежность, кажется совсем унесла в полет... Все выше, — к звездам и к облакам...
Все рухнуло внезапно, как огненный вал, до хрипа перехватив дыхание. А за мгновение до этого.... Уильям, приподнявшись над Авой, смотрел в ее глаза расплавленным небом своих глаз. Желание топило, рвало вены... В порыве страсти, не рассчитав силы, он резко завел руки Авы вверх, над ее головой, удерживая их за запястья... Тогда и обрушился вал.
Девушка в ужасе выгнулась дугой под ним, перевела взгляд вверх, и замерла, шумно сглотнув. А затем начала вырываться с такой силой, словно это когда-то ее, а не Блейка прижигали раскаленным железом. В панике Ава ударила Уильяма по лицу и попыталась сбежать.
Он догнал ее у двери. Подхватил, обнаженную, на руки, унес в постель. Выдерживая остатки внезапного ужаса, стерпел еще несколько ударов. Они, как и сила в руках Авы, стихли постепенно. И скоро совсем прекратились.
Она не плакала. Только замерла в его руках, и, кажется, даже не понимала, что рядом с ней — именно он. Ее черные глаза, в первые секунды паники блестящие и полные ужаса, теперь стали безразличными, страшно далекими.
Именно от взгляда в них по телу Уильяма прошла волна страха. Он хотел бы что-то сказать, но... что? Ничего не шло на ум, ничего не оставалось, только странно и глухо скользило мимо...
Укутав Аву в простынь, Уильям лег рядом и забрал девушку в свои объятья. Может, это ее отогреет, вернет к нему?.. Его собственный испуг от произошедшего был таким сильным, что он, во множестве прошлых дел почти бесстрашный, теперь боялся даже думать о причине этой паники. Боялся и не хотел. Но бессловесные ответы (или только догадки?) все равно толпились в его разуме. А он не желал, не желал замечать их. Пусть уйдут! Пусть они все уйдут! И вернут ему Аву Полгар.
28
Ава открыла глаза и тяжело вздохнула. Притворяться спящей она больше не могла. К тому же, тело ныло, требовало движения и чистоты. Девушка осторожно оглянулась, посмотрела на Уильяма. Он спал, повернувшись к ней лицом. Губы Авы дернулись, и даже думать не хотелось над тем, что это было: сегодняшним, ранним утром, всего несколько часов назад?.. Испуг, страх, желание сбежать? А теперь? Что она чувствует теперь? К чему эта неловкая, несуразная попытка улыбнуться?.. Сейчас, когда она смотрит на Уильяма?
Мысли о том, что произошло между ними, были на месте. Ава боялась их. Стоит, конечно, все разобрать. Но не сейчас. Не здесь.
Осторожно сняв с себя руку Уильяма, она вывернулась сначала из нее, а затем — из простыни. Смотря на простынь, как на змею, с брезгливостью бросила ее на пол.
Встала.
Снова посмотрела на простынь. И на себя. Так, конечно, не пойдет. Не стоит разводить беспорядок. Криво улыбнувшись своей заботе о чистоте на фоне недавней паники, Ава подхватила простынь и спустилась в ванную комнату на первом этаже.
Чтобы не будить Уильяма. И потому что громадная усталость, — как бы не горели его глаза, — была легко заметна в нем, и потому... да, потому. Она не хочет, боится вопросов.
Его вопросов. О том, «что это было», и... как она может на это ответить? Что вообще она может ответить? Внутри нее снова обосновалась мерзость и пустота. Сейчас она, Ава Полгар, вся состояла только из этого. И еще из страха.
Выжечь бы все это к чертовой матери, никогда не чувствовать снова. Не думать, не возвращаться, не помнить, не вспоминать.
Нервная судорога накрыла на пороге ванной. Взявшись рукой за стену, Ава почувствовала опору, и сдержаться уже не смогла. Простынь выпала из рук, и на несколько минут девушка застыла на месте, вцепившись до боли в дверной косяк.
Судорога, скрутившая тело мерзостью и тошнотой, отошла. Но Ава по опыту знала, — это ненадолго. Оглянувшись по сторонам, она сделала краткий, глубокий вдох, подняла простынь с пола, затолкала ее, наконец, в стиральную машину и быстро, словно спасаясь бегством, залезла в душевую кабину, включив воду на полную мощность. Настроить теплый режим не удалось, и Ава сначала ошпарила себя кипятком, а потом обдала ледяной водой.
«Неважно!» — объявила девушка самой себе. Задерживаться здесь она не станет. У нее много, много запланированных, важных дел. Ей некогда думать обо всем этом. Некогда вспоминать. Единственное, что действительно нужно, — это собрать себя и уехать как можно скорее из этого дома, который все в том же, в том же Пало-Альто!..
На сборы, как и планировала Ава, ушло всего несколько минут. Побросав необходимые вещи в рюкзак, заменявший ей сумку, девушка осмотрела себя в зеркале мимолетным, рассеянным взглядом. Сойдет.
Встреча с Риз оказалась недолгой. И ничего особенного в ней не было. Если, конечно, не считать платья, которое Риз обещала выдать Аве, как главной подружке невесты.
— Уильям, конечно, придет? Вы будете такой красивой парой!
Подруга налетела на Аву у самого входа, стоило ей зайти в кофейню, и крепко обняла.
— Да, конечно. Придет, — скупо ответил Ава, умоляя себя выдержать встречу как можно лучше.
«Не дергаться, не срываться и вести себя так, будто все нормально!». Эта внутренняя молитва была обращена не столько к разуму Авы, сколько к ее телу. Панические атаки, подобные той, что произошла с ней сегодня, ранним утром, случались и раньше. И если разум от них отходил скорее, то тело, — которое, если верить психологам да прочим специалистам, обладает своей собственной памятью, — выходило из очередного пике постепенно, очень и очень медленно.
Настолько, что долго еще, после самой паники, Ава замечала, как ее тело, которое в это время словно вело свою, отдельную от нее жизнь, вздрагивает, пугается, трясется, непроизвольно отскакивает назад при обычных, ничего не значащих жестах или движениях других людей...
В общем, ведет себя так, что никакая сила разума не способна его остановить. «И этим я навлекаю на себя подозрения. И привлекаю внимание», — напомнила Ава.
Именно по этой причине мисс Полгар, которая и без того была настороженной и замкнутой в плане прикосновений, в эти дни сторонилась их еще больше. Или, чувствуя, что совсем не справляется, вовсе уезжала из города, подальше. В тот самый небольшой дом, в котором теперь жила она и Уильям. Ава просто не знала, как ее тело поведет себя, и предпочитала не рисковать. Какой непрошенный фокус оно выдаст на этот раз?
Выпадет в новую панику?
Затрясется от страха?
Даст пощечину?
На мысли о пощечине Ава почувствовала острый, ужасный стыд. Она ударила Уильяма! Она... «Так, спокойно... Риз обнимает тебя, будь нормальной. Держись. Вот так... Тише, спокойно».
— У тебя сердце бьется как у зайчонка, Эв! Все в порядке?
Риз, все еще обнимая подругу за плечи, посмотрела на нее лучистыми глазами. Ава сглотнула, и, в противовес слезам, выступившим на глаза при мысли об Уильяме, попробовала улыбнуться. Как можно правдоподобнее.
— Да, конечно. Я заехала за платьем.
— О, да!
Риз хлопнула в ладоши и убежала в кабинет. Она вернулась скоро, и много, громко о чем-то говорила. Но Ава вышла из своей прострации только тогда, когда подруга снова оказалась совсем близко. На вытянутых руках, бережно, с неутихающим волнением счастливой невесты, Риз держала платье для Авы.
— Изумительное, Эв! Изумрудное! Только не снимай чехол! — предупредила Риз и расцеловала Аву в обе щеки. — Тебе оно очень идет, помнишь? Тогда, на примерке...
— Да-да, конечно. Помню.
Риз, улыбаясь, остановила на Аве свой взгляд. На долю секунды девушке показалось, что она чем-то себя выдала. Но, нет. Кажется, нет. Улыбка Риз не померкла. И невеста, пребывая в своем особенном мире счастья, улыбнулась еще больше.
— Тебе точно не нужна помощь? С организацией или... заехать куда-нибудь? — переменила тему Ава, осторожно освобождаясь из объятий Риз.
«Не делай резких движений. Постарайся расслабиться», — сказала она сама себе, но от этого только больше занервничала.
— Нет, но... никогда не видела тебя в такой одежде! Где ты все это взяла? Такая толстовка даже для Уильяма слишком большая!
Грудь, всплошную забитая шрамами, вздохнула, поднялась вверх, пошла колесом. Вытолкнув из легких блондина прерывистый, долгий вздох, она, кажется, произнесла:
— Уильям Блейк.
— А-а-а... — теперь уже затянул Сэт, не в силах отвести взгляда от увиденных вблизи ран, — Да! Я — Сэт!
До слуха его долетел веселый смех.
— Я знаю. Ты уже сказал это, Сэт.
Парень поднял на Блейка глаза и столкнулся с горящим злобной насмешкой взглядом.
— Что, я не успел? Или, может, все-таки, выиграл пари?
— У-у-у...спел. Успел! Просто мы... извини, мы...
Сэт кивнул на шрамы, и Блейк оскалился еще больше. От этой новой насмешки по позвоночнику парня прошла волна озноба.
— Хочешь что-то сказать? Извини, что смутил вас своими ранами.
— Это ничего, мы... Нам не стоило так... извини.
— «Извини»? Ты это сказал?
Голос Уильяма был полон крайнего изумления.
— Да. Мы... В общем, если нужна работа, — давай к нам. Без проблем. Только денег больших дать не можем, сам знаешь.
— Неважно, — уже совсем серьезно, без единой усмешки, ответил Блейк. — Мне нужно продать этот Land Rover и еще одну машину. Aston Martin Valhalla. По времени у меня есть неделя. И, если ты и твои друзья не против, ближайшие дни я поработаю с вами.
Сэт молча кивнул, наконец-то оторвал взгляд от ран Блейка, и, посмотрев на него, пообещал, что сделает все: поможет и с продажей машин, и с работой.
— Хорошо. Большое спасибо, Сэт.
Парень кивнул, вытягивая руку вперед, для рукопожатия. Но Блейк не спешил отвечать ему. Изучив внимательным, чуть прищуренным взглядом адски ярких глаз лицо знакомого, Уильям медленно произнес:
— Мои шрамы вас не... смущают? Стоит ли мне уйти? Вдруг вы здесь такого не терпите?
— Мы? Мы... ничего! Все хорошо! Ну, это... не то, чтобы хорошо, когда такие шрамы, но... мы без претензий! Носы здесь никто не вертит! Да, парни? — оглядываясь на застывших в молчании друзей, уточнил Сэт.
Пять голов закивали в ответ.
— Ты, верно, хотел сказать «не воротит»? — мягко, с улыбкой, спросил Блейк.
Сэт набрал в грудь воздуха. Разговор шел для него тяжело. Но прежде, чем он успел что-либо сообразить в качестве ответа, Уильям, улыбаясь все веселее и шире, хлопнул его по плечу, пожал руку, и громко сказал:
— Хорошо, спасибо!
...И вот они, кратко переговорив о продаже машин (Уильям обещал пригнать их завтра к дому Сэта поочередно, а тот поклялся, что с ценой не подведет и продаст «как себе!»), уже едут из доков к центру города. Сэт, сидевший за рулем, хотел отвезти Блейка прямо по адресу, но развеселившийся, куражный блондин, смеявшийся громче всех, — и больше всех шутивший, — сказал, что это не нужно, и центр Пало-Альто «вполне подойдет». Сэт кивнул, соглашаясь. И удивился своему внутреннему, несказанному в словах порыву: это было до черта странно, но ему почему-то очень хотелось сделать для этого удивительного парня что-то еще. Как-то помочь, сделать еще больше. Что-то сказать. Но что? Да и о чем? В этих тревожных размышлениях Сэт остановил свою машину там, где попросил Блейк. Они попрощались до завтра как давние, хорошие друзья. И хотя Уильям ничем этого не показал, Сэт после прощания с ним уверился точно в одном: этот парень — совершенно особенный. И он будет последним мудаком, если как-то обманет его.
***
С такими воспоминаниями, в пиджаке, грязном от пыли и небрежно надетом на голое тело, с огромным букетом белых цветов ежевики, Уильям Блейк и явился утром в дом. К своей Аве Полгар. Спящей и безумно, пьяняще теплой ото сна. Ему не терпелось разбудить ее и зацеловать, но он остановил себя, ссыпал лесные цветы в изножье кровати, и, улыбаясь, пошел в душ. А когда вышел, завернутый в полотенце...
— Уи... Уильям? — просыпаясь от его поцелуев, хрипло спросила Ава.
— И никого иного, — продолжая рассыпать по коже девушки поцелуи, тихо отозвался Блейк.
— А где ты был? — рассматривая страстное, беспокойное лицо Блейка, и вглядываясь в сверкающую бездну его глаз, серьезно спросила она.
Блейк покачал головой, давая понять, что в данный момент всякие разговоры неуместны. Но Ава, отстраняясь от него, упрямо повторила:
— Я звонила, писала тебе. Куда ты пропал после обеда и на всю ночь?
— Работал... — отвечая нехотя, и снова забирая Аву в объятья, прошептал Блейк. — Я теперь грузчик, Эви. Разгружаю баржи.
Девушка хмыкнула, явно не веря в такую версию.
— И не мог ответить? И теперь ты возвращаешься домой через лес, пожав лапу медведю?
Посмотрев на море ежевики в ногах, Ава добавила:
— И с цветами?
— Что? — непонимающе, не отрывая губ от ее шеи, еле слышно прошептал Уильям.
— И он показывает тебе места, где можно собрать цветов?
— Ну, почти... Лесная ежевика, Эви. Пахнет хмельным дурманом, прямо как ты...
Ава выставила руку вперед, осторожно касаясь груди Блейка.
— Может, ты и с белками говорил? Как нынче орехи? Им хватает?
Уильям весело, почти беззвучно засмеялся.
— Ты посмотрела мультфильмы «Диснея», Ава Полгар?
— А ты? Работаешь грузчиком на космической барже, где нет связи?
— Эви...
— А что я должна думать? Или мне, по твоему мнению, не стоит беспокоиться? Заговорил меня своей тревогой и охраной, и пропал. И где тебя искать? А если случится, как в прошлый раз? Снова приползешь ко мне, еле живой, и будешь уверять, с ежевикой или с розой в руках, что «все в порядке»? Так ты меня охраняешь, Уильям Блейк?!
К концу голос Авы взвился все выше и выше. А ей было плевать. Плевать! И пусть она выглядит глупо!
— Мне очень приятно, что ты по мне так скучаешь Эви... Но если хочешь поспорить, то давай потом? Сейчас у меня есть предложение получше...
Ава отрицательно покачала головой. Ее рука соскользнула на раны Блейка, но он этого вовсе не заметил. Притянув девушку к себе, он снова стал ее целовать. Долго, с давней, терпкой от жажды, страстью.
— Нет... не надо... — глухо прошептала Ава.
В груди зашипела, и через несколько секунд взорвалась вспышка. Нет, только не это! Под лаской Уильяма Ава замерла, попробовала отвлечься от мелькнувших воспоминаний, вернуться к их поцелую, в настоящий момент... Но тьма хищно улыбнулась и подсыпала перегоревшего пепла.
— Не надо, остановись! — громче попросила Ава, чувствуя, как бегут из глаз слезы.
Но Уильям не слышал девушку. В его ласке взамен нежности разгорелась страсть. Та, которой так долго он не давал выхода. Ава попробовала вернуться к нему, уйти в его ритм с головой, чтобы ни о чем не вспоминать и не думать... Но ужас разливался по венам слишком быстро, почти парализуя ее.
Она сделала два шумных вдоха, снова пытаясь переключиться. В настоящем был Уильям. Близкий, горячий, страстный... Он так горел желанием, что Ава с глубоким, и тревожным, и счастливым волнением поняла, — в этот раз он переступит свои шрамы. И все те рубежи, что сдерживали его.
«Даже если... будет больно?» — отрывисто, с громко бьющимся сердцем, спросила себя Ава. И тут же, мысленно, сама себе сказала: «да». Радость и собственная страсть, смешанная с горькой, безумной нежностью к Уильяму, вернула ее в настоящее, соединила их в один ритм, в одно движение... Взаимная страсть пьянила, и сама была пьяная.
Укачивая их на одной волне, она помогла Аве избавиться от ненужной памяти... и горячая, безумная, отчаянная нежность, кажется совсем унесла в полет... Все выше, — к звездам и к облакам...
Все рухнуло внезапно, как огненный вал, до хрипа перехватив дыхание. А за мгновение до этого.... Уильям, приподнявшись над Авой, смотрел в ее глаза расплавленным небом своих глаз. Желание топило, рвало вены... В порыве страсти, не рассчитав силы, он резко завел руки Авы вверх, над ее головой, удерживая их за запястья... Тогда и обрушился вал.
Девушка в ужасе выгнулась дугой под ним, перевела взгляд вверх, и замерла, шумно сглотнув. А затем начала вырываться с такой силой, словно это когда-то ее, а не Блейка прижигали раскаленным железом. В панике Ава ударила Уильяма по лицу и попыталась сбежать.
Он догнал ее у двери. Подхватил, обнаженную, на руки, унес в постель. Выдерживая остатки внезапного ужаса, стерпел еще несколько ударов. Они, как и сила в руках Авы, стихли постепенно. И скоро совсем прекратились.
Она не плакала. Только замерла в его руках, и, кажется, даже не понимала, что рядом с ней — именно он. Ее черные глаза, в первые секунды паники блестящие и полные ужаса, теперь стали безразличными, страшно далекими.
Именно от взгляда в них по телу Уильяма прошла волна страха. Он хотел бы что-то сказать, но... что? Ничего не шло на ум, ничего не оставалось, только странно и глухо скользило мимо...
Укутав Аву в простынь, Уильям лег рядом и забрал девушку в свои объятья. Может, это ее отогреет, вернет к нему?.. Его собственный испуг от произошедшего был таким сильным, что он, во множестве прошлых дел почти бесстрашный, теперь боялся даже думать о причине этой паники. Боялся и не хотел. Но бессловесные ответы (или только догадки?) все равно толпились в его разуме. А он не желал, не желал замечать их. Пусть уйдут! Пусть они все уйдут! И вернут ему Аву Полгар.
28
Ава открыла глаза и тяжело вздохнула. Притворяться спящей она больше не могла. К тому же, тело ныло, требовало движения и чистоты. Девушка осторожно оглянулась, посмотрела на Уильяма. Он спал, повернувшись к ней лицом. Губы Авы дернулись, и даже думать не хотелось над тем, что это было: сегодняшним, ранним утром, всего несколько часов назад?.. Испуг, страх, желание сбежать? А теперь? Что она чувствует теперь? К чему эта неловкая, несуразная попытка улыбнуться?.. Сейчас, когда она смотрит на Уильяма?
Мысли о том, что произошло между ними, были на месте. Ава боялась их. Стоит, конечно, все разобрать. Но не сейчас. Не здесь.
Осторожно сняв с себя руку Уильяма, она вывернулась сначала из нее, а затем — из простыни. Смотря на простынь, как на змею, с брезгливостью бросила ее на пол.
Встала.
Снова посмотрела на простынь. И на себя. Так, конечно, не пойдет. Не стоит разводить беспорядок. Криво улыбнувшись своей заботе о чистоте на фоне недавней паники, Ава подхватила простынь и спустилась в ванную комнату на первом этаже.
Чтобы не будить Уильяма. И потому что громадная усталость, — как бы не горели его глаза, — была легко заметна в нем, и потому... да, потому. Она не хочет, боится вопросов.
Его вопросов. О том, «что это было», и... как она может на это ответить? Что вообще она может ответить? Внутри нее снова обосновалась мерзость и пустота. Сейчас она, Ава Полгар, вся состояла только из этого. И еще из страха.
Выжечь бы все это к чертовой матери, никогда не чувствовать снова. Не думать, не возвращаться, не помнить, не вспоминать.
Нервная судорога накрыла на пороге ванной. Взявшись рукой за стену, Ава почувствовала опору, и сдержаться уже не смогла. Простынь выпала из рук, и на несколько минут девушка застыла на месте, вцепившись до боли в дверной косяк.
Судорога, скрутившая тело мерзостью и тошнотой, отошла. Но Ава по опыту знала, — это ненадолго. Оглянувшись по сторонам, она сделала краткий, глубокий вдох, подняла простынь с пола, затолкала ее, наконец, в стиральную машину и быстро, словно спасаясь бегством, залезла в душевую кабину, включив воду на полную мощность. Настроить теплый режим не удалось, и Ава сначала ошпарила себя кипятком, а потом обдала ледяной водой.
«Неважно!» — объявила девушка самой себе. Задерживаться здесь она не станет. У нее много, много запланированных, важных дел. Ей некогда думать обо всем этом. Некогда вспоминать. Единственное, что действительно нужно, — это собрать себя и уехать как можно скорее из этого дома, который все в том же, в том же Пало-Альто!..
На сборы, как и планировала Ава, ушло всего несколько минут. Побросав необходимые вещи в рюкзак, заменявший ей сумку, девушка осмотрела себя в зеркале мимолетным, рассеянным взглядом. Сойдет.
***
Встреча с Риз оказалась недолгой. И ничего особенного в ней не было. Если, конечно, не считать платья, которое Риз обещала выдать Аве, как главной подружке невесты.
— Уильям, конечно, придет? Вы будете такой красивой парой!
Подруга налетела на Аву у самого входа, стоило ей зайти в кофейню, и крепко обняла.
— Да, конечно. Придет, — скупо ответил Ава, умоляя себя выдержать встречу как можно лучше.
«Не дергаться, не срываться и вести себя так, будто все нормально!». Эта внутренняя молитва была обращена не столько к разуму Авы, сколько к ее телу. Панические атаки, подобные той, что произошла с ней сегодня, ранним утром, случались и раньше. И если разум от них отходил скорее, то тело, — которое, если верить психологам да прочим специалистам, обладает своей собственной памятью, — выходило из очередного пике постепенно, очень и очень медленно.
Настолько, что долго еще, после самой паники, Ава замечала, как ее тело, которое в это время словно вело свою, отдельную от нее жизнь, вздрагивает, пугается, трясется, непроизвольно отскакивает назад при обычных, ничего не значащих жестах или движениях других людей...
В общем, ведет себя так, что никакая сила разума не способна его остановить. «И этим я навлекаю на себя подозрения. И привлекаю внимание», — напомнила Ава.
Именно по этой причине мисс Полгар, которая и без того была настороженной и замкнутой в плане прикосновений, в эти дни сторонилась их еще больше. Или, чувствуя, что совсем не справляется, вовсе уезжала из города, подальше. В тот самый небольшой дом, в котором теперь жила она и Уильям. Ава просто не знала, как ее тело поведет себя, и предпочитала не рисковать. Какой непрошенный фокус оно выдаст на этот раз?
Выпадет в новую панику?
Затрясется от страха?
Даст пощечину?
На мысли о пощечине Ава почувствовала острый, ужасный стыд. Она ударила Уильяма! Она... «Так, спокойно... Риз обнимает тебя, будь нормальной. Держись. Вот так... Тише, спокойно».
— У тебя сердце бьется как у зайчонка, Эв! Все в порядке?
Риз, все еще обнимая подругу за плечи, посмотрела на нее лучистыми глазами. Ава сглотнула, и, в противовес слезам, выступившим на глаза при мысли об Уильяме, попробовала улыбнуться. Как можно правдоподобнее.
— Да, конечно. Я заехала за платьем.
— О, да!
Риз хлопнула в ладоши и убежала в кабинет. Она вернулась скоро, и много, громко о чем-то говорила. Но Ава вышла из своей прострации только тогда, когда подруга снова оказалась совсем близко. На вытянутых руках, бережно, с неутихающим волнением счастливой невесты, Риз держала платье для Авы.
— Изумительное, Эв! Изумрудное! Только не снимай чехол! — предупредила Риз и расцеловала Аву в обе щеки. — Тебе оно очень идет, помнишь? Тогда, на примерке...
— Да-да, конечно. Помню.
Риз, улыбаясь, остановила на Аве свой взгляд. На долю секунды девушке показалось, что она чем-то себя выдала. Но, нет. Кажется, нет. Улыбка Риз не померкла. И невеста, пребывая в своем особенном мире счастья, улыбнулась еще больше.
— Тебе точно не нужна помощь? С организацией или... заехать куда-нибудь? — переменила тему Ава, осторожно освобождаясь из объятий Риз.
«Не делай резких движений. Постарайся расслабиться», — сказала она сама себе, но от этого только больше занервничала.
— Нет, но... никогда не видела тебя в такой одежде! Где ты все это взяла? Такая толстовка даже для Уильяма слишком большая!
