— Это верно, милок. Но и нам бабам хочется, чтобы дети да мужья подольше рядом побыли. Ну ступай. Зовут тебя уже.
В спину ему сотворила знак охранный да продолжила кукол свивать. Совсем быстро вырос, не место ему уже возле няньки и сам это говорит. Ещё годочек и не придёт больше сказки её слухать. В гридне да на ристалище станет дни проводить. Меч его сотоварищем и другом верным станет.
Ну то оно и верно. Плох тот князь, что не хочет люд свой обогащать да походами имя славить.
А ей только и остаётся, что ловить эти моменты пока он ещё малец, да в памяти хранить потом бережно. Так и с его отцом было и с ним станет.
Она посмотрела в окно, откуда был виден задний двор дружинник избы. Княжич носился с мечом как угорелый, всех чучел исколол уже. Воевода только успевал поправлять его выпады. Славный воин из него вырастет. Будет имя его помнить Русь долго. Во всяком случае она на это надеялась. А вот её имя никто и не вспомнит никогда, ежели только сам князь может как расскажет сыну. А ей большего и не надо.
Острый меч да острый ум.
«Светозар выхватил вострый меч-Харалуг и ринулся в бой с василиском. Змей хлестал шипастым хвостом, сверкал зелёными глазами. Но не позволил князь взгляду змееву упасть на его чело. Отсек он погани нечистой хвост. Взревел змей, заскреб лапами когтистыми. Снова Светозар мечом взмахнул. Рассёк плоть покрытую толстой чешуйчатой шкурой. Звенит клинок булатный, словно по камню. Пот со лба катится, глаза застит. Но не сдаётся князь. В третий раз запел меч волшебный и покатилася голова петушиная. Камни кровью чёрной, поганой оросила.
Бросился тогда Светозар Пересветов сын к Древу. Подхватил на руки деву прекрасную. Что лицом бела, бровями черна. И ему в жены самим Перуном обещана. Спас свою ладу.»
Из мечтаний его вырвал окрик воеводы.
— Чего стоишь, рот раззявил. Я тебя уже три раза в капусту покрошил. Соберись, Светозар. На тебя эти бабьи россказни дурно действуют. Сам не свой потом весь день ходишь. Ужо скажу князе, чтоб запретил дурной бабе голову твою дурить.
Княжич тряхнул кудрявой головой. — Не надо, дядько Видбор. То не из-за сказок. Я просто задумался как ловчее тебя поймать. На щит али на меч.
— А пока думал я тебя не думая сам поймал. — тон воеводы смягчился. Любил он когда вои тактику боя продумывали. — Ладно, хватит языками как бабы чесать. Становись обратно. Нападай. — скомандовал Видбор и прикрылся тяжёлым, деревянным щитом.
Ещё около часа гонял он княжича по ристалищу. Пока тому не удалось задеть руку воеводы. Только после этого засчитал он ему попытку и отпустил пот смывать.
Светозару казалось, что он словно в настоящем бою побывал. В своей голове он слышал звон мечей, победные крики дружины, стоны побеждённых. И чего нянька так не любит ристалище и походы. Славная сеча всегда сердцу приятна. А синяки да ушибы быстро пройдут. А она всё тревожится. Одним словом - баба, он даже в мыслях придал слову унизительную тональность, как воевода. Тот всегда считал, что женщины вобще ничего не смыслят, окромя как кашу варить да детям сопли тереть. Иногда также считал и Светозар.
А потому с девками не играл. Те всё в куклы да кубарь гоняли. С мальчишками было интереснее, и сечу устроить и лук смастерить.
С такими мыслями он смыл пот и отправился ужинать. Подали рыбный растягай, который он очень уважал и кислую капусту. Запив всё это квасом княжич пошёл наверх. Он конечно уже мужик, но сказку послушать очень хотелось, а потому он заглянул в клеть няньки и спросил скоро ли та придёт. Кормилица пообещала поторопиться.
Взбежав в горницу Светозар встал у окна и стал представлять как он будет править всем княжеством, ездить на полюдье. Найдёт себе сильную ведьму, жену красивую. Победит всех врагов. В мечтах он видел себя славным витязем, с богатой добычей из походов, откуда он привозит богатые подарки, шитые золотом платья своим близким, серебро и золото, благовония, украшения. Казалось ему, что всё будет в жизни его легко и просто.
Верил он, что боги даруют ему своё благословение, найдётся меч волшебный и сможет он с ним совладать.
Отворилась дверь и в горницу вошла нянька.
— О чем задумался, соколик? — она подошла к княжичу целуя его в макушку.
Рассказал Светозар о думах своих, о том, что хочет мечом Харалугом владеть, воином быть славным.
— Я уже как то говорила, не всё мечом решить можно, милок.
Вспылил княжич, опять глупая баба глупости говорит. Тогда кормилица решила, что лучше она ему сказку расскажет, а потом уже и решит Светозар меч важнее аль голова.
Присела на лавочку, дождалась пока мальчик уляжется и начала сказку говорить.
— Через год после победы над Карачуном народился у князя сын. Крепкий мальчишка. Радости князевой предела не было. Пир закатил большой. Богам требу отнести велел, но не всем.
Чёрным богам сказал не делать подношений. Решил, что негоже на рождение сына их славить.
— А кто такие чёрные боги?
— Это Чернобог, Мара и конечно Карачун. Им князь жертвы не принёс, на костре крови не пролил. Обозлилась Мара на него за это. Наслала на сына его сестёр лихоманок. Чтобы кости ему крутили, жаром жгли, льдом морозили. Жизни ему не давали.
Налетели сестры на наследника, одолели его. Не ест, не пьёт, жаром мается. В корчах гнётся. Все двенадцать разом напали. Волхвы и ворожеи от княжича не отходят.
Творят заговоры, обряды. Богам жертвы приносят. Всё попусту. Решил тогда Дадон Мару вызвать. На бой честный.
Призвал он жриц Мары, попросил их обряд провести.
В полночь, в разгар бурана, когда ветер свистит, а снег заметает все на своем пути, женщины собрались возле древнего дуба. Они облачились в белые одежды, как саван, повязали на головы черные платки.
Одна из них, самая старшая, начала обряд. Разожгла костер из сухих березовых веток и бросила в него травы, что притягивают духов: ведьмину траву - полынь, мордовник - Адамова трава и дедовник - репей.
Женщины встали вокруг костра и начали завывать, как волки. Их голоса слились в единую монотонную мелодию, которая пронзила ночь.
"О Мать Зима, услышь наш зов!" - пели они. "Приди к нам, когда мы зовём тебя. Услышь своих дочерей зов!"
Внезапно в центре костра появилась темная фигура. Ее лицо скрыто капюшоном, а глаза горят адским огнем. Это была высокая женщина в белом плаще, с длинными черными волосами, развевающимися на ветру. Её глаза были холоднее самого льда, а голос звенел, как зимний ветер.
Женщины замолкли, охваченные трепетом. Мара протянула к ним свои длинные, костлявые руки, и те, кто отважился, коснулись их.
И тут Мара заметила князя. В этот момент темный лес наполнился странным гулом. Князь, облаченный в тяжелые доспехи, медленно шел вперед, держа в руках меч, сверкающий в лунном свете.
Зачем ты пришел сюда, смертный,спросила Мара, глядя на князя с любопытством и презрением.
Князь, шагнув к ней, ответил,что пришел, чтобы спасти своего сына. В честном поединке победить её.
Мара усмехнулась и взмахнула серпом. Она спросила князя как он собирается победить ту, имя которой Смерть?
Дадон сказал, что он не отступится, пока богиня не отзовёт лихоманок. И двинулся на неё размахивая мечом.
Мара кивнула, и воздух вокруг неё стал еще холоднее. Из её рук вырвался поток ледяного ветра, направленный прямо на князя. Но тот не отступил, встретив атаку своим мечом. Ледяные осколки разлетелись в стороны, и князь продолжил наступление.
Долго длилась их битва, и каждый удар меча сопровождался вспышками яркого света.
Никто победить не мог. Да и как победить ту, что давно мертва? Устал князь, но и Маре надоел этот бессмысленный бой. Остановила она Дадона взмахом руки.
Полно, говорит нам биться, давай договоримся. Подумал князь, честь ронять не хочется, но и бой продолжать сил нет. Кивнул, соглашаясь послушать Мару.
Предложила она ему сделку. Выполни, говорит, для меня одно дело и оставлю я сына твоего в покое. Ежели чтить дальше станешь и тёмных богов. А дело простое, нужно у северного конунга Олафа Рыжего забрать мой серп. Как он к нему попал тебе знать не надобно. А вот мне привезти стоит.
Покумекал князь и решил, что с человеком справиться легче. Согласился.
Вернувшись домой рассказал Марье о договоре и стал собираться. Оседлал коня и был таков. Долго ехал, больше месяца. Спешил как мог. И наконец добрался до берегов Волхова. В город Альдейгья, что ниже Холмграда. Там и княжил Олаф.
Прибыл князь в град, до конунга добрался. И вызвал того на ристалище. Поставил свою голову, против серпа Мары. Три дня и три ночи бились они с Олафом. Ни один победить не может.
И тогда нойды Рыжего остановили бой. Предложили противникам тинг устроить. И на нём с мужами мудрыми решить как быть, что дальше делать.
Собрался тинг, стали судить и рядить. Порешили, что выполнит князь одно поручение Олафа, а тот серп ему отдаст. Устроило решение воинов. Согласились они.
Олаф Дадону поручил добыть ему Лебедь-деву, что на Нево озеро прилетает каждое утро. И привезти в Альдейгью. Где Рыжий её своей женой сделает. Тогда и серп получит Дадон.
Снова князь в путь отправился, к чудинам да весям с саамами. Городов больших на пут не было. Ночевал где придётся. А когда Любша за спиной осталася то и поселений да деревень стало меньше.
Добрался он наконец до берегов Нево озера. Переночевал в городище весей и отправился по утру Деву-Лебедь ловить.
— А какая она из себя, эта Лебедь?
— А ты слухай, я и расскажу. — нянька перевела дух и продолжила. — Спрятался князь за камнем, затаился как мышь за веником, сидит. Не шелохнется. Видит в небе птицу, красоты такой, что не описать её. Пёрышко к пёрышку, белые белые. А статная какая. Опустилась Лебедь на берег, обернулась девой прекрасной.
С волосами длинными, струящимися, цвета спелой пшеницы и глазами, ясными, как лесное озеро. С кожей нежной, словно яблоко наливное. А статная то какая. Не идёт, плывёт.
Платье на ней легкое из белого аксамита, расшитое замысловатыми узорами, которые напоминают перья лебедя. Развевается на ветру оно, как крыла лебединые.
На голове корона, работы тонкой, каменьями самоцветными изукрашена вся. Руки перстнями унизаны. И меч на перевязи висит. Непростая это дева, богатырша.
Скинула она платье, переступила его и в воду забежала. Уплыла вдаль, купается.
А Дадон тем временем платье её и умыкнул. Ему нянька его сказки рассказывала, там всегда так деву Лебедь ловили.
Вышла дева богатырь на берег, огляделась, нет платья. Вода с волос длинных стекает, а волосы длинные, густые, всю её закрыли.
И говорит, выходи кто бы ты ни был. Зачем моё платье украл. Молчит князь. Три раза дева позвала. Не вышел князь. Наконец пообещала она, ежели девка там, сестрой будет, если старый человек то родным станет, а ежели молодой парень то братом назовёт его.
Вышел Дадон тогда из-за камня. Рассказал зачем платье украл. Смеётся дева Лебедь. Мне, говорит, князь платье не нужно чтобы птицей стать. И обернулась лебедем. А когда обратно девой стала, снова в платье стоит, да ещё краше прежнего.
Победи меня в бою и пойду с тобой, говорит ему. Женой твоей стану. Снова князь заговорил, объяснил, что не себе жену ищет, а могучему конунгу Олафу. Задумалась дева богатырь.
Хорошо, говорит, пойду с тобой
Ежели меня победит Рыжий Олаф, стану его женой. А ежели нет, то зачем мне такой слабый муж? На том и порешили, да в путь обратный отправились.
Добрались наконец до Альдейгьи. Вышел к ним Олаф навстречу. Руки тянет к деве. Та его остановила. Условия свои ему сказала, победи, говорит, меня на ристалище. А потом и в жены зови. Удивился Рыжий. Но согласился, у них тоже девы хирдманы были. Великие воительницы. Не зазорно ему с ней биться.
— Не бабское то дело. — заметил княжич.
— Бабское не бабское, а богатырши на Руси всегда были. Марья Моревна да Настасья Микулишна. Много славных поляниц земля матушка породила. Стали Олаф с Лебедь девой биться. Никак её конунг победить не может. Ловкая да верткая она, уходит из-под меча, щитом закрывается и Рыжего всё на меч ловит.
Снова тинг собрали. Решили, что теперь нужно выполнить дело для девы. Попросила она победить ворога её заклятого, чародея великого. Орлиного царя. Хотел было Олаф это дело Дадону поручить. Но тут вступилась за него Лебедь. Я, говорит, конунг за тебя замуж иду или за князя? За меня, отвечает конунг. Тогда тебе и в бой идти. А князь своё условия выполнил, меня к тебе привёл, отпусти его, да серпом отдари, заслужил.
Не хотелось Олафу с серпом расставаться, но жену такую хотел больше. Отдал серп Дадону и отпустил того с миром. Попрощались они тепло и пустился князь в обратный путь.
Долго ли коротко ли скакал князь, наконец прибыл домой. Снова собрал жриц Мары. Провели обряд они. Пришла богиня. Поблагодарила князя за службу трудную. Отозвала своих лихоманок. Сразу княжич пошёл на поправку.
А князь тут же снова жертвы богам принёс, никого не забыл. Даже Чернобога кровью жертвенной напоил, человеческой как и любит тот. И больше никогда ни одного бога не забывал, все они нужны роду людскому. Даже тёмные. А ещё важно уметь не только мечом махать, а и говорить. И тогда всё в жизни сладится.
— Не мужское дело языком молоть. И воевода так говорит. Наше дело ратное, добрый конь да вострый меч. — снова заладил княжич.
— Много бы мечом Дадон сделал, коли бы с Марой биться продолжил? А тем временем сын его страдал бы. Стоит коли ради такого близкими жертвовать?
Задумался Светозар, вроде выходило, что и не стоит, но а как же наука ратная? Об этом он нянюшке и поведал.
— Наука ратная она воям нужнее, князю же и голова дадена не только кашу в неё класть да шапку носить. А ещё и думать ей. Иногда словом можно боле чем мечом добиться.
— Но ведь слава она не от слов, она от ратных дел, нянюшка.
— И словами славу сыскать можно. Твой прадед далёкий смог договориться с другим князем о границах земель без сечи, людей своих оба сберегли. Как оказалось не зря, вскоре хазары пришли и отпор дать им смогли только вместе. А иначе разорили бы. И сейчас мы бы с тобой беседы не вели. И сказания об этом веками ходят. Спроси тятю, он тебе расскажет.
Кивнул Светозар, рассказы о предках он любил.
— Понял нянюшка.
— Что ты соколик мой ясный понял? — кормилица уже поднялась, готовая уходить.
— Я понял, что настоящий воин - это не только тот, кто умело владеет мечом, но и тот, кто обладает острым умом. Сила меча важна, но сила ума еще важнее. Отныне я буду тренировать не только свое тело, но и свой разум. Острый ум да острый меч сильнее вместе, чем по отдельности.
— Верно понял. А ещё иногда нужно договариваться, а ежели не вышло, то уже тогда в бой идти. Худой мир завсегда лучше доброй войны.
С этим княжич был не согласен, но спорить с нянькой не стал, чего с бабой спорить.
Женщина вышла притворив за собой дверь. Начертала на ней знак обережный, ритуал производимый ей каждый вечер. И пошла вниз. Где ещё долго думала и над словами княжича и над своей сказкой. Понял ли он о чем говорила она или нет. Время покажет.
А пока он ещё ребёнок, который хочет славы великой, побед славных ратных. И она может лишь сказки ему добрые рассказывать, что мысли в его голову светлую заложат да и это скоро кончится.
В спину ему сотворила знак охранный да продолжила кукол свивать. Совсем быстро вырос, не место ему уже возле няньки и сам это говорит. Ещё годочек и не придёт больше сказки её слухать. В гридне да на ристалище станет дни проводить. Меч его сотоварищем и другом верным станет.
Ну то оно и верно. Плох тот князь, что не хочет люд свой обогащать да походами имя славить.
А ей только и остаётся, что ловить эти моменты пока он ещё малец, да в памяти хранить потом бережно. Так и с его отцом было и с ним станет.
Она посмотрела в окно, откуда был виден задний двор дружинник избы. Княжич носился с мечом как угорелый, всех чучел исколол уже. Воевода только успевал поправлять его выпады. Славный воин из него вырастет. Будет имя его помнить Русь долго. Во всяком случае она на это надеялась. А вот её имя никто и не вспомнит никогда, ежели только сам князь может как расскажет сыну. А ей большего и не надо.
Острый меч да острый ум.
«Светозар выхватил вострый меч-Харалуг и ринулся в бой с василиском. Змей хлестал шипастым хвостом, сверкал зелёными глазами. Но не позволил князь взгляду змееву упасть на его чело. Отсек он погани нечистой хвост. Взревел змей, заскреб лапами когтистыми. Снова Светозар мечом взмахнул. Рассёк плоть покрытую толстой чешуйчатой шкурой. Звенит клинок булатный, словно по камню. Пот со лба катится, глаза застит. Но не сдаётся князь. В третий раз запел меч волшебный и покатилася голова петушиная. Камни кровью чёрной, поганой оросила.
Бросился тогда Светозар Пересветов сын к Древу. Подхватил на руки деву прекрасную. Что лицом бела, бровями черна. И ему в жены самим Перуном обещана. Спас свою ладу.»
Из мечтаний его вырвал окрик воеводы.
— Чего стоишь, рот раззявил. Я тебя уже три раза в капусту покрошил. Соберись, Светозар. На тебя эти бабьи россказни дурно действуют. Сам не свой потом весь день ходишь. Ужо скажу князе, чтоб запретил дурной бабе голову твою дурить.
Княжич тряхнул кудрявой головой. — Не надо, дядько Видбор. То не из-за сказок. Я просто задумался как ловчее тебя поймать. На щит али на меч.
— А пока думал я тебя не думая сам поймал. — тон воеводы смягчился. Любил он когда вои тактику боя продумывали. — Ладно, хватит языками как бабы чесать. Становись обратно. Нападай. — скомандовал Видбор и прикрылся тяжёлым, деревянным щитом.
Ещё около часа гонял он княжича по ристалищу. Пока тому не удалось задеть руку воеводы. Только после этого засчитал он ему попытку и отпустил пот смывать.
Светозару казалось, что он словно в настоящем бою побывал. В своей голове он слышал звон мечей, победные крики дружины, стоны побеждённых. И чего нянька так не любит ристалище и походы. Славная сеча всегда сердцу приятна. А синяки да ушибы быстро пройдут. А она всё тревожится. Одним словом - баба, он даже в мыслях придал слову унизительную тональность, как воевода. Тот всегда считал, что женщины вобще ничего не смыслят, окромя как кашу варить да детям сопли тереть. Иногда также считал и Светозар.
А потому с девками не играл. Те всё в куклы да кубарь гоняли. С мальчишками было интереснее, и сечу устроить и лук смастерить.
С такими мыслями он смыл пот и отправился ужинать. Подали рыбный растягай, который он очень уважал и кислую капусту. Запив всё это квасом княжич пошёл наверх. Он конечно уже мужик, но сказку послушать очень хотелось, а потому он заглянул в клеть няньки и спросил скоро ли та придёт. Кормилица пообещала поторопиться.
Взбежав в горницу Светозар встал у окна и стал представлять как он будет править всем княжеством, ездить на полюдье. Найдёт себе сильную ведьму, жену красивую. Победит всех врагов. В мечтах он видел себя славным витязем, с богатой добычей из походов, откуда он привозит богатые подарки, шитые золотом платья своим близким, серебро и золото, благовония, украшения. Казалось ему, что всё будет в жизни его легко и просто.
Верил он, что боги даруют ему своё благословение, найдётся меч волшебный и сможет он с ним совладать.
Отворилась дверь и в горницу вошла нянька.
— О чем задумался, соколик? — она подошла к княжичу целуя его в макушку.
Рассказал Светозар о думах своих, о том, что хочет мечом Харалугом владеть, воином быть славным.
— Я уже как то говорила, не всё мечом решить можно, милок.
Вспылил княжич, опять глупая баба глупости говорит. Тогда кормилица решила, что лучше она ему сказку расскажет, а потом уже и решит Светозар меч важнее аль голова.
Присела на лавочку, дождалась пока мальчик уляжется и начала сказку говорить.
— Через год после победы над Карачуном народился у князя сын. Крепкий мальчишка. Радости князевой предела не было. Пир закатил большой. Богам требу отнести велел, но не всем.
Чёрным богам сказал не делать подношений. Решил, что негоже на рождение сына их славить.
— А кто такие чёрные боги?
— Это Чернобог, Мара и конечно Карачун. Им князь жертвы не принёс, на костре крови не пролил. Обозлилась Мара на него за это. Наслала на сына его сестёр лихоманок. Чтобы кости ему крутили, жаром жгли, льдом морозили. Жизни ему не давали.
Налетели сестры на наследника, одолели его. Не ест, не пьёт, жаром мается. В корчах гнётся. Все двенадцать разом напали. Волхвы и ворожеи от княжича не отходят.
Творят заговоры, обряды. Богам жертвы приносят. Всё попусту. Решил тогда Дадон Мару вызвать. На бой честный.
Призвал он жриц Мары, попросил их обряд провести.
В полночь, в разгар бурана, когда ветер свистит, а снег заметает все на своем пути, женщины собрались возле древнего дуба. Они облачились в белые одежды, как саван, повязали на головы черные платки.
Одна из них, самая старшая, начала обряд. Разожгла костер из сухих березовых веток и бросила в него травы, что притягивают духов: ведьмину траву - полынь, мордовник - Адамова трава и дедовник - репей.
Женщины встали вокруг костра и начали завывать, как волки. Их голоса слились в единую монотонную мелодию, которая пронзила ночь.
"О Мать Зима, услышь наш зов!" - пели они. "Приди к нам, когда мы зовём тебя. Услышь своих дочерей зов!"
Внезапно в центре костра появилась темная фигура. Ее лицо скрыто капюшоном, а глаза горят адским огнем. Это была высокая женщина в белом плаще, с длинными черными волосами, развевающимися на ветру. Её глаза были холоднее самого льда, а голос звенел, как зимний ветер.
Женщины замолкли, охваченные трепетом. Мара протянула к ним свои длинные, костлявые руки, и те, кто отважился, коснулись их.
И тут Мара заметила князя. В этот момент темный лес наполнился странным гулом. Князь, облаченный в тяжелые доспехи, медленно шел вперед, держа в руках меч, сверкающий в лунном свете.
Зачем ты пришел сюда, смертный,спросила Мара, глядя на князя с любопытством и презрением.
Князь, шагнув к ней, ответил,что пришел, чтобы спасти своего сына. В честном поединке победить её.
Мара усмехнулась и взмахнула серпом. Она спросила князя как он собирается победить ту, имя которой Смерть?
Дадон сказал, что он не отступится, пока богиня не отзовёт лихоманок. И двинулся на неё размахивая мечом.
Мара кивнула, и воздух вокруг неё стал еще холоднее. Из её рук вырвался поток ледяного ветра, направленный прямо на князя. Но тот не отступил, встретив атаку своим мечом. Ледяные осколки разлетелись в стороны, и князь продолжил наступление.
Долго длилась их битва, и каждый удар меча сопровождался вспышками яркого света.
Никто победить не мог. Да и как победить ту, что давно мертва? Устал князь, но и Маре надоел этот бессмысленный бой. Остановила она Дадона взмахом руки.
Полно, говорит нам биться, давай договоримся. Подумал князь, честь ронять не хочется, но и бой продолжать сил нет. Кивнул, соглашаясь послушать Мару.
Предложила она ему сделку. Выполни, говорит, для меня одно дело и оставлю я сына твоего в покое. Ежели чтить дальше станешь и тёмных богов. А дело простое, нужно у северного конунга Олафа Рыжего забрать мой серп. Как он к нему попал тебе знать не надобно. А вот мне привезти стоит.
Покумекал князь и решил, что с человеком справиться легче. Согласился.
Вернувшись домой рассказал Марье о договоре и стал собираться. Оседлал коня и был таков. Долго ехал, больше месяца. Спешил как мог. И наконец добрался до берегов Волхова. В город Альдейгья, что ниже Холмграда. Там и княжил Олаф.
Прибыл князь в град, до конунга добрался. И вызвал того на ристалище. Поставил свою голову, против серпа Мары. Три дня и три ночи бились они с Олафом. Ни один победить не может.
И тогда нойды Рыжего остановили бой. Предложили противникам тинг устроить. И на нём с мужами мудрыми решить как быть, что дальше делать.
Собрался тинг, стали судить и рядить. Порешили, что выполнит князь одно поручение Олафа, а тот серп ему отдаст. Устроило решение воинов. Согласились они.
Олаф Дадону поручил добыть ему Лебедь-деву, что на Нево озеро прилетает каждое утро. И привезти в Альдейгью. Где Рыжий её своей женой сделает. Тогда и серп получит Дадон.
Снова князь в путь отправился, к чудинам да весям с саамами. Городов больших на пут не было. Ночевал где придётся. А когда Любша за спиной осталася то и поселений да деревень стало меньше.
Добрался он наконец до берегов Нево озера. Переночевал в городище весей и отправился по утру Деву-Лебедь ловить.
— А какая она из себя, эта Лебедь?
— А ты слухай, я и расскажу. — нянька перевела дух и продолжила. — Спрятался князь за камнем, затаился как мышь за веником, сидит. Не шелохнется. Видит в небе птицу, красоты такой, что не описать её. Пёрышко к пёрышку, белые белые. А статная какая. Опустилась Лебедь на берег, обернулась девой прекрасной.
С волосами длинными, струящимися, цвета спелой пшеницы и глазами, ясными, как лесное озеро. С кожей нежной, словно яблоко наливное. А статная то какая. Не идёт, плывёт.
Платье на ней легкое из белого аксамита, расшитое замысловатыми узорами, которые напоминают перья лебедя. Развевается на ветру оно, как крыла лебединые.
На голове корона, работы тонкой, каменьями самоцветными изукрашена вся. Руки перстнями унизаны. И меч на перевязи висит. Непростая это дева, богатырша.
Скинула она платье, переступила его и в воду забежала. Уплыла вдаль, купается.
А Дадон тем временем платье её и умыкнул. Ему нянька его сказки рассказывала, там всегда так деву Лебедь ловили.
Вышла дева богатырь на берег, огляделась, нет платья. Вода с волос длинных стекает, а волосы длинные, густые, всю её закрыли.
И говорит, выходи кто бы ты ни был. Зачем моё платье украл. Молчит князь. Три раза дева позвала. Не вышел князь. Наконец пообещала она, ежели девка там, сестрой будет, если старый человек то родным станет, а ежели молодой парень то братом назовёт его.
Вышел Дадон тогда из-за камня. Рассказал зачем платье украл. Смеётся дева Лебедь. Мне, говорит, князь платье не нужно чтобы птицей стать. И обернулась лебедем. А когда обратно девой стала, снова в платье стоит, да ещё краше прежнего.
Победи меня в бою и пойду с тобой, говорит ему. Женой твоей стану. Снова князь заговорил, объяснил, что не себе жену ищет, а могучему конунгу Олафу. Задумалась дева богатырь.
Хорошо, говорит, пойду с тобой
Ежели меня победит Рыжий Олаф, стану его женой. А ежели нет, то зачем мне такой слабый муж? На том и порешили, да в путь обратный отправились.
Добрались наконец до Альдейгьи. Вышел к ним Олаф навстречу. Руки тянет к деве. Та его остановила. Условия свои ему сказала, победи, говорит, меня на ристалище. А потом и в жены зови. Удивился Рыжий. Но согласился, у них тоже девы хирдманы были. Великие воительницы. Не зазорно ему с ней биться.
— Не бабское то дело. — заметил княжич.
— Бабское не бабское, а богатырши на Руси всегда были. Марья Моревна да Настасья Микулишна. Много славных поляниц земля матушка породила. Стали Олаф с Лебедь девой биться. Никак её конунг победить не может. Ловкая да верткая она, уходит из-под меча, щитом закрывается и Рыжего всё на меч ловит.
Снова тинг собрали. Решили, что теперь нужно выполнить дело для девы. Попросила она победить ворога её заклятого, чародея великого. Орлиного царя. Хотел было Олаф это дело Дадону поручить. Но тут вступилась за него Лебедь. Я, говорит, конунг за тебя замуж иду или за князя? За меня, отвечает конунг. Тогда тебе и в бой идти. А князь своё условия выполнил, меня к тебе привёл, отпусти его, да серпом отдари, заслужил.
Не хотелось Олафу с серпом расставаться, но жену такую хотел больше. Отдал серп Дадону и отпустил того с миром. Попрощались они тепло и пустился князь в обратный путь.
Долго ли коротко ли скакал князь, наконец прибыл домой. Снова собрал жриц Мары. Провели обряд они. Пришла богиня. Поблагодарила князя за службу трудную. Отозвала своих лихоманок. Сразу княжич пошёл на поправку.
А князь тут же снова жертвы богам принёс, никого не забыл. Даже Чернобога кровью жертвенной напоил, человеческой как и любит тот. И больше никогда ни одного бога не забывал, все они нужны роду людскому. Даже тёмные. А ещё важно уметь не только мечом махать, а и говорить. И тогда всё в жизни сладится.
— Не мужское дело языком молоть. И воевода так говорит. Наше дело ратное, добрый конь да вострый меч. — снова заладил княжич.
— Много бы мечом Дадон сделал, коли бы с Марой биться продолжил? А тем временем сын его страдал бы. Стоит коли ради такого близкими жертвовать?
Задумался Светозар, вроде выходило, что и не стоит, но а как же наука ратная? Об этом он нянюшке и поведал.
— Наука ратная она воям нужнее, князю же и голова дадена не только кашу в неё класть да шапку носить. А ещё и думать ей. Иногда словом можно боле чем мечом добиться.
— Но ведь слава она не от слов, она от ратных дел, нянюшка.
— И словами славу сыскать можно. Твой прадед далёкий смог договориться с другим князем о границах земель без сечи, людей своих оба сберегли. Как оказалось не зря, вскоре хазары пришли и отпор дать им смогли только вместе. А иначе разорили бы. И сейчас мы бы с тобой беседы не вели. И сказания об этом веками ходят. Спроси тятю, он тебе расскажет.
Кивнул Светозар, рассказы о предках он любил.
— Понял нянюшка.
— Что ты соколик мой ясный понял? — кормилица уже поднялась, готовая уходить.
— Я понял, что настоящий воин - это не только тот, кто умело владеет мечом, но и тот, кто обладает острым умом. Сила меча важна, но сила ума еще важнее. Отныне я буду тренировать не только свое тело, но и свой разум. Острый ум да острый меч сильнее вместе, чем по отдельности.
— Верно понял. А ещё иногда нужно договариваться, а ежели не вышло, то уже тогда в бой идти. Худой мир завсегда лучше доброй войны.
С этим княжич был не согласен, но спорить с нянькой не стал, чего с бабой спорить.
Женщина вышла притворив за собой дверь. Начертала на ней знак обережный, ритуал производимый ей каждый вечер. И пошла вниз. Где ещё долго думала и над словами княжича и над своей сказкой. Понял ли он о чем говорила она или нет. Время покажет.
А пока он ещё ребёнок, который хочет славы великой, побед славных ратных. И она может лишь сказки ему добрые рассказывать, что мысли в его голову светлую заложат да и это скоро кончится.
