Глава 1. В школу. Опять.
– Я сказала, что не пойду в школу!
Отшвырнув форму, Женя отвернулась от матери. Да сколько можно? Как же она устала от этого!
– Это выпускной год, ты обя...
– А какой смысл, мам? Мы все равно уедем отсюда через пару месяцев. Опять!
– Женечка, ты ведь уже взрослая. Ты должна понимать, что твой папа… – Мама протянула к ней руки, но та отпрыгнула и закричала, выкрутив громкость на максимум:
– Да я ни черта не понимаю! Мы следуем за ним как содержанки, при этом практически не видя его! Зачем он… Нет, зачем ты таскаешься за ним?! А я на кой вам нужна?
– Солнышко…– выдохнула мать и бессильно опустила руки.
– Ты вообще уверена, – голос Жени внезапно стал ледяным, – что он сейчас на работе, а не в кровати с какой-нибудь прошмандо…
Но Женя не договорила. Оглушенная, она осела, держась за щеку, и в немом изумлении смотрела на мать. Смотрела на то, как та изучала покрасневшую ладонь, словно не узнавая ее. Будто бы не ожидая, что отвесит дочери звонкую пощечину. Такую звонкую, что еще несколько минут после того, как Женя выскочила из дома, она не слышала ничего – только этот звон да колотящееся сердце. А еще пугающее чувство чего-то неизвестного и неотвратимого.
Моросит дождь. Мелкий, словно шкодливый негодник, проникает под одежду, добираясь до тела, забираясь дальше под кожу, замораживая кровь и мысли.
Что это было? Мать и вправду ударила ее?
Женя дотрагивается до щеки, и тут же дрожь то ли от холода, то ли от боли пробегает сверху вниз, словно электрический разряд.
Как она посмела? И из-за чего? Из-за папашки, который только и делает, что откупается от них деньгами? Женя не могла этому поверить.
Она идет вперед наугад, пригнувшись к земле, сопротивляясь дождю и ветру. Редко какая природная напасть обходится без этих двоих. Ветер дергает ее за волосы словно злобный младшеклассник, что крутится рядом, пока его равнодушный приятель истязает Женю осколками капель, усиливая жар и без того саднящей щеки.
И что дальше?
Ветер усиливался. Ледяные капли смешивались с горечью обиды и сбегающими без ее ведома слезами. Она прятала руки в карманах, но чувствовала онемение пальцев, рук, сердца. Она втягивала голову в толстовку, но дождь проникал за шиворот, не оставляя надежды на лучшее. Женя вздохнула. Сейчас школа была последним местом, куда бы она хотела пойти. Но погода не оставляла ей выбора.
***
Опять новая школа. С облупившимся фасадом и узкими коридорами. Опять новые люди – непонятно куда, непонятно зачем. Опять она – извечный новичок.
Тот же запах мела и тушенной капусты. Те же уставшие от жизни учителя. Те же скучающие школьники за исписанными партами. Те же гопники, задирающие ботаников. Опять одно и то же. В девятый раз.
Не успела она сесть на свободное место, как, словно в подтверждение ее мыслей, кто-то упал рядом с ней. Точнее к ее ногам, постаравшись при этом замедлиться о ее спину. Острым локтем. О больную спину. Чтоб его!
Женя оглянулась. Несколько парней гоготали над тем, как щуплый мальчишка растянулся перед ними, не осмеливаясь поднять глаза выше уровня их ботинок. Как банально.
– Че палишь? Хошь че та вякнуть?
Один из них задрал подбородок, нахохлился, словно петух перед нападением, и под очередной взрыв смеха товарищей наклонился в сторону Жени.
– Нет. — Она тут же отвернулась. – Иметь дело с шакалами себе дороже.
– Не понял, — опешил вожак, – эт че значт?
Неожиданно Женю развернули на девяносто градусов, и она оказалась нос к носу с тем самым борзым парнем. С его темными, почти черными глазами, вперившимися в нее с явным намерением запугать выскочку. Пф! Смешно.
В наступившей тишине они оказались в центре внимания. Не отрывая от него взгляда, она достала из кармана смартфон и сказала:
– Окей, гугл, расскажи про обыкновенного шакала.
Тут же телефон ожил, и роботизированный голос ответил:
– Википедия сообщает, что обыкновенный шакал - млекопитающее из вида псовых. Является падальщиком. Предпочитает охотиться стаей из трех-пяти особей, в основном на мелких...
– И слабых тварей. – закончила за ассистента Женя.
Интересно, что же дальше? Он будет тупо смотреть на нее, не понимая ни слова из сказанного? Или озвереет и набросится на …? Что? Ухмылка? И глаза прищурил, будто бы в смехе? Какого…?
– Что за шум?
В класс вошел среднестатистический мужчина с журналом в руках и оглядел притихший класс.
– Ты. Новенькая! Как тебя? Селянова? – он сверкнул очками.
– Селянцева, — поправила Женя и хотела обернуться, но ей не позволили этого сделать. Парень лишь сильнее вцепился в края парт.
– Без разницы. Почему без формы? Чтобы завтра все было. – Сказал он вскользь и, не дождавшись ответа, продолжил: – Бояров, если ты закончил брачные игры, займи, пожалуйста, свое место.
– Это не брачные игры, Сергей Сергеич, а всего лишь гостеприимное радушие.
– Сомнительно, – ответил учитель.
– Что тебе знакомы такие понятия, – хмыкнула Женя вдобавок.
Он наклонился к ней и прошептал:
– Я тебя еще удивлю.
– Игорь, сядь уже на место, не срывайте вместе с новенькой урок.
– Канеш, Сергей Сергеич.
Затем подмигнул Жене и прошел назад, оставив за собой шлейф из запаха сигарет и легкого перегара. На место, которое, к сожалению, оказалось по диагонали от ее парты. И ни музыка в одном ухе, ни рисование комикса под монотонное жужжание преподавателя истории не спасало от его скребущего взгляда.
***
– Эй, подожди!
Рюкзак довольно болезненно приземлился на поясницу Жени. Старая травма вновь напомнила о себе, когда кто-то из стада альф – намеренно или случайно – толкнул ее еще в классе. А сейчас она каждым позвонком могла чувствовать как пульсирующая боль, начавшаяся между лопаток, разливается вдоль неприятным онемением, которое точно ничего хорошего ей не принесет. Уж она-то была в этом уверена.
Именно эта боль и не позволила ускорить ей шаг, чтобы скрыться от того, кто вероятно, обращался к ней. И следующие слова подтвердили ее догадку:
– Эй, новенькая! – Это был тот самый ботаник, что припал к ее ногам в самые первые минуты ее появления в классе. Только его не хватало.
Женя посмотрела на него вскользь в надежде, что он догадается, насколько неинтересна ей его компания. Но не судьба.
– Ты ведь Женя? Селянцева? Я Никита Семушкин. Мы с тобой в одном…
– Я знаю. – Прервала его Женя.
– Да, точно. – Он как-то нервно хихикнул. На какое-то время повисла неловкая пауза. Казалось, что парню стоило определенных усилий озвучить настоящую цель его оклика. – Слушай, – в конце концов решился он, – то, как ты разговаривала с Гариком..
– С кем? – не поняла Женя.
– С Игорем. – пояснил парнишка. – Все зовут его Гариком.
Женя лишь пожала плечами в ответ. Не сильно ей и хотелось втягиваться в этот омут, благо она здесь ненадолго.
– Я хотел лишь предупредить, что не стоит так с ним разговаривать.
– Как?
– Нууу… – замялся Никита, – так смело. И нагло.
Женя резко остановилась и поморщилась от стрельнувшей боли. Когда-нибудь она привыкнет к ней. Опять.
– И как мне с ним разговаривать? Поведай мне. Как посмотрю, у тебя много в этом опыта. – И тут же осеклась. Парнишка явно не заслужил той просыпающейся болезненной злобы, о которой она успела уже позабыть. – Я не хотела грубить. Но не надо ко мне лезть с советами. Как-нибудь сама разберусь. Ок?
Не дожидаясь ответа, развернулась. Сзади донеслось тихое «сука». И сразу встретилась взглядом с Игорем или Гариком, или как его там, который стоял в конце коридора. Не один. Ну конечно же.
Задержав взгляд на Игоре на секунду дольше необходимого, она лишь закатила глаза. Слишком много внимания в первый день для человека, который не намеревался ни с кем общаться и тем более сближаться. Вероятно, стоит прислушаться к этому Никите и не вести себя с этим альфой так нагло.
***
Несмотря на то, что прозвенел звонок с последнего урока, Женя не торопилась. И на это у нее было несколько причин, одна из которых заключалась в том, что спуск с четвертого этажа мог лишь усилить боль в спине, а второй не менее важной было то, что после утреннего инцидента с матерью ей вовсе не хотелось возвращаться домой. Поэтому она медленно брела по опустевшим коридорам, наблюдая в окно, как толпа школьников, вываливающая из школы, редела, пока не остались единицы. Тогда настала и ее очередь выйти на еще теплое осеннее солнышко. Она замерла на крыльце, наслаждаясь теплом и удивляясь контрасту между темными пошарпанными коридорами школы, явно нуждавшейся в капитальном ремонте, и окружающей природе с ее пышными зелеными деревьями, кроны которых виднелись над школой, пышными клумбами, распространяющими аромат в бетонированной коробке школьного двора и воркованием голубей, с комфортом устроившихся под крышей. Женя достала скетчбук, чтобы набросать очертания пейзажа для своего комикса про школьную жизнь. Единственный способ пережить радостную школьную пору.
Когда же она посмотрела вперед, то увидела толпу одноклассников у ближайшей калитки. И конечно Игоря. Куда же без него. Огляделась. Следующий видимый выход был с другого конца стадиона. И если бы сейчас она резко повернула в ту сторону, то это бы выглядело явным бегством. А показывать страх перед тем, кто только этого и добивается, она не собиралась, так как понимала, что это не принесет ей желанного спокойствия. И она, усердно изображая абсолютное безразличие к происходящему, направилась именно туда с мимолетной надеждой на то, что вдруг пронесет. Но ей преградили путь. Не судьба.
– Вам чего? – Женя оглянулась, но задержала взгляд на Игоре. – Домашку подсказать? – И нарочито медленно полезла в рюкзак.
Но вместо ответа ее толкнули, и рюкзак полетел на землю. Благо только он, в то время как сама Женя каким-то чудом осталась стоять на ногах, несмотря на очередной прострел в пояснице.
Раздался взрыв хохота. Она взглядом пробежалась по лицам окруживших ее подростков. Они смотрели то на нее, то на Игоря. Их глаза горели в предвкушении ее страданий и унижения. Стартом которых должен был стать ее порыв поднять рюкзак с земли.
Как же все это было банально. Она как минимум раза три была свидетелем такого поворота событий. А однажды не повезло и ей – Жене пришлось месяц пролежать в больнице с травмой спины. Именно поэтому сейчас, прокручивая в голове события тех лет, она не сдвинулась с места, лишь уставилась на Игоря, мысленно спрашивая, что же он будет делать дальше. Но он не пошевелился, продолжая невозмутимо посасывать сигарету. Видимо один из тех немногих, кому нравилось просто наблюдать за мучениями других, но не пачкаться самому.
Не дождавшись никаких действий с ее стороны, три человека, видимо, возомнили себя футболистами, так как стали перебрасывать друг другу ее рюкзак ногами, словно мяч. Женя покачала головой.
– Ты ведь понимаешь, – она обращалась все также к Игорю, – с остальными не было смысла разговаривать,– что я потребую от вас заплатить за сломанные вещи?
– Дохуя выебываешься. – Сказал громила на голову выше Игоря, который также до этого стоял неподвижно рядом с ним. Но уже в следующее мгновение он подлетел к ней вместе с последней буквой его фразы и со всей силы толкнул ее.
У Жени темнеет в глазах. Отдаленный смех сменяется колокольным звоном – словно разорвавшаяся бомба, ослепляет ее дикой болью в затылке, левом локте и правом боку. И будто только этого и ожидая, боль в пояснице разгорается адским пламенем. И лишь правая рука, вцепившаяся в прохладную решетку, не позволяет ей упасть на землю. Открывает глаза. Смотрит вниз. Трава под ногами красная. Красными стали и ее кроссовки, хотя еще утром они были черными. Как и весь мир, который она охватывает ограниченным кругозором. Кто-то разговаривает рядом, но она не понимает ни слова, будто уши плотно забиты ватой.
Вновь зажмуривается. Голоса приближаются. Она уже различает отдельные слова. Будто обращаются к ней.
– … проще, и люди потянутся.
Вновь открыла глаза. Все в поле ее зрения вновь приобрело нормальный цвет. Черные кроссовки. Серый пыльный асфальт. Стоп. Что?
– Уловила?
Звон полностью исчез, оставив после себя только боль во всем теле.
Ей подняли голову. Перед ней стоял тот самый здоровяк. Она дернула головой, чтобы сбросить его руку, и тут же зажмурилась от очередного взрыва боли в затылке. С трудом выпрямилась. Не говоря ни слова толкнувшему ее парню, она, сжимаясь от боли при каждом шаге, прошла мимо него прямиком к Игорю.
– Предлагаю остановиться на этом. – Женя проговорила тихо. Ее пробирал озноб от покрывшей все тело испарины, но она все равно продолжила, не отрывая взгляда от парня.
– А то что? - Игорь усмехнулся, выдохнув облачко дыма. Аромат, кстати, был не самым противным.
Женя пожала плечами:
– Я уеду. Через пару месяцев или через полгода. Но уеду. Ты просто не сможешь. Я это все проходила уже. Как думаешь, что будет потом, когда все увидят, что ты проиграл?
Он не ответил. Лишь усмехнулся. А она наклонилась за рюкзаком, поднялась, не сумев подавить тихий стон. Подростки расступились, и Женя медленно, стараясь не хромать, скрылась от них, завернув за угол рядом стоящего дома.
Болело все. Но больше всего ее беспокоила поясница. Уронив тяжелый рюкзак на ближайшей скамейке, она достала специальный пояс, затянула его и облегченно вздохнула. Он не снял боль, но удерживать вертикальное положение стало чуть легче. Подняла голову, чтобы осмотреться, в какую сторону ей нужно идти, чтобы оказаться дома, и столкнулась глазами с Игорем. Опять. Он стоял, облокотившись на угол дома. И видимо видел все. Женя вскинула голову в ожидании. Что же он будет делать дальше, зная ее слабость? Позовет своих отморозков, чтобы они дальше над ней измывались? Но он не пошевелился, продолжая смотреть на нее. Значит, решил отложить до завтра. Ну и хрен с ним!
Она закинула сумку на плечи и побрела домой.
Прода от 12.05.2025
Наступил второй день в новой школе!
Глава 2. Погружение
Ну нет! Опять утро. Как же не хочется снова в школу. Хотя и дома оставаться желания не было.
Женя накрылась одеялом с головой. И что же ей выбрать? Пойти в школу, где отморозки только и ждут момента, чтобы поиздеваться над ней? Туда, где есть только она против всего мира? И где каждый выберет либо отвернуться, либо присоединиться к травле просто потому, что Женя была не своей? Она всегда была чужой по одной простой причине - ни в одной из предыдущих восьми школ не задерживалась больше, чем на год. И все из-за отца. Того самого незаменимого специалиста, без которого не обходится запуск ни одного предприятия. Пуп Земли, чтоб его. И ведет себя соответствующе.
Или остаться дома с матерью, которая со вчерашнего вечера не проронила ни слова? Это была ее излюбленная стратегия - если она ссорилась с отцом или чаще с Женей, она готова была устраивать молчаливые забастовки длительностью от недели до месяца. В добавок к этой психологической пытке мать любила добавлять свой особый авторский соус - не смотреть в глаза обидевшему ее человеку. Иногда показывать всем видом, что его вообще не существует. И все это приправлялось легкой ноткой презрения, что закрадывалась в уголки ее тонких губ, в едва заметный прищур зеленых глаз, которую можно было отследить лишь по образовывающимся морщинкам вокруг них и чуть сморщенным носом.
