Дрожащим голосом он отказался от воды и объявил, что готов ответить на вопросы. Однако первый вопрос задал сам:
- Что я могу сообщить вам по делу об убийстве, которого не совершал?
После этих слов Коровко выдал целую тираду о бездействии полиции, о нежелании работать оперативно, ну и ещё несколько нелицеприятных выражений о работе следственного отдела. Я молча и терпеливо выслушал его. За годы работы в следственном отделе я научился правильно реагировать на таких людей. Поэтому в ответ произнёс:
- На этом этапе расследования всегда тысяча вопросов и ни одного ответа. Остаётся надеяться, что это скоро изменится.
- Маргарита была дорога мне. Новость о её смерти - потрясла меня.
- Я очень сожалею о вашей потере. И я здесь, чтобы помочь привлечь убийцу вашей бывшей жены к ответственности. У вас есть какие-нибудь идеи, кто мог это сделать? Или почему?
Задержанный ошеломлённо посмотрел на меня.
- Что? - переспросил он. Потом пробормотал: - Я уже говорил. Нет, нет, нет…
Я задумался. Проработав в розыске уже ни один год, моя интуиция обострилась до прямо-таки сверхъестественной степени. Какой-то голос упорно нашептывал мне, что с нынешним случаем дело обстоит далеко не так просто, как кажется, а дальше будет ещё сложнее. Странное безмолвие вскоре начало давить Коровко на нервы.
- Послушайте, майор как-вас-там. Я настаиваю, чтобы вы оставили меня в покое. Меня держат здесь попросту безосновательно.
- Насколько я понимаю, у вас отсутствует алиби на момент убийства вашей бывшей жены.
Коровко пожал плечами и сказал:
- Я не знаю, почему все так думают. Я был дома у девушки. Мы разогрели пиццу, весь вечер смотрели телепередачу, потом проспали остаток ночи. Меня и близко не было там, где это произошло - где бы то ни было.
- Кто-нибудь кроме вашей пассии, может это подтвердить? - вместо протокола я составлял заметки.
- Нет, - усмехнулся Коровко, - но никто не может подтвердить и обратное, не так ли?
- Какие у вас были отношения с Маргаритой?
Взглянув на меня, Коровко сказал саркастически:
- У нас с Маргошей всё было замечательно. Развод прошёл вполне мирно. Я бы и волоска не тронул на её чудной головке.
- Ну, зачем же мне врать? - спросил я, покачивая в пальцах карандаш. - Она претендовала на половину вашей квартиры. Незадолго до убийства, вы ворвались на заправку, где она работала, и заорали прямо перед камерами, что она разрушила вашу жизнь, что вы ненавидите её до глубины души и хотите её смерти. Вот почему вы здесь. Скорбящий бывший муж - это не про вас.
- Конечно, я же самый удобный для вас подозреваемый. Не надо напрягать фантазию…
- Месть - блюдо, которое нужно подавать холодным. Не так ли?
- А мне почем знать? - ответил Коровко, стойко выдержав мой взгляд.
- Почему вы не спросили у меня, как именно убили Маргариту? Если вы невиновны и не знаете о происшедшем, такой вопрос напрашивается сам собой. Другое дело, когда вы виновны. Все обстоятельства вам уже и так известны, не о чем и спрашивать…
- Это уже слишком, - под кожей даже загуляли желваки. - Где доказательная база?
В дверь моего сознания деликатно постучалась критичность мышления и с легкой укоризной предположила, что, возможно, я не вполне объективен к окружающим по причине плохого настроения.
- Расскажите, какую пиццу ели в тот вечер?.. - резко бросил я, критичность мышления пожала плечами и тихо удалилась.
- С ананасами. А что?
- Здесь я задаю вопросы, - скрипнул зубами. - Где же вы её купили?
- Дина. Моя девушка приготовила. Сама, - просиял Коротко.
Возникла заминка.
- Замечательно, - кисло сказал я и снял трубку: - Коровко Антон Борисыч, идёт домой!
- Разрешите, товарищ полковник! - постучался в кабинет отца.
У него стол был завален документами. Он снял очки, устало потер переносицу:
- Чего тебе, Руслан?
- Я пораньше слиняю, у меня на другом конце города встреча сегодня. Можно?
Больше всего отец не любил бездельников и лентяев. То есть, мне подобных.
- Дежурство не получится профилонить. Порву как Тузик грелку! Понял?
Услышав коронную фразу, я широко улыбнулся:
- А репортёрше значит можно?
- Чего зубы-то сушишь? У неё действительно дела.
- Точно? Крест на пузе?
- Тебе не понять. На личном фронте проблемы. С бывшим мужем всё никак не наладится у них.
«С бывшим мужем?» - чуть не спросил я, но вовремя прикусил язык.
- Жаль. Молодая. Красивая. Ну, может сегодня повезёт, - полковник опустил очки на переносицу, махнул рукой, мол, ступай.
- Может и повезёт…
- А ты сегодня до синевы, выбрит, что такое? - вновь заинтересовался мной полковник.
- Упал на бритву.
- Жениться тебе пора, парень. Уже тридцатник, ты всё в бобылях ходишь. Пора.
Я не принадлежал к числу людей, которые постоянно жалуются на то, что им изменило счастье.
- Какая жена выдержит мужа, когда его сутками дома нет? Хотя…
Я вспомнил про Настю. Про свою последнюю неудачу. Непонятное, щемящее чувство неопределенности отступило.
- Что значит, хотя?
- Если отпустишь пораньше, может и поспособствуешь появлению, хоть в каком-нибудь будущем, - наследников.
Полковник морщил лоб, хмурился, открывал и закрывал рот, всем видом демонстрируя, какой усиленный мыслительный процесс идёт в его голове.
- Ладно уж, топай, не мешай работать!
Моя обычная квартирка с высокими потолками и большими распашными дверями пахла стариной. А антресоли с рухлядью были очень большими, даже по питерским меркам. И только хлипкие шпингалеты, удерживали дверцы в прошлое. Почти в каждой такой квартире ждала своего часа своеобразная капсула времени. Пустые банки, лыжи, елочные игрушки… Я и не помнил, когда они последний раз доставались.
Когда умирала наша бабушка, она полагала, что в её квартиру вселятся, наконец, взрослый внук с женой, они всё это безжалостно выкинут. У хлама всегда ведь одна история… Кто-то его годами собирает, а кто-то выносит потом неделю. Это бабуля могла про каждую вещичку с антресолей рассказать целую историю. В этом пижонском, длинном пальто её дедушка из роддома забирал… С этим вот чемоданчиком уезжала на целину…
Буровский антиквариат!
В коридоре, и во всех комнатах, обои были ещё советские, бумажные, с непритязательным узором. Стены ванны украшали ржавые потёки, а на дне ванны - аж целое коричневое пятно.
Хорошенько намылив мочалку, я прошёлся ею по спине и конечностям. Взбодрился. Горячий душ знал своё дело. Закрыв кран с широким пеликаньим носом, вернулся в комнату. Сорвал с вешалки синюю толстовку и джинсы, а ношенную одежду бросил в корзину для вещей, предназначенных в стирку. Посмотрел в зеркало. Зрачки были расширены от предвкушения. Я был охвачен азартом охотника, адреналин как перед захватом. Вперёд, Буров!
Походил по комнате, пытаясь хоть как-то прибраться или хотя бы распихать по углам разбросанные здесь и там вещи. Процесс уборки занял у меня несколько минут. Я был относительно доволен полученным результатом.
Пошел на кухню, открыл холодильник. Взял минералки, выпил залпом прямо из горлышка. Вторую бутылку пил уже врастяжку, медленно, делая глотки между паузами. Взял телефон в руки. Обычно меня ждали несколько сообщений в социальных сетях, новые истории друзей и пара постов из любимых сообществ. Попивая воду, я неторопливо листал ленту.
Почудился отвратительный запах, как будто свинина в духовке пригорела… Свинина, мать вашу! Я подпрыгнул и открыл духовку. По моему недосмотру мясо сгорело, как всё, во что я верил до этого чертового дня…
Я захлопнул дверь духовки и просто выключил её, не в силах смотреть на то, во что превратился романтический, как задумывалось, ужин.
- Будем импровизировать, - пробормотал я, обескураженный неудачей. - Сварганю пасту, с моим фирменным соусом.
Я вновь открыл холодильник. На этот раз с определенной целью. Достал помидоры черри, перья лука, кусок розового мяса с белыми прожилками. Вскипятил воды, заварил чай. Сойдёт, пожалуй.
Бутылка с шампанским уже обнажилась открытым горлышком и была готова в руках мастера изменить градус наклона наполнив прозрачный бокал серебристой, искристой жидкостью. Но тут раздался звонок около входной двери.
Я пригладил волосы, открыл дверь.
На пороге стояла стройная рыжеволосая кукла, в узких белых брючках и укороченном модном пальто. При тусклом освещении она казалась совсем юной. Волосы её были распущены, а не собраны в чопорный пучок или хвост на затылке. Чуть прищурив глаза, я скользнул по ним удивленным взглядом.
- Надеюсь не разочаровала.
- Ты выглядишь чудесно! - невольно улыбнувшись, я отошел назад, пропуская гостью к себе в дом.
Она с интересом разглядывала моё убогое холостяцкое жилище, в котором оказалась и молчала. Я заговорил первым:
- Надеюсь не разочаровал.
- Вот примерно так я всё себе и представляла.
- Что окажешься в дыре, где пахнет старыми вещами и пылью? - я оторвал свой взгляд от неё и обвёл глазами комнату.
- Я всё понимаю. Ты живешь один, и тебе наверно нет никакого дела до всего этого бардака.
Сквозь все густые запахи, заполнившие комнату, запахи жареной свинины и макарон, я уловил струю благоухания, исходившего от тела Насти. Как кулак, в животе остро вспыхнула боль желания. Атмосфера в комнате резко сменилась, казалось, будто воздух потяжелел. Улыбка с моего лица моментально исчезла. Она не могла понять смысл эмоций, поднявшихся в моём теле. Сколько же времени мне нужно было продержаться, чтобы она показала свое настоящее «я»? От этой мысли я напрягся и сжал столешницу руками.
- Ко мне давно никто не заходил.
В какой-то момент мозг отключился. Я просто перестал думать и сократил расстояние между нами до неприлично маленького. Стук её сердца и учащённое дыхание были единственными звуками в запертой на задвижку квартире. Внутри меня чувствовалось какое-то волнение. Но с чего вдруг я нервничал, так и осталось загадкой.
Её зрачки были совсем близко, ресницы едва не задевали мои.
- Руслан… - шепотом произнесла она.
Обхватив руками её лицо, я поглаживал большим пальцем её щёку. Этими нежными движениями я пытался усмирить своего внутреннего зверя. Почему она не отходила, не разрывала этот тактильный контакт? Настя смотрела в мои глаза. Эти два «осколка от малахитовой шкатулки» согрели бы даже самое холодное сердце, не говоря уже о моём.
Может, эта стена приличия не такая уж и непрошибаемая?
Может, вообще никакой стены нет?
Между нами расплескалось красное вино. Капнув на моё колено, точно кровь.
- Ба-алин, - зачесал назад пятерней свои чёрные волосы.
На автомате, Настя быстро отстранилась. Какая ирония.
- Хочешь, чтобы я потёрла в ванной?
- Лучше не продолжай, - прервал её. - У меня слишком богатое воображение.
Злясь на момент, я откинулся на спинку самого неудобного дивана в мире. Диван и правда был ужасно неудобным, однако я любил его, потому что он не соответствовал своей наружности. Изящно изогнутые подлокотники и мягкое сиденье цвета болотной тины, выглядело очень гостеприимно. Но за этой приманкой скрывалась нелепая конструкция. Если кто-то сидел на нём достаточно долго, то пружины неприятно впивались в пятую точку. И все равно, я отказывался сдаться и заменить его, полагая, что такое место идеально подходит для меня. Моя внешность тоже обманчива.
- Ты красивая, - спинка дивана заскрипела, когда я заёрзал на месте.
Настя встряхнула головой, отчего её ангельские кудряшки превратились в хаос.
- В деревне откуда я родом, мою внешность считали уродством. Слишком «рыжая» во всех смыслах, но я не злилась на них.
- Какие глупости, - убирая прядь волос за её ухо, я погладил нежную кожу шеи. - Вот я - урод! - она взглянула на бесчисленные шрамы на тыльной стороне моей ладони, которые отливали белым в свете ламп.
- Нет, что ты! Это практически не заметно, - морщинка жалости появилась у неё на лбу.
Это подлое «практически» особенно взбесило меня. Злая искра зажглась в моём взгляде.
- Не парься. Люди замечают, а я нет.
- Как это случилось? - произнесла она, поправив свои кудри.
Воспоминание о той жуткой ночи, когда я почти что сдался в объятия смерти от восьми ножевых порезов, тут же всплыло в моём сознании. Я опомнился и хмуро посмотрел на неё:
- Если говорить коротко, в начале службы на меня никто не возлагал никаких надежд. Да и я сам, похоже, не ожидал от себя ничего героического. Пока не пришлось ловить одного барыгу голыми руками. В подъезде, он ударил меня по голове достаточно сильно. Сейчас мне кажется: наверное, он пересмотрел боевиков и ожидал, что я упаду в обморок или свалюсь с ног. Но я остался стоять и был в сознании. Более того, я начал бороться. Барыга испугался - он не ожидал того, что я буду смотреть на него как волк, а не как овечка. В какой-то момент он пошел на меня с чем-то острым в руке…
- А дальше?
- А дальше реанимация. Месяц я пролежал в больничке и ещё три восстанавливался. Зато барыга был покрыт кровью с головы до ног. Его задержали, и закрыли. Правда уже не за наркоту…
- Восемь ножевых ранений - ужас! - выпалила она полушепотом.
- Мне могли перерезать горло, но я отделался ножевым ранением в руки и живот. И это был хороший урок такому «герою» как я. Впредь эскапада на работе, не вызывает моего восхищения. Теперь я понимаю, как жить в «реальном мире» с суровым лицом.
- Ты отважный парень.
- Если меня жалеют, значит, я больше ничего, кроме жалости, не достоин. Если я кого-то жалею, значит, я не способен на лучшие чувства. Не смей меня жалеть, поняла? - выдыхаю резко севшим голосом, слабо догоняя, с какой секунды потяжелело сердце и гулким массивом начало долбиться мне в ребра.
Вспомнилось, что оно - не просто мотор. Что-то вырабатывает… Какие-то чувства…
«?Облако невинности» чарующе моргало, глядя на меня. Ворот толстовки, которую я напялил, вдруг стал ощущаться удавкой. Сгребая в кулаки рубашку на её спине, я представил на автопилоте, каким получится первый поцелуй. Настя послушно подалась вперёд.
Однако намерения перебил звонок мобильного, пронзительно запищавший в кармане джинс. Мелодия, похожая на траурный марш, набирала обороты, и я остановился, чтобы ответить на вызов, когда до чистого кайфа оставались считанные шаги. Я посмотрел на дисплей:
«Номер не определен».
Не отрывая взгляда от милых девичьих губ, я поднёс мобильник к уху.
- Алло?
- Привет, - знакомый голос резанул слух.
- Надя?
За годы службы у меня появилось уникальное чувство предвидеть плохое.
- Что-то стряслось? - спросил чисто интуитивно.
Она посопела в трубку:
- Случилось. Я убила человека…
Голос в трубке смолк, вместо него зазвучали короткие гудки. Я озадаченно посмотрел на телефон, ещё не зная, как поступлю.
- Кто звонил? - беззаботно спросила Настя.
- Вика, - легко соврал я. Взглядом пытался ей внушить, что всё хорошо. - Сестра. У неё на трассе машина встала. Больше ничего сказать не успела.
И всё же, мои уши вспыхнули жаром, казалось, будто вообще до угольков сгорели, но объяснение вполне устроило Настю.
- Знаешь, - решительно сказал я, потом встал и принялся одеваться. - Ты оставайся. А мне нужно будет съездить на выручку.
Огоньки в её зрачках массово один за одним умирали. Гасли, как лампочки. Падали, как звезды. И каким бы бесчувственным мудаком я не был, ощущал это так четко, аж дрожью мышцы пробивало. Совесть точила, как червь по дереву.
- Что я могу сообщить вам по делу об убийстве, которого не совершал?
После этих слов Коровко выдал целую тираду о бездействии полиции, о нежелании работать оперативно, ну и ещё несколько нелицеприятных выражений о работе следственного отдела. Я молча и терпеливо выслушал его. За годы работы в следственном отделе я научился правильно реагировать на таких людей. Поэтому в ответ произнёс:
- На этом этапе расследования всегда тысяча вопросов и ни одного ответа. Остаётся надеяться, что это скоро изменится.
- Маргарита была дорога мне. Новость о её смерти - потрясла меня.
- Я очень сожалею о вашей потере. И я здесь, чтобы помочь привлечь убийцу вашей бывшей жены к ответственности. У вас есть какие-нибудь идеи, кто мог это сделать? Или почему?
Задержанный ошеломлённо посмотрел на меня.
- Что? - переспросил он. Потом пробормотал: - Я уже говорил. Нет, нет, нет…
Я задумался. Проработав в розыске уже ни один год, моя интуиция обострилась до прямо-таки сверхъестественной степени. Какой-то голос упорно нашептывал мне, что с нынешним случаем дело обстоит далеко не так просто, как кажется, а дальше будет ещё сложнее. Странное безмолвие вскоре начало давить Коровко на нервы.
- Послушайте, майор как-вас-там. Я настаиваю, чтобы вы оставили меня в покое. Меня держат здесь попросту безосновательно.
- Насколько я понимаю, у вас отсутствует алиби на момент убийства вашей бывшей жены.
Коровко пожал плечами и сказал:
- Я не знаю, почему все так думают. Я был дома у девушки. Мы разогрели пиццу, весь вечер смотрели телепередачу, потом проспали остаток ночи. Меня и близко не было там, где это произошло - где бы то ни было.
- Кто-нибудь кроме вашей пассии, может это подтвердить? - вместо протокола я составлял заметки.
- Нет, - усмехнулся Коровко, - но никто не может подтвердить и обратное, не так ли?
- Какие у вас были отношения с Маргаритой?
Взглянув на меня, Коровко сказал саркастически:
- У нас с Маргошей всё было замечательно. Развод прошёл вполне мирно. Я бы и волоска не тронул на её чудной головке.
- Ну, зачем же мне врать? - спросил я, покачивая в пальцах карандаш. - Она претендовала на половину вашей квартиры. Незадолго до убийства, вы ворвались на заправку, где она работала, и заорали прямо перед камерами, что она разрушила вашу жизнь, что вы ненавидите её до глубины души и хотите её смерти. Вот почему вы здесь. Скорбящий бывший муж - это не про вас.
- Конечно, я же самый удобный для вас подозреваемый. Не надо напрягать фантазию…
- Месть - блюдо, которое нужно подавать холодным. Не так ли?
- А мне почем знать? - ответил Коровко, стойко выдержав мой взгляд.
- Почему вы не спросили у меня, как именно убили Маргариту? Если вы невиновны и не знаете о происшедшем, такой вопрос напрашивается сам собой. Другое дело, когда вы виновны. Все обстоятельства вам уже и так известны, не о чем и спрашивать…
- Это уже слишком, - под кожей даже загуляли желваки. - Где доказательная база?
В дверь моего сознания деликатно постучалась критичность мышления и с легкой укоризной предположила, что, возможно, я не вполне объективен к окружающим по причине плохого настроения.
- Расскажите, какую пиццу ели в тот вечер?.. - резко бросил я, критичность мышления пожала плечами и тихо удалилась.
- С ананасами. А что?
- Здесь я задаю вопросы, - скрипнул зубами. - Где же вы её купили?
- Дина. Моя девушка приготовила. Сама, - просиял Коротко.
Возникла заминка.
- Замечательно, - кисло сказал я и снял трубку: - Коровко Антон Борисыч, идёт домой!
***
- Разрешите, товарищ полковник! - постучался в кабинет отца.
У него стол был завален документами. Он снял очки, устало потер переносицу:
- Чего тебе, Руслан?
- Я пораньше слиняю, у меня на другом конце города встреча сегодня. Можно?
Больше всего отец не любил бездельников и лентяев. То есть, мне подобных.
- Дежурство не получится профилонить. Порву как Тузик грелку! Понял?
Услышав коронную фразу, я широко улыбнулся:
- А репортёрше значит можно?
- Чего зубы-то сушишь? У неё действительно дела.
- Точно? Крест на пузе?
- Тебе не понять. На личном фронте проблемы. С бывшим мужем всё никак не наладится у них.
«С бывшим мужем?» - чуть не спросил я, но вовремя прикусил язык.
- Жаль. Молодая. Красивая. Ну, может сегодня повезёт, - полковник опустил очки на переносицу, махнул рукой, мол, ступай.
- Может и повезёт…
- А ты сегодня до синевы, выбрит, что такое? - вновь заинтересовался мной полковник.
- Упал на бритву.
- Жениться тебе пора, парень. Уже тридцатник, ты всё в бобылях ходишь. Пора.
Я не принадлежал к числу людей, которые постоянно жалуются на то, что им изменило счастье.
- Какая жена выдержит мужа, когда его сутками дома нет? Хотя…
Я вспомнил про Настю. Про свою последнюю неудачу. Непонятное, щемящее чувство неопределенности отступило.
- Что значит, хотя?
- Если отпустишь пораньше, может и поспособствуешь появлению, хоть в каком-нибудь будущем, - наследников.
Полковник морщил лоб, хмурился, открывал и закрывал рот, всем видом демонстрируя, какой усиленный мыслительный процесс идёт в его голове.
- Ладно уж, топай, не мешай работать!
Глава 9.
Моя обычная квартирка с высокими потолками и большими распашными дверями пахла стариной. А антресоли с рухлядью были очень большими, даже по питерским меркам. И только хлипкие шпингалеты, удерживали дверцы в прошлое. Почти в каждой такой квартире ждала своего часа своеобразная капсула времени. Пустые банки, лыжи, елочные игрушки… Я и не помнил, когда они последний раз доставались.
Когда умирала наша бабушка, она полагала, что в её квартиру вселятся, наконец, взрослый внук с женой, они всё это безжалостно выкинут. У хлама всегда ведь одна история… Кто-то его годами собирает, а кто-то выносит потом неделю. Это бабуля могла про каждую вещичку с антресолей рассказать целую историю. В этом пижонском, длинном пальто её дедушка из роддома забирал… С этим вот чемоданчиком уезжала на целину…
Буровский антиквариат!
В коридоре, и во всех комнатах, обои были ещё советские, бумажные, с непритязательным узором. Стены ванны украшали ржавые потёки, а на дне ванны - аж целое коричневое пятно.
Хорошенько намылив мочалку, я прошёлся ею по спине и конечностям. Взбодрился. Горячий душ знал своё дело. Закрыв кран с широким пеликаньим носом, вернулся в комнату. Сорвал с вешалки синюю толстовку и джинсы, а ношенную одежду бросил в корзину для вещей, предназначенных в стирку. Посмотрел в зеркало. Зрачки были расширены от предвкушения. Я был охвачен азартом охотника, адреналин как перед захватом. Вперёд, Буров!
Походил по комнате, пытаясь хоть как-то прибраться или хотя бы распихать по углам разбросанные здесь и там вещи. Процесс уборки занял у меня несколько минут. Я был относительно доволен полученным результатом.
Пошел на кухню, открыл холодильник. Взял минералки, выпил залпом прямо из горлышка. Вторую бутылку пил уже врастяжку, медленно, делая глотки между паузами. Взял телефон в руки. Обычно меня ждали несколько сообщений в социальных сетях, новые истории друзей и пара постов из любимых сообществ. Попивая воду, я неторопливо листал ленту.
Почудился отвратительный запах, как будто свинина в духовке пригорела… Свинина, мать вашу! Я подпрыгнул и открыл духовку. По моему недосмотру мясо сгорело, как всё, во что я верил до этого чертового дня…
Я захлопнул дверь духовки и просто выключил её, не в силах смотреть на то, во что превратился романтический, как задумывалось, ужин.
- Будем импровизировать, - пробормотал я, обескураженный неудачей. - Сварганю пасту, с моим фирменным соусом.
Я вновь открыл холодильник. На этот раз с определенной целью. Достал помидоры черри, перья лука, кусок розового мяса с белыми прожилками. Вскипятил воды, заварил чай. Сойдёт, пожалуй.
Бутылка с шампанским уже обнажилась открытым горлышком и была готова в руках мастера изменить градус наклона наполнив прозрачный бокал серебристой, искристой жидкостью. Но тут раздался звонок около входной двери.
Я пригладил волосы, открыл дверь.
На пороге стояла стройная рыжеволосая кукла, в узких белых брючках и укороченном модном пальто. При тусклом освещении она казалась совсем юной. Волосы её были распущены, а не собраны в чопорный пучок или хвост на затылке. Чуть прищурив глаза, я скользнул по ним удивленным взглядом.
- Надеюсь не разочаровала.
- Ты выглядишь чудесно! - невольно улыбнувшись, я отошел назад, пропуская гостью к себе в дом.
Она с интересом разглядывала моё убогое холостяцкое жилище, в котором оказалась и молчала. Я заговорил первым:
- Надеюсь не разочаровал.
- Вот примерно так я всё себе и представляла.
- Что окажешься в дыре, где пахнет старыми вещами и пылью? - я оторвал свой взгляд от неё и обвёл глазами комнату.
- Я всё понимаю. Ты живешь один, и тебе наверно нет никакого дела до всего этого бардака.
Сквозь все густые запахи, заполнившие комнату, запахи жареной свинины и макарон, я уловил струю благоухания, исходившего от тела Насти. Как кулак, в животе остро вспыхнула боль желания. Атмосфера в комнате резко сменилась, казалось, будто воздух потяжелел. Улыбка с моего лица моментально исчезла. Она не могла понять смысл эмоций, поднявшихся в моём теле. Сколько же времени мне нужно было продержаться, чтобы она показала свое настоящее «я»? От этой мысли я напрягся и сжал столешницу руками.
- Ко мне давно никто не заходил.
Глава 10.
В какой-то момент мозг отключился. Я просто перестал думать и сократил расстояние между нами до неприлично маленького. Стук её сердца и учащённое дыхание были единственными звуками в запертой на задвижку квартире. Внутри меня чувствовалось какое-то волнение. Но с чего вдруг я нервничал, так и осталось загадкой.
Её зрачки были совсем близко, ресницы едва не задевали мои.
- Руслан… - шепотом произнесла она.
Обхватив руками её лицо, я поглаживал большим пальцем её щёку. Этими нежными движениями я пытался усмирить своего внутреннего зверя. Почему она не отходила, не разрывала этот тактильный контакт? Настя смотрела в мои глаза. Эти два «осколка от малахитовой шкатулки» согрели бы даже самое холодное сердце, не говоря уже о моём.
Может, эта стена приличия не такая уж и непрошибаемая?
Может, вообще никакой стены нет?
Между нами расплескалось красное вино. Капнув на моё колено, точно кровь.
- Ба-алин, - зачесал назад пятерней свои чёрные волосы.
На автомате, Настя быстро отстранилась. Какая ирония.
- Хочешь, чтобы я потёрла в ванной?
- Лучше не продолжай, - прервал её. - У меня слишком богатое воображение.
Злясь на момент, я откинулся на спинку самого неудобного дивана в мире. Диван и правда был ужасно неудобным, однако я любил его, потому что он не соответствовал своей наружности. Изящно изогнутые подлокотники и мягкое сиденье цвета болотной тины, выглядело очень гостеприимно. Но за этой приманкой скрывалась нелепая конструкция. Если кто-то сидел на нём достаточно долго, то пружины неприятно впивались в пятую точку. И все равно, я отказывался сдаться и заменить его, полагая, что такое место идеально подходит для меня. Моя внешность тоже обманчива.
- Ты красивая, - спинка дивана заскрипела, когда я заёрзал на месте.
Настя встряхнула головой, отчего её ангельские кудряшки превратились в хаос.
- В деревне откуда я родом, мою внешность считали уродством. Слишком «рыжая» во всех смыслах, но я не злилась на них.
- Какие глупости, - убирая прядь волос за её ухо, я погладил нежную кожу шеи. - Вот я - урод! - она взглянула на бесчисленные шрамы на тыльной стороне моей ладони, которые отливали белым в свете ламп.
- Нет, что ты! Это практически не заметно, - морщинка жалости появилась у неё на лбу.
Это подлое «практически» особенно взбесило меня. Злая искра зажглась в моём взгляде.
- Не парься. Люди замечают, а я нет.
- Как это случилось? - произнесла она, поправив свои кудри.
Воспоминание о той жуткой ночи, когда я почти что сдался в объятия смерти от восьми ножевых порезов, тут же всплыло в моём сознании. Я опомнился и хмуро посмотрел на неё:
- Если говорить коротко, в начале службы на меня никто не возлагал никаких надежд. Да и я сам, похоже, не ожидал от себя ничего героического. Пока не пришлось ловить одного барыгу голыми руками. В подъезде, он ударил меня по голове достаточно сильно. Сейчас мне кажется: наверное, он пересмотрел боевиков и ожидал, что я упаду в обморок или свалюсь с ног. Но я остался стоять и был в сознании. Более того, я начал бороться. Барыга испугался - он не ожидал того, что я буду смотреть на него как волк, а не как овечка. В какой-то момент он пошел на меня с чем-то острым в руке…
- А дальше?
- А дальше реанимация. Месяц я пролежал в больничке и ещё три восстанавливался. Зато барыга был покрыт кровью с головы до ног. Его задержали, и закрыли. Правда уже не за наркоту…
- Восемь ножевых ранений - ужас! - выпалила она полушепотом.
- Мне могли перерезать горло, но я отделался ножевым ранением в руки и живот. И это был хороший урок такому «герою» как я. Впредь эскапада на работе, не вызывает моего восхищения. Теперь я понимаю, как жить в «реальном мире» с суровым лицом.
- Ты отважный парень.
- Если меня жалеют, значит, я больше ничего, кроме жалости, не достоин. Если я кого-то жалею, значит, я не способен на лучшие чувства. Не смей меня жалеть, поняла? - выдыхаю резко севшим голосом, слабо догоняя, с какой секунды потяжелело сердце и гулким массивом начало долбиться мне в ребра.
Вспомнилось, что оно - не просто мотор. Что-то вырабатывает… Какие-то чувства…
«?Облако невинности» чарующе моргало, глядя на меня. Ворот толстовки, которую я напялил, вдруг стал ощущаться удавкой. Сгребая в кулаки рубашку на её спине, я представил на автопилоте, каким получится первый поцелуй. Настя послушно подалась вперёд.
Однако намерения перебил звонок мобильного, пронзительно запищавший в кармане джинс. Мелодия, похожая на траурный марш, набирала обороты, и я остановился, чтобы ответить на вызов, когда до чистого кайфа оставались считанные шаги. Я посмотрел на дисплей:
«Номер не определен».
Не отрывая взгляда от милых девичьих губ, я поднёс мобильник к уху.
- Алло?
- Привет, - знакомый голос резанул слух.
- Надя?
За годы службы у меня появилось уникальное чувство предвидеть плохое.
- Что-то стряслось? - спросил чисто интуитивно.
Она посопела в трубку:
- Случилось. Я убила человека…
Глава 11.
Голос в трубке смолк, вместо него зазвучали короткие гудки. Я озадаченно посмотрел на телефон, ещё не зная, как поступлю.
- Кто звонил? - беззаботно спросила Настя.
- Вика, - легко соврал я. Взглядом пытался ей внушить, что всё хорошо. - Сестра. У неё на трассе машина встала. Больше ничего сказать не успела.
И всё же, мои уши вспыхнули жаром, казалось, будто вообще до угольков сгорели, но объяснение вполне устроило Настю.
- Знаешь, - решительно сказал я, потом встал и принялся одеваться. - Ты оставайся. А мне нужно будет съездить на выручку.
Огоньки в её зрачках массово один за одним умирали. Гасли, как лампочки. Падали, как звезды. И каким бы бесчувственным мудаком я не был, ощущал это так четко, аж дрожью мышцы пробивало. Совесть точила, как червь по дереву.
