— Я этих собраний тут уже посетил... — поморщился Вольдемар. — Видимо, мой друг всё-таки посмотрит, что внутри столь умной головы.
— Не надо! — визитёр попятился и вскинул руки. — Это особенное. С жертвоприношением чистой девы.
— Опа... — хором выдохнули паладины.
Гонец приободрился:
— И я слышал, что там будет Круг звезды.
— Где же ты это слышал? — Ноктюрн протрезвел в одно мгновение.
— Мышка кошке нашептала, а я мимо проходил. Ну что, стоят эти сведения ещё две еды?
— Ты забыл сказать, где и когда, жадный отрок.
— Через три дня в катакомбах. Вход через каморку в углу нищих, — на жадного отрока парень ухом не повёл. С его точки зрения, это было сугубо положительное качество.
— Это где? — не понял Вольдемар.
Визитёр услужливо пояснил. Ноктюрн уставился на старшего товарища:
— Может, Ордену там постоянный пост учредить?
— Воистину, самое надёжное место — это где тебя уже искали, — Вольдемар в ответ только пожал плечами. В конце концов, бывают и умные противники. — Мы услышали достаточно.
Ноктюрн пошарил под тюфяком и бросил тугой кошель. Парень даже не стал его открывать, ему достаточно веса и объёма — десять допий кратно меньше.
— Что там?
— Пять допий серебром. Ещё пять получишь, если это собрание действительно окажется чем-то значимым.
— Мы так не договаривались.
— Ты сомневаешься в слове паладина Луны? — повысил голос Ноктюрн. — Я убивал за меньшее, щенок.
— Ни в коем разе. Уж простите мои слова, господин паладин. Тогда я зайду через неделю, справиться о результатах? Уж дождитесь, господин паладин.
Вольдемар высунулся в окно и проводил взглядом удаляющуюся спину. Когда объект наблюдения благополучно исчез за углом, паладин втянулся и посмотрел на испытание, что дала ему Луна.
— Думаешь, он мог обмануть?
— Что? — Ноктюрн уже выкинул из головы разговор, сосредоточившись на отходе ко сну. На редкость однозадачный человек.
— Ты отдал только половину обещанного.
— А. Это... — Ноктюрн с душераздирающим стоном потянулся всем телом. — Где я ему столько монет возьму? Вот победим, отдам трофеями. И вообще, мне надо на что-то жить эти три дня.
— А если не победишь, то и отдавать не надо?
Никто не ответил — Ноктюрн засыпал быстрее, чем гаснет свеча. Интересно, это он пьянство имел ввиду, говоря про «жить три дня»? Мехнар до сих пор не брал с них денег за кров и стол.
Вольдемар ошибся, Ноктюрн больше не пьянствовал. Он пошёл в баню и не вылезал оттуда. Когда старший товарищ пришёл за борцом с нечистоплотностью, из его купальни, хихикая, выбежало сразу две банщицы. За чей счёт это жизнелюбие, если последняя часть гонорара местной шпаны пока что в кошельках у кротких, думать не хотелось.
— Это что?
— Привожу себя в порядок. Присоединиться не предлагаю.
Вольдемар тяжёлым взглядом обвёл интерьер. Ещё немного, и у него впервые в жизни задёргается глаз. В эту минуту он ничего не хотел: ни проповедовать, ни разгромить братство, только понять, как Луна признала такого человека достойным. Неисповедимы пути богов.
Старший паладин развернулся на пятках и вышел, пугая местных красавиц выражением лица. А к вечеру половина женского населения Талассина уже знала, как поссорились паладины, не поделив прелести самой смазливой девицы. Если кто-то из услышавших ходил на службы братства, то их радость было не описать словами, настолько сразу стало проще жить.
Но ночевал Ноктюрн строго в Утехе, поражая её завсегдатаев чистотой на грани сверхъестественного. При его появлении в зале даже пахнуть начинало приятнее. В очередной раз перебив своим благоуханием припортовые запахи, он поднялся в комнату и тщательно запер за собой дверь:
— Фух, наконец-то конец. Я так больше не могу.
— Ты сам предложил этот план, — философски заметил стоящий у стола спиной ко входу Вольдемар. — Убедить соглядатаев братства, что паладины разобщены и уже ни о чём не помышляют.
— Очень надеюсь, что у нас получилось. Печень до сих пор болит, хотя в банях я только травяные отвары пил, улучшающие здоровье.
— И как, улучшил? Хотя чего я спрашиваю, от тебя меньше, чем по две девицы не выбегало, — совместные деяния сближают, и старший товарищ всё с той же вежливостью теперь редко, но колол в разговоре шпилькой.
— Зависть — грех, — назидательно поднял палец Ноктюрн. — Что это у тебя?
— Арбалет.
— Арбалет?
— Арбалет.
Ноктюрн подошёл к столу. На столе действительно лежал арбалет с богато украшенным резьбой ложем.
— А зачем тебе арбалет?
— Это неправильный вопрос. Правильный вопрос: почему у тебя ещё нет арбалета? Он упрощает множество вещей.
— У меня Гладиолус есть. Он упрощает вообще всё.
— Предпочту упроститель, который со мной не ссорится.
Начались сборы. Ноктюрн с тоской смотрел на мешок с доспехами. Раньше под натиском неопровержимых аргументов он согласился, что греметь железом так себе идея, и надо идти налегке, отложив даже свой любимый пурпуэн с нашитой кольчугой. Но чем ближе был решающий час, тем сильнее эта идея нравилась. Зачесался правый бок. Столько лет прошло, а он до сих пор о себе напоминает, только не к дождю.
— Вольдемар?
— Что?
Дуэт воинов веры шёл по улицам, пытаясь обогнать стремительно наступающую ночь.
— Я всё никак не пойму, — у Ноктюрна наболело, — зачем демонам девственница?
— Брезгливые очень.
— Серьёзно?
— Брат мой, — на секунду притормозил старший паладин, — Вот какая тебе сейчас разница? Веди нас, и постарайся сделать это елико можно незаметнее. В моих бумагах нет ничего, что разрешало бы носить по городу арбалет.
Вольдемар в этот вечер накинул на себя объёмный плащ, но арбалет всё равно то и дело норовил игриво выглянуть наружу.
— Просто если дело именно в девственности, — начал рассуждать на ходу младший паладин, — то...
— Уйми свои распутные фантазии, позор орденский! Сосредоточься на том, чтобы снова двери не перепутать.
Ноктюрн замолчал, но унять свои мысли не смог. Довольно опасное сочетание, надо сказать.
Дверь, повинуясь молодецкому удару ноги, привычно слетела с петель. Полыхнул огонь, острие полэкса навылет пробило гортань привратника. Вольдемар метнулся, держа арбалет наизготовку, к лестнице, выцеливая второго, но быстро опустил оружие.
— Так. А где второй?
— Нет второго.
— Они, что, совсем ничему не учатся?
— Может, мы вызвали дефицит еретиков? В конце концов, не первый месяц их гоняем.
Вольдемар задумчиво пожевал губами:
— У меня плохое предчувствие. Идём.
В первой пещере, где так удобно читать проповеди, было пусто. Это обескуражило команду по спасению девы, но не остановило. Выбор, куда идти, был сделан просто:
— Ноктюрн, — едва слышным шёпотом позвал Вольдемар.
— Что? — Ноктюрн вертел головой, переводя взгляд с прохода на проход.
— Если бы ты приносил здесь жертву, где бы ты это делал?
— Конечно же, у той купели. Только там Гладиолус всё обгадил же.
— Ну вот и проверим. Веди.
Не то, чтобы Вольдемар не запомнил, в какой ход надо идти, но в неофициальной табели о рангах он был выше, а значит, имел право на проводника.
Ещё несколько несколько едва обработанных переходов, и они стоят перед коридором, над которым с такой любовью трудился Гладиолус. Крови не было. Как не было обожжённых пятен, светлых силуэтов в рамке копоти, причудливо оборванных кусков плоти и всего остального, что обязательно должно быть после срабатывания магических ловушек. Тишину нарушил Вольдемар:
— Ещё раз. Почему ты решил, что жертвоприношение будет здесь?
— Потому что здесь этот пруд, а не просто очередная пещера.
— А теперь напряги свой мозг и вспоминай, что ещё есть в этих Луной забытых пещерах.
— Да ничего тут нет, — тихо взорвался Ноктюрн, — мы всех... /Цензура/!
Отзвуки слов, что тут что-то было забыто, всё это время падали в его череп, покуда не достигли тёмных глубин сознания, своим звучанием пробудив спящий во мраке древний ужас воспоминаний.
— /Цензура/... — Ноктюрн во всех подробностях вспомнил, как у него на заре карьеры чуть не сожрали душу.
— Я бы хотел больше конкретики.
— Есть тут ещё одно местечко, совсем о нём забыл. Они там.
— Точно?
— Точно. Меня самого там едва не принесли, — Ноктюрн посмотрел на выражение лица Вольдемара. Выражение ничего хорошего не обещало. — Только что вспомнил.
— Веди, — слово упало, как топор палача.
Методом проб и ошибок один паладин привёл другого к особо гнусному — длинному и прямому — коридору, освещённому едва ли не десятком ламп. Далеко-далеко в конце сидел смиренный, которому на шею повесили сигнальный рог. Этот охотничий инвентарь внушал гораздо больше опасений, чем лёгкий охотничий арбалет в его руках. Так что кое-чему братство всё-таки училось, но это ему не помогло. Тут и пригодился арбалет Вольдемара. Оглушительно громко на фоне полной тишины хлопнула тетива, и болт вошёл встрепенувшемуся стражу прямо в рот.
— Гладиолус всё-таки тише работает.
— Ну и попросил бы его, — отрывисто пропыхтел Вольдемар, с натугой взводя оружие. — Пошли, а то на девственницу опоздаем.
Если быть честным с самим собой, то такой длинный и прямой коридор Ноктюрн не помнил даже сейчас. С другой стороны, там был охранник, а значит, они на верном пути. Оставалось выяснить, куда этот путь ведёт.
— Мы где?
— Мы здесь.
«Здесь» было подозрительно безлюдным местом А ещё весьма длинным и узким. По сути, коридор в этом месте раздваивался, расходясь в противоположные стороны плавными дугами. Первым впечатлением было, что кто-то нарисовал проходом окружность. Или овал — для уверенности было слишком мало видно.
— Где здесь? Ты куда нас привёл? — шёпот Вольдемара достиг своего апогея.
— Хороший вопрос. Давай рассуждать конструктивно.
От такой наглости у старшего на секунду перехватило дыхание, а Ноктюрна жизнь научила использовать для выживания шансы и поменьше.
— Смотри, дорогу сюда охраняли, а значит, мы на верном пути. Возможно, что уже за поворотом...
— Ты! Был здесь раньше?
— Нет, — жизнь научила в том числе и известной гибкости в формулировках, но Ноктюрн ни за что не опустится до обмана Ордена.
— Вся твоя оставшаяся жизнь будет состоять из покаяния...
Импровизированное пророчество было прервано самым неожиданным образом: внутренняя стена кольца стала светиться. К такому жизнь не готовила никого, и паладины упали, где стояли. Вольдемар, у которого опыта было больше, в падении ещё успел вложить болт в паз на арбалете. На стене проявилась прямая трансляция мессы Братства смиренных. Звука не было, но, судя по картинке, кульминация была ещё далеко впереди.
— А вот и оно — то место, — пришёл в себя Ноктюрн.
— И как туда попасть?
— Понятия не имею.
Ноктюрн сунул руку в сумку на поясе и нащупал там щепку.
— А кто имеет? — Луна свидетель, сколько стоил Вольдемару этот спокойный тон.
— Я имею, — в двух шагах от паладинов вежливо улыбался Гладиолус. — Устал же ждать. Господин Вольдемар, опустите оружие, пожалуйста.
— Мессер Гладиолус, а если бы я выстрелил? — качнул арбалетом Вольдемар.
— На мне сейчас три разных щита от физического воздействия. Хоть один бы да остановил.
— Откуда вы вообще тут? Вы же поссорились.
— Оттуда. Я пятый день не сплю ночью, чтобы не было, как в прошлый раз. И разве вам Ноктюрн ничего не рассказал?
Голова Вольдемара вместе с арбалетом повернулась на Ноктюрна:
— Что не рассказал?
— Вольдемар, опустите уже арбалет, — занервничал Ноктюрн, на нём-то трёх щитов не было, — Просто я, раз вы поддержали мысль о спектакле, предложил моему другу разыграть сценку, чтобы это братство решило, что мы остались без мага. А вам не сказал, чтобы никто не подслушал. Сами же знаете, что знают двое...
— Господа паладины, — высказать всё, что он думает, Вольдемару было просто не судьба, — вас Братство уже совсем не волнует?
Участники диалога внимательно посмотрели на стену: там как раз вводили ту самую деву. Гладиолус не был главным специалистом по женщинам, но он точно знал, что таких осаждает просто армия желающих снять с хрупких плеч груз излишней чистоты. Совместное с Ноктюрном бытие позволило ему увидеть внушительное количество женщин и девушек самой разнообразной внешности на любой вкус. Некоторые могли бы всерьёз побороться за звание первой красавицы своей земли, но сравниться с предназначенной в жертву не мог никто.
— Ваши предложения? — усилием воли вернулся к насущному Вольдемар.
— Как я понял, — Гладиолус меланхолично цыкнул зубом, — стена для нас просто прозрачная. Для них, кстати, нет. И я уже минуту выставляю маяк, чтобы перенести нас к алтарю. Вот сейчас эту блудницу...
— Невинную деву! — возмутился Ноктюрн.
— Уверен? — покосился маг. — Хотя тебе виднее. В общем, когда невинную деву разложат на алтаре, я нас перенесу. Готовьте ваши орудия труда, настало время жатвы.
Три жрицы из Круга звезды встали у алтаря, держа правыми руками кинжал с аномально длинной рукоятью. На рукояти оставалось место ещё для одной руки, но старшая сестра не смогла сегодня возглавить собрание, оставив взамен себя подробнейшие инструкции.
Паства внимала льющемуся без малейшей заминки потоку слов. Как только у одной жрицы заканчивался воздух, другая подхватывала речитатив моления. Монотонный поток ритуала вводил людей в подобие транса, и очень скоро все проговаривали обрядовые слова вслед за жрицами, наполняя свои сердца желанием перемен.
Наконец, голоса начали уходить ввысь, а вслед за ними поднимался кинжал. До верхней точки оставалось буквально пару пальцев, как вокруг алтаря с беззвучным хлопком появилась троица негодяев, которых братство не могло побороть с начала весны.
Ноктюрн начал с того, что больше всего любил — с обнимания женщин. Нежно взявшись за головки правой и левой жриц, он с силой шарахнул ими по голове центральной, после чего вежливо отшагнул, дав прекрасным дамам упасть. Гладиолус, подробно расписывая пессимистичные варианты, проинструктировал его, что нельзя проливать кровь на алтарь, особенно такой и особенно сейчас.
В три голоса грянул клич:
— Очистим мир от скверны!
Двое орали, потому что работа должна приносить удовольствие, а третий просто за компанию, чтобы не отрываться от коллектива.
Транс смело звуковой волной. У несостоявшейся жертвы что-то перещёлкнуло в голове, и она, в полной мере осознав, в чём участвует, добавила ультразвука в звуковое сопровождение. Сбежать с алтаря куда подальше ей помешала верёвка, но дева честно пыталась.
Непосредственные участники мессы были целиком согласны про скверну, но у них было своё мнение, кто тут скверна, а кто нет. К мнению прилагались фанатичная озверелость и довольно длинные тесаки, у некоторых ещё и баклеры [1]
Богоданное оружие летало, как крылья мельницы. Паладины несли в массы добро, свет и справедливость, являя собой две противоположных философии. Вольдемар явно считал, что выживание должно быть в приоритете. В конце концов, пока он жив, он может утверждать волю своей богини. Ноктюрн же, с каждым выдохом которого поле брани становилось всё более бранным, предпочитал осчастливливать благодатью максимальное количество людей за раз. Такие мелочи, как побочный ущерб или возможность помереть его в моменте волновали мало, а потому его одежда уже начала краснеть.
— Не надо! — визитёр попятился и вскинул руки. — Это особенное. С жертвоприношением чистой девы.
— Опа... — хором выдохнули паладины.
Гонец приободрился:
— И я слышал, что там будет Круг звезды.
— Где же ты это слышал? — Ноктюрн протрезвел в одно мгновение.
— Мышка кошке нашептала, а я мимо проходил. Ну что, стоят эти сведения ещё две еды?
— Ты забыл сказать, где и когда, жадный отрок.
— Через три дня в катакомбах. Вход через каморку в углу нищих, — на жадного отрока парень ухом не повёл. С его точки зрения, это было сугубо положительное качество.
— Это где? — не понял Вольдемар.
Визитёр услужливо пояснил. Ноктюрн уставился на старшего товарища:
— Может, Ордену там постоянный пост учредить?
— Воистину, самое надёжное место — это где тебя уже искали, — Вольдемар в ответ только пожал плечами. В конце концов, бывают и умные противники. — Мы услышали достаточно.
Ноктюрн пошарил под тюфяком и бросил тугой кошель. Парень даже не стал его открывать, ему достаточно веса и объёма — десять допий кратно меньше.
— Что там?
— Пять допий серебром. Ещё пять получишь, если это собрание действительно окажется чем-то значимым.
— Мы так не договаривались.
— Ты сомневаешься в слове паладина Луны? — повысил голос Ноктюрн. — Я убивал за меньшее, щенок.
— Ни в коем разе. Уж простите мои слова, господин паладин. Тогда я зайду через неделю, справиться о результатах? Уж дождитесь, господин паладин.
Вольдемар высунулся в окно и проводил взглядом удаляющуюся спину. Когда объект наблюдения благополучно исчез за углом, паладин втянулся и посмотрел на испытание, что дала ему Луна.
— Думаешь, он мог обмануть?
— Что? — Ноктюрн уже выкинул из головы разговор, сосредоточившись на отходе ко сну. На редкость однозадачный человек.
— Ты отдал только половину обещанного.
— А. Это... — Ноктюрн с душераздирающим стоном потянулся всем телом. — Где я ему столько монет возьму? Вот победим, отдам трофеями. И вообще, мне надо на что-то жить эти три дня.
— А если не победишь, то и отдавать не надо?
Никто не ответил — Ноктюрн засыпал быстрее, чем гаснет свеча. Интересно, это он пьянство имел ввиду, говоря про «жить три дня»? Мехнар до сих пор не брал с них денег за кров и стол.
Вольдемар ошибся, Ноктюрн больше не пьянствовал. Он пошёл в баню и не вылезал оттуда. Когда старший товарищ пришёл за борцом с нечистоплотностью, из его купальни, хихикая, выбежало сразу две банщицы. За чей счёт это жизнелюбие, если последняя часть гонорара местной шпаны пока что в кошельках у кротких, думать не хотелось.
— Это что?
— Привожу себя в порядок. Присоединиться не предлагаю.
Вольдемар тяжёлым взглядом обвёл интерьер. Ещё немного, и у него впервые в жизни задёргается глаз. В эту минуту он ничего не хотел: ни проповедовать, ни разгромить братство, только понять, как Луна признала такого человека достойным. Неисповедимы пути богов.
Старший паладин развернулся на пятках и вышел, пугая местных красавиц выражением лица. А к вечеру половина женского населения Талассина уже знала, как поссорились паладины, не поделив прелести самой смазливой девицы. Если кто-то из услышавших ходил на службы братства, то их радость было не описать словами, настолько сразу стало проще жить.
Но ночевал Ноктюрн строго в Утехе, поражая её завсегдатаев чистотой на грани сверхъестественного. При его появлении в зале даже пахнуть начинало приятнее. В очередной раз перебив своим благоуханием припортовые запахи, он поднялся в комнату и тщательно запер за собой дверь:
— Фух, наконец-то конец. Я так больше не могу.
— Ты сам предложил этот план, — философски заметил стоящий у стола спиной ко входу Вольдемар. — Убедить соглядатаев братства, что паладины разобщены и уже ни о чём не помышляют.
— Очень надеюсь, что у нас получилось. Печень до сих пор болит, хотя в банях я только травяные отвары пил, улучшающие здоровье.
— И как, улучшил? Хотя чего я спрашиваю, от тебя меньше, чем по две девицы не выбегало, — совместные деяния сближают, и старший товарищ всё с той же вежливостью теперь редко, но колол в разговоре шпилькой.
— Зависть — грех, — назидательно поднял палец Ноктюрн. — Что это у тебя?
— Арбалет.
— Арбалет?
— Арбалет.
Ноктюрн подошёл к столу. На столе действительно лежал арбалет с богато украшенным резьбой ложем.
— А зачем тебе арбалет?
— Это неправильный вопрос. Правильный вопрос: почему у тебя ещё нет арбалета? Он упрощает множество вещей.
— У меня Гладиолус есть. Он упрощает вообще всё.
— Предпочту упроститель, который со мной не ссорится.
Начались сборы. Ноктюрн с тоской смотрел на мешок с доспехами. Раньше под натиском неопровержимых аргументов он согласился, что греметь железом так себе идея, и надо идти налегке, отложив даже свой любимый пурпуэн с нашитой кольчугой. Но чем ближе был решающий час, тем сильнее эта идея нравилась. Зачесался правый бок. Столько лет прошло, а он до сих пор о себе напоминает, только не к дождю.
— Вольдемар?
— Что?
Дуэт воинов веры шёл по улицам, пытаясь обогнать стремительно наступающую ночь.
— Я всё никак не пойму, — у Ноктюрна наболело, — зачем демонам девственница?
— Брезгливые очень.
— Серьёзно?
— Брат мой, — на секунду притормозил старший паладин, — Вот какая тебе сейчас разница? Веди нас, и постарайся сделать это елико можно незаметнее. В моих бумагах нет ничего, что разрешало бы носить по городу арбалет.
Вольдемар в этот вечер накинул на себя объёмный плащ, но арбалет всё равно то и дело норовил игриво выглянуть наружу.
— Просто если дело именно в девственности, — начал рассуждать на ходу младший паладин, — то...
— Уйми свои распутные фантазии, позор орденский! Сосредоточься на том, чтобы снова двери не перепутать.
Ноктюрн замолчал, но унять свои мысли не смог. Довольно опасное сочетание, надо сказать.
Дверь, повинуясь молодецкому удару ноги, привычно слетела с петель. Полыхнул огонь, острие полэкса навылет пробило гортань привратника. Вольдемар метнулся, держа арбалет наизготовку, к лестнице, выцеливая второго, но быстро опустил оружие.
— Так. А где второй?
— Нет второго.
— Они, что, совсем ничему не учатся?
— Может, мы вызвали дефицит еретиков? В конце концов, не первый месяц их гоняем.
Вольдемар задумчиво пожевал губами:
— У меня плохое предчувствие. Идём.
В первой пещере, где так удобно читать проповеди, было пусто. Это обескуражило команду по спасению девы, но не остановило. Выбор, куда идти, был сделан просто:
— Ноктюрн, — едва слышным шёпотом позвал Вольдемар.
— Что? — Ноктюрн вертел головой, переводя взгляд с прохода на проход.
— Если бы ты приносил здесь жертву, где бы ты это делал?
— Конечно же, у той купели. Только там Гладиолус всё обгадил же.
— Ну вот и проверим. Веди.
Не то, чтобы Вольдемар не запомнил, в какой ход надо идти, но в неофициальной табели о рангах он был выше, а значит, имел право на проводника.
Ещё несколько несколько едва обработанных переходов, и они стоят перед коридором, над которым с такой любовью трудился Гладиолус. Крови не было. Как не было обожжённых пятен, светлых силуэтов в рамке копоти, причудливо оборванных кусков плоти и всего остального, что обязательно должно быть после срабатывания магических ловушек. Тишину нарушил Вольдемар:
— Ещё раз. Почему ты решил, что жертвоприношение будет здесь?
— Потому что здесь этот пруд, а не просто очередная пещера.
— А теперь напряги свой мозг и вспоминай, что ещё есть в этих Луной забытых пещерах.
— Да ничего тут нет, — тихо взорвался Ноктюрн, — мы всех... /Цензура/!
Отзвуки слов, что тут что-то было забыто, всё это время падали в его череп, покуда не достигли тёмных глубин сознания, своим звучанием пробудив спящий во мраке древний ужас воспоминаний.
— /Цензура/... — Ноктюрн во всех подробностях вспомнил, как у него на заре карьеры чуть не сожрали душу.
— Я бы хотел больше конкретики.
— Есть тут ещё одно местечко, совсем о нём забыл. Они там.
— Точно?
— Точно. Меня самого там едва не принесли, — Ноктюрн посмотрел на выражение лица Вольдемара. Выражение ничего хорошего не обещало. — Только что вспомнил.
— Веди, — слово упало, как топор палача.
Методом проб и ошибок один паладин привёл другого к особо гнусному — длинному и прямому — коридору, освещённому едва ли не десятком ламп. Далеко-далеко в конце сидел смиренный, которому на шею повесили сигнальный рог. Этот охотничий инвентарь внушал гораздо больше опасений, чем лёгкий охотничий арбалет в его руках. Так что кое-чему братство всё-таки училось, но это ему не помогло. Тут и пригодился арбалет Вольдемара. Оглушительно громко на фоне полной тишины хлопнула тетива, и болт вошёл встрепенувшемуся стражу прямо в рот.
— Гладиолус всё-таки тише работает.
— Ну и попросил бы его, — отрывисто пропыхтел Вольдемар, с натугой взводя оружие. — Пошли, а то на девственницу опоздаем.
Если быть честным с самим собой, то такой длинный и прямой коридор Ноктюрн не помнил даже сейчас. С другой стороны, там был охранник, а значит, они на верном пути. Оставалось выяснить, куда этот путь ведёт.
— Мы где?
— Мы здесь.
«Здесь» было подозрительно безлюдным местом А ещё весьма длинным и узким. По сути, коридор в этом месте раздваивался, расходясь в противоположные стороны плавными дугами. Первым впечатлением было, что кто-то нарисовал проходом окружность. Или овал — для уверенности было слишком мало видно.
— Где здесь? Ты куда нас привёл? — шёпот Вольдемара достиг своего апогея.
— Хороший вопрос. Давай рассуждать конструктивно.
От такой наглости у старшего на секунду перехватило дыхание, а Ноктюрна жизнь научила использовать для выживания шансы и поменьше.
— Смотри, дорогу сюда охраняли, а значит, мы на верном пути. Возможно, что уже за поворотом...
— Ты! Был здесь раньше?
— Нет, — жизнь научила в том числе и известной гибкости в формулировках, но Ноктюрн ни за что не опустится до обмана Ордена.
— Вся твоя оставшаяся жизнь будет состоять из покаяния...
Импровизированное пророчество было прервано самым неожиданным образом: внутренняя стена кольца стала светиться. К такому жизнь не готовила никого, и паладины упали, где стояли. Вольдемар, у которого опыта было больше, в падении ещё успел вложить болт в паз на арбалете. На стене проявилась прямая трансляция мессы Братства смиренных. Звука не было, но, судя по картинке, кульминация была ещё далеко впереди.
— А вот и оно — то место, — пришёл в себя Ноктюрн.
— И как туда попасть?
— Понятия не имею.
Ноктюрн сунул руку в сумку на поясе и нащупал там щепку.
— А кто имеет? — Луна свидетель, сколько стоил Вольдемару этот спокойный тон.
— Я имею, — в двух шагах от паладинов вежливо улыбался Гладиолус. — Устал же ждать. Господин Вольдемар, опустите оружие, пожалуйста.
— Мессер Гладиолус, а если бы я выстрелил? — качнул арбалетом Вольдемар.
— На мне сейчас три разных щита от физического воздействия. Хоть один бы да остановил.
— Откуда вы вообще тут? Вы же поссорились.
— Оттуда. Я пятый день не сплю ночью, чтобы не было, как в прошлый раз. И разве вам Ноктюрн ничего не рассказал?
Голова Вольдемара вместе с арбалетом повернулась на Ноктюрна:
— Что не рассказал?
— Вольдемар, опустите уже арбалет, — занервничал Ноктюрн, на нём-то трёх щитов не было, — Просто я, раз вы поддержали мысль о спектакле, предложил моему другу разыграть сценку, чтобы это братство решило, что мы остались без мага. А вам не сказал, чтобы никто не подслушал. Сами же знаете, что знают двое...
— Господа паладины, — высказать всё, что он думает, Вольдемару было просто не судьба, — вас Братство уже совсем не волнует?
Участники диалога внимательно посмотрели на стену: там как раз вводили ту самую деву. Гладиолус не был главным специалистом по женщинам, но он точно знал, что таких осаждает просто армия желающих снять с хрупких плеч груз излишней чистоты. Совместное с Ноктюрном бытие позволило ему увидеть внушительное количество женщин и девушек самой разнообразной внешности на любой вкус. Некоторые могли бы всерьёз побороться за звание первой красавицы своей земли, но сравниться с предназначенной в жертву не мог никто.
— Ваши предложения? — усилием воли вернулся к насущному Вольдемар.
— Как я понял, — Гладиолус меланхолично цыкнул зубом, — стена для нас просто прозрачная. Для них, кстати, нет. И я уже минуту выставляю маяк, чтобы перенести нас к алтарю. Вот сейчас эту блудницу...
— Невинную деву! — возмутился Ноктюрн.
— Уверен? — покосился маг. — Хотя тебе виднее. В общем, когда невинную деву разложат на алтаре, я нас перенесу. Готовьте ваши орудия труда, настало время жатвы.
Три жрицы из Круга звезды встали у алтаря, держа правыми руками кинжал с аномально длинной рукоятью. На рукояти оставалось место ещё для одной руки, но старшая сестра не смогла сегодня возглавить собрание, оставив взамен себя подробнейшие инструкции.
Паства внимала льющемуся без малейшей заминки потоку слов. Как только у одной жрицы заканчивался воздух, другая подхватывала речитатив моления. Монотонный поток ритуала вводил людей в подобие транса, и очень скоро все проговаривали обрядовые слова вслед за жрицами, наполняя свои сердца желанием перемен.
Наконец, голоса начали уходить ввысь, а вслед за ними поднимался кинжал. До верхней точки оставалось буквально пару пальцев, как вокруг алтаря с беззвучным хлопком появилась троица негодяев, которых братство не могло побороть с начала весны.
Ноктюрн начал с того, что больше всего любил — с обнимания женщин. Нежно взявшись за головки правой и левой жриц, он с силой шарахнул ими по голове центральной, после чего вежливо отшагнул, дав прекрасным дамам упасть. Гладиолус, подробно расписывая пессимистичные варианты, проинструктировал его, что нельзя проливать кровь на алтарь, особенно такой и особенно сейчас.
В три голоса грянул клич:
— Очистим мир от скверны!
Двое орали, потому что работа должна приносить удовольствие, а третий просто за компанию, чтобы не отрываться от коллектива.
Транс смело звуковой волной. У несостоявшейся жертвы что-то перещёлкнуло в голове, и она, в полной мере осознав, в чём участвует, добавила ультразвука в звуковое сопровождение. Сбежать с алтаря куда подальше ей помешала верёвка, но дева честно пыталась.
Непосредственные участники мессы были целиком согласны про скверну, но у них было своё мнение, кто тут скверна, а кто нет. К мнению прилагались фанатичная озверелость и довольно длинные тесаки, у некоторых ещё и баклеры [1]
Закрыть
нашлись. В принципе, где-то тут уже стало понятно, за кем должно по логике остаться поле брани, двое на две дюжины побеждали только в балладах. Кулачный щит.
Богоданное оружие летало, как крылья мельницы. Паладины несли в массы добро, свет и справедливость, являя собой две противоположных философии. Вольдемар явно считал, что выживание должно быть в приоритете. В конце концов, пока он жив, он может утверждать волю своей богини. Ноктюрн же, с каждым выдохом которого поле брани становилось всё более бранным, предпочитал осчастливливать благодатью максимальное количество людей за раз. Такие мелочи, как побочный ущерб или возможность помереть его в моменте волновали мало, а потому его одежда уже начала краснеть.
