Астольфо поджал губы ещё сильнее. Врач явно не одобрял крепкий алкоголь, но эту битву он безнадёжно проигрывал.
— А это Хорхе, мой внук и наследник, — герцог кивнул на ловящего каждое его слово отрока. — Умный, сильный, сразу кровь видна.
Двери распахнулись, впуская небольшую процессию, несущую подносы. По аналогии со знаменосцем, возглавлял её столоносец таких статей, что Гладиолус на миг решил, будто нашёлся давно потерянный брат-близнец Ноктюрна. Накрытие поляны заняло меньше времени, чем глубокий вздох: на пятой секунде в литых серебряных стаканчиках, украшенных сценами охоты, маленькими омутами стояла ароматная жидкость, а всё свободное пространство стола плотно укрыли разнообразные мясные закуски пополам со сладостями. Подавая пример, Хасинто Регуло опрокинул в себя шедевр винокуров и потянулся за тонко нарезанной олениной:
— Что же до вашего дела, — несколько невнятно из-за чревоугодия продолжил он, — то даже не знаю, чем вам помочь. У нас тут тихо, знаете ли, я даже подумываю, может, турнир какой-нибудь устроить, только на воде. Скука смертная. Я бы уже перенёс резиденцию, но Астольфо твердит, что морской воздух полезен.
— Госпожа де Хименис говорила про сработавший амулет, — не сдавался паладин.
— Лючита ещё и амулет здесь успела поставить? Когда? — поразился герцог и употребил ещё одну порцию напитка. Стаканчик наполнили незамедлительно. — Избаловал её братец...
— Этого нам неизвестно, — после заминки ответил Ноктюрн. Ему потребовалось время, чтобы вернуть лицо на место. Новости о родословной тёти Лу поразили его в самое сердце. В Ордене, наверное, кому положено, знали о её происхождении, но в обычной жизни это до сей поры нигде не проявлялось.
— В любом случае мои двери всегда открыты для посланцев моей единственной племянницы. Оставайтесь столько, сколько вам потребуется, чтобы успокоить Люцию вестями, как здесь хорошо.
Раздачу указаний прервала неимоверно пушистая чёрная кошка, бесшумно появившаяся в комнате каким-то своим кошачьим способом. Подойдя к кушетке, она блеснула наглыми глазами и издала требовательный раскатистый мяв.
— Тучка, — голос герцога потеплел и сбавил пару регистров, — иди сюда.
Благородные руки сгребли кошку с пола и посадили на кушетку, почёсывая зверюшку за ухом. Туча благосклонно приняла знаки внимания и с любопытством заводила усами в сторону изумительно пахнущего стола. Намёк был понят правильно, и кошка, получив свою десятину, присоединилась к трапезе.
— Это Туча, — с медовыми интонациями поведал миру сеньор Альварито, — умница, каких мало. Мы с ней любим посидеть у камина, посмотреть на огонь, подумать. И она всегда меня встречала на пороге, когда я возвращался сюда, неважно, сколько времени я отсутствовал. Но никогда не подходила при этом, ждала, когда я сам до неё дойду. Гордячка. Да, Туча?
Рассказ о неимоверных достоинствах Тучи сопровождался поглаживаниями и почёсываниями оной во всех предназначенных природой местах. Глядя, как она синхронно с герцогом млеет, Гладиолус даже задумался о личной герцога табели о рангах. А ну как на первом месте там ни разу не внук? В плену размышлений волшебник на автомате потянул в рот первую попавшуюся снедь и удивлённо посмотрел на надкусанный пряник, чей вкус вернул его в реальность.
Это был апофеоз кондитерского искусства, сладкий, но не приторный, нежный внутри под панцирем глазури, с цукатами неведомых фруктов из далёких стран. Вот она, причина, чтобы ехать в Хименис! Гладиолус тут же приступил к вдумчивой дегустации, продолжая, впрочем, внимательно слушать рассказ о лучшей из кошек.
Поток айлурофилии иссяк, лишь когда Туча решила размять лапы и ушла по своим делам. Дверь перед ней распахнули без напоминания. Герцог проводил любимицу сожалеющим взглядом и вернулся в прежний modus operandi. Вместо неё в комнату вошёл секретарь, за которым помощники несли документы, настало время его светлости выполнять свой долг правителя.
Откланиваясь, Гладиолус попросил отправить блюдо со сладостями в отведённую им комнату. Уже погружённый в бумаги и одновременно поясняющий внуку, что он делает, сеньор Хасинто только рассеянно махнул рукой, что было воспринято как высочайшее повеление.
Хозяйственно оглядев уже разложенные слугами пожитки, Ноктюрн скомандовал на выход, ему не терпелось прогуляться подальше от гостеприимных стен.
— Что скажешь про Морулу? Что с ним, по-твоему? — паладин топал на своих двоих, пытаясь запомнить расположение улиц. Мало ли кого придётся догонять?
— Дяде госпожи Люции де Хименис следует меньше пить жжёное вино и больше есть фруктов.
— А амулет? Он же не просто так сработал.
— Амулет, готов поспорить, просто разрядился. Это с ними часто встречается, особенно со сделанными в юности, — Гладиолус продолжал стоять на страже простых и логичных объяснений.
— Ты упорствуешь.
— Нет, это ты упорствуешь, не желая признавать, что ошибся.
За этой философской беседой друзья направили свои стопы к крепостной стене, окружавшей город. Проходя мимо одного из многочисленных кабаков, Гладиолус заметил знакомое лицо: крестьянин, запомнившийся своим представлением на воротах, накачивался пивом и рассказывал на всю улицу, как удачно он расторговался на богатом урожае, придержав зерно с прошлой осени. Сразу двум дочерям на приданое заработал, да какое! Разумеется, маг тут же поделился весёлым наблюдением с другом — тот только крякнул от удивления, насколько никому нельзя верить на слово.
С Закатной башни открывалась изумительная панорама на Хименис. Город вырос вокруг глубокой бухты, удобной для торговли и морского промысла. На западной её стороне из земли рос скальный отрог, на котором так удобно расположилась резиденция кошки Тучи. А чтобы запах рыбных потрохов не оскорблял высокородные носы, на ближайшей к чертогу половине берега могли швартоваться только корабли под герцогским вымпелом.
— Что ж. Раз Луна послала нас сюда, то мы обязаны найти и уничтожить скверну.
— Я при разговоре присутствовал. Это была не Луна.
— Не путай форму и содержание. Госпожа Люция была орудием в длани богини.
— Пойдёшь новости по кабакам собирать?
— Думаю сразу начать с поиска катакомб.
— А чего их искать? — маг хмыкнул и посмотрел назад за пределы города. Рудники были, как на ладони. — Смотри, что умею.
Несколько размашистых пассов, словно это похвальба знанием экзотической борьбы, и воздух промеж ближайших зубцов отвердел, превратившись в гигантскую линзу. Чёрные точки людей сновали от провалов в холмах и обратно, добывая основу благосостояния этих мест вообще и семьи Альварито в частности. Правящий род ожидаемо сделал добычу благородного металла своей монополией.
— Отлично. Я думал начать с замковых подвалов, наверняка там есть какой-то ход, но твоя идея даже лучше. Глад, едем немедля.
Маг представил, как они идут обратно в замок, садятся на коней, едут в копи, и опал с лица. Кто его за язык тянул? Но если не можешь предотвратить, то возглавь. По настоянию Гладиолуса в недрах канцелярии был добыт документ, что предъявители сего являются дорогими гостями герцога Морула, их надо любить и во всём с ними соглашаться. Это гарантировало проход на копи и, что гораздо важнее, гарантировало проход в ночной город.
Подвесная печать синего воска на свитке действовала не хуже разрыв-травы из сказок, отворяя все двери на пути. Управляющий только что к себе не пригласил, дав полный карт-бланш на шастанье по вверенному ему предприятию.
— Знаешь, я почему-то не верю в тайную жизнь шахт, — маг смотрел на занятых физическим трудом людей. — Или тут каждый первый твой клиент.
Ноктюрн молчал. Сказать было нечего, но и признавать себя неправым он отказывался. Находив по копям пару миль, он молча полез в седло. Возможно, он бы сейчас и сдался, но что-то ему мешало. Возможно, предчувствие чего-то в будущем, а возможно, поселившаяся на лице волшебника ухмылка. Если согласиться с правотой Глада, то он до конца своей жизни будет так улыбаться. Паладин от такой перспективы вздрогнул и начал искать варианты:
— Так. Есть монополия, значит, есть тайная добыча. Всех не переловят никогда. А такие люди всегда замешаны в чём-то порицаемом.
— Хочешь уйти из Ордена и заняться ловлей контрабандистов?
— Я хочу найти причину происходящего.
— А что происходит? — Гладиолус состроил деланно заинтересованный вид. — Я что-то пропустил?
— Тебе же человеческим языком ещё в Цитадели сказали, что происходит что-то странное.
— Происходит что-то странное... — щелкнул языком маг. — Где-то я это уже слышал. Хм-м...
— Ты на что намекаешь? Говори сразу тогда.
— Как пожелаешь, — волшебники чтят букву договора, а в этой эпопее договор уже прозвучал. — Позволь тебе напомнить пару случаев.
Можно было, в принципе, не продолжать. Ноктюрн уже вспомнил кое-что и порадовался, что рядом нет никого постороннего. А Гладиолус продолжил вещать ровным тоном:
— Вот, например, прошлым летом мы с тобой сидели в засаде на старой мельнице, потому что, по рассказам тамошних крестьян, там творится жуть и безумие. Это был ценный опыт, четыре дня без сна я не забуду никогда. Жаль, конечно, что результатом было знакомство с семейным подрядом династии контрабандистов, которые очень оригинально отпугивали крестьян от своих тайников. Впрочем, всё меркнет на фоне истории из Маки, где ты узрел зло и решил искоренить его. Кстати, как ты его узрел в кровати дочурки прегади [1]
— Глад. Глад, вставай.
— Что случилось?
Стояла глубокая ночь. Разбуженный маг спросонья часто моргал и пытался осознать реальность вокруг.
— Я думал-думал, я всё понял! — разгорячённо стал делиться откровением Ноктюрн. — Мы смотрели неправильно. Кто ж ищет тёмное при свете дня? Надо смотреть ночью.
— Нок, иди в лес и убейся о сосну. Я сплю.
— Но...
Железный занавес одеяла разделил собеседников.
Злобно ругаясь на грязных предателей, бросивших его одного, воин веры добрался до конюшни и потребовал немедленно выдать ему коня. Конь, как выяснилось, шёл строго вместе со вздохами конюха, что раньше было лучше, а сейчас все только бегают днём и ночью, и нет ему покоя.
Подорожная сработала, как надо, и предрассветные часы паладин провёл у костра сторожей, которые абсолютно не стремились ходить дозором больше необходимого минимума. Он попробовал порыскать в окрестностях и на свой счёт смог записать только что не заблудился и не сломал ногу. Когда ландшафт выглядит как мечта землеройки-переростка, ходьба приобретает некоторую пикантность. Пришлось переходить к плану Б и тратить на сторожей вино, пытаясь выудить что-то полезное из их историй. А ему, между прочим, самому мало, слушать эти истории на трезвую голову было трудно.
— ...Так его никто и не видал боле, — рассказчик закончил повествование и приложился к меху с алкоголем.
— Просто жуть. Как хорошо, что это было давно и не здесь, — поддакнул Ноктюрн, уже особо не вслушиваясь.
— А тебе, сеньор паладин, треба тут и сейчас? — прищурился старший сторож. Седой, как лунь, с морщинами, как кора дерева, на потемневшей от солнца и ветров коже. — Так оно всегда здесь.
— В смысле? — не понял упомянутый сеньор. Местные байки убаюкали мозг, который временами забывал местное наречие. А ещё у него был очень смешной с точки зрения уроженцев этих земель акцент, но сказать это в лицо пока никто не сподобился.
— В ентом самом, значит. В шахтах огонь бродит ночами, гукает. Кого ночью на руднике увидит, так сожрёт. То всем тутэйшим знамо. Он явился, кады без перерыву работать стали. Бают, шо наказание энто за жадность, помин, шо ночь она для роздыху. Никто туды по доброй воле не сунется сам, дурней нема.
Дальнейшие расспросы дали только пересказ уже имеющейся страшилки. Ну хоть что-то. Задумчивый взгляд прочертил линию от рудников к громаде замка, чьи шпили уже розовели в рассветных лучах. Теоретически, какая-нибудь пещера вполне может дотянуться отсюда и до тех самых тайных ходов, которые обязаны быть.
Воитель засобирался назад, отсыпаться в столь любезно предоставленной постели, решив наведаться сюда вечером во всеоружии и пообщаться накоротке с местным жителем, кем бы он ни был. А если Гладу сказать заранее, он должен сменить гнев на милость и присоединиться. В любую дыру лучше лезть вдвоём, раз уж богиня в великой мудрости своей не даровала глаза на затылке своему воинству.
— Доброго утра, твоё магейшество. Ты что, паскуда, творишь?!
Застигнутый врасплох маг вздрогнул и пролил вино. Он не мог ничего ответить, только что засунув в рот очередной пряник, и лишь жалобно пучил глаза. Ноктюрн точно помнил, что перед его уходом блюдо с лакомством было полным: сграбастав самый верхний, он попробовал творение придворных кондитеров, уже направляясь к конюшне, и пришёл в совершенный восторг. Можно было с абсолютной уверенностью сказать, что желание позавтракать сладостями подгоняло его не менее, чем желание покачнуть весы вселенского равновесия в сторону добра и справедливости. А сейчас на блюде лежали только жалкие остатки былой роскоши, буквально на один укус.
— Я же всю ночь мечтал! Как я вернусь из мрака и холода и попробую все виды! А ты! Человек, которому я доверяю свою спину, всё сожрал сам! — в этом крике души был ряд неточностей: и ночи сейчас были на редкость тёплыми, и съедено было не всё, хоть и многое. Но на этих моментах Гладиолус решил пока внимание не акцентировать.
— Я полностью признаю свою вину и готов покаяться в содеянном, — наконец прожевал он последний кусок и аккуратным движением подвинул блюдо в сторону вулкана негодования, сам при этом качнувшись в противоположную сторону.
— Нет уж, — гневно зачавкал Ноктюрн, — слова твои ничто. Такое можно только отработать. Пойдёшь со мной на рудники.
Гладиолус безропотно пожал плечами, оно того стоило. К тому же, подавшись назад, он удачно накрыл рукавом пару самых красивых пряников и теперь ждал момента, чтобы смахнуть их к себе в сумку. Завтра он тоже будет любить сладкое.
Подготовка к хождению в подгорное царство состояла большей частью из богатырского сна паладина. Ну в самом деле, зачем им как-то по-особенному готовиться к ночи без сна? Чай, не первое подземелье в их жизни. Поехали налегке, ограничившись амуницией для близких контактов.
На закате рудник выглядел особенно мирно и живописно. Море на заднем плане только добавляло в эту картину идиллических ноток. Волшебник остановился, чтобы всласть полюбоваться. Он не переменил мнения, что ехать сюда не стоит времени на дорогу, но раз уж он здесь, то использует это по полной.
— Глад, готовься, копари расходятся, — прервал единение с природой паладин.
— Нет в тебе чувства прекрасного.
— Я сам прекрасен. И внутри, и снаружи. Может быть, прекраснее всех, — самопровозглашённый мистер Орден 4270 прикладывал к разным частям своего тела куски металла, постепенно превращаясь в стальной символ возмездия. — Помоги лучше с наплечниками.
— А это Хорхе, мой внук и наследник, — герцог кивнул на ловящего каждое его слово отрока. — Умный, сильный, сразу кровь видна.
Двери распахнулись, впуская небольшую процессию, несущую подносы. По аналогии со знаменосцем, возглавлял её столоносец таких статей, что Гладиолус на миг решил, будто нашёлся давно потерянный брат-близнец Ноктюрна. Накрытие поляны заняло меньше времени, чем глубокий вздох: на пятой секунде в литых серебряных стаканчиках, украшенных сценами охоты, маленькими омутами стояла ароматная жидкость, а всё свободное пространство стола плотно укрыли разнообразные мясные закуски пополам со сладостями. Подавая пример, Хасинто Регуло опрокинул в себя шедевр винокуров и потянулся за тонко нарезанной олениной:
— Что же до вашего дела, — несколько невнятно из-за чревоугодия продолжил он, — то даже не знаю, чем вам помочь. У нас тут тихо, знаете ли, я даже подумываю, может, турнир какой-нибудь устроить, только на воде. Скука смертная. Я бы уже перенёс резиденцию, но Астольфо твердит, что морской воздух полезен.
— Госпожа де Хименис говорила про сработавший амулет, — не сдавался паладин.
— Лючита ещё и амулет здесь успела поставить? Когда? — поразился герцог и употребил ещё одну порцию напитка. Стаканчик наполнили незамедлительно. — Избаловал её братец...
— Этого нам неизвестно, — после заминки ответил Ноктюрн. Ему потребовалось время, чтобы вернуть лицо на место. Новости о родословной тёти Лу поразили его в самое сердце. В Ордене, наверное, кому положено, знали о её происхождении, но в обычной жизни это до сей поры нигде не проявлялось.
— В любом случае мои двери всегда открыты для посланцев моей единственной племянницы. Оставайтесь столько, сколько вам потребуется, чтобы успокоить Люцию вестями, как здесь хорошо.
Раздачу указаний прервала неимоверно пушистая чёрная кошка, бесшумно появившаяся в комнате каким-то своим кошачьим способом. Подойдя к кушетке, она блеснула наглыми глазами и издала требовательный раскатистый мяв.
— Тучка, — голос герцога потеплел и сбавил пару регистров, — иди сюда.
Благородные руки сгребли кошку с пола и посадили на кушетку, почёсывая зверюшку за ухом. Туча благосклонно приняла знаки внимания и с любопытством заводила усами в сторону изумительно пахнущего стола. Намёк был понят правильно, и кошка, получив свою десятину, присоединилась к трапезе.
— Это Туча, — с медовыми интонациями поведал миру сеньор Альварито, — умница, каких мало. Мы с ней любим посидеть у камина, посмотреть на огонь, подумать. И она всегда меня встречала на пороге, когда я возвращался сюда, неважно, сколько времени я отсутствовал. Но никогда не подходила при этом, ждала, когда я сам до неё дойду. Гордячка. Да, Туча?
Рассказ о неимоверных достоинствах Тучи сопровождался поглаживаниями и почёсываниями оной во всех предназначенных природой местах. Глядя, как она синхронно с герцогом млеет, Гладиолус даже задумался о личной герцога табели о рангах. А ну как на первом месте там ни разу не внук? В плену размышлений волшебник на автомате потянул в рот первую попавшуюся снедь и удивлённо посмотрел на надкусанный пряник, чей вкус вернул его в реальность.
Это был апофеоз кондитерского искусства, сладкий, но не приторный, нежный внутри под панцирем глазури, с цукатами неведомых фруктов из далёких стран. Вот она, причина, чтобы ехать в Хименис! Гладиолус тут же приступил к вдумчивой дегустации, продолжая, впрочем, внимательно слушать рассказ о лучшей из кошек.
Поток айлурофилии иссяк, лишь когда Туча решила размять лапы и ушла по своим делам. Дверь перед ней распахнули без напоминания. Герцог проводил любимицу сожалеющим взглядом и вернулся в прежний modus operandi. Вместо неё в комнату вошёл секретарь, за которым помощники несли документы, настало время его светлости выполнять свой долг правителя.
Откланиваясь, Гладиолус попросил отправить блюдо со сладостями в отведённую им комнату. Уже погружённый в бумаги и одновременно поясняющий внуку, что он делает, сеньор Хасинто только рассеянно махнул рукой, что было воспринято как высочайшее повеление.
Хозяйственно оглядев уже разложенные слугами пожитки, Ноктюрн скомандовал на выход, ему не терпелось прогуляться подальше от гостеприимных стен.
— Что скажешь про Морулу? Что с ним, по-твоему? — паладин топал на своих двоих, пытаясь запомнить расположение улиц. Мало ли кого придётся догонять?
— Дяде госпожи Люции де Хименис следует меньше пить жжёное вино и больше есть фруктов.
— А амулет? Он же не просто так сработал.
— Амулет, готов поспорить, просто разрядился. Это с ними часто встречается, особенно со сделанными в юности, — Гладиолус продолжал стоять на страже простых и логичных объяснений.
— Ты упорствуешь.
— Нет, это ты упорствуешь, не желая признавать, что ошибся.
За этой философской беседой друзья направили свои стопы к крепостной стене, окружавшей город. Проходя мимо одного из многочисленных кабаков, Гладиолус заметил знакомое лицо: крестьянин, запомнившийся своим представлением на воротах, накачивался пивом и рассказывал на всю улицу, как удачно он расторговался на богатом урожае, придержав зерно с прошлой осени. Сразу двум дочерям на приданое заработал, да какое! Разумеется, маг тут же поделился весёлым наблюдением с другом — тот только крякнул от удивления, насколько никому нельзя верить на слово.
С Закатной башни открывалась изумительная панорама на Хименис. Город вырос вокруг глубокой бухты, удобной для торговли и морского промысла. На западной её стороне из земли рос скальный отрог, на котором так удобно расположилась резиденция кошки Тучи. А чтобы запах рыбных потрохов не оскорблял высокородные носы, на ближайшей к чертогу половине берега могли швартоваться только корабли под герцогским вымпелом.
— Что ж. Раз Луна послала нас сюда, то мы обязаны найти и уничтожить скверну.
— Я при разговоре присутствовал. Это была не Луна.
— Не путай форму и содержание. Госпожа Люция была орудием в длани богини.
— Пойдёшь новости по кабакам собирать?
— Думаю сразу начать с поиска катакомб.
— А чего их искать? — маг хмыкнул и посмотрел назад за пределы города. Рудники были, как на ладони. — Смотри, что умею.
Несколько размашистых пассов, словно это похвальба знанием экзотической борьбы, и воздух промеж ближайших зубцов отвердел, превратившись в гигантскую линзу. Чёрные точки людей сновали от провалов в холмах и обратно, добывая основу благосостояния этих мест вообще и семьи Альварито в частности. Правящий род ожидаемо сделал добычу благородного металла своей монополией.
— Отлично. Я думал начать с замковых подвалов, наверняка там есть какой-то ход, но твоя идея даже лучше. Глад, едем немедля.
Маг представил, как они идут обратно в замок, садятся на коней, едут в копи, и опал с лица. Кто его за язык тянул? Но если не можешь предотвратить, то возглавь. По настоянию Гладиолуса в недрах канцелярии был добыт документ, что предъявители сего являются дорогими гостями герцога Морула, их надо любить и во всём с ними соглашаться. Это гарантировало проход на копи и, что гораздо важнее, гарантировало проход в ночной город.
Подвесная печать синего воска на свитке действовала не хуже разрыв-травы из сказок, отворяя все двери на пути. Управляющий только что к себе не пригласил, дав полный карт-бланш на шастанье по вверенному ему предприятию.
— Знаешь, я почему-то не верю в тайную жизнь шахт, — маг смотрел на занятых физическим трудом людей. — Или тут каждый первый твой клиент.
Ноктюрн молчал. Сказать было нечего, но и признавать себя неправым он отказывался. Находив по копям пару миль, он молча полез в седло. Возможно, он бы сейчас и сдался, но что-то ему мешало. Возможно, предчувствие чего-то в будущем, а возможно, поселившаяся на лице волшебника ухмылка. Если согласиться с правотой Глада, то он до конца своей жизни будет так улыбаться. Паладин от такой перспективы вздрогнул и начал искать варианты:
— Так. Есть монополия, значит, есть тайная добыча. Всех не переловят никогда. А такие люди всегда замешаны в чём-то порицаемом.
— Хочешь уйти из Ордена и заняться ловлей контрабандистов?
— Я хочу найти причину происходящего.
— А что происходит? — Гладиолус состроил деланно заинтересованный вид. — Я что-то пропустил?
— Тебе же человеческим языком ещё в Цитадели сказали, что происходит что-то странное.
— Происходит что-то странное... — щелкнул языком маг. — Где-то я это уже слышал. Хм-м...
— Ты на что намекаешь? Говори сразу тогда.
— Как пожелаешь, — волшебники чтят букву договора, а в этой эпопее договор уже прозвучал. — Позволь тебе напомнить пару случаев.
Можно было, в принципе, не продолжать. Ноктюрн уже вспомнил кое-что и порадовался, что рядом нет никого постороннего. А Гладиолус продолжил вещать ровным тоном:
— Вот, например, прошлым летом мы с тобой сидели в засаде на старой мельнице, потому что, по рассказам тамошних крестьян, там творится жуть и безумие. Это был ценный опыт, четыре дня без сна я не забуду никогда. Жаль, конечно, что результатом было знакомство с семейным подрядом династии контрабандистов, которые очень оригинально отпугивали крестьян от своих тайников. Впрочем, всё меркнет на фоне истории из Маки, где ты узрел зло и решил искоренить его. Кстати, как ты его узрел в кровати дочурки прегади [1]
Закрыть
? Месяц мы выслеживали культ, запустивший свои щупальца в наидостойнейшие из семей города. Месяц... Хорошо, что на той вечеринке скучающих мажорчиков ты никого не убил, поняв, что они не настоящие демонопоклонники. Но вот ломать «верховному жрецу» руки и ноги было лишним. Всё-таки младший сын патриция.Член Consiglio dei Pregadi, сената. В нашем мире такие люди обитали в Светлейшей Республике Венеция.
***
— Глад. Глад, вставай.
— Что случилось?
Стояла глубокая ночь. Разбуженный маг спросонья часто моргал и пытался осознать реальность вокруг.
— Я думал-думал, я всё понял! — разгорячённо стал делиться откровением Ноктюрн. — Мы смотрели неправильно. Кто ж ищет тёмное при свете дня? Надо смотреть ночью.
— Нок, иди в лес и убейся о сосну. Я сплю.
— Но...
Железный занавес одеяла разделил собеседников.
Злобно ругаясь на грязных предателей, бросивших его одного, воин веры добрался до конюшни и потребовал немедленно выдать ему коня. Конь, как выяснилось, шёл строго вместе со вздохами конюха, что раньше было лучше, а сейчас все только бегают днём и ночью, и нет ему покоя.
Подорожная сработала, как надо, и предрассветные часы паладин провёл у костра сторожей, которые абсолютно не стремились ходить дозором больше необходимого минимума. Он попробовал порыскать в окрестностях и на свой счёт смог записать только что не заблудился и не сломал ногу. Когда ландшафт выглядит как мечта землеройки-переростка, ходьба приобретает некоторую пикантность. Пришлось переходить к плану Б и тратить на сторожей вино, пытаясь выудить что-то полезное из их историй. А ему, между прочим, самому мало, слушать эти истории на трезвую голову было трудно.
— ...Так его никто и не видал боле, — рассказчик закончил повествование и приложился к меху с алкоголем.
— Просто жуть. Как хорошо, что это было давно и не здесь, — поддакнул Ноктюрн, уже особо не вслушиваясь.
— А тебе, сеньор паладин, треба тут и сейчас? — прищурился старший сторож. Седой, как лунь, с морщинами, как кора дерева, на потемневшей от солнца и ветров коже. — Так оно всегда здесь.
— В смысле? — не понял упомянутый сеньор. Местные байки убаюкали мозг, который временами забывал местное наречие. А ещё у него был очень смешной с точки зрения уроженцев этих земель акцент, но сказать это в лицо пока никто не сподобился.
— В ентом самом, значит. В шахтах огонь бродит ночами, гукает. Кого ночью на руднике увидит, так сожрёт. То всем тутэйшим знамо. Он явился, кады без перерыву работать стали. Бают, шо наказание энто за жадность, помин, шо ночь она для роздыху. Никто туды по доброй воле не сунется сам, дурней нема.
Дальнейшие расспросы дали только пересказ уже имеющейся страшилки. Ну хоть что-то. Задумчивый взгляд прочертил линию от рудников к громаде замка, чьи шпили уже розовели в рассветных лучах. Теоретически, какая-нибудь пещера вполне может дотянуться отсюда и до тех самых тайных ходов, которые обязаны быть.
Воитель засобирался назад, отсыпаться в столь любезно предоставленной постели, решив наведаться сюда вечером во всеоружии и пообщаться накоротке с местным жителем, кем бы он ни был. А если Гладу сказать заранее, он должен сменить гнев на милость и присоединиться. В любую дыру лучше лезть вдвоём, раз уж богиня в великой мудрости своей не даровала глаза на затылке своему воинству.
— Доброго утра, твоё магейшество. Ты что, паскуда, творишь?!
Застигнутый врасплох маг вздрогнул и пролил вино. Он не мог ничего ответить, только что засунув в рот очередной пряник, и лишь жалобно пучил глаза. Ноктюрн точно помнил, что перед его уходом блюдо с лакомством было полным: сграбастав самый верхний, он попробовал творение придворных кондитеров, уже направляясь к конюшне, и пришёл в совершенный восторг. Можно было с абсолютной уверенностью сказать, что желание позавтракать сладостями подгоняло его не менее, чем желание покачнуть весы вселенского равновесия в сторону добра и справедливости. А сейчас на блюде лежали только жалкие остатки былой роскоши, буквально на один укус.
— Я же всю ночь мечтал! Как я вернусь из мрака и холода и попробую все виды! А ты! Человек, которому я доверяю свою спину, всё сожрал сам! — в этом крике души был ряд неточностей: и ночи сейчас были на редкость тёплыми, и съедено было не всё, хоть и многое. Но на этих моментах Гладиолус решил пока внимание не акцентировать.
— Я полностью признаю свою вину и готов покаяться в содеянном, — наконец прожевал он последний кусок и аккуратным движением подвинул блюдо в сторону вулкана негодования, сам при этом качнувшись в противоположную сторону.
— Нет уж, — гневно зачавкал Ноктюрн, — слова твои ничто. Такое можно только отработать. Пойдёшь со мной на рудники.
Гладиолус безропотно пожал плечами, оно того стоило. К тому же, подавшись назад, он удачно накрыл рукавом пару самых красивых пряников и теперь ждал момента, чтобы смахнуть их к себе в сумку. Завтра он тоже будет любить сладкое.
Подготовка к хождению в подгорное царство состояла большей частью из богатырского сна паладина. Ну в самом деле, зачем им как-то по-особенному готовиться к ночи без сна? Чай, не первое подземелье в их жизни. Поехали налегке, ограничившись амуницией для близких контактов.
На закате рудник выглядел особенно мирно и живописно. Море на заднем плане только добавляло в эту картину идиллических ноток. Волшебник остановился, чтобы всласть полюбоваться. Он не переменил мнения, что ехать сюда не стоит времени на дорогу, но раз уж он здесь, то использует это по полной.
— Глад, готовься, копари расходятся, — прервал единение с природой паладин.
— Нет в тебе чувства прекрасного.
— Я сам прекрасен. И внутри, и снаружи. Может быть, прекраснее всех, — самопровозглашённый мистер Орден 4270 прикладывал к разным частям своего тела куски металла, постепенно превращаясь в стальной символ возмездия. — Помоги лучше с наплечниками.
