Поразительно, сколько пытливый пубертатный ум может найти способов пробраться в место, куда нормальный человек не сунулся бы даже за деньги.
Наконец, они упёрлись в преграду и стали дружно искать запор, выпускающий на свободу. Где-то ещё одну жизнь барышни находили друг друга, пару раз особо удачно найдя товарку пальцем в глаз или локтем в нос, что вызывало фонтаны красноречия и словесного бокса. Наконец, кто-то что-то нажал, и отряд вывалился наружу, образовав некое подобие кургана.
— Свальный грех назначен на седмицу, потерпите, — откуда-то сверху прозвучала Аэлла. Она не только сама осталась на ногах, но и не дала пасть Сиэль.
На нижнем ярусе подземелий можно было уже не шептать, здесь людей не было. Вообще ничего не было, кроме короткого коридора, в который они вывалились. Коридор вёл от лестницы слева, по которой ходят нормальные люди, в неохраняемую комнату справа.
Потому что кому вообще придёт в голову охранять одну-единственную комнату на уровне? Чтобы здесь появилась охрана, нужно, чтобы послушники отчебучили совершенно выдающуюся каверзу. Вот Ноктюрн в своё время тут постоял разок, но про привёдший к этому подвиг легенду ещё не сложили.
Двери в комнату не было, вместо неё стояла бронзовая решётка из толстых часто набранных прутьев. И только благодаря этому было хоть что-то видно. Сквозь неё доносился ровный оранжевый свет, настолько ровный, что любому становилось понятно: это не лампы и не факела, а что-то нематериальное.
— Ну что, готова? — хихикнула Моэль. А может, и Мелисса.
— Да, — Сиэль ответила, не задумываясь. Потому что если задуматься, то можно понять, что не готова.
— Тогда добро пожаловать.
Прут из решётки вышел легко. Видимо, водить сюда новеньких и смотреть, как они пугаются, было давней забавой. Сиэль выдохнула и перешла рубикон, а точнее протиснулась через него.
Свет шёл откуда-то сбоку, из-за угла. Подкравшись на цыпочках, она одним глазком высунулась и застыла. Большую часть круглого помещения занимала гексаграмма, ограниченная шестью колоннами, до потолка расписанными символами. Потолок тоже был ими расписан. Это от них исходил оранжевый свет, достаточный, чтобы, например, читать.
В центре магической печати, зависнув в воздухе, медленно вращался демон, самый настоящий, только маленький, меньше любой из пришедших сюда. Время от времени он взмахивал крыльями, топорщащимися на спине, но это ни на что не влияло, в воздухе он висел сам по себе. Красная кожа, впалый живот, словно его морили голодом с рождения. Лысую голову обрамляло семь завитых штопорами рогов. Пальцы на руках и ногах были непропорционально длинными, причём на ногах они ещё и оканчивались каждый маленьким копытцем. Когда он повернулся к Сиэль безносым лицом, стали видны его глаза. Даже сейчас, когда они прикрыты, было понятно, что они занимают как минимум две трети лица. Возможно, его не морили голодом, а просто в рот ничего не влезало.
Пока Сиэль разглядывала, во что она вляпалась, все зрительницы тоже благополучно преодолели решётку, и теперь жаждали зрелищ. Ждать никто не любил, да ещё надо было успеть назад до того, как их хватятся и в воспитательных целях переведут на пару недель на хлеб и воду. Поэтому Сиэль совершенно неожиданно для себя издала «ых» и пробкой вылетела навстречу приключениям.
Отчаянно замахав руками и даже одной ногой, она смогла не упасть. Закончив пляску равновесия, Сиэль сдула выбившуюся прядь, выпрямилась и уставилась прямо в открытые глаза. В них ещё и по три зрачка оказалось.
— Здравствуй... те...
— Здравствуй, дщерь человеческая, — поскрипывающий баритон не подходил к телу абсолютно. Если закрыть глаза, то представлялся профессиональный чтец. — С чем ты пожаловала в мою обитель?
— Я...
— Посмотреть на уродца? Смотри, не бойся. Причинить тебе вред я не смог бы, даже если бы захотел.
— Нет, что вы, — одно дело идти и представлять, как придёшь и победишь демона, и совсем другое — вот так в глаза сказать, что она пришла побеждать, когда демон просто стоит, никого не трогает и вообще мельче тебя. Что с ним делать-то вообще?
Неловкая пауза.
— А чем вы здесь занимаетесь? — Сиэль понимала, что вопрос дурацкий, но в голову ничего больше не пришло.
— Даже не знаю, с чего начать, — в баритоне проклюнулась ирония. — Вкусно ем, крепко пью, сладко сплю, беседы вот умные веду. Всегда об этом мечтал.
Зрачки, до того все направленные на незваную гостью, расползлись кто куда. Демон медленно опустился на пол, дробно цокнув десятком копытец, вздохнул и ссутулился. Он напомнил Сиэль кривого хромого горбатого карлика, плясавшего на потеху невзыскательной публике в бродячем цирке, заехавшем в Нокпол три года назад. Ей тогда было очень этого карлика жалко.
— А как вас зовут?
— Дщерь человеческая, у тебя с головой плохо? — демон вскинул бровь, что подняло фантасмагорийность его лица на новую высоту, и засеменил в сторону вдоль края печати.
— Подождите. Я что-то не то сказала? — Сиэль догнала визави и подстроилась под его шаг, идя снаружи.
— Спрашивать у демона его имя. У заточённого пленника, веками не видевшего свой дом. Зачем? Чтобы сделать его узилище нерушимым?!
Под жалобы нечисти на невыносимость бытия, собеседники уходили всё дальше и дальше от входа, сопровождаемые напряжёнными взглядами грозди из пяти затаивших дыхание голов. Ситуация шла не по плану, но становилась только интересней, так что никто не спешил окликнуть новенькую — успеется.
Крик души, если у демонов есть душа, иссяк ровно на противоположной стороне. За всё это время, надо отдать ему должное, жалобщик ни разу не повторился, перечисляя все напасти и беды, выпавшие на его долю. А Сиэль неожиданно для себя прониклась к нему сочувствием: человек, то есть наоборот, света белого не видел четыреста шестьдесят два года. Это жестоко.
— Но как мне к вам обращаться, если не по имени?
— Зови меня Карш. Это название моего народа, но других тут всё равно нет.
— Карш, как облегчить вашу участь?
Демон начал, покачиваясь, переступать с пальца на палец так, как перебирают пальцами руки в задумчивости.
— Я полагаю, печать ты не разрушишь?
— Нет, конечно. Что вы.
— Я и не надеялся, но вдруг, — Карш на секунду замолчал. — Ты можешь показать мне небо?
— Небо? Но как? Там же охрана.
— Сюда же ты как-то прошла, да и я помогу. Только не говори, что ты здесь легально. Ты согласна, дщерь человеческая?
— А ты не сбежишь? — пробился голос разума дщери.
— Я клянусь своей силой, что буду рядом с тобой до последнего твоего вздоха, — демон поднял правую руку ко лбу, по символам на столбах и потолке пробежала волна огня. — Клятва, данная в печати, — нерушима. А теперь протяни руку и отведи меня к небу. Пожалуйста.
Сиэль колебалась. Ей хотелось помочь несчастному узнику, но ощущение, что всё совсем неправильно, удерживало её от каких-либо действий. Карш терпеливо смотрел на неё, стоя у пылающей границы с протянутой рукой.
— Пожалуйста... — на огромных глазах выступили слёзы.
Это было последней каплей, здравый смысл умер в корчах. Сиэль схватила протянутую руку и рывком вытащила узника на свободу. На несколько долгих секунд все замерли: и зрительницы, и вестница свободы, и бывший узник, кажется, сам не поверивший, что всё получилось.
В глазах девушки забрезжило понимание, что она натворила. Она посмотрела на спасённого демона — слёз не было, их сменила злорадная ухмылка.
— Клятва в печати нерушима, — ещё раз произнёс он и оскалился. Зубов было неприятно много, и все острые, — до последнего вздоха.
Сиэль попятилась.
— Не бойся, это не больно.
С этими словами демон рванулся вперёд и попытался сдавить свою спасительницу в объятьях. Но то ли Сиэль была быстрая и везучая, то ли Карш сдал в своём узилище: длинные пальцы хватанули воздух вместо шеи. Девушка поняла намёк правильно и рванула с места в карьер, оставив переживания, какая она плохая, на потом.
Воздух наполнился безумной какофонией: шокированные крики зрительниц идеально подчёркивали яростный демонический вой, смешанный один к одному с визгом улепётывающей жертвы. Веселье вышло на новый уровень.
Аэлла пинком направила Миэль с Мелиссой к дыре в решётке, поднимать тревогу. Она всегда чётко понимала, когда время быть самостоятельными, а когда надо звать старших. Зад заныл в предвкушении розог, будущее было предопределено.
Сиэль металась то в одну сторону, то в другую, шарахаясь от преследователя. Обладая в полной мере даром полёта, демон буквально прыгал через неё, постоянно преграждая путь. Как давно он не наслаждался охотой! Как же это прекрасно — оттягивать конец жертвы, ощущая её страх.
Демонический аперитив был бесцеремонно прерван: три девчонки, о которых он и думать забыл, пронеслись напрямую через комнату и выдернули Сиэль у него из-под носа внутрь гексаграммы. Рванувшаяся за ними рука ударилась о незримую стену, обжёгшись об оранжевую вспышку. Демон злобно зашипел и потряс в воздухе пальцами.
Сделав пируэт, он посмотрел на отошедших в центр печати послушниц и снова расплылся в ухмылке:
— Не думали, что ломать запоры темницы легче снаружи, чем изнутри?
Длинные пальцы стирали высеченные на колонне знаки, словно это был мокрый песок.
— Вы можете умереть все, а можете просто отдать мне её, — перелетая к следующей колонне, Карш указал на Сиэль. — Выбор за вами.
Под напряжённое молчание он принялся за вторую колонну. Знаки он стирал не все — ведомый неочевидной для остальных логикой, он убирал ключевые петроглифы, без которых остальная поверхность бессильно гасла, добавляя при этом что-то своё, неодобрительно бормоча:
— Тёмный близнец, если бы я посмел создать такое убожество, мне бы скормили собственные крылья. Бездари...
Гексаграмма начала мерцать, наводя на невесёлые мысли.
— Я пошла, — решилась Сиэль.
— Стой, дура, — зашипели три голоса, а шесть рук пригвоздили её к месту. — Не смей.
— Обожаю самопожертвование. Все алкают защитить других, и потому никто не выживает. Одобряю.
Оставалось молиться. Гексаграмма вспыхнула особенно ярко, заставив всех зажмуриться, и погасла навсегда.
Карш расхохотался, раскинув в воздухе руки, что в других условиях при его комплекции выглядело бы комично, и кинулся на ту, которая которая не отпускала его своим существованием. Послушницы мышами прыснули в стороны.
Раздался треск ткани. Сиэль, вскрикнув, кубарем покатилась по полу, ощутив холодный воздух подземелья ранами на обнажившейся спине. Подвёрнутая нога намекала, что время беготни закончилось. Сзади дробно клацнули копытца.
— Regina nocturna, lux in tenebris... — сбивчиво зазвучали первые строки молитвы, последней соломинки, за которую можно ухватиться.
Удара не было. Сиэль повернулась и увидела, как демон беззвучно корчится, силясь сделать последний шаг. Голос её окреп, и святые слова откинули врага на несколько шагов. За её спиной зазвучало трио послушниц, поддерживая и давая уверенность.
Regina nocturna коротка, — если спешить, то в минуту можно прочитать её трижды. Сиэль не спешила, но уже к пятому повтору всерьёз задумалась, что долго так не протянет. Тело уже не намекало, а прямо говорило, что ночка выдалась та ещё, и оно больше не может, а враг никуда не делся, и что будет, когда она замолчит, узнавать не хотелось. Нужно было что-то менять.
Сиэль замолчала, переводя дыхание. Кончики пальцев ничем не сдерживаемого демона опасно засветились, он больше не хотел растягивать удовольствие. Но тут зазвучал Luna superator — первый гимн, самый главный, с которого начинается молитвослов.
Если первая молитва только сковывала, не давая подойти, то вторая, возносящая хвалу Луне Победительнице, сразившей и уничтожившей нечестивые полчища в той самой битве, оказалась не такой гуманной. Демона одновременно раздуло и сжало по всем трём измерениям, а потом он исчез, не оставив после себя ничего.
Особенно хорошо через это ничего был виден благодатный Готфрид фон Цвайштайн, гросскомтур Ордена, чьи глаза неудержимо стремились на лоб. В лучших традициях героических саг он лично примчался в решающий момент в одной ночной рубашке, так спешил. Благо, у его покоев всегда дежурил маг-телепортатор, знающий всю Цитадель, как свои пять пальцев.
«Это конец!» — поняла Сиэль. Всё, теперь её погонят взашей, жрицей она не станет, семья опозорена, замуж тоже никто не возьмёт. Вот бы от стыда помереть... На этой высокой ноте силы окончательно её оставили, и героиня ночи потеряла сознание, отодвинув неприятный разговор в будущее и вызвав панические писки партнёрш по опасному развлечению.
Суэн Пятый сидел в приёмном покое и переводил взгляд с кресла на кресло: гросскомтур, протомагесса и так удачно гостящая иерофантида с двумя возвышенными — личными помощницами и советницами. Впервые за долгое время он был растерян. Только что умолк фон Цвайштайн, рассказавший, что видел и что удалось узнать из допросов послушниц.
— Я правильно понимаю, что послушница, девчонка, которая только прибыла в Цитадель, — великий магистр говорил медленно, чтобы не допустить в речи слов, о которых потом пожалеет, — убила демона?
— Не убила, изгнала, — подала голос протомагесса. — Я лично возглавила изыскания на месте и готова присягнуть на полумесяцах: был совершён акт экзорцизма.
— Неважно. То есть, любая пигалица...
— Не любая. Молитвы остальных были бесполезны.
— Не кощунствуй, магесса, — иерофантида нахмурилась, — молитвами живёт этот мир.
— Я озвучиваю факты. Только одна послушница смогла воздействовать на объект. Молитвы остальных, — Люция де Хименис сделала паузу, подбирая слова, — вселяли веру в сердца. Я считаю, что это такой же дар, как и магия.
— Мы можем находить одарённых? — магистр задумался.
— Мы можем искать способ находить одарённых, — криво улыбнулась протомагесса. Она понятия не имела, как такое можно искать.
— Найдите. Сама Луна послала нам эту девицу. Это наш шанс очистить мир от скверны раз и навсегда. Страшно представить, сколько одарённых прошло мимо нас.
— Вы уверены? — иерофантида не выглядела воодушевлённой, скорее наоборот. — Я понимаю, что появился самородок. Но служение Луне поделено не просто так. Сколько жриц выдержит жизнь, уготованную паладинам? Сколько родителей отдадут своих дочерей в храм, если будут знать, что их участь — это не мир, а война?
— Уверены, — гросскомтур говорил тихо, но твёрдо. — Уверены, потому что нет иного пути. Мы должны, и вы знаете это.
— Первейшая права, надо удостовериться, — магистр кивнул верховной жрице. — Мы отправим её к Ноктюрну Молоту, он огранит этот бриллиант лучше всех. Особенно, если не будет знать, что делает.
Ходы кривые роет
Подземный умный крот.
Нормальные герои
Всегда идут в обход!
Айболит-66
Огненный шар. Альфа и омега боевого волшебства. Многие шли на стихийный факультет только чтобы научиться этому без всякого сомнения полезному заклинанию. Вложи в него десятую часть от обычной меры силы, и у уличного грабителя будет новая причёска, засади в чары всё, что в тебе есть, — от жара треснут стены. Добела раскалённый снаряд с шипением пронёсся над воздетым оружием, тускнея с каждым пройденным щитом, и взорвался в центре толпы, вызывая ожоги различных степеней.
— Ноги! — Гладиолус подал пример другу, припустив с места едва ли не раньше, чем его заклинание принесло свет во тьму.
Наконец, они упёрлись в преграду и стали дружно искать запор, выпускающий на свободу. Где-то ещё одну жизнь барышни находили друг друга, пару раз особо удачно найдя товарку пальцем в глаз или локтем в нос, что вызывало фонтаны красноречия и словесного бокса. Наконец, кто-то что-то нажал, и отряд вывалился наружу, образовав некое подобие кургана.
— Свальный грех назначен на седмицу, потерпите, — откуда-то сверху прозвучала Аэлла. Она не только сама осталась на ногах, но и не дала пасть Сиэль.
На нижнем ярусе подземелий можно было уже не шептать, здесь людей не было. Вообще ничего не было, кроме короткого коридора, в который они вывалились. Коридор вёл от лестницы слева, по которой ходят нормальные люди, в неохраняемую комнату справа.
Потому что кому вообще придёт в голову охранять одну-единственную комнату на уровне? Чтобы здесь появилась охрана, нужно, чтобы послушники отчебучили совершенно выдающуюся каверзу. Вот Ноктюрн в своё время тут постоял разок, но про привёдший к этому подвиг легенду ещё не сложили.
Двери в комнату не было, вместо неё стояла бронзовая решётка из толстых часто набранных прутьев. И только благодаря этому было хоть что-то видно. Сквозь неё доносился ровный оранжевый свет, настолько ровный, что любому становилось понятно: это не лампы и не факела, а что-то нематериальное.
— Ну что, готова? — хихикнула Моэль. А может, и Мелисса.
— Да, — Сиэль ответила, не задумываясь. Потому что если задуматься, то можно понять, что не готова.
— Тогда добро пожаловать.
Прут из решётки вышел легко. Видимо, водить сюда новеньких и смотреть, как они пугаются, было давней забавой. Сиэль выдохнула и перешла рубикон, а точнее протиснулась через него.
Свет шёл откуда-то сбоку, из-за угла. Подкравшись на цыпочках, она одним глазком высунулась и застыла. Большую часть круглого помещения занимала гексаграмма, ограниченная шестью колоннами, до потолка расписанными символами. Потолок тоже был ими расписан. Это от них исходил оранжевый свет, достаточный, чтобы, например, читать.
В центре магической печати, зависнув в воздухе, медленно вращался демон, самый настоящий, только маленький, меньше любой из пришедших сюда. Время от времени он взмахивал крыльями, топорщащимися на спине, но это ни на что не влияло, в воздухе он висел сам по себе. Красная кожа, впалый живот, словно его морили голодом с рождения. Лысую голову обрамляло семь завитых штопорами рогов. Пальцы на руках и ногах были непропорционально длинными, причём на ногах они ещё и оканчивались каждый маленьким копытцем. Когда он повернулся к Сиэль безносым лицом, стали видны его глаза. Даже сейчас, когда они прикрыты, было понятно, что они занимают как минимум две трети лица. Возможно, его не морили голодом, а просто в рот ничего не влезало.
Пока Сиэль разглядывала, во что она вляпалась, все зрительницы тоже благополучно преодолели решётку, и теперь жаждали зрелищ. Ждать никто не любил, да ещё надо было успеть назад до того, как их хватятся и в воспитательных целях переведут на пару недель на хлеб и воду. Поэтому Сиэль совершенно неожиданно для себя издала «ых» и пробкой вылетела навстречу приключениям.
Отчаянно замахав руками и даже одной ногой, она смогла не упасть. Закончив пляску равновесия, Сиэль сдула выбившуюся прядь, выпрямилась и уставилась прямо в открытые глаза. В них ещё и по три зрачка оказалось.
— Здравствуй... те...
— Здравствуй, дщерь человеческая, — поскрипывающий баритон не подходил к телу абсолютно. Если закрыть глаза, то представлялся профессиональный чтец. — С чем ты пожаловала в мою обитель?
— Я...
— Посмотреть на уродца? Смотри, не бойся. Причинить тебе вред я не смог бы, даже если бы захотел.
— Нет, что вы, — одно дело идти и представлять, как придёшь и победишь демона, и совсем другое — вот так в глаза сказать, что она пришла побеждать, когда демон просто стоит, никого не трогает и вообще мельче тебя. Что с ним делать-то вообще?
Неловкая пауза.
— А чем вы здесь занимаетесь? — Сиэль понимала, что вопрос дурацкий, но в голову ничего больше не пришло.
— Даже не знаю, с чего начать, — в баритоне проклюнулась ирония. — Вкусно ем, крепко пью, сладко сплю, беседы вот умные веду. Всегда об этом мечтал.
Зрачки, до того все направленные на незваную гостью, расползлись кто куда. Демон медленно опустился на пол, дробно цокнув десятком копытец, вздохнул и ссутулился. Он напомнил Сиэль кривого хромого горбатого карлика, плясавшего на потеху невзыскательной публике в бродячем цирке, заехавшем в Нокпол три года назад. Ей тогда было очень этого карлика жалко.
— А как вас зовут?
— Дщерь человеческая, у тебя с головой плохо? — демон вскинул бровь, что подняло фантасмагорийность его лица на новую высоту, и засеменил в сторону вдоль края печати.
— Подождите. Я что-то не то сказала? — Сиэль догнала визави и подстроилась под его шаг, идя снаружи.
— Спрашивать у демона его имя. У заточённого пленника, веками не видевшего свой дом. Зачем? Чтобы сделать его узилище нерушимым?!
Под жалобы нечисти на невыносимость бытия, собеседники уходили всё дальше и дальше от входа, сопровождаемые напряжёнными взглядами грозди из пяти затаивших дыхание голов. Ситуация шла не по плану, но становилась только интересней, так что никто не спешил окликнуть новенькую — успеется.
Крик души, если у демонов есть душа, иссяк ровно на противоположной стороне. За всё это время, надо отдать ему должное, жалобщик ни разу не повторился, перечисляя все напасти и беды, выпавшие на его долю. А Сиэль неожиданно для себя прониклась к нему сочувствием: человек, то есть наоборот, света белого не видел четыреста шестьдесят два года. Это жестоко.
— Но как мне к вам обращаться, если не по имени?
— Зови меня Карш. Это название моего народа, но других тут всё равно нет.
— Карш, как облегчить вашу участь?
Демон начал, покачиваясь, переступать с пальца на палец так, как перебирают пальцами руки в задумчивости.
— Я полагаю, печать ты не разрушишь?
— Нет, конечно. Что вы.
— Я и не надеялся, но вдруг, — Карш на секунду замолчал. — Ты можешь показать мне небо?
— Небо? Но как? Там же охрана.
— Сюда же ты как-то прошла, да и я помогу. Только не говори, что ты здесь легально. Ты согласна, дщерь человеческая?
— А ты не сбежишь? — пробился голос разума дщери.
— Я клянусь своей силой, что буду рядом с тобой до последнего твоего вздоха, — демон поднял правую руку ко лбу, по символам на столбах и потолке пробежала волна огня. — Клятва, данная в печати, — нерушима. А теперь протяни руку и отведи меня к небу. Пожалуйста.
Сиэль колебалась. Ей хотелось помочь несчастному узнику, но ощущение, что всё совсем неправильно, удерживало её от каких-либо действий. Карш терпеливо смотрел на неё, стоя у пылающей границы с протянутой рукой.
— Пожалуйста... — на огромных глазах выступили слёзы.
Это было последней каплей, здравый смысл умер в корчах. Сиэль схватила протянутую руку и рывком вытащила узника на свободу. На несколько долгих секунд все замерли: и зрительницы, и вестница свободы, и бывший узник, кажется, сам не поверивший, что всё получилось.
В глазах девушки забрезжило понимание, что она натворила. Она посмотрела на спасённого демона — слёз не было, их сменила злорадная ухмылка.
— Клятва в печати нерушима, — ещё раз произнёс он и оскалился. Зубов было неприятно много, и все острые, — до последнего вздоха.
Сиэль попятилась.
— Не бойся, это не больно.
С этими словами демон рванулся вперёд и попытался сдавить свою спасительницу в объятьях. Но то ли Сиэль была быстрая и везучая, то ли Карш сдал в своём узилище: длинные пальцы хватанули воздух вместо шеи. Девушка поняла намёк правильно и рванула с места в карьер, оставив переживания, какая она плохая, на потом.
Воздух наполнился безумной какофонией: шокированные крики зрительниц идеально подчёркивали яростный демонический вой, смешанный один к одному с визгом улепётывающей жертвы. Веселье вышло на новый уровень.
Аэлла пинком направила Миэль с Мелиссой к дыре в решётке, поднимать тревогу. Она всегда чётко понимала, когда время быть самостоятельными, а когда надо звать старших. Зад заныл в предвкушении розог, будущее было предопределено.
Сиэль металась то в одну сторону, то в другую, шарахаясь от преследователя. Обладая в полной мере даром полёта, демон буквально прыгал через неё, постоянно преграждая путь. Как давно он не наслаждался охотой! Как же это прекрасно — оттягивать конец жертвы, ощущая её страх.
Демонический аперитив был бесцеремонно прерван: три девчонки, о которых он и думать забыл, пронеслись напрямую через комнату и выдернули Сиэль у него из-под носа внутрь гексаграммы. Рванувшаяся за ними рука ударилась о незримую стену, обжёгшись об оранжевую вспышку. Демон злобно зашипел и потряс в воздухе пальцами.
Сделав пируэт, он посмотрел на отошедших в центр печати послушниц и снова расплылся в ухмылке:
— Не думали, что ломать запоры темницы легче снаружи, чем изнутри?
Длинные пальцы стирали высеченные на колонне знаки, словно это был мокрый песок.
— Вы можете умереть все, а можете просто отдать мне её, — перелетая к следующей колонне, Карш указал на Сиэль. — Выбор за вами.
Под напряжённое молчание он принялся за вторую колонну. Знаки он стирал не все — ведомый неочевидной для остальных логикой, он убирал ключевые петроглифы, без которых остальная поверхность бессильно гасла, добавляя при этом что-то своё, неодобрительно бормоча:
— Тёмный близнец, если бы я посмел создать такое убожество, мне бы скормили собственные крылья. Бездари...
Гексаграмма начала мерцать, наводя на невесёлые мысли.
— Я пошла, — решилась Сиэль.
— Стой, дура, — зашипели три голоса, а шесть рук пригвоздили её к месту. — Не смей.
— Обожаю самопожертвование. Все алкают защитить других, и потому никто не выживает. Одобряю.
Оставалось молиться. Гексаграмма вспыхнула особенно ярко, заставив всех зажмуриться, и погасла навсегда.
Карш расхохотался, раскинув в воздухе руки, что в других условиях при его комплекции выглядело бы комично, и кинулся на ту, которая которая не отпускала его своим существованием. Послушницы мышами прыснули в стороны.
Раздался треск ткани. Сиэль, вскрикнув, кубарем покатилась по полу, ощутив холодный воздух подземелья ранами на обнажившейся спине. Подвёрнутая нога намекала, что время беготни закончилось. Сзади дробно клацнули копытца.
— Regina nocturna, lux in tenebris... — сбивчиво зазвучали первые строки молитвы, последней соломинки, за которую можно ухватиться.
Удара не было. Сиэль повернулась и увидела, как демон беззвучно корчится, силясь сделать последний шаг. Голос её окреп, и святые слова откинули врага на несколько шагов. За её спиной зазвучало трио послушниц, поддерживая и давая уверенность.
Regina nocturna коротка, — если спешить, то в минуту можно прочитать её трижды. Сиэль не спешила, но уже к пятому повтору всерьёз задумалась, что долго так не протянет. Тело уже не намекало, а прямо говорило, что ночка выдалась та ещё, и оно больше не может, а враг никуда не делся, и что будет, когда она замолчит, узнавать не хотелось. Нужно было что-то менять.
Сиэль замолчала, переводя дыхание. Кончики пальцев ничем не сдерживаемого демона опасно засветились, он больше не хотел растягивать удовольствие. Но тут зазвучал Luna superator — первый гимн, самый главный, с которого начинается молитвослов.
Если первая молитва только сковывала, не давая подойти, то вторая, возносящая хвалу Луне Победительнице, сразившей и уничтожившей нечестивые полчища в той самой битве, оказалась не такой гуманной. Демона одновременно раздуло и сжало по всем трём измерениям, а потом он исчез, не оставив после себя ничего.
Особенно хорошо через это ничего был виден благодатный Готфрид фон Цвайштайн, гросскомтур Ордена, чьи глаза неудержимо стремились на лоб. В лучших традициях героических саг он лично примчался в решающий момент в одной ночной рубашке, так спешил. Благо, у его покоев всегда дежурил маг-телепортатор, знающий всю Цитадель, как свои пять пальцев.
«Это конец!» — поняла Сиэль. Всё, теперь её погонят взашей, жрицей она не станет, семья опозорена, замуж тоже никто не возьмёт. Вот бы от стыда помереть... На этой высокой ноте силы окончательно её оставили, и героиня ночи потеряла сознание, отодвинув неприятный разговор в будущее и вызвав панические писки партнёрш по опасному развлечению.
***
Суэн Пятый сидел в приёмном покое и переводил взгляд с кресла на кресло: гросскомтур, протомагесса и так удачно гостящая иерофантида с двумя возвышенными — личными помощницами и советницами. Впервые за долгое время он был растерян. Только что умолк фон Цвайштайн, рассказавший, что видел и что удалось узнать из допросов послушниц.
— Я правильно понимаю, что послушница, девчонка, которая только прибыла в Цитадель, — великий магистр говорил медленно, чтобы не допустить в речи слов, о которых потом пожалеет, — убила демона?
— Не убила, изгнала, — подала голос протомагесса. — Я лично возглавила изыскания на месте и готова присягнуть на полумесяцах: был совершён акт экзорцизма.
— Неважно. То есть, любая пигалица...
— Не любая. Молитвы остальных были бесполезны.
— Не кощунствуй, магесса, — иерофантида нахмурилась, — молитвами живёт этот мир.
— Я озвучиваю факты. Только одна послушница смогла воздействовать на объект. Молитвы остальных, — Люция де Хименис сделала паузу, подбирая слова, — вселяли веру в сердца. Я считаю, что это такой же дар, как и магия.
— Мы можем находить одарённых? — магистр задумался.
— Мы можем искать способ находить одарённых, — криво улыбнулась протомагесса. Она понятия не имела, как такое можно искать.
— Найдите. Сама Луна послала нам эту девицу. Это наш шанс очистить мир от скверны раз и навсегда. Страшно представить, сколько одарённых прошло мимо нас.
— Вы уверены? — иерофантида не выглядела воодушевлённой, скорее наоборот. — Я понимаю, что появился самородок. Но служение Луне поделено не просто так. Сколько жриц выдержит жизнь, уготованную паладинам? Сколько родителей отдадут своих дочерей в храм, если будут знать, что их участь — это не мир, а война?
— Уверены, — гросскомтур говорил тихо, но твёрдо. — Уверены, потому что нет иного пути. Мы должны, и вы знаете это.
— Первейшая права, надо удостовериться, — магистр кивнул верховной жрице. — Мы отправим её к Ноктюрну Молоту, он огранит этот бриллиант лучше всех. Особенно, если не будет знать, что делает.
Часть Хименис
Ходы кривые роет
Подземный умный крот.
Нормальные герои
Всегда идут в обход!
Айболит-66
Огненный шар. Альфа и омега боевого волшебства. Многие шли на стихийный факультет только чтобы научиться этому без всякого сомнения полезному заклинанию. Вложи в него десятую часть от обычной меры силы, и у уличного грабителя будет новая причёска, засади в чары всё, что в тебе есть, — от жара треснут стены. Добела раскалённый снаряд с шипением пронёсся над воздетым оружием, тускнея с каждым пройденным щитом, и взорвался в центре толпы, вызывая ожоги различных степеней.
— Ноги! — Гладиолус подал пример другу, припустив с места едва ли не раньше, чем его заклинание принесло свет во тьму.
