Серебристый удивлённо переглянулся с собратьями и заговорил на языке, слова которого показались девочкам сладкой мелодией.
- Здесь не говорят по-русски, – безнадёжно вздохнула Алёна. – Юлька, нам нужна твоя помощь. Надо узнать, куда улетела птица с Алёшей! Они могут подсказать? Как найти брата?
Донести эту мысль до предводителя синих обезьян никак не получалось. Он словно не понимал, чего от него хотят девочки. Только разводил лапами с длинными безволосыми пальцами и грустно вздыхал.
Или он просто пытался объяснить, что найти птицу, а значит, и мальчика, невозможно?
Алёна расстроилась. Она-то надеялась, что обезьяны хоть немного помогут, а тут… Остается надеяться, что ее предчувствия и на этот раз сработают, и брат вернется в лесок сам. Но тогда… Тогда Алёне нельзя отсюда уходить! Алёна даже заволновалась от своей догадки. Как же хорошо, что она не бросилась на поиски! Ведь тогда они могли разминуться с Алёшей, и неизвестно, встретились бы они снова или потерялись навсегда!
Решено. Они с Юлей будут ждать Алёшу в лесу.
- Алён, – позвала ее сестренка. – Ты еще что-то хочешь? Дядя Ксен спрашивает.
- Я даже и не знаю… – пробормотала Алёна.
Больше ее ничего не волновало. Только брат. И еще немного хотелось есть. Она вспомнила про последний оставшийся бутерброд, из тех, что они прихватили из дома. Но тот улетел с Алёшей в неизвестном направлении. О! У обезьян ведь что-то пеклось над костром!
- Скажи им, что я хочу есть.
- Зачем говорить? – Юлька мигом сбегала к костру, сняла с него прут с печёными яблоками и так же быстро вернулась. – На, ешь.
- Спасибо, – проговорила Алёна. – А посерьёзнее ничего нет? – Но послушно съела все яблоки одно за другим.
Синие обезьяны вежливо оставили девочек одних, удалившись на некоторое расстояние.
Проводить к ручью вызвался Кри-Кри. По настоятельным просьбам сестёр они отправились втроём, благополучно отделавшись от эскорта из добровольных стражников.
Теперь, когда рядом были защитники, ночной лес уже не казался таким мрачным и пугающим, как с опушки. Шли медленно. Юлька ступала аккуратно и неуверенно, едва различая деревья. Алёна вела её за руку. Потом деревья расступились, и девочки оказались на берегу ручья или мелкой речушки, шириной примерно метра в три.
Алёна встала у воды, на поверхности которой возникло её изображение – дрожащая копия Алёшки.
- Что же это получается? – произнесла девочка задумчиво. – Мы с тобой здесь, в безопасности, нам хорошо, а Алёшка где-то там, далеко от нас. У этой громадной птицы. И неизвестно, что она там с ним может сделать. Но почему же тогда я такая спокойная, словно он где-то рядом, только отошёл ненадолго, а? Почему интуиция упорно твердит мне, что всё будет хорошо? Как такое возможно, после такого похищения?
- Алёшка же вернётся? – тихо спросила сестрёнка.
- Не знаю, Юлька, не знаю, – вздохнула Алёна. – Я хочу верить, что он вернётся. И что-то внутри убеждает меня в этом. Но как можно спастись от такой птицы?
Конечно, вернется, подумала Юлька, которая верила в чутье старшей сестры куда сильнее, чем сама Алёна. Если «что-то внутри» Алёны утверждает, будто брат вернется, даже когда кажется – такое невозможно, значит, он точно вернется. Поэтому Юля волноваться не будет. Она просто подождет брата.
Алёна разулась, поставила сандалии рядышком, сняла с себя одежду и, не обращая внимания на встревоженные прыжки немого обезьяненка, с разбегу бултыхнулась в воду. Обрызганный Кри-Кри отскочил подальше и торопливо отряхнулся.
Юлька же с подозрительностью окунула в речку пальцы ног, сделала вывод, что вода для неё слишком холодная, и уселась на берегу.
«А ты не хочешь купаться?» – обратилась она на языке жестов к Кри-Кри.
Тот отрицательно замотал головой и высказался в том духе, что он, Кри-Кри, и купание – понятия несовместимые.
- А я бы помылась, – проговорила Юлька. – Если бы было потеплее и не так темно. – Она потянулась к волосам и с сожалением добавила. – Жалко, резинку потеряла. Теперь хвостик делать нечем. Кри-Кри, у тебя нет бантика или верёвочки?
Кри-Кри задумался, а затем уверенно выдернул из земли растение. Растение имело длинный, тонкий и, как убедилась Юля, крепкий стебель с узкими листами. Заканчивался он россыпью мелких желтоватых цветков. Кри-Кри отгрыз мочковатый корень, оборвал листья и протянул растение девочке.
- Спасибо. А что это? Это вместо бантика, да?
Юля стянула волосы на затылке и кокетливо спросила:
- Ну, как я тебе?
Однако обезьянку заинтересовала не столько причёска девочки, сколько сами её волосы. Кри-Кри взглядом попросил разрешения, а потом осторожно коснулся Юлиного хвостика.
- Кри-Кри, ты чего? Волосы как волосы…
Будоража ногами воду, на берег вышла Алёна.
- Вы чего там делаете? Купаться не желаете? – крикнула она малышам.
- Смотри, Алёна, Кри-Кри рассматривает мои волосы. Почему он так делает?
- Спроси его, – хмыкнула Алёна. – Я вот его не удивляю. Наудивляла уже. Теперь твой черёд. Ты их вообще сильно заинтересовала, в отличие от меня. Непривычно даже. А что это у тебя на голове?
- Кри-Кри дал. Вместо бантика.
- Прикольно, – одобрила Алёна.
Подсохший стебель стянул каштановые волосы сестрёнки не хуже резинки.
- Значит, купаться не будешь? Тогда вернёмся к ним… к синим?
- Вернёмся, – согласилась Юля.
Он и не знал, как это страшно – путешествовать на высоте птичьего полета в когтях полуорла-полугрифа. Ему приходилось летать на самолете, но те полеты проходили в герметичных салонах, где нет ревущего ветра и не видно стремительной пустоты внизу. А здесь… здесь не отвернешься от окошка, если боязно.
Птица схватила его удачно, расположив лапы так, что Алёша не чувствовал особых неудобств. Когти не впивались в него, мышцы не затекали, ничего не передавливалось.
Какой заботливый хищник попался, подумалось Алёше с горькой иронией. А есть он меня тоже будет аккуратно, чтобы не причинить боли?
И сам ужаснулся своим мыслям. Если птица и правда схватила мальчика, чтобы им поужинать, то плохи дела.
Но паниковать или плакать он не стал. Хотя хотелось. Он подумал о сестрах. Птиц точно было больше, чем одна, и, возможно, вторая из них несет рядом с ним одну из девочек. И вот это напугало его куда больше. Алёшка даже попытался извернуться, чтобы посмотреть по сторонам, но никого не увидел. И оставшееся время в небе он переживал, всё ли в порядке с сестрами, и сетовал, что его интуиция и связь с Алёной далеко не так хороша, как у близняшки.
А еще он жалел, что сам не умеет летать, как эта птица. Вот что толку от его птичьей легкости и нечеловеческой способности зависнуть на несколько секунд в прыжке? Никогда ни ему, ни Алёнке эта ненормальная прыгучесть не пригождалась. Напротив, принесла много неприятностей. А если бы мальчик действительно мог полететь, по-настоящему, вот бы он сейчас вывернулся из когтей да рванул по небу обратно в лесок, и пусть тяжелая пернатая хищница попробовала бы его догнать!
Алёшка тоскливо глянул вниз, на окутанную сереющими сумерками землю. Кажется, там какие-то луга. Высоко-то как! Даже если он каким-то чудом действительно выберется из лап птицы, падать придется долго, и никакие суперлегкие кости не спасут. Остается надеяться, что удастся сбежать, когда птица его принесет… куда-нибудь.
Летели они недолго. Несколько минут – и громадная похитительница мальчиков резко пошла на снижение. Приехали, подумал Алёша и очень удивился, когда полуорел натужно замахал крыльями. Словно пытался подняться выше, но при этом неуклонно приближался к земле. Ещё в большее изумление он пришел, когда понял, что так оно и есть. Какая-то сила упорно тянула птицу вниз, как та ни сопротивлялась. Алёша вспомнил, что уже можно снова бояться, потому что, если земля будет надвигаться с такой же скоростью, хищница не сможет притормозить и приземлиться, как ей положено природой. Значит, они разобьются.
Не заорал он только потому, что хлесткий ветер лишил его этой возможности.
Заорала птица. В предсмертном ужасе она забилась, изворачивая тело и ломая крылья. Когти разжались, и Алёша полетел уже самостоятельно. Не изменилось лишь направление.
Первой с землёй состыковалась тяжелая хищница. Мальчик упал с задержкой в несколько секунд, почему-то сверху на птичью тушу, и это неожиданно смягчило удар. Только хрустнула неудачно подогнувшаяся нога. От боли потемнело в глазах.
Он лежал какое-то время, не двигаясь и стараясь не дышать. Сердце билось как угорелое. В лицо лезли широкие жёсткие перья. Чихнув и взвизгнув от новой вспышки боли в ноге, мальчишка пришел к твердому решению: он не разбился. Он жив, хоть это и великое чудо.
- Обалдеть, – вырвалось у него, и Алёша осторожно, на локтях, начал сползать с мёртвой птицы.
Ещё большим чудом будет, если ему удастся вернуться обратно, к девчонкам…
Потом птица кончилась и Алёшка растянулся в траве. Трава приятно холодила больную ногу, Алёша даже временно забыл о ней. А потом для такого невнимания нашлась другая причина. Зубастая причина со светящимися глазами, идущая к мальчику по лугу со стороны далёкого леска.
- Мамочки… – пробормотал мальчик, не сводя глаз с животного, проявившего к нему излишне пристальный интерес.
До сих пор больших диких кошек Алёшке приходилось видеть исключительно в зоопарке. А это значит, за решетками, накормленных и вялых. Но никак не на свободе в охотничьих угодьях голодной львицы.
Первой его мыслью было – в какую сторону бежать? Второй – какое бежать, это же львица, догонит и съест. Тогда Алёша принялся подыскивать ближайшее подходящее дерево. Не увидел ни одного. Всё те же луга кругом. Лесок где-то вдалеке. Впрочем, и львица нападать не спешила. Тронула лапой мёртвую птицу, оживив в Алёше надежду, что обойдутся ею, благо мяса там больше чем предостаточно.
Но птица хищницу, увы, не заинтересовала. А вот мальчик…
- Осторожнее в Валлее быть надо, – сказала хищница. – Иначе можно погибнуть.
Алёша моргнул, решив, что ослышался. Львицы не разговаривают, они же не люди.
- Встань.
Нет, не ослышался. Испуганный Алёшка подскочил… и охнул, схватившись за ногу. Болела она, видимо, не просто так. Вывих, а то и перелом, и наступить на ногу Алёшка не мог.
Да-а, подумалось мальчишке, далеко бы я убежал, попадись мне зверь понетерпеливее, без привычки разговаривать с будущим обедом.
Львица чего-то ждала. Она смотрела на мальчика так, словно он должен был что-то сделать, но он, увы, её разочаровал.
Потом она не выдержала и спросила:
- Ты умеешь говорить?
- У… умею, – растерянно отозвался Алёшка.
- Вот и хорошо, – неожиданно миролюбиво заключила львица. – А то я уж было забеспокоилась. Что у тебя с ногой?
- Н-не знаю. Я ударился, при падении, – пояснил Алёша и похолодел. Львица решила, что пришло время позднего ужина, и направилась к мальчику.
Может, не стоило ей про ногу? Вдруг она обожает мальчиков со сломанными ногами? Или предпочитает раненую добычу, чтобы бегать за ней не пришлось?
От ужаса и боли Алёшка снова сел. Зажмурился, когда львиная морда приблизилась к его лицу.
Что-то коснулось его ноги, и боль прошла, словно её сдули.
- Как теперь? – поинтересовалась львица.
Мальчик машинально открыл глаза – и оказалось, что ужинать им никто не собирается. Хищница, выглядевшая отнюдь не голодной, сидела в нескольких шагах от него и смотрела скорее вопросительно, чем алчно.
- А? – Алёшка чувствовал, что выглядит ужасно глупо, но ничего не мог поделать. Он не понял, о чем спрашивает его львица.
- Я интересуюсь, болит ли ещё твоя нога? – терпеливо расшифровала она.
- О…
Нога не болела. Он только теперь это осознал и очень удивился. Встал и прошелся по лугу. Боль не вернулась.
– Не болит! – восторженно воскликнул мальчик. – Но… Это вы? Вы вылечили ногу?
- Моё имя – Айтл, – сказала львица. – Как назвали тебя, мальчик?
- Алёша.
- У тебя есть сестра. Где она?
Алёшка растерялся. Откуда местная хищница знает про Алёнку? Или она про Юлю?
- Она… они… У меня две сестры. На нас напали… Девчонок тоже унесла птица!
Львица покачала головой. Странное это было зрелище…
- Нет. Твои сёстры остались там, где ты видел их в последний раз. Я только хочу уточнить, где именно вы расстались.
Алёшка прикрыл глаза, припоминая.
- Мы вышли из леса. Это единственное, что я знаю. Я не знаю, где этот лес. Но он рядом с тем местом, где было Кольцо… – он спохватился, сообразив, что откуда львице-то знать о коварной горе из соседнего мира.
Но ей, как оказалось, этого было достаточно.
- Садись мне на спину, – приказала львица.
- За… зачем? – опешил Алёша.
- Ты хочешь увидеться с сёстрами?
Больше мальчишка ни о чем не спрашивал.
Девочки и Кри-Кри вернулись на поляну, и оказалось, что лагерь исчез. Обезьян не было. И костра не было. И даже постель Алёны из вороха листьев пропала. Девочки застыли в изумлении.
Алёна заозиралась:
- Куда все…
Но тут две руки подхватили её; Алёну утянуло вверх. Опомнилась она уже на длинной разлапистой ветви высоко над поляной. Мгновением позже рядом с ней очутилась и Юлька.
На земле не осталось ни одной обезьяны. Все они бесшумно застыли на соседних деревьях.
Из-за деревьев вышла львица. Остановилась посреди поляны и заговорила. Алёна изумилась. Львица точно говорила. Девочка не понимала ни слова, но это определенно была речь.
И её поняли. Ксен, а с ним ещё две обезьяны, ловко спрыгнули перед львицей. Серебристый обезьян отвечал львице.
Обе девочки, вцепившись в ветку, внимательно вглядывались в происходящее под ними. Им показалось, что они попали в сказку, где звери могут разговаривать и случаются странные вещи.
И эти звери до чего-то договорились. Ксен вдруг показал на ветку, где притаились сёстры. И тут же кто-то из обезьян снял Алёну с дерева и с осторожностью опустил на землю.
Неожиданно очутившись лицом к лицу со львицей, вблизи оказавшейся такой большой, что у девочки дух захватило, Алёнка перепугалась. Рядом хныкала Юлька, приговаривающая:
- Не хочу! Не хочу-у…
Ксен легко подтолкнул сестёр к львице, пробормотав что-то утешительное. Ему-то что, не его же собираются съесть. А может как раз собирались, а он решил откупиться чужими девочками? Вдруг этот хищник берет дань с обезьяньей стаи жизнями, и синие звери намеренно спасли сестёр от птиц-гигантов, чтобы заменить ими своих детей…
А потом Алёна увидела глаза львицы.
Они были совсем не голодные, не кровожадные, даже какие-то не звериные. Словно глазами хищницы на нее смотрел человек. Жёлто-зелёные, с черной вертикалью зрачков, теплые, добрые глаза. Алёна успокоилась, а Юля зачарованно, сама, потянулась к волшебному зверю.
Страх и тревога истаяли, как ранний снег в лучах солнца, а сердца наполнялись теплом и безмятежностью. Львица умудрялась удерживать взгляды одновременно обеих сестёр, и вот они смело шагнули, а Юлька даже коснулась рукой пушистой шерсти.
- Мягкая, – прошептала девочка. – Теплая. Ты хорошая, да?
- А ты как думаешь? – львица неожиданно заговорила по-русски. Голос её был добрый и очень ласковый. Таким он бывал у мамы.
- Я думаю, что ты хорошая, – уверенно заявила Юлька.
Львица взглянула на Алёну.
- Твоя сестра умеет видеть. А ты?
- Здесь не говорят по-русски, – безнадёжно вздохнула Алёна. – Юлька, нам нужна твоя помощь. Надо узнать, куда улетела птица с Алёшей! Они могут подсказать? Как найти брата?
Донести эту мысль до предводителя синих обезьян никак не получалось. Он словно не понимал, чего от него хотят девочки. Только разводил лапами с длинными безволосыми пальцами и грустно вздыхал.
Или он просто пытался объяснить, что найти птицу, а значит, и мальчика, невозможно?
Алёна расстроилась. Она-то надеялась, что обезьяны хоть немного помогут, а тут… Остается надеяться, что ее предчувствия и на этот раз сработают, и брат вернется в лесок сам. Но тогда… Тогда Алёне нельзя отсюда уходить! Алёна даже заволновалась от своей догадки. Как же хорошо, что она не бросилась на поиски! Ведь тогда они могли разминуться с Алёшей, и неизвестно, встретились бы они снова или потерялись навсегда!
Решено. Они с Юлей будут ждать Алёшу в лесу.
- Алён, – позвала ее сестренка. – Ты еще что-то хочешь? Дядя Ксен спрашивает.
- Я даже и не знаю… – пробормотала Алёна.
Больше ее ничего не волновало. Только брат. И еще немного хотелось есть. Она вспомнила про последний оставшийся бутерброд, из тех, что они прихватили из дома. Но тот улетел с Алёшей в неизвестном направлении. О! У обезьян ведь что-то пеклось над костром!
- Скажи им, что я хочу есть.
- Зачем говорить? – Юлька мигом сбегала к костру, сняла с него прут с печёными яблоками и так же быстро вернулась. – На, ешь.
- Спасибо, – проговорила Алёна. – А посерьёзнее ничего нет? – Но послушно съела все яблоки одно за другим.
Синие обезьяны вежливо оставили девочек одних, удалившись на некоторое расстояние.
***
Проводить к ручью вызвался Кри-Кри. По настоятельным просьбам сестёр они отправились втроём, благополучно отделавшись от эскорта из добровольных стражников.
Теперь, когда рядом были защитники, ночной лес уже не казался таким мрачным и пугающим, как с опушки. Шли медленно. Юлька ступала аккуратно и неуверенно, едва различая деревья. Алёна вела её за руку. Потом деревья расступились, и девочки оказались на берегу ручья или мелкой речушки, шириной примерно метра в три.
Алёна встала у воды, на поверхности которой возникло её изображение – дрожащая копия Алёшки.
- Что же это получается? – произнесла девочка задумчиво. – Мы с тобой здесь, в безопасности, нам хорошо, а Алёшка где-то там, далеко от нас. У этой громадной птицы. И неизвестно, что она там с ним может сделать. Но почему же тогда я такая спокойная, словно он где-то рядом, только отошёл ненадолго, а? Почему интуиция упорно твердит мне, что всё будет хорошо? Как такое возможно, после такого похищения?
- Алёшка же вернётся? – тихо спросила сестрёнка.
- Не знаю, Юлька, не знаю, – вздохнула Алёна. – Я хочу верить, что он вернётся. И что-то внутри убеждает меня в этом. Но как можно спастись от такой птицы?
Конечно, вернется, подумала Юлька, которая верила в чутье старшей сестры куда сильнее, чем сама Алёна. Если «что-то внутри» Алёны утверждает, будто брат вернется, даже когда кажется – такое невозможно, значит, он точно вернется. Поэтому Юля волноваться не будет. Она просто подождет брата.
Алёна разулась, поставила сандалии рядышком, сняла с себя одежду и, не обращая внимания на встревоженные прыжки немого обезьяненка, с разбегу бултыхнулась в воду. Обрызганный Кри-Кри отскочил подальше и торопливо отряхнулся.
Юлька же с подозрительностью окунула в речку пальцы ног, сделала вывод, что вода для неё слишком холодная, и уселась на берегу.
«А ты не хочешь купаться?» – обратилась она на языке жестов к Кри-Кри.
Тот отрицательно замотал головой и высказался в том духе, что он, Кри-Кри, и купание – понятия несовместимые.
- А я бы помылась, – проговорила Юлька. – Если бы было потеплее и не так темно. – Она потянулась к волосам и с сожалением добавила. – Жалко, резинку потеряла. Теперь хвостик делать нечем. Кри-Кри, у тебя нет бантика или верёвочки?
Кри-Кри задумался, а затем уверенно выдернул из земли растение. Растение имело длинный, тонкий и, как убедилась Юля, крепкий стебель с узкими листами. Заканчивался он россыпью мелких желтоватых цветков. Кри-Кри отгрыз мочковатый корень, оборвал листья и протянул растение девочке.
- Спасибо. А что это? Это вместо бантика, да?
Юля стянула волосы на затылке и кокетливо спросила:
- Ну, как я тебе?
Однако обезьянку заинтересовала не столько причёска девочки, сколько сами её волосы. Кри-Кри взглядом попросил разрешения, а потом осторожно коснулся Юлиного хвостика.
- Кри-Кри, ты чего? Волосы как волосы…
Будоража ногами воду, на берег вышла Алёна.
- Вы чего там делаете? Купаться не желаете? – крикнула она малышам.
- Смотри, Алёна, Кри-Кри рассматривает мои волосы. Почему он так делает?
- Спроси его, – хмыкнула Алёна. – Я вот его не удивляю. Наудивляла уже. Теперь твой черёд. Ты их вообще сильно заинтересовала, в отличие от меня. Непривычно даже. А что это у тебя на голове?
- Кри-Кри дал. Вместо бантика.
- Прикольно, – одобрила Алёна.
Подсохший стебель стянул каштановые волосы сестрёнки не хуже резинки.
- Значит, купаться не будешь? Тогда вернёмся к ним… к синим?
- Вернёмся, – согласилась Юля.
Глава четвертая. Айтл
Он и не знал, как это страшно – путешествовать на высоте птичьего полета в когтях полуорла-полугрифа. Ему приходилось летать на самолете, но те полеты проходили в герметичных салонах, где нет ревущего ветра и не видно стремительной пустоты внизу. А здесь… здесь не отвернешься от окошка, если боязно.
Птица схватила его удачно, расположив лапы так, что Алёша не чувствовал особых неудобств. Когти не впивались в него, мышцы не затекали, ничего не передавливалось.
Какой заботливый хищник попался, подумалось Алёше с горькой иронией. А есть он меня тоже будет аккуратно, чтобы не причинить боли?
И сам ужаснулся своим мыслям. Если птица и правда схватила мальчика, чтобы им поужинать, то плохи дела.
Но паниковать или плакать он не стал. Хотя хотелось. Он подумал о сестрах. Птиц точно было больше, чем одна, и, возможно, вторая из них несет рядом с ним одну из девочек. И вот это напугало его куда больше. Алёшка даже попытался извернуться, чтобы посмотреть по сторонам, но никого не увидел. И оставшееся время в небе он переживал, всё ли в порядке с сестрами, и сетовал, что его интуиция и связь с Алёной далеко не так хороша, как у близняшки.
А еще он жалел, что сам не умеет летать, как эта птица. Вот что толку от его птичьей легкости и нечеловеческой способности зависнуть на несколько секунд в прыжке? Никогда ни ему, ни Алёнке эта ненормальная прыгучесть не пригождалась. Напротив, принесла много неприятностей. А если бы мальчик действительно мог полететь, по-настоящему, вот бы он сейчас вывернулся из когтей да рванул по небу обратно в лесок, и пусть тяжелая пернатая хищница попробовала бы его догнать!
Алёшка тоскливо глянул вниз, на окутанную сереющими сумерками землю. Кажется, там какие-то луга. Высоко-то как! Даже если он каким-то чудом действительно выберется из лап птицы, падать придется долго, и никакие суперлегкие кости не спасут. Остается надеяться, что удастся сбежать, когда птица его принесет… куда-нибудь.
Летели они недолго. Несколько минут – и громадная похитительница мальчиков резко пошла на снижение. Приехали, подумал Алёша и очень удивился, когда полуорел натужно замахал крыльями. Словно пытался подняться выше, но при этом неуклонно приближался к земле. Ещё в большее изумление он пришел, когда понял, что так оно и есть. Какая-то сила упорно тянула птицу вниз, как та ни сопротивлялась. Алёша вспомнил, что уже можно снова бояться, потому что, если земля будет надвигаться с такой же скоростью, хищница не сможет притормозить и приземлиться, как ей положено природой. Значит, они разобьются.
Не заорал он только потому, что хлесткий ветер лишил его этой возможности.
Заорала птица. В предсмертном ужасе она забилась, изворачивая тело и ломая крылья. Когти разжались, и Алёша полетел уже самостоятельно. Не изменилось лишь направление.
Первой с землёй состыковалась тяжелая хищница. Мальчик упал с задержкой в несколько секунд, почему-то сверху на птичью тушу, и это неожиданно смягчило удар. Только хрустнула неудачно подогнувшаяся нога. От боли потемнело в глазах.
Он лежал какое-то время, не двигаясь и стараясь не дышать. Сердце билось как угорелое. В лицо лезли широкие жёсткие перья. Чихнув и взвизгнув от новой вспышки боли в ноге, мальчишка пришел к твердому решению: он не разбился. Он жив, хоть это и великое чудо.
- Обалдеть, – вырвалось у него, и Алёша осторожно, на локтях, начал сползать с мёртвой птицы.
Ещё большим чудом будет, если ему удастся вернуться обратно, к девчонкам…
Потом птица кончилась и Алёшка растянулся в траве. Трава приятно холодила больную ногу, Алёша даже временно забыл о ней. А потом для такого невнимания нашлась другая причина. Зубастая причина со светящимися глазами, идущая к мальчику по лугу со стороны далёкого леска.
- Мамочки… – пробормотал мальчик, не сводя глаз с животного, проявившего к нему излишне пристальный интерес.
До сих пор больших диких кошек Алёшке приходилось видеть исключительно в зоопарке. А это значит, за решетками, накормленных и вялых. Но никак не на свободе в охотничьих угодьях голодной львицы.
Первой его мыслью было – в какую сторону бежать? Второй – какое бежать, это же львица, догонит и съест. Тогда Алёша принялся подыскивать ближайшее подходящее дерево. Не увидел ни одного. Всё те же луга кругом. Лесок где-то вдалеке. Впрочем, и львица нападать не спешила. Тронула лапой мёртвую птицу, оживив в Алёше надежду, что обойдутся ею, благо мяса там больше чем предостаточно.
Но птица хищницу, увы, не заинтересовала. А вот мальчик…
- Осторожнее в Валлее быть надо, – сказала хищница. – Иначе можно погибнуть.
Алёша моргнул, решив, что ослышался. Львицы не разговаривают, они же не люди.
- Встань.
Нет, не ослышался. Испуганный Алёшка подскочил… и охнул, схватившись за ногу. Болела она, видимо, не просто так. Вывих, а то и перелом, и наступить на ногу Алёшка не мог.
Да-а, подумалось мальчишке, далеко бы я убежал, попадись мне зверь понетерпеливее, без привычки разговаривать с будущим обедом.
Львица чего-то ждала. Она смотрела на мальчика так, словно он должен был что-то сделать, но он, увы, её разочаровал.
Потом она не выдержала и спросила:
- Ты умеешь говорить?
- У… умею, – растерянно отозвался Алёшка.
- Вот и хорошо, – неожиданно миролюбиво заключила львица. – А то я уж было забеспокоилась. Что у тебя с ногой?
- Н-не знаю. Я ударился, при падении, – пояснил Алёша и похолодел. Львица решила, что пришло время позднего ужина, и направилась к мальчику.
Может, не стоило ей про ногу? Вдруг она обожает мальчиков со сломанными ногами? Или предпочитает раненую добычу, чтобы бегать за ней не пришлось?
От ужаса и боли Алёшка снова сел. Зажмурился, когда львиная морда приблизилась к его лицу.
Что-то коснулось его ноги, и боль прошла, словно её сдули.
- Как теперь? – поинтересовалась львица.
Мальчик машинально открыл глаза – и оказалось, что ужинать им никто не собирается. Хищница, выглядевшая отнюдь не голодной, сидела в нескольких шагах от него и смотрела скорее вопросительно, чем алчно.
- А? – Алёшка чувствовал, что выглядит ужасно глупо, но ничего не мог поделать. Он не понял, о чем спрашивает его львица.
- Я интересуюсь, болит ли ещё твоя нога? – терпеливо расшифровала она.
- О…
Нога не болела. Он только теперь это осознал и очень удивился. Встал и прошелся по лугу. Боль не вернулась.
– Не болит! – восторженно воскликнул мальчик. – Но… Это вы? Вы вылечили ногу?
- Моё имя – Айтл, – сказала львица. – Как назвали тебя, мальчик?
- Алёша.
- У тебя есть сестра. Где она?
Алёшка растерялся. Откуда местная хищница знает про Алёнку? Или она про Юлю?
- Она… они… У меня две сестры. На нас напали… Девчонок тоже унесла птица!
Львица покачала головой. Странное это было зрелище…
- Нет. Твои сёстры остались там, где ты видел их в последний раз. Я только хочу уточнить, где именно вы расстались.
Алёшка прикрыл глаза, припоминая.
- Мы вышли из леса. Это единственное, что я знаю. Я не знаю, где этот лес. Но он рядом с тем местом, где было Кольцо… – он спохватился, сообразив, что откуда львице-то знать о коварной горе из соседнего мира.
Но ей, как оказалось, этого было достаточно.
- Садись мне на спину, – приказала львица.
- За… зачем? – опешил Алёша.
- Ты хочешь увидеться с сёстрами?
Больше мальчишка ни о чем не спрашивал.
***
Девочки и Кри-Кри вернулись на поляну, и оказалось, что лагерь исчез. Обезьян не было. И костра не было. И даже постель Алёны из вороха листьев пропала. Девочки застыли в изумлении.
Алёна заозиралась:
- Куда все…
Но тут две руки подхватили её; Алёну утянуло вверх. Опомнилась она уже на длинной разлапистой ветви высоко над поляной. Мгновением позже рядом с ней очутилась и Юлька.
На земле не осталось ни одной обезьяны. Все они бесшумно застыли на соседних деревьях.
Из-за деревьев вышла львица. Остановилась посреди поляны и заговорила. Алёна изумилась. Львица точно говорила. Девочка не понимала ни слова, но это определенно была речь.
И её поняли. Ксен, а с ним ещё две обезьяны, ловко спрыгнули перед львицей. Серебристый обезьян отвечал львице.
Обе девочки, вцепившись в ветку, внимательно вглядывались в происходящее под ними. Им показалось, что они попали в сказку, где звери могут разговаривать и случаются странные вещи.
И эти звери до чего-то договорились. Ксен вдруг показал на ветку, где притаились сёстры. И тут же кто-то из обезьян снял Алёну с дерева и с осторожностью опустил на землю.
Неожиданно очутившись лицом к лицу со львицей, вблизи оказавшейся такой большой, что у девочки дух захватило, Алёнка перепугалась. Рядом хныкала Юлька, приговаривающая:
- Не хочу! Не хочу-у…
Ксен легко подтолкнул сестёр к львице, пробормотав что-то утешительное. Ему-то что, не его же собираются съесть. А может как раз собирались, а он решил откупиться чужими девочками? Вдруг этот хищник берет дань с обезьяньей стаи жизнями, и синие звери намеренно спасли сестёр от птиц-гигантов, чтобы заменить ими своих детей…
А потом Алёна увидела глаза львицы.
Они были совсем не голодные, не кровожадные, даже какие-то не звериные. Словно глазами хищницы на нее смотрел человек. Жёлто-зелёные, с черной вертикалью зрачков, теплые, добрые глаза. Алёна успокоилась, а Юля зачарованно, сама, потянулась к волшебному зверю.
Страх и тревога истаяли, как ранний снег в лучах солнца, а сердца наполнялись теплом и безмятежностью. Львица умудрялась удерживать взгляды одновременно обеих сестёр, и вот они смело шагнули, а Юлька даже коснулась рукой пушистой шерсти.
- Мягкая, – прошептала девочка. – Теплая. Ты хорошая, да?
- А ты как думаешь? – львица неожиданно заговорила по-русски. Голос её был добрый и очень ласковый. Таким он бывал у мамы.
- Я думаю, что ты хорошая, – уверенно заявила Юлька.
Львица взглянула на Алёну.
- Твоя сестра умеет видеть. А ты?
