Драться за свои длинные волосы ему пришлось позже, уже в началке. Суть проблемы была в том, что с волосами до плеч, асимметричной челкой, невысоким ростом и тонкой костью Карим выглядел созданием совершенно неопределенного пола. Это и давало повод для насмешек.
Карим инстинктивно потянулся убрать за ухо длинную прядь и только коснувшись виска спохватился. Он перешел на обычную короткую стрижку, когда поступил в колледж. Не потому что хотел избежать возможных терок в новом коллективе. Тоже назло. Ведь отцу кажется нравилось, как он выглядит с длинными волосами. Тот нередко трепал его по голове: одобрительно или отвешивая легкий подзатыльник. Отец частенько поучал и брюзжал, но никогда не наказывал всерьез.
Немного придя в себя, Карим приподнялся, сел, отпил еще вина, сделал несколько длинных вдохов и поплелся на кухню.
Он старался сосредоточиться на текущем моменте, но сил на что-нибудь посложнее варки пельменей не было, а это отвлекало так себе.
Тихое шипение воды из крана, огонек на конфорке, кастрюлька на плите, мелкие пузырька липнут к эмалированным стенкам. Много крошечных отдельных пузырьков. Один-другой лопнет, -- и не заметно...
Милька больше никогда не придет? А, может, ее уже нет? Лифт оборвался; сбила машина; упала, ударилась головой; задохнулась глотком воды? Или стоит уснуть, не проснется? Как вообще это происходит? В какой момент? А, может, обойдется?..
Карим побросал пельмени в воду, зажмурился и принялся тщательно вспоминать "видение". Почему она выбрала именно такой путь? Не назло же ему? И был ли вообще у нее выбор? Почему никогда раньше не приходило в голову спросить?...
«Такие, как мы, ближе к первородной мудрости, оттого для людей – что магнит. Они всегда на острие противоречий. А за нами их истинный компас всегда тянется. В пропасть ли. В волю ли. То не нам решать», – отец рассказывал напевно, как древнюю быль. И звучало подстать. Только вот, приглядись, заметишь, что чаще люди шагают в пропасть, чем в волю.
Зашипело и запахло горелым. Карим распахнул глаза, зачем-то сцапал прихватками кастрюлю, хотя огонь уже погас, опустил обратно, выключил конфорку. Бросил взгляд внутрь – и отступил на шаг: в мутно белесом бульоне почудился кусок змеиного мяса. Ничего такого. Вполне в духе китайской кухни, сетью ресторанов которой владеет отец. Карим и сам ел его в лечебных целях и даже любил. Но тут будто в голове что-то щелкнуло. О крупных змеях, которые шли на этот суп… Да, нет… Чушь!
Карим нагрузил себе плошку пельменей, бухнул к ним сметаны и сел за стол. Чтобы унять мысли, считал каждый съеденный. Чтобы не есть слишком быстро, заставлял себя мерно и тщательно жевать. Но пельмени все равно закончились.
Щеки перестали гореть, жар отстал. Только перед глазами всё норовил всплыть силуэт лукаво улыбающейся голой Лерки. Злило невероятно. Как будто это Карим был ее благоверным, которому наставляли рога. Хотя… Те, у кого когда-то крали, в отместку тоже станут красть. «Не я это начал»… Как знать. Как знать. Тот голос звучал так остервенело, будто милькин «клиент» убеждал самого себя. Знакомый кстати «клиент»... Правда лицо под гримасой похоти можно и перепутать.
У Лерки на странице стоял статус «замужем». Может, правда, а, может – защита от флиртеров, с ее-то внешностью. Раньше Карим этим не заморачивался.Было просто приятно делиться впечатлениями, что-то обсуждать. Картины ее… Карим из-за них ей и написал. Так почему же теперь стало казаться, что все это потонуло в бочке дегтя? Может, на том видео вообще не она? На что только ни способен современный видеомонтаж.
Машинально Карим вымыл тарелку, перебрался в спальную зону и упал на кровать. В момент падения круговерть мыслей было поотстала, но лишь для того, чтобы рухнуть следом.
Может отменить встречу? Сказать, что болен. Это ведь даже не отговорка будет. Только встретиться нужно все равно, обещал ведь. Мильке. И в реале все будет ясно. Зачем тянуть с этим? Все равно не выйдет притворяться и общаться, как раньше. Пока не увидишь. Не почувствуешь. Куда повернется ее компас? И как скоро? Нет, лучше уж побыстрее.
