– Окружающие воспринимают отблеск как зло – тебя это не беспокоит? – спросил Танир.
– Нет, нисколько, – без раздумий ответил Эвис. – Если можно доказать обратное, то я готов потратить на это остаток жизни. Когда-то и я считал его чем-то плохим, но сейчас мысли изменились. Он – великое благо. Благо, с которым мир пока не знаком. Он сплетен для добра, а не для иного.
– Сплетен? – спросила Сэйра.
– Создан… пусть будет это слово, – уточнил юноша.
На ночлег они остановились, когда взошла луна. Полнолуние. Ночное светило висело над ними. Деревья не мешали любоваться этим чудом. Путники поели и принялись готовиться ко сну. Лагерь они разбили рядом с небольшим лесным ручьем.
– Тебе не холодно спать без костра? – поинтересовался Ремай у Сэйры. – Наш доблестный Ирид не даст его развести без боя, но думаю, что при необходимости я смогу одержать победу над ним.
Девушка озадаченно посмотрела на сурового небритого мужчину с разбитым лицом и нежно произнесла:
– Ты, оказывается, и шутить, и заботиться умеешь! Не стоит переживать, я и в более холодную погоду на улице спала.
– Почему ты не попросишь Эвиса починить платье? Оно уже превратилось в тряпку.
Сэйра мило улыбнулась вместо ответа.
Ремай поспешил отойти от девушки.
– Ты не обижайся – мне и в самом деле приятна такая забота. Если это она, конечно. Говорю же, я в подобном плохо разбираюсь, – сказала она вслед уходящему мужчине.
У них не осталось при себе ни подстилок, ни одеял, ни запасной одежды. Поэтому не было никакого иного варианта, кроме как спать прямо на мху. К всеобщему удивлению Сэйра не высказывала никаких возражений против вынужденных неудобств. Она на все реагировала с улыбкой.
Все хотели спать, но не оставить дозорного было нельзя. Первым на дежурство заступил Эвис. Он сел под дерево и уставился вверх на луну. Она светила так, что глаза слезились. Юноша закрыл их. Темнота. Ощущение того, что рядом. Ощущение того, что далеко. Ощущение чего-то еще.
Он вскочил и закричал:
– Просыпайтесь, просыпайтесь сейчас же!
Его спутники быстро вскочили. Все кроме Сэйры похватали оружие.
– Что случилось? – крикнул Ирид.
– Кто-то на нас нападает? – спросил Ремай. – Рядом кто-то есть?
Юноша немного подумал, а потом произнес:
– Нет, не рядом… далеко… вижу новый маяк.
6
Каким-то чудом им удалось успокоить возбужденного Эвиса, готового отправиться в путь прямо среди ночи. Он рассказывал, требовал, просил, объяснял, что маяк может исчезнуть в любой миг, но все же принял доводы спутников о необходимости отдыха.
– У нас в отряде все, включая тебя, чувствуют себя загнанными. Не пытайся скрыть усталость. Куда бежать? Опять без плана пойдем? И не говори, что идти за целью уже является планом. Лучше посиди и подумай, как быть, когда его настигнем. Он ли это вообще? – говорил ему Ирид.
Эвис пожал плечами.
– Вот видишь, ничего пока непонятно. Не мучай ни себя, ни нас. Ложись спать, я за тебя подежурю.
Эвис отказался. Он уже начал успокаиваться, так как понял, насколько неправильно было бы вновь действовать поспешно и неосторожно.
Дальнейшее дежурство ему не доверили – на пост заступил Танир.
Пытаться уснуть – занятие бесполезное. Эвис это сразу понял. Он отошел от лагеря на несколько десятков шагов и сел на мох под высокую сосну.
Глаза закрыты. Перед ними темнота. Абсолютная темнота. Она неестественная, так как лунный свет, падающий на веки, должен был проникать сквозь них, не давая погрузиться в абсолютную черноту.
Небольшое усилие воли. Теперь темнота не пустая. Маяк. Далеко или близко? Непонятно. Важнее не расстояние, а направление. Оно известно. Там свет. Отблеск. Сильный. Сильнее излучаемого Сэйрой.
– Если это ты, то зачем даешь знать о себе? – шептал юноша. – Хочешь, чтобы я нашел тебя или это случайность? Ты ли это вообще?
Эвис достал карбункул, положил на ладонь и крепко сжал пальцы в кулак. По телу пробежала дрожь. На миг он почувствовал слабость. Понимание неспособности сделать должное. За ним последовал страх. Чувство оказалось сильным. Настолько сильным, что дыхание затруднилось.
Удушье.
Голова закружилась.
Эвис открыл глаза. Рядом стоял Танир и пристально глядел на него.
– Все хорошо? – спросил он. – Ты хрипел.
– Да, – ответил Эвис, – я в порядке. Со мной так бывает – дыхание перехватывает. Я стараюсь это не показывать, но так…
– Это страх. Неконтролируемый. Не помню, как точно он называется. Им невозможно управлять, так как он связан не с телом, а с мыслями. С переживаниями человека.
– Да. Признаюсь честно, как-то так и выходит. Я еще немного посижу и тоже пойду спать. Вернись на пост, пожалуйста. Не стоит его оставлять.
Танир кивнул и вернулся на место.
Эвис вновь закрыл глаза.
Маяк.
– Чего ты хочешь? Что тебе нужно? – твердил юноша, пока не заснул.
Проснулся он последним. Ремай разбудил его, потеребив за плечо.
– Есть, что сказать? – спросил мужчина.
Эвис вытянул руку, указывая куда-то пальцем. Чуть восточнее того направления, в котором они двигались ранее.
– Вопросов нет – поедим и пойдем, – сказал Ирид.
До пробуждения Эвиса Ремай ходил на охоту, но вернулся с пустыми руками. Предстояло отправиться в путь без еды.
Эвис осмотрелся. Вокруг много мелких цветущих кустарников высотой в две ладони.
– Какие ягоды они дают? – спросил он непонятно кого.
– Мелкие и кислые, – сказал Ремай. – До них еще далеко.
– Сэйра, дай руку, – попросил Эвис.
Девушка без вопросов подошла к нему и выполнила просьбу.
Юноша взял ее ладонь, сам опустился на колено и свободной рукой коснулся почвы. По ней тут же побежали синие и красные нити. Они касались одних кустарников и убегали к следующим. Сами кустарники от этого менялись. Точнее, менялись бутоны их цветов – они распускались полностью, а потом лепестки опадали. С момента начала цветения до появления ягод проходили считанные секунды. Сначала зеленые, потом сразу красные. Большие. Явно больше, чем дали бы сами кусты тогда, когда подошел бы срок.
– Эвис, тебя в детстве не учили, что чтобы плод возник, на цветок должно сесть насекомое, прилетевшее с другого цветка и принесшее с собой его часть? Я, как земледелец, твои фокусы вообще не понимаю, – сказал Ирид.
– Нет, я об этом не знал, – спокойно ответил Эвис, вставая на ноги и отпуская руку девушки.
– Вот и творишь явную дикость по неведению. Ты так против природы идешь.
– Думаю, нет. Просто самой природе предстоит измениться. Старое рано или поздно будет отброшено.
Сэйра нагнулась, сорвала несколько ягод, положила в рот, прожевала и восхищенно сказала:
– Это очень вкусно! Эвис, ты истинное чудо. Они вовсе не кислые.
Все рядом с ними стало красно-зеленым. Найти конец этого великолепного поля глазами никто не смог.
Они опять шли.
Никто не спрашивал Эвиса, сколько еще осталось, так как все понимали – он не знает.
Сэйра все-таки стоптала ноги и надела сапоги. Неподходящая обувь доставляла неудобства, но девушка не жаловалась.
Ремай так и шел впереди. Он задавал отряду высокий темп. Это вызывало недовольство у всех разом, но возражать никто не желал.
За лесом начались равнины. Холмистая местность без конца и края. Солнце пекло беспощадно. Яркое и слепящее. Никаких облаков не предвиделось. Три бурдюка с водой на пятерых – этого было явно недостаточно в столь жаркий день.
Прямо в пути Ремай подстрелил двух птиц среднего размера. На привале их пожарили на открытом огне. Костер развести удалось непросто, так как древесину в месте, где они находились, найти оказалось нелегко.
Новая цель так воодушевила, что даже костер на открытой местности ни у кого не взывал возражений.
Эвис пробовал получить больше сведений о маяке, используя отблеск спутников. Ничего не вышло. Пробовал сделать то же самое, что проделал в трактире с Арниром. Также ничего не вышло. Оставалось только идти вперед.
Ирид и Ремай горячо спорили о том, как следует вести бой. Ни один из них не мог предложить хорошего варианта. Они пробовали разговорить Эвиса. Спрашивали, что он может предпринять для победы над врагом. Тот только задумчиво качал головой.
На ночлег остановились ближе к полуночи в небольшом бору. Спали у костра. Эвис все время находился в своих мыслях. Он мало отвечал на вопросы. Юноша был напряжен сильнее обычного. Почти все время после обнаружения нового маяка он сжимал карбункул в кулаке. Иногда подносил кулак с камнем к губам и шептал что-то.
Ночь он не спал. Сидел вдалеке, разговаривая сам с собой и с камнем.
Утром Ирид сказал ему:
– Ты не один туда идешь. Разве не понимаешь, как эта встреча может быть опасна для всех нас? Я не о себе говорю, а о Танире и Сэйре. Они – наивные глупцы, которые видят в тебе чуть ли не пророка. Ты ведешь их в неизвестность. Ведешь на бой, который может для всех оказаться последним, а при этом не говоришь, что и как нужно делать.
Эвис посмотрел ему в глаза и сказал:
– Не будет никакого боя. Во всяком случае, сейчас.
– Что!? – удивился Ирид. – Это не Арнир?
– Арнир. На этот раз я уверен. А маяк – приглашение. Приглашение на разговор. Я его принимаю.
Ирид выпучил глаза. Он хотел что-то сказать, но ушел молча, тяжело дыша. Отойдя подальше, он начал ругаться непонятно на кого.
Путь продолжился на рассвете. Ближе к полудню Эвис сказал:
– Он рядом. Тысяча шагов… не больше.
7
С момента последней встречи он сильно изменился. Опрятный, ухоженный, решительный – таким он предстал перед ними в трактире. В глазах в тот момент читалась дерзость и безграничная самоуверенность. Тогда его даже не смутил трюк Эвиса с перемещением. Трюк, к которому он явно не был готов.
Что изменилось?
Ремай увидел в нем того, кого нашли спящим в лесу много месяцев назад. Человека с бездонными глазами старца. Мрачного и отстраненного.
Он стоял на берегу узкой реки лицом к приближающимся путникам. Осанка ровная. Одно колено слегка согнуто, руки опущены вниз. На лице следы недавней драки. Волосы, спускавшиеся чуть ниже ушей, растрепаны. Ветер нещадно теребил их.
Из одежды – темные штаны и длинная белая рубаха навыпуск. Рукава закатаны. На ногах – старые поношенные сапоги. На поясе закреплен кинжал.
Путники подходили ближе. Шли в один ряд, не опережаю друг друга. В центре находился Эвис. Справа от него Ирид и Танир, слева – Ремай и Сэйра.
Все кроме девушки имели при себе мечи. Ремай также нес арбалет. Готовить оружие к бою никто не спешил.
Человек не двигался. Чем ближе путники подходили, тем сильнее ощущался его взгляд. Взгляд тяжелый и уставший. Ни злости, ни злорадства в нем не прослеживалось. Только бездна и пустота.
Шея.
Она не перемотана. Скорее всего, намерено, для того чтобы все видели – проблему решить не получилось. Черную полосу разглядеть без труда удалось еще на подходе.
Путники остановились от Арнира не более чем в десяти шагах. Остановились возле черты на земле. Рядом лежала большая палка. Подошедшие люди догадались, что человек зачем-то провел линию, готовясь к встрече.
Они молчали. Молчал и он. Так продолжалось около минуты. Эвис и Арнир смотрели в глаза друг другу. Ремай заметил, что в этот момент взгляд юноши стал не менее глубоким, чем взгляд Человека.
Молчание нарушил Ирид, сказав:
– Ты нас специально такую даль идти заставил? Измотать хотел?
Арнир дернул головой, потряс ей, будто сбрасывая с себя взгляд юноши, посмотрел на заговорившего мужчину и приветливо сказал:
– О, друг мой. Я понимаю твое негодование, но эта идея не показалась плохой, когда пришла в голову. Не кажется плохой она и сейчас. Я, конечно, мог пойти на встречу, но вам полезно было прогуляться и все обдумать. В прошлый раз, встретив меня неожиданно, вы поступили неблагоразумно. Сейчас же во избежание подобного исхода, я подарил вам время остудить пыл и подойти к решению возникших проблем с холодной головой.
– Ты являешься нашей главной проблемой, – произнес Ремай.
– Брось, давай. Я существую сам по себе. Да, наши пути пересеклись отнюдь не лучшим образом, но в жизни много всего плохого случается.
– Ты погубил Атиса и других моих друзей! – выкрикнул Ремай.
– Не я их убил, но перечить здесь не стану, так как и моя вина есть. Я заигрался… глупо себя вел… не стоило так делать…
– Покаяться решил? – буркнул Ирид.
– Это как сказать… признать… решил признать вину.
– Думаешь, это спасет? – спросил Ирид.
– Нет. Словами ничего не исправить, но произнести их все равно стоит.
– Ты собрался извиняться? – холодно спросил Эвис.
– Нет… хотя можно и так сказать. Вообще… правильней будет – объясниться и попробовать искупить вину.
– Кровью хочешь искупить? – спросил Ирид. – А головой или шеей?
– Нет, не хочу, – слегка усмехаясь, ответил Арнир. – Если бы хотел, то не искал бы встречи. Кстати, верно ли я понимаю, что тварь на моей шее должна пробудиться при каких-то обстоятельствах? Не будете ли так любезны, сказать при каких-именно? Есть ли какой-то срок? Или только перелом ветки?
– Срок дан ровно…
Ремай начал говорить, но Эвис прервал его выкрикнув:
– До дня летнего солнцестояния.
– Вот как… – задумчиво проговорил Арнир. – Это уже скоро. Хорошо, что я не стал медлить. Не хотите помочь от нее избавиться? Я, честно признаюсь, кое-что пробовал, но результата нет.
Ответа не последовало.
– Ремай, я хоть и смутно, но помню, как ты ее на меня перекидывал. Да, подобное не может не впечатлить. Не научишь?
Ответа также не последовало.
– Ты погряз в ненависти не только ко мне, но и к самому себе, – продолжал Арнир. – Вот и не боялся рвать собственную плоть. За что ты так себя не любишь? Неужели из-за Атиса? Ты-то здесь причем? Я использовал многих в своей жизни, но не горжусь этим. Мои цели не так-то просто понять. У меня другое существование – отличное от вашего.
– Оно имеет смысл? – спросил Эвис.
– Знаешь, с каждым годом, я все меньше в этом уверен. Хотелось бы верить в его наличие. У меня во всем происходящем есть определенная роль. Поэтому уходить пока еще рано.
– Полагаю, придется, – улыбаясь, проговорил Ирид. – Пригласишь на представление?
– О, думаю, не стоит. Да и не так просто все это. Тот, кто наложил на Ремая заклятье, действовал обдуманно. Это заставило его помогать Эвису. Что было условием снятия? Сломать ветку, когда я окажусь рядом? Думал, куда бы делась эта тварь, если бы к сроку вы бы не выполнили условие? Убив носителя, она разместилась бы на шее Эвиса. Поэтому, если и дойдет до того самого дня, я лучше выберу место побезлюдней. Хоть верьте, хоть нет, но случайных жертв я больше не хочу.
– Плакаться пришел? – спросил Эвис.
– Нет, предложить сотрудничество, – ответил Арнир. – Взаимовыгодный союз.
– Ты предал меня. Ты врал мне и Эльде, – сказал юноша почти равнодушно. – Если бы не ты, то Зверь никогда бы не оказался на нашем пути. Не может быть никакого союза.
– А что тогда? – засмеялся Арнир. – Может быть, устроим еще один бой. Прямо здесь у воды. Или тебе больше в городской местности нравится, чтобы было что ломать и рушить, а Эвис?
– Мне уже незачем драться с тобой – ты и так почти труп. У тебя не пятно, а петля на шее. А самое хорошее во всем этом то, что ты сам не просто думаешь, а знаешь, что не сможешь от нее избавиться. Ты уверен в этом. Наказание неизбежно. Иначе ты бы не пришел сюда. Сказанное, не является предложением союза – это мольба о помощи. Мольба ничтожества недостойного ее. Тебе нечего нам предложить взамен. Ты сейчас жалок. Убирайся прочь. Мы тоже уходим.
– Нет, нисколько, – без раздумий ответил Эвис. – Если можно доказать обратное, то я готов потратить на это остаток жизни. Когда-то и я считал его чем-то плохим, но сейчас мысли изменились. Он – великое благо. Благо, с которым мир пока не знаком. Он сплетен для добра, а не для иного.
– Сплетен? – спросила Сэйра.
– Создан… пусть будет это слово, – уточнил юноша.
На ночлег они остановились, когда взошла луна. Полнолуние. Ночное светило висело над ними. Деревья не мешали любоваться этим чудом. Путники поели и принялись готовиться ко сну. Лагерь они разбили рядом с небольшим лесным ручьем.
– Тебе не холодно спать без костра? – поинтересовался Ремай у Сэйры. – Наш доблестный Ирид не даст его развести без боя, но думаю, что при необходимости я смогу одержать победу над ним.
Девушка озадаченно посмотрела на сурового небритого мужчину с разбитым лицом и нежно произнесла:
– Ты, оказывается, и шутить, и заботиться умеешь! Не стоит переживать, я и в более холодную погоду на улице спала.
– Почему ты не попросишь Эвиса починить платье? Оно уже превратилось в тряпку.
Сэйра мило улыбнулась вместо ответа.
Ремай поспешил отойти от девушки.
– Ты не обижайся – мне и в самом деле приятна такая забота. Если это она, конечно. Говорю же, я в подобном плохо разбираюсь, – сказала она вслед уходящему мужчине.
У них не осталось при себе ни подстилок, ни одеял, ни запасной одежды. Поэтому не было никакого иного варианта, кроме как спать прямо на мху. К всеобщему удивлению Сэйра не высказывала никаких возражений против вынужденных неудобств. Она на все реагировала с улыбкой.
Все хотели спать, но не оставить дозорного было нельзя. Первым на дежурство заступил Эвис. Он сел под дерево и уставился вверх на луну. Она светила так, что глаза слезились. Юноша закрыл их. Темнота. Ощущение того, что рядом. Ощущение того, что далеко. Ощущение чего-то еще.
Он вскочил и закричал:
– Просыпайтесь, просыпайтесь сейчас же!
Его спутники быстро вскочили. Все кроме Сэйры похватали оружие.
– Что случилось? – крикнул Ирид.
– Кто-то на нас нападает? – спросил Ремай. – Рядом кто-то есть?
Юноша немного подумал, а потом произнес:
– Нет, не рядом… далеко… вижу новый маяк.
6
Каким-то чудом им удалось успокоить возбужденного Эвиса, готового отправиться в путь прямо среди ночи. Он рассказывал, требовал, просил, объяснял, что маяк может исчезнуть в любой миг, но все же принял доводы спутников о необходимости отдыха.
– У нас в отряде все, включая тебя, чувствуют себя загнанными. Не пытайся скрыть усталость. Куда бежать? Опять без плана пойдем? И не говори, что идти за целью уже является планом. Лучше посиди и подумай, как быть, когда его настигнем. Он ли это вообще? – говорил ему Ирид.
Эвис пожал плечами.
– Вот видишь, ничего пока непонятно. Не мучай ни себя, ни нас. Ложись спать, я за тебя подежурю.
Эвис отказался. Он уже начал успокаиваться, так как понял, насколько неправильно было бы вновь действовать поспешно и неосторожно.
Дальнейшее дежурство ему не доверили – на пост заступил Танир.
Пытаться уснуть – занятие бесполезное. Эвис это сразу понял. Он отошел от лагеря на несколько десятков шагов и сел на мох под высокую сосну.
Глаза закрыты. Перед ними темнота. Абсолютная темнота. Она неестественная, так как лунный свет, падающий на веки, должен был проникать сквозь них, не давая погрузиться в абсолютную черноту.
Небольшое усилие воли. Теперь темнота не пустая. Маяк. Далеко или близко? Непонятно. Важнее не расстояние, а направление. Оно известно. Там свет. Отблеск. Сильный. Сильнее излучаемого Сэйрой.
– Если это ты, то зачем даешь знать о себе? – шептал юноша. – Хочешь, чтобы я нашел тебя или это случайность? Ты ли это вообще?
Эвис достал карбункул, положил на ладонь и крепко сжал пальцы в кулак. По телу пробежала дрожь. На миг он почувствовал слабость. Понимание неспособности сделать должное. За ним последовал страх. Чувство оказалось сильным. Настолько сильным, что дыхание затруднилось.
Удушье.
Голова закружилась.
Эвис открыл глаза. Рядом стоял Танир и пристально глядел на него.
– Все хорошо? – спросил он. – Ты хрипел.
– Да, – ответил Эвис, – я в порядке. Со мной так бывает – дыхание перехватывает. Я стараюсь это не показывать, но так…
– Это страх. Неконтролируемый. Не помню, как точно он называется. Им невозможно управлять, так как он связан не с телом, а с мыслями. С переживаниями человека.
– Да. Признаюсь честно, как-то так и выходит. Я еще немного посижу и тоже пойду спать. Вернись на пост, пожалуйста. Не стоит его оставлять.
Танир кивнул и вернулся на место.
Эвис вновь закрыл глаза.
Маяк.
– Чего ты хочешь? Что тебе нужно? – твердил юноша, пока не заснул.
Проснулся он последним. Ремай разбудил его, потеребив за плечо.
– Есть, что сказать? – спросил мужчина.
Эвис вытянул руку, указывая куда-то пальцем. Чуть восточнее того направления, в котором они двигались ранее.
– Вопросов нет – поедим и пойдем, – сказал Ирид.
До пробуждения Эвиса Ремай ходил на охоту, но вернулся с пустыми руками. Предстояло отправиться в путь без еды.
Эвис осмотрелся. Вокруг много мелких цветущих кустарников высотой в две ладони.
– Какие ягоды они дают? – спросил он непонятно кого.
– Мелкие и кислые, – сказал Ремай. – До них еще далеко.
– Сэйра, дай руку, – попросил Эвис.
Девушка без вопросов подошла к нему и выполнила просьбу.
Юноша взял ее ладонь, сам опустился на колено и свободной рукой коснулся почвы. По ней тут же побежали синие и красные нити. Они касались одних кустарников и убегали к следующим. Сами кустарники от этого менялись. Точнее, менялись бутоны их цветов – они распускались полностью, а потом лепестки опадали. С момента начала цветения до появления ягод проходили считанные секунды. Сначала зеленые, потом сразу красные. Большие. Явно больше, чем дали бы сами кусты тогда, когда подошел бы срок.
– Эвис, тебя в детстве не учили, что чтобы плод возник, на цветок должно сесть насекомое, прилетевшее с другого цветка и принесшее с собой его часть? Я, как земледелец, твои фокусы вообще не понимаю, – сказал Ирид.
– Нет, я об этом не знал, – спокойно ответил Эвис, вставая на ноги и отпуская руку девушки.
– Вот и творишь явную дикость по неведению. Ты так против природы идешь.
– Думаю, нет. Просто самой природе предстоит измениться. Старое рано или поздно будет отброшено.
Сэйра нагнулась, сорвала несколько ягод, положила в рот, прожевала и восхищенно сказала:
– Это очень вкусно! Эвис, ты истинное чудо. Они вовсе не кислые.
Все рядом с ними стало красно-зеленым. Найти конец этого великолепного поля глазами никто не смог.
Они опять шли.
Никто не спрашивал Эвиса, сколько еще осталось, так как все понимали – он не знает.
Сэйра все-таки стоптала ноги и надела сапоги. Неподходящая обувь доставляла неудобства, но девушка не жаловалась.
Ремай так и шел впереди. Он задавал отряду высокий темп. Это вызывало недовольство у всех разом, но возражать никто не желал.
За лесом начались равнины. Холмистая местность без конца и края. Солнце пекло беспощадно. Яркое и слепящее. Никаких облаков не предвиделось. Три бурдюка с водой на пятерых – этого было явно недостаточно в столь жаркий день.
Прямо в пути Ремай подстрелил двух птиц среднего размера. На привале их пожарили на открытом огне. Костер развести удалось непросто, так как древесину в месте, где они находились, найти оказалось нелегко.
Новая цель так воодушевила, что даже костер на открытой местности ни у кого не взывал возражений.
Эвис пробовал получить больше сведений о маяке, используя отблеск спутников. Ничего не вышло. Пробовал сделать то же самое, что проделал в трактире с Арниром. Также ничего не вышло. Оставалось только идти вперед.
Ирид и Ремай горячо спорили о том, как следует вести бой. Ни один из них не мог предложить хорошего варианта. Они пробовали разговорить Эвиса. Спрашивали, что он может предпринять для победы над врагом. Тот только задумчиво качал головой.
На ночлег остановились ближе к полуночи в небольшом бору. Спали у костра. Эвис все время находился в своих мыслях. Он мало отвечал на вопросы. Юноша был напряжен сильнее обычного. Почти все время после обнаружения нового маяка он сжимал карбункул в кулаке. Иногда подносил кулак с камнем к губам и шептал что-то.
Ночь он не спал. Сидел вдалеке, разговаривая сам с собой и с камнем.
Утром Ирид сказал ему:
– Ты не один туда идешь. Разве не понимаешь, как эта встреча может быть опасна для всех нас? Я не о себе говорю, а о Танире и Сэйре. Они – наивные глупцы, которые видят в тебе чуть ли не пророка. Ты ведешь их в неизвестность. Ведешь на бой, который может для всех оказаться последним, а при этом не говоришь, что и как нужно делать.
Эвис посмотрел ему в глаза и сказал:
– Не будет никакого боя. Во всяком случае, сейчас.
– Что!? – удивился Ирид. – Это не Арнир?
– Арнир. На этот раз я уверен. А маяк – приглашение. Приглашение на разговор. Я его принимаю.
Ирид выпучил глаза. Он хотел что-то сказать, но ушел молча, тяжело дыша. Отойдя подальше, он начал ругаться непонятно на кого.
Путь продолжился на рассвете. Ближе к полудню Эвис сказал:
– Он рядом. Тысяча шагов… не больше.
7
С момента последней встречи он сильно изменился. Опрятный, ухоженный, решительный – таким он предстал перед ними в трактире. В глазах в тот момент читалась дерзость и безграничная самоуверенность. Тогда его даже не смутил трюк Эвиса с перемещением. Трюк, к которому он явно не был готов.
Что изменилось?
Ремай увидел в нем того, кого нашли спящим в лесу много месяцев назад. Человека с бездонными глазами старца. Мрачного и отстраненного.
Он стоял на берегу узкой реки лицом к приближающимся путникам. Осанка ровная. Одно колено слегка согнуто, руки опущены вниз. На лице следы недавней драки. Волосы, спускавшиеся чуть ниже ушей, растрепаны. Ветер нещадно теребил их.
Из одежды – темные штаны и длинная белая рубаха навыпуск. Рукава закатаны. На ногах – старые поношенные сапоги. На поясе закреплен кинжал.
Путники подходили ближе. Шли в один ряд, не опережаю друг друга. В центре находился Эвис. Справа от него Ирид и Танир, слева – Ремай и Сэйра.
Все кроме девушки имели при себе мечи. Ремай также нес арбалет. Готовить оружие к бою никто не спешил.
Человек не двигался. Чем ближе путники подходили, тем сильнее ощущался его взгляд. Взгляд тяжелый и уставший. Ни злости, ни злорадства в нем не прослеживалось. Только бездна и пустота.
Шея.
Она не перемотана. Скорее всего, намерено, для того чтобы все видели – проблему решить не получилось. Черную полосу разглядеть без труда удалось еще на подходе.
Путники остановились от Арнира не более чем в десяти шагах. Остановились возле черты на земле. Рядом лежала большая палка. Подошедшие люди догадались, что человек зачем-то провел линию, готовясь к встрече.
Они молчали. Молчал и он. Так продолжалось около минуты. Эвис и Арнир смотрели в глаза друг другу. Ремай заметил, что в этот момент взгляд юноши стал не менее глубоким, чем взгляд Человека.
Молчание нарушил Ирид, сказав:
– Ты нас специально такую даль идти заставил? Измотать хотел?
Арнир дернул головой, потряс ей, будто сбрасывая с себя взгляд юноши, посмотрел на заговорившего мужчину и приветливо сказал:
– О, друг мой. Я понимаю твое негодование, но эта идея не показалась плохой, когда пришла в голову. Не кажется плохой она и сейчас. Я, конечно, мог пойти на встречу, но вам полезно было прогуляться и все обдумать. В прошлый раз, встретив меня неожиданно, вы поступили неблагоразумно. Сейчас же во избежание подобного исхода, я подарил вам время остудить пыл и подойти к решению возникших проблем с холодной головой.
– Ты являешься нашей главной проблемой, – произнес Ремай.
– Брось, давай. Я существую сам по себе. Да, наши пути пересеклись отнюдь не лучшим образом, но в жизни много всего плохого случается.
– Ты погубил Атиса и других моих друзей! – выкрикнул Ремай.
– Не я их убил, но перечить здесь не стану, так как и моя вина есть. Я заигрался… глупо себя вел… не стоило так делать…
– Покаяться решил? – буркнул Ирид.
– Это как сказать… признать… решил признать вину.
– Думаешь, это спасет? – спросил Ирид.
– Нет. Словами ничего не исправить, но произнести их все равно стоит.
– Ты собрался извиняться? – холодно спросил Эвис.
– Нет… хотя можно и так сказать. Вообще… правильней будет – объясниться и попробовать искупить вину.
– Кровью хочешь искупить? – спросил Ирид. – А головой или шеей?
– Нет, не хочу, – слегка усмехаясь, ответил Арнир. – Если бы хотел, то не искал бы встречи. Кстати, верно ли я понимаю, что тварь на моей шее должна пробудиться при каких-то обстоятельствах? Не будете ли так любезны, сказать при каких-именно? Есть ли какой-то срок? Или только перелом ветки?
– Срок дан ровно…
Ремай начал говорить, но Эвис прервал его выкрикнув:
– До дня летнего солнцестояния.
– Вот как… – задумчиво проговорил Арнир. – Это уже скоро. Хорошо, что я не стал медлить. Не хотите помочь от нее избавиться? Я, честно признаюсь, кое-что пробовал, но результата нет.
Ответа не последовало.
– Ремай, я хоть и смутно, но помню, как ты ее на меня перекидывал. Да, подобное не может не впечатлить. Не научишь?
Ответа также не последовало.
– Ты погряз в ненависти не только ко мне, но и к самому себе, – продолжал Арнир. – Вот и не боялся рвать собственную плоть. За что ты так себя не любишь? Неужели из-за Атиса? Ты-то здесь причем? Я использовал многих в своей жизни, но не горжусь этим. Мои цели не так-то просто понять. У меня другое существование – отличное от вашего.
– Оно имеет смысл? – спросил Эвис.
– Знаешь, с каждым годом, я все меньше в этом уверен. Хотелось бы верить в его наличие. У меня во всем происходящем есть определенная роль. Поэтому уходить пока еще рано.
– Полагаю, придется, – улыбаясь, проговорил Ирид. – Пригласишь на представление?
– О, думаю, не стоит. Да и не так просто все это. Тот, кто наложил на Ремая заклятье, действовал обдуманно. Это заставило его помогать Эвису. Что было условием снятия? Сломать ветку, когда я окажусь рядом? Думал, куда бы делась эта тварь, если бы к сроку вы бы не выполнили условие? Убив носителя, она разместилась бы на шее Эвиса. Поэтому, если и дойдет до того самого дня, я лучше выберу место побезлюдней. Хоть верьте, хоть нет, но случайных жертв я больше не хочу.
– Плакаться пришел? – спросил Эвис.
– Нет, предложить сотрудничество, – ответил Арнир. – Взаимовыгодный союз.
– Ты предал меня. Ты врал мне и Эльде, – сказал юноша почти равнодушно. – Если бы не ты, то Зверь никогда бы не оказался на нашем пути. Не может быть никакого союза.
– А что тогда? – засмеялся Арнир. – Может быть, устроим еще один бой. Прямо здесь у воды. Или тебе больше в городской местности нравится, чтобы было что ломать и рушить, а Эвис?
– Мне уже незачем драться с тобой – ты и так почти труп. У тебя не пятно, а петля на шее. А самое хорошее во всем этом то, что ты сам не просто думаешь, а знаешь, что не сможешь от нее избавиться. Ты уверен в этом. Наказание неизбежно. Иначе ты бы не пришел сюда. Сказанное, не является предложением союза – это мольба о помощи. Мольба ничтожества недостойного ее. Тебе нечего нам предложить взамен. Ты сейчас жалок. Убирайся прочь. Мы тоже уходим.
